Запретная любовь княжича

Глава 22

Девушка некоторое время молчала. Она придвинулась к изголовью кровати и, устроившись там, принялась перебирать пальчиками гладкие кудри Ярополка.

Парень прикрыл глаза, отдаваясь этой невинной ласке, которая значила столь многое. Ведь в волосах сила особая, и лишь влюблённые девицы играют с прядями своего суженого, выражая так своё к нему благосклонное отношение.

— Я дочь лесной ведуньи Ганы. Матушка вырастила меня вдали от людей, берегла, заботилась и любила больше самой жизни. Она учила меня собирать целебные травы, делать снадобья, шептать над ними заговоры, отгоняющие хвори. А потом она ушла и не вернулась. Это злые люди убили её, — начала свой рассказ девушка.

— Про Гану я понял. Слышал, что селяне говорили, — вставил Ярополк, подняв глаза на любимую.

Та ответила взглядом, полным печали.

— Матушка всегда остерегала меня приближаться к людскому жилью. Боялась. И ведь не зря боялась! Мы не наводим порчу на скот, не пытаемся сглазить детей, не губим посевы. Но людям это не докажешь. Они всегда ищут виновного в своих бедах. Оклеветать беззащитную женщину, вылить на неё свою злость, поди, легче, чем признать, что по халатности не уберёг урожай, не уследил за скотиной, — девушка тяжело вздохнула.

Она не плакала. Слёз уже было пролито так много, что их не осталось.

— Но со мною, краса ненаглядная, тебе бояться нечего! — воскликнул парень, вскакивая и сжимая Иву в объятиях. — Я изрублю на куски любого, кто посмеет приблизиться. А не будет меча, так голыми руками разорву на части!

Ива подняла на княжича глаза, которые стали ещё печальнее.

— Вот то-то же. Изрублю, разорву… Ведуньям жаль каждого человека, пусть он плохой или жестокий. Творение природы, они не должны умирать раньше срока, сражённые рукой себе подобного. Вы люди — злые. Злые к себе и к окружающим вас существам. Даже хищные звери так не поступают. Они охотятся ради пищи. А те селяне били меня и хотели уничтожить просто так, лишь за то, что я существую на белом свете.

Княжич опустил глаза, задумался. Ярость, что вспыхивала каждый раз, стоило ему подумать о селянах, окруживших его красавицу, немного поутихла.

— Я не буду убивать. Если тебе это важно. Просто не позволю обидеть никому и никогда. Моё слово твёрдо, так же как и рука, — проговорил он.

— Ты положи голову ко мне на колени, соколик. Я возьму гребешок и причешу твои шёлковые кудри. Мне так легче рассказывать, делиться своими тайнами, — попросила девушка.

Княжич покорно выполнил просьбу девушки. Он подал её деревянный гребень и положил буйну-голову ей на колени.

— А зачем же ты ко мне подошла? Тогда в первый раз? Коли людей боишься? — задал вопрос Ярополк.

— Чтобы древний род наш не прервался, справив совершеннолетие, ведунья отправляется на поиски суженого. Вот только стать им должен простой человек, паренёк деревенский. С колдунами и уж тем паче с оборотнями дел иметь нам не велено. Да только не смогла определить я по неопытности, что ты не простого роду-племени.

— Почему же нельзя? — встрепенулся парень.

— Кровь у вас сильнее нашей. Если смогу от тебя понести, то рожу мальчика-медвежонка. Он твою силу примет, твоею мощью овладеет. Не милы ему будут лесные просторы. Власть и слава увлекут, навсегда поселятся в его сердце. А коли от обычного человека понесу — рожу девочку-ведунью, продолжательницу нашего рода. Да только не будет того. Никогда не будет! Не смогу я найти другого суженого, не смогу отдать своё тело во власть другого мужчины. Только ты в моём сердце, лишь тебе оно принадлежит теперь навеки, — проговорила Ива и закрыла ладонями лицо, желая скрыть смущение.

Вновь не смог улежать княжич на месте. Приподнялся и обхватил большими ладонями свою любимую, увлекая за собой, запирая в крепких объятиях.

— Не морочишь ли ты мне голову? Не обманываешь ли, желая посмеяться? — охрипшим от волнения голосом заговорил он, нависая над девушкой, пристально вглядываясь в её глаза.

Та лишь отрицательно покачала головой.

— Так роди мне сына! Роди мне маленького медвежонка, с которым мы будем вместе бродить по лесу и охотиться! Которому я передам свои знания, обучу колдовству, натаскаю в ратном деле, разделю княжескую власть! Будь моей, Ивушка! Покорись мне, позволь заботиться о тебе до конца моих дней! — с жаром выпалил Ярополк, прожигая любимое личико взглядом.

Девушка удивлённо вскинула синие глаза. Помолчала, разглядывая взбудораженного княжича, не веря, что он говорит искренне. Ведь ещё недавно, совсем другие разговоры разговаривал. Обещал запереть, наказать, для утех лишь использовать.

— Не пойму я тебя, светлый княжич. Ведь не пара я тебе, не ровня. Разве батюшка позволит тебе с простолюдинкой безродной связать жизнь? А как же плётка, как же наказание? И замок уж на двери повесили…

Ярополк нахмурился. В глазах его мелькнуло раскаяние, засветилась застарелая тоска, что давно уж срослась с его сердцем. Он выпустил девушку из объятий, вскочил с постели и заметался по комнате, лихорадочно пытаясь решить, как же быть дальше.

Год назад, парень без зазрений совести привёз бы Иву домой и оставил в качестве любовницы. На тот момент он ещё не ведал, насколько сильны его чувства к девушке, не подозревал, что завоет волком, потеряв её.

Теперь же, наученный горьким опытом, он боялся вновь оттолкнуть от себя любимую и готов был пойти даже против воли отца, если это понадобится.