Запретная любовь княжича

Глава 15

Вот только найти сбежавшую Иву парень не смог, как ни пытался. До самого рассвета рыскал он по окрестностям, землю носом рыл, но следов так и не обнаружил. Вымотанный бессонной ночью и переживаниями, вернулся в лесную избушку и рухнул на волчьи шкуры.

Вжался лицом в мех, упиваясь слабым запахом своей красавицы, что, едва уловимый, остался на покрывале. Закусил губу до крови, чтобы не закричать как раненый зверь, не завыть от безумной тоски, терзающую душу ледяными, костлявыми пальцами.

Долго лежал, чувствуя, как горло сжимается в болезненном спазме, как частит сердце, разбитое вдребезги. Уснуть бы, забыться хоть ненадолго, позволить спасительному беспамятству залечить душевную рану, да не идёт сон, не желает нести облегчение.

— Убью! Поймаю — убью на месте, разорву голыми руками на части, — шепчет в исступлении.

Да только кого обманывает? Коли вошла бы сейчас в избу его Ивушка, не убивать бы стал, а зацеловал до полусмерти. Вот только не войдёт она. Убежала, ослушалась, призвала на помощь лесную нечисть и была такова.

Возвращаться домой Ярополк не стал, не желая, чтобы люди видели его горе, не хотел, чтобы кто-то попал под горячую руку, и невинно поплатился лишь за то, что парня отвергла полюбившаяся ему девушка. В полном одиночестве он справлялся как мог, с тоской, заменяя любовь на холодную ненависть.

Той осенью затянулось лесное уединение княжича. В отцовский терем вернулся он лишь к зиме. Исхудал, потемнел лицом, черты лица его заострились, делая похожим на ястреба, а в глазах застыла печаль.

Князь Светогор сразу уразумел, что с сыном неладно. Принялся допытываться, старался развлечь, развеселить, да всё без толку. Хмельные пиры, красивые девицы, кулачные бои, ярмарки и другие развлечения больше не веселили Ярополка.

Долго он оставался угрюмым, нелюдимым, но со временем всё же отошёл, оттаял. Зима, весна прошли, отлегло от сердца у парня, — забывать начал он свою лесную колдунью, что разбила сердце отважного воина. Летом уже на других девок посматривал с интересом, даже радуясь втайне, что после пережитого страдания, ни одна из них не сможет завладеть сердцем, что никому не удастся вновь разбить его.

А к началу осени и вовсе перестал вспоминать об Иве, постаравшись убедить себя, что не встречал в лесу никакой девицы, а всё произошедшее не более чем сон.

Ива же, сбежав от княжича, вернулась в свою лесную избушку. Для неё потянулись одинокие, серые дни, окутанные тяжестью душевных страданий. Первое время плакала девушка день и ночь, и сама не понимала — отчего.

Вроде всё правильно сделала, ведь отродясь не уходили лесные ведуньи к людям жить, и она поступила так же. Но сердечко девичье отказывалось понимать, болело в разлуке с самым желанным, самым любимым.

Помимо разбитого сердца, ещё одна печаль имелась у девушки. Совсем скоро после возвращения домой, поняла Ива, что забеременеть не получилось. Да и немудрено, ведь мать предупреждала не связываться с оборотнем, именно по этой причине.

Ещё больше затосковала молодая ведунья. С трудом пережила она длинную, одинокую зиму. Сколько раз проклинала судьбу, отобравшую у неё матушку и сыгравшую злую шутку, позволив влюбиться в оборотня.

Ива знала, что с наступлением тёплых деньков может вновь отправиться к селенью на поиски суженого, но душа её не лежала к этому. И вовсе не новой ошибки боялась девица. Нет, не могла она помыслить о близости с другим мужчиною, кроме своевольного княжича.

Лишь один Ярополк занимал все её мысли, снился по ночам. Лишь его образ заставлял сердечко сжиматься от тоски и нежности, лишь ему могла позволить девушка прикоснуться к себе. А мысли о том, чтобы принимать ласки и поцелуи другого мужчины, вызывали у Ивы неприязнь, решиться на подобное она не могла.

Долго маялась, тосковала, плакала девушка. Но, в конце концов, смирилась. Да и что делать? Жить-то надо. Вот только не мил ей стал и родной домик, и шумный лес.

Раньше для счастья Иве нужно было совсем немного. Зимой достаточно золотистого лучика солнца, скользящего по белому снегу, что окутал кусты и деревья тёплыми шубами, краше собольих. Весной хватало звона ручейка, да первой травки, среди которой виднеются фиолетовые звёздочки сон-травы. Летом — трели соловья и запаха спелой малины.

Но теперь все эти чудеса природы не радовали девушку. Весь мир померк, утратил краски, слился в сплошную череду бесцветных дней. Солнышко больше не грело, ветерок не приносил прохладу.

Даже пение соловья сменилось мрачным карканьем старого ворона, поселившегося на старой липе. Теперь каждый день большая птица издавала протяжные, режущие слух звуки, как будто пророча беду.

Ива же, заслышав зловещее карканье, спешила к дереву. Она садилась под старой липой, обнимала шершавый ствол и принималась жаловаться. Кому говорила всё, девушка и сама не знала, то ли липе, а может, и ворону.

— Зачем я сбежала, зачем отказала Ярополку? Жизнь свою менять боялась, лес оставить. А к чему мне этот лес, к чему всё это без него? Всё боялась, что род наш прервётся. И что теперь? Ведь прервался он на мне и не будет у него продолжения. Не видать мне маленькой девочки… Не видать мне счастья на этом свете.

Говорит, а слёзы сами собой капают, падают на траву. И на том месте, где слезинка ушла под землю, начинают пробиваться лесные цветы, но девушка этого не замечает.