Знахарь I

Глава 10

Цветок вращался передо мной в воздухе — бесплотный и призрачный, сотканный из золотистых линий и полупрозрачных плоскостей.

Пять лепестков, вытянутых и заострённых на концах, расходились от центра под равными углами. Стебель тонкий, изогнутый, с характерным утолщением в нижней трети. Корневище разветвлённое, похожее на раскрытую ладонь с растопыренными пальцами. Прожилки на листьях образовывали сложный узор, который система воспроизвела с пугающей точностью.

И всё это одного цвета.

Монохромное золото системного интерфейса, без малейшего намёка на истинную окраску растения. Голая схема, лишённая текстуры, запаха, тактильных характеристик.

Я протянул руку, пытаясь коснуться проекции, и пальцы прошли сквозь неё, не встретив сопротивления. Система послушно развернула модель под другим углом, демонстрируя строение цветка с нижней стороны. Чашелистики, завязь, пестик — всё на месте. Всё абсолютно бесполезно.

Сколько существует растений с пятью лепестками и разветвлённым корневищем? Сотни? Тысячи? В моём прежнем мире одних только лютиковых насчитывалось больше двух тысяч видов, и добрая половина из них подходила под это описание. А здесь разнообразие флоры наверняка превосходило всё, что я мог вообразить.

Попытался сосредоточиться на модели, выискивая любые детали, которые могли бы сузить поиск.

Форма лепестков — заострённые, слегка загнутые назад. Это что-то значило? Или просто стилизация системы?

Прожилки на листьях параллельные, с редкими перемычками. Похоже на однодольные, но корневище говорило об обратном. Или здесь другая ботаническая классификация? Или вообще никакой классификации, и я пытаюсь применить земную логику к инопланетной флоре?

Голова начала раскалываться.

Найти неизвестное растение по схематичному изображению, в незнакомом лесу, не имея ни малейшего представления о местной экологии, за три дня. С больным сердцем и в теле, которое едва выдерживало подъём по лестнице.

Блестящий план, Александр Дмитриевич. Просто блестящий.

Я снова открыл глаза и уставился на вращающуюся модель.

Система воспроизвела её по каракулям на древесной коре. По грубым, схематичным наброскам, которые старик Наро оставил для охотника, не умеющего читать. Несколько линий, несколько точек — может быть, какие-то условные обозначения и из этого материала искусственный интеллект, или что бы это ни было, построил трёхмерную модель с анатомически правильной структурой цветка.

Меня пробрал холодок.

В моей прошлой жизни я работал с самым современным диагностическим оборудованием — трёхмерная томография, ультразвуковые сканеры, ангиографы последнего поколения.

А здесь — золотистые буквы в воздухе, голосовые команды в голове, мгновенная обработка информации без видимого источника энергии или вычислительных мощностей. Система, встроенная прямо в сознание, работающая тихо и ненавязчиво, как ещё один орган чувств.

Магия.

Это слово всплыло в голове само собой, и я поморщился. Терпеть не могу это слово. Магия — это просто технология, которую мы пока не понимаем. Любой достаточно развитый научный метод неотличим от чародейства. Кто это сказал? Кларк? Не важно. Суть в том, что за золотистыми табличками наверняка стоит какой-то механизм, какой-то принцип работы, который можно изучить, понять, использовать.

Но пока что мне это недоступно.

Пока что просто пользуюсь инструментом, не понимая, как он устроен. Как дикарь, нашедший смартфон в джунглях — тыкаю пальцем в экран, радуюсь, когда что-то происходит, и понятия не имею, почему это работает.

Я выдохнул и мысленной командой смахнул модель.

Цветок дрогнул, распался на отдельные линии и растворился в воздухе, оставив после себя только послесвечение на сетчатке. Образ всё ещё стоял перед глазами, я запомнил его — вбил в память со всей тщательностью, на которую был способен.

Теперь осталось только найти оригинал.

Я перевёл взгляд на разложенные пластины коры.

Символы смотрели на меня, насмешливые и непостижимые. Завитки, чёрточки, точки, какие-то закорючки, похожие то ли на буквы, то ли на пиктограммы. Наро писал их своей рукой, выцарапывая острым стилусом на высушенной коре. Для него это были инструкции, рецепты, карты, целая библиотека накопленных знаний. Для меня это были бессмысленные каракули.

Проклятый языковой барьер.

Это тело умело говорить на местном наречии. Слова сами ложились на язык, интонации приходили естественно, без усилий, но чтение требовало другого навыка, другой части мозга, которая не перенеслась вместе с моим сознанием. Или перенеслась, но осталась заблокированной где-то в глубинах памяти.

Я попытался сосредоточиться на одном из символов.

Закорючка, похожая на перевёрнутую запятую с хвостиком. Рядом что-то вроде угла с точкой внутри. Это буквы? Слоги? Целые слова?

Система мигнула.

[АНАЛИЗ ТЕКСТА]

[Язык: Местный диалект (Подлесок)]

[Статус: Частичная дешифровка]

[Доступно для перевода: 23%]

[ПРИМЕЧАНИЕ: Для полной дешифровки требуется расширенная база данных языковых паттернов]

Двадцать три процента. Лучше, чем ничего, но недостаточно для полноценного чтения.

Я провёл пальцем по одной из пластин, и система послушно высветила перевод над несколькими символами. «Корень». «Три». «Глубоко». Обрывки смысла, которые складывались во что-то вроде: «Корень на три… глубоко…» Глубоко копать? Три корня? Или три раза глубоко?

Бесполезно.

Мне нужен живой переводчик — кто-то, кто мог бы прочитать эти записи вслух и объяснить их значение. Тарек? Мальчишка явно умел читать, судя по тому, как уверенно он ориентировался в доме алхимика. Но сейчас не время беспокоить его, он ещё восстанавливается после прорыва на первый круг.

Оставался только Варган.

Охотник мог не уметь читать, но он точно помнил маршруты, по которым ходил за травами — память тела, память дороги. Если он покажет мне те места, где собирал ингредиенты для Наро, я смогу использовать систему для анализа — сравнить живые растения с моделью и найти совпадение.

Если повезёт.

Если не сожрёт какая-нибудь тварь из подлеска.

Аккуратно собрал пластины коры, перевязал их бечёвкой и отнёс на отдельную полку, подальше от банок с ингредиентами. Записи Наро были слишком ценны, чтобы рисковать ими. Даже если я не мог их прочитать, когда-нибудь это изменится. Может быть, система научится полностью дешифровывать текст.

Отошёл от полок и осмотрел комнату.

Кровать в углу выглядела заманчиво — соломенный матрас обещал хотя бы несколько часов забвения.

Но времени на сон не было.

Я отвернулся от кровати и начал собираться.

Сумка Наро висела на крючке у двери — потрёпанная, выцветшая, с парой заплат на боках. Холщовая ткань, пропитанная чем-то маслянистым для защиты от влаги. Внутри несколько отделений для разных вещей. Я открыл её и принялся методично проверять содержимое.

Почти пусто — на дне болталась какая-то засохшая веточка и комок грязной тряпки. Я вытряхнул это на пол и осмотрел сумку изнутри. Швы целые, ткань не гнилая. Сойдёт.

Теперь самый главный вопрос — «что брать с собой?»

Прошёлся взглядом по комнате, мысленно составляя список.

Вода — обязательно. Я нашёл глиняную флягу на одной из полок и проверил — пустая. Пришлось тащиться к бочке в углу, зачерпывать мутноватую жидкость, надеясь, что она не отравлена. Система послушно просканировала содержимое.

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Наименование: Вода (питьевая)]

[Качество: Удовлетворительное]

Сойдёт.

Я залил флягу и заткнул пробкой. Тяжёлая — килограмма полтора, не меньше. Но без воды в лес идти нельзя.

Потом посмотрел на мешок с провизией, который принёс от старосты. Вяленое мясо, лепёшки, крупа. Желудок тут же откликнулся голодным урчанием.

Закрыл глаза и представил себе это. Идёшь по тёмному лесу, полному хищников, и от тебя несёт копчёным мясом. Как маяк для голодных зверей. «Добыча здесь! Идите сюда!»

Нет, еду оставлю.

Желудок протестующе заурчал ещё громче, но я проигнорировал его — потерплю. Когда вернусь, поем, если вернусь.

Что ещё?

Нужен нож.

Порылся в ящиках стола и нашёл небольшой клинок с костяной рукояткой. Лезвие было тусклым, покрытым пятнами, но заточенным достаточно остро, чтобы резать траву. Для боя он не годился, но для сбора растений подойдёт.

Я сунул нож за пояс.

Верёвка. Варган говорил что-то о верёвке? Нет, это я сам вспомнил. В любом походе нужна верёвка — универсальный инструмент. Нашёл моток бечёвки на полке и бросил в сумку.

Что-нибудь для освещения?

Лучина не подойдёт — сгорит слишком быстро, да и нести неудобно. Фонаря я не видел. Может, у Варгана есть?

Ладно. Обойдусь.

Я застегнул сумку, перекинул через плечо, проверил, как сидит. Не тяжело, не сковывает движений — для моего истощённого тела почти идеально.

Теперь…

Бросил взгляд на окно и замер.

Свет изменился.

Когда я начинал сборы, за мутным стеклом царило серебристое свечение местной ночи, теперь же появился новый оттенок, едва уловимый, почти незаметный, но мой глаз хирурга привык замечать малейшие изменения. Серебро медленно разбавлялось зеленью, как будто кто-то добавлял в молоко каплю изумрудного красителя.

Рассвет.

Местный рассвет, если это можно так назвать. Кристаллы на гигантских ветвях меняли цвет, сигнализируя о начале нового дня. Цикл, который заменял здесь восход солнца.

«Когда свет позеленеет, буду ждать у обугленного пня», — сказал Варган.

Время пришло.

Этот дом стал моим пристанищем всего на два дня, но уже казался чем-то привычным, почти родным.

Я мог не вернуться сюда.

Эта мысль пришла спокойно, без паники, как констатация факта. Подлесок — опасное место. Варган сам говорил, что даже он не ходит туда без крайней необходимости. А я — новичок с больным сердцем, который не знает местных правил выживания.

Шансы на успех? Система, наверное, могла бы подсчитать, но я не хотел знать.

Иногда неведение — благо.

Я улыбнулся и покачал головой, отгоняя мрачные мысли.

Хватит рефлексировать — пора действовать.

Дверь скрипнула, открываясь. Прохладный воздух ударил в лицо, пахнущий сыростью и чем-то травяным, далёким. Я вышел на крыльцо, закрыл за собой дверь и на секунду задержался, глядя на деревню внизу.

Зеленоватое свечение разливалось по крышам домов, окрашивая их в нездоровый, болотистый оттенок.

Только для меня это утро могло стать последним.

Я сделал глубокий вдох. Выдох. Ещё один вдох.

И начал спускаться с холма.

Спуск дался легче, чем ожидал.

Мысли крутились вокруг предстоящего похода. Что нужно искать? Цветок с пятью лепестками и разветвлённым корневищем. Какого цвета? Неизвестно. Какого размера? Неизвестно. Где растёт? Где-то на маршрутах Наро, если повезёт. Как отличить от тысячи похожих растений? С помощью системы, если она сработает.

Слишком много «если» и неизвестных переменных.

Обугленный пень показался из-за поворота — чёрный, потрескавшийся, торчащий из земли, как гнилой зуб. Вокруг него — утоптанная площадка, где ещё вчера собиралась толпа. Сейчас площадь была пуста, если не считать одинокой фигуры, прислонившейся к пню.

Варган.

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону леса. Его массивный силуэт выделялся на фоне зеленеющего свечения, тёмный и неподвижный, как скала. Копьё было воткнуто в землю рядом — длинное, с широким наконечником, покрытым какими-то насечками.

Я подошёл ближе.

Охотник повернул голову, услышав мои шаги. Его взгляд скользнул по мне, задержался на сумке, перекинутой через плечо.

— Рано пришёл, — буркнул он вместо приветствия. — Свет ещё не совсем позеленел.

— Не мог спать, — ответил я честно.

Варган хмыкнул. В этом звуке было что-то одобрительное, хотя лицо охотника оставалось непроницаемым.

— Покажь, чего набрал.

Это был не вопрос, а приказ.

Снял сумку и раскрыл её перед ним.

Варган заглянул внутрь, и его толстые пальцы перебрали содержимое: фляга с водой, моток верёвки, несколько пустых мешочков для сбора трав, которые я нашёл в последний момент.

— Нож?

— За поясом.

Он кивнул.

— Жратвы не взял. Добре. Не дурак, значит.

— Ты сам говорил — запах привлекает тварей.

— Говорил, — Варган вернул сумку мне. — Но не все слушают. Прошлый раз с Наро ходили, старик настоял хлеба с собой взять. Едва живыми выбрались — три Клыкача на хвосте висели до самых ворот.

Я молча принял сумку и повесил обратно на плечо.

Охотник оторвался от пня и выпрямился во весь рост. В утреннем свете он казался ещё массивнее, чем накануне — настоящая гора мускулов и шрамов. Его глаза, глубоко посаженные под тяжёлыми надбровными дугами, смотрели на меня с непонятным выражением.

— Слухай сюда, лекарь, — произнёс он негромко, но веско. — Туда, куда мы идём, шутки плохи. Это не то, что здеся, наверху — там внизу всё по-другому. Мир там против тебя — каждый куст, каждая тварь, даже воздух местами отравлен. Понимаешь?

— Понимаю.

— Не-а, — он покачал головой. — Не понимаешь. Пока сам не увидишь — не поймёшь. Но запомни одно: идёшь строго за мной. Шаг в шаг. Не отстаёшь, не забегаешь вперёд, не сворачиваешь. Рот держишь на замке, без нужды не болтаешь. Увидишь что интересное — не пялься, не подходи, ничего не трогай. Я говорю «беги» — бежишь, не спрашивая куда. Я говорю «замри» — замираешь, не дыша. Ясно?

— Ясно.

— Вот и ладно.

Он выдернул копьё из земли одним плавным движением. Древко легло в его ладонь привычно, естественно, как продолжение руки. Наконечник блеснул в зеленоватом свете, и я заметил, что насечки на нём — не просто украшение. Какие-то символы, похожие на те, что были на пластинах Наро. Может быть, защитные руны? Или просто метки для подсчёта добычи?

— Тропы, которые Наро указывал, — начал я, — ты их помнишь?

Варган помолчал, прикрыв глаза, словно листал в памяти невидимую карту.

— Помню, — ответил он. — Не все, но большую часть. Старик много чего просил собирать: мох с северных стволов, грибы из низин, корни с болотистых участков. Я знаю, где это.

— Проведёшь меня по этим местам?

— Для того и идём.

Он повернулся и зашагал в сторону деревенских ворот. Я двинулся следом, стараясь попадать в его след.

Ворота выросли перед нами — массивные, сбитые из почерневших брёвен, с острыми кольями на верхнем краю. Рядом стояли двое стражей, закутанных в какие-то шкуры, с короткими копьями в руках. Они смотрели не на нас, а наружу, в лес, и их позы выражали настороженность, которая не отпускала даже на рассвете.

Один из них повернулся при нашем приближении:

— Варган, — кивнул он коротко. — В подлесок?

— Туда.

— Мрак густой нынче, осторожней будь.

— Знаю.

Никаких лишних слов и объяснений, зачем Варган берёт с собой чужака. Стражи просто отступили в стороны и взялись за засов.

Ворота заскрипели, раздвигаясь.

И я увидел их — деревья.

Нет, не деревья — этого слова было недостаточно. Того, что открылось моему взгляду, нельзя было описать привычными терминами. Человеческий язык просто не располагал нужными словами.

Стволы.

Стволы, уходящие вверх, в бесконечность. Тёмно-серые, покрытые корой толщиной в человеческую руку, испещрённые глубокими трещинами и наростами. Ближайший ствол был настолько широк, что на нём можно было построить целую деревню, а таких стволов было много — десятки или сотни, они стояли рядами, как колонны в храме какого-то безумного бога.

Я поднял голову.

Выше. Ещё выше. Ещё.

Стволы не заканчивались. Они поднимались и поднимались, пока не терялись где-то в переплетении ветвей, которое заменяло здесь небо. Гигантские ветви, толщиной с обычные деревья, переплетались между собой, образуя плотный зелёный полог. Сквозь него едва пробивалось свечение кристаллов — тусклое, рассеянное, совсем не похожее на солнечный свет.

Над этим миром не было неба, только бесконечное переплетение древесины где-то там, высоко, куда не достигал взгляд и не поднималась мысль.

Я стоял с открытым ртом, как ребёнок на первой экскурсии в планетарий, только здесь не было звёзд и проектора — здесь было нечто настоящее, живое, невообразимо огромное.

Масштаб — вот что поражало больше всего. Абсолютный, подавляющий масштаб.

В моей прошлой жизни я видел небоскрёбы. Стоял у подножия высотных зданий и задирал голову, пытаясь разглядеть верхние этажи, но даже самое высокое здание было конечным — у него была крыша, антенна, какая-то точка, обозначающая предел.

Здесь же предела не было.

Эти деревья не имели конца — они просто уходили вверх, в переплетение ветвей, которое уходило ещё выше, к следующему ярусу ветвей, и так далее, ярус за ярусом, до бесконечности. Или не до бесконечности. Может быть, где-то там, наверху, была поверхность? Настоящее небо? Солнце?

Может быть, эта деревня находилась на самом дне колоссального леса, как рыбы на дне океана. И там, наверху, существовал совсем другой мир — мир света. Мир…

— Эй, — голос Варгана ударил по ушам, вырывая из оцепенения. — Чего застыл? Рот закрой, муха залетит.

Я моргнул. Осознал, что действительно стою с разинутым ртом, как идиот. Захлопнул челюсть так резко, что зубы клацнули.

— Прости, — выдавил я.

Варган хмыкнул.

Он двинулся вперёд, и я заставил себя оторвать взгляд от исполинских стволов и последовать за ним.

Ворота захлопнулись за нашими спинами.

Звук был глухим, финальным, как последний удар похоронного колокола. Я обернулся и обнаружил, что деревня исчезла.

Нет, не совсем исчезла. Я знал, что она там, за воротами, всего в нескольких метрах, но видеть её я уже не мог. Частокол растворился в зеленоватом полумраке, как будто его никогда не существовало. Дома, крыши, дымки над трубами — всё поглотила сумрачная дымка, которая стянулась вокруг нас со всех сторон.

Мрак.

Вот о чём говорил Варган.

Это не темнота в привычном понимании слова — не отсутствие света, которое можно разогнать факелом или лампой. Это что-то другое, что-то живое.

Дымка висела в воздухе, клубясь медленными ленивыми волнами. Она была полупрозрачной, но при этом непроницаемой для взгляда. Как будто смотришь сквозь туман, но туман не рассеивается, сколько ни щурься. Он просто есть, и он не собирается никуда уходить.

Расстояние до дымки было метров пятнадцать-двадцать. Она держалась на почтительном удалении, образуя вокруг нас что-то вроде пузыря видимости, но за границей этого пузыря начиналась неизвестность — там могло быть что угодно. Там, скорее всего, и было что угодно.

Я почувствовал, как волоски на затылке встают дыбом.

Это ощущение взгляда — чужого, недоброго, оценивающего.

Кто-то смотрел на меня откуда-то из мрака, из-за границы видимости. Смотрел и ждал. Но чего?

Я резко обернулся.

Ничего — только дымка, клубящаяся в полумраке. Только стволы деревьев, уходящие вверх. Только неестественная и давящая тишина.

— Чуешь? — голос Варгана был негромким, почти шёпотом.

Я кивнул, не доверяя собственному голосу.

— Это мрак, — продолжил он так же тихо. — Он всегда такой — всегда смотрит и ждёт. Привыкай.

— Можно к этому привыкнуть?

— Не-а, — охотник усмехнулся, но усмешка была невесёлой. — Можно научиться не обращать внимания.

Он двинулся вперёд, и я последовал за ним, стараясь держаться как можно ближе.

Земля под ногами была мягкой, пружинящей, покрытой толстым слоем опавших листьев и какой-то бурой субстанцией, похожей на торф. Каждый шаг оставлял глубокий след, который тут же начинал заполняться влагой. Запах стоял соответствующий — сырость, гниль, прелые листья, и под всем этим что-то ещё, сладковатое и неприятное, как запах разлагающейся плоти.

Я старался дышать ртом.

Стволы деревьев проплывали мимо один за другим, одинаковые и разные одновременно. Кора на каждом была уникальной — где-то гладкая, где-то изъеденная трещинами, где-то покрытая наростами размером с человеческую голову. Из некоторых наростов сочилась какая-то жидкость, тёмная и густая, как кровь. Может быть, это и была кровь, в каком-то смысле — кровь деревьев и леса.

Мох. Много мха.

Он рос повсюду — на стволах, на земле, на камнях, которые иногда попадались на пути. Зеленовато-бурый, местами почти чёрный, он свисал с ветвей длинными космами и стелился под ногами мягким ковром. Некоторые пятна мха светились тусклым фосфоресцирующим светом, создавая иллюзию, что земля усыпана умирающими звёздами.

Грибы росли группами и поодиночке, маленькие и огромные, яркие и невзрачные. Я видел шляпки размером с тарелку, покрытые какой-то слизью. Видел тонкие стебельки, увенчанные шариками, которые покачивались от малейшего дуновения воздуха. Видел целые колонии грибов, образующие круги и спирали, как будто кто-то расставил их по особому плану.

Система периодически мигала, предлагая анализ того или иного объекта, но я отмахивался — не время. Сначала нужно добраться до мест сбора.

Тишина давила на уши.

В обычном лесу всегда есть звуки: пение птиц, шелест листьев, треск веток, жужжание насекомых. Здесь не было ничего из этого — тишина была абсолютной, мёртвой. Единственные звуки — шаги Варгана впереди и мои собственные сзади.

И ещё кое-что — шёпот.

Едва слышный, на грани восприятия. Как будто кто-то говорил очень тихо, очень далеко, и слова растворялись в воздухе, не успевая долететь до ушей. Я не мог разобрать ни слова, только интонации — вкрадчивые, приглашающие и обещающие что-то, чего лучше не знать.

Я тряхнул головой.

Должно быть, галлюцинация. Стресс, недосып, больное сердце — немудрено, что мозг начинает выкидывать фокусы. Нужно сосредоточиться, следить за Варганом и не отставать.

Охотник двигался уверенно, как будто знал эти места наизусть. Наверное, так и было. Сколько раз он ходил здесь, собирая травы для Наро? Десятки? Сотни? Каждый камень, каждое дерево, каждый поворот тропы должны были отпечататься в его памяти.

А для меня всё было одинаковым — мрак впереди, мрак позади, мрак по сторонам. Стволы деревьев, неотличимые друг от друга. Мох и грибы, сливающиеся в однородную массу. Я не смог бы найти дорогу обратно, даже если бы попытался.

«Если отстанешь — не вернёшься», — вспомнились слова Варгана.

Теперь я понимал, почему.

Шёпот усилился. Или мне показалось?

Я снова обернулся, вглядываясь в мрак за спиной — пусто. Там всегда было пусто, но я чувствовал, что за этой пустотой скрывается что-то, что выжидает удобного момента.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Варган внезапно остановился.

Едва не врезался в его широкую спину, успев затормозить в последний момент. Охотник присел на корточки, опустив голову к земле. Его пальцы коснулись чего-то на поверхности, чего я не мог разглядеть.

Следы?

Я тоже присел, стараясь увидеть то, что видел он.

На влажной земле отпечатались какие-то метки — три параллельные борозды, глубокие и чёткие, как будто что-то прошлось здесь, оставив отметины когтей. Расстояние между бороздами было сантиметров семь — это означало, что когти принадлежали чему-то очень большому.

Варган зачерпнул горсть земли, поднёс к лицу, втянул ноздрями воздух. Его брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию.

Он ничего не сказал.

Просто встал, бросил землю обратно и резко сменил направление, свернув вправо от прежнего курса. Его движения стали более отрывистыми, более осторожными. Копьё, которое до этого просто лежало на плече, теперь было направлено вперёд, готовое к удару.

Я не стал спрашивать — просто последовал за ним, крепче сжав ремень сумки на плече.

Мрак сгустился ещё сильнее, и мы погрузились глубже в сердце подлеска.

Лес жил своей жизнью, и эта жизнь была недоброй.

С каждым шагом я ощущал это всё отчётливее, всей кожей, всеми нервами, которые ещё остались в этом измученном теле. Воздух здесь был другим — более плотным, более тяжёлым, насыщенным запахами, которые мой мозг отказывался классифицировать. Сладость гниения смешивалась с чем-то острым, почти химическим, и под всем этим чувствовался едва уловимый металлический привкус, который оседал на языке при каждом вдохе.

Деревья обступали нас со всех сторон — молчаливые свидетели нашего вторжения на их территорию. Их стволы были настолько огромными, что казались скорее природными образованиями, чем растениями, колоннами какого-то подземного храма, возведённого титанами в незапамятные времена. Между ними, в промежутках между исполинскими корнями, разворачивалась своя экосистема: заросли папоротников с листьями размером с человеческий рост, ковры мха толщиной по щиколотку, странные вьющиеся растения, которые ползли по коре деревьев, как живые существа, и время от времени подрагивали, хотя никакого ветра не было.

Кое-где сквозь полог ветвей пробивались лучи того зеленоватого света, который заменял здесь солнце. Они падали косыми столбами, высвечивая клубы пыли и спор, которые витали в воздухе, и создавая причудливую игру теней на лесной подстилке. В этих лучах лес выглядел почти красивым, почти безобидным, как иллюстрация из детской книги о сказочном лесе. Но стоило выйти из луча, как красота исчезала, уступая место враждебной темноте.

Я старался не смотреть по сторонам слишком долго, потому что начинаешь видеть разные вещи — тени, которые движутся не так, как положено теням. Блики глаз в глубине зарослей, которые исчезают, стоит моргнуть. Силуэты, которых не было секунду назад и которых нет секунду спустя. Мрак играл с моим разумом, подбрасывая образы, которые балансировали на грани реальности и галлюцинации.

Шёпот не утихал.

Он стал громче, отчётливее, хотя по-прежнему не складывался в слова. Иногда мне казалось, что я слышу своё имя — Александр. Сссандррр. Голос был вкрадчивым, почти ласковым, как голос матери, зовущей ребёнка домой. Только мать у меня умерла двадцать лет назад, и звать меня было некому.

Я стиснул зубы и сосредоточился на спине Варгана.

Охотник шёл впереди, уверенный и собранный, его широкие плечи рассекали мрак, как нос корабля рассекает волны. Он не оборачивался, не замедлял шаг, не проявлял никаких признаков страха или беспокойства. Только изредка его голова поворачивалась на мгновение, улавливая какой-то звук или запах, и тут же возвращалась в исходное положение.

Для него этот лес был домом — опасным, враждебным, но всё-таки домом. Он знал его правила, знал его обитателей, знал, как выживать здесь. Годы охоты сделали его частью этой экосистемы, хищником среди хищников, а я был чужаком — добычей, которая пока что не осознала своего места в пищевой цепи.

Один раз я оступился.

Нога поехала на мокром мху, и я едва успел схватиться за ближайший корень, чтобы не упасть. Сердце подскочило к горлу, пульс взлетел, система немедленно выбросила предупреждение о повышенной нагрузке. Замер, вцепившись в шершавую поверхность корня, и несколько секунд просто дышал, пытаясь успокоиться.

Варган даже не обернулся — он продолжал идти, и мне пришлось торопиться, чтобы не отстать. Расстояние между нами увеличилось до пяти метров, потом до семи, и с каждым метром мрак подступал ближе, сужая пузырь видимости вокруг меня.

«Не отставай».

Я припустил вперёд, игнорируя протестующие мышцы и бешено колотящееся сердце.

Догнал Варгана как раз вовремя.

Охотник снова остановился, подняв руку в жесте, который я интерпретировал как «стой». Замер позади него, стараясь не дышать слишком громко.

Впереди, в нескольких метрах от нас, что-то шевелилось.

Поначалу я не мог понять, что именно — просто движение в зарослях, колыхание листьев, которому не было причины. Потом движение сместилось, и я увидел существо.

Тварь размером с крупную собаку, покрытая какой-то слизью или мокрой шерстью, которая блестела в полумраке. Четыре неестественно вывернутые ноги, как у насекомого. Длинное тело, гибкое, как у хорька или ласки. И голова.

Голову я видел только силуэтом, но и этого хватило, чтобы по спине пробежал холодок. Она была слишком большой для такого тела, непропорционально вытянутой, с выступами, которые могли быть рогами, ушами или чем-то совсем другим.

Тварь не смотрела в нашу сторону — она рылась в чём-то на земле, издавая влажные чавкающие звуки, которые слышались даже на расстоянии. Трапеза. Она ела что-то или кого-то.

Варган не шевелился.

Его копьё было направлено в сторону существа, но он не делал ни малейшего движения, чтобы атаковать — просто стоял и ждал.

Секунды тянулись, как патока.

Тварь доела свою добычу, подняла голову и втянула воздух. Её ноздри, если это были они, расширились, улавливая запахи. Голова повернулась в нашу сторону.

Я перестал дышать.

Мы смотрели друг на друга через пелену мрака — человек и чудовище, разделённые расстоянием в несколько метров. Глаза твари светились тусклым красноватым светом, как угли в умирающем костре. В этих глазах не было разума, только голод и оценка — стою ли я того, чтобы тратить энергию на погоню?

Пауза затянулась.

Потом тварь фыркнула, развернулась и скрылась в зарослях, бесшумная, как призрак. Шелест листьев отметил её уход, и снова наступила тишина.

Я выдохнул.

Варган опустил копьё.

— Рыскун, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Сытый рыскун — не опасный. Голодный — беда.

Я кивнул, хотя он не мог этого видеть.

— Идём, — охотник двинулся дальше. — Недалеко уже.

Последовал за ним, чувствуя, как дрожат колени.

Мрак сгущался, подступая всё ближе, и шёпот на грани слышимости становился всё громче и настойчивее, всё более похожим на приглашение, от которого лучше отказаться.

Но отступать было некуда.

Ребята, 2к лайков и автор выпустит дополнительную главу!

От автора:

Маг из древнего рода. Один взгляд, и чужие мысли становятся для него шепотом. Хочешь напасть? Поздно — он уже ведёт бой.

https://author.today/reader/285158