Знахарь I

Глава 2

Я не стал возвращаться в дом.

Вместо этого опустился прямо на порог, привалившись спиной к дверному косяку. Доски крыльца были шершавыми и холодными даже сквозь тонкую ткань штанов, но мне всё равно — нужно подышать, подумать.

Воздух здесь был другим — не тот стерильный запах операционной, пропитанный антисептиком и металлом. Не городской смог, от которого першило в горле после долгих смен. Здесь пахло лесом, но каким-то неправильным, чужим. Сладковатая древесная нота мешалась с чем-то грибным, прелым, и под всем этим пряталась едва уловимая металлическая горечь, словно где-то рядом текла ржавая вода.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на небо.

Неба не было.

Вместо него над деревней раскинулась сплошная сеть исполинских ветвей. Они переплетались, наслаивались друг на друга, образуя живой потолок на высоте, которую я даже не мог оценить. Сто метров? Двести? Больше? Масштаб не укладывался в голове. На Земле не существовало деревьев такого размера. Секвойи были гигантами, но по сравнению с этим они казались бы комнатными цветами.

С ветвей свисали какие-то наросты, похожие на огромные грибы или коконы. Они испускали мягкий голубовато-зелёный свет, неравномерный, пульсирующий, словно дышали в такт какому-то неслышимому ритму. Этот свет отбрасывал на землю причудливые тени, которые медленно шевелились, перетекали из одной формы в другую. Я смотрел на это, и внутри что-то холодело.

Не галлюцинация. Не сон.

Это реальность. Моя новая реальность.

Дом, в котором я очнулся, стоял на небольшом холме, и отсюда открывался вид на всю деревню. Полтора-два десятка строений, разбросанных без видимого порядка вокруг чего-то тёмного в центре — обугленного столба или пня, торчащего из земли. Дома были низкими, приземистыми, сложенными из почерневших брёвен и покрытыми чем-то вроде коры или лишайника.

Между домами бегали дети. Их смех долетал до меня обрывками, странно громкий в этой тишине. Обычные дети — играют, толкаются, визжат от восторга.

Рядом с ними стояли женщины в таких же невзрачных балахонах, как у старухи Элис. Они делали вид, что заняты своими делами, но я замечал, как их головы поворачиваются вслед за детьми, как руки замирают над корзинами или вёдрами, когда кто-то из малышей отбегает слишком далеко.

Мужчин было меньше — они таскали брёвна от края деревни к какому-то недостроенному сараю или амбару. Брёвна были толстые, в два обхвата, но мужчины несли их так, словно это были не стволы деревьев, а охапки хвороста. Один из них, здоровяк с бородой до груди, нёс бревно на плече в одиночку.

Я машинально попытался прикинуть вес. Пятьсот килограммов? Больше? Человек не может нести такой груз — физически невозможно.

Но он нёс.

И тут одна из женщин подняла голову и посмотрела в мою сторону. Почувствовал её взгляд — настороженный, оценивающий. Она что-то сказала детям, не отводя от меня глаз. Малыши замерли, обернулись, и их смех оборвался.

Чужак.

Я для них чужак.

Женщина подхватила на руки самого маленького и быстрым шагом направилась к ближайшему дому. Остальные дети рассыпались кто куда, скрылись за углами, юркнули в двери. За несколько секунд площадка между домами опустела.

В груди что-то сжалось. Не боль — приступ пока не возвращался, а что-то другое — понимание. Я здесь никто. Хуже, чем никто. Я — угроза.

Половицы крыльца скрипнули справа от меня.

Я повернул голову. Варган стоял в нескольких шагах — там, где его не было секунду назад. Двигался он бесшумно, как охотник, каким, видимо, и являлся. При дневном свете, если это можно назвать днём, я разглядел его лучше — крупный мужчина лет тридцати пяти, может, сорока. Широкие плечи, жилистые руки, лицо, иссечённое шрамами и морщинами. Глаза тёмные, глубоко посаженные — смотрят цепко, не мигая.

Он опустился на порог рядом со мной. Доски застонали под его весом. От него пахло лесом, потом и чем-то дымным.

Какое-то время мы молчали. Я смотрел на деревню, он смотрел туда же. Мужчины с брёвнами продолжали работать, не обращая на нас внимания.

— Мор, — сказал Варган наконец. Голос у него был низкий, с хрипотцой. — Слыхал про мор?

Я покачал головой.

— Прошлой весной накрыло. Десять душ забрал за седмицу. Детей не тронул, хвала корням, но старики почти все полегли. И Наро, здешний алхимик.

Он замолчал. Я ждал продолжения.

— Эта хата его была, — охотник кивнул на дом за моей спиной. — Добрый был мужик, хоть и себе на уме. Травы знал, настои варил. Теперь вот пустует.

Я всё ещё молчал — пытался понять, к чему он ведёт.

— Я сам не здешний, — Варган повернул голову и посмотрел на меня прямо. — Пришёл сюда семнадцать лет назад. Молодой был, дурной — думал, мир завоюю, а мир взял и обломал.

Он усмехнулся, но глаза остались холодными.

— Эта деревня меня приняла. Выходила, научила, своим сделала. Я здесь жену нашёл, детей народил.

Пауза. Его взгляд на мгновение дрогнул, ушёл куда-то в сторону

— Я за эту землю глотку порву. Любому. Понимаешь, парень?

Это не угроза ради угрозы — это предупреждение. Честное, прямое. Я уважал такой подход.

— Понимаю.

— Вот и ладно. — Варган снова уставился на деревню. — Стало быть, так. Ежели хочешь остаться, надо доказать, что от тебя польза будет. Не обуза, не лишний рот, а польза. Иначе с караваном уйдёшь через седмицу или обратно в подлесок — выбор за тобой.

В подлесок. Туда, откуда меня вытащили. Туда, где водятся твари с алыми глазами и клыками, способными перекусить горло за секунду.

— Как доказать? — спросил я.

— Дело знаешь какое?

Дело. Ремесло. Профессия.

Я был хирургом. Одним из лучших в своём городе, если не во всей стране. Тридцать лет практики, тысячи операций, сотни спасённых жизней, но здесь это ничего не значило. Здесь не было скальпелей, анестезии, стерильных операционных. Здесь были травы в глиняных горшках и настои, которые творили чёрт знает что с организмом.

— Я лекарь, — сказал ему. — Врачеванию учился всю жизнь.

Варган повернулся ко мне медленно, как человек, который услышал что-то важное и не хочет показать, насколько это важно.

— Лекарь, значит.

— Да.

— Всю жизнь, говоришь.

Я заметил крошечное движение, почти незаметное — уголки его глаз дрогнули, веки едва ощутимо сузились — микровыражение, которое научился читать за годы работы с пациентами и их родственниками. Надежда. Отчаянная, подавленная, но всё же надежда.

Кто-то из его близких болен. Жена? Ребёнок?

— Маловат ты для лекаря, — Варган прищурился. — Сколько тебе, восемнадцать? Двадцати небось нету ещё. Чему ты мог научиться за такой срок?

Посмотрел на свои руки — тонкие, грязные, с обломанными ногтями. Руки подростка, не мои руки.

— Не помню, как оказался в этом лесу, — сказал медленно. — Не помню, откуда пришёл, но знания никуда не делись — они здесь.

Я коснулся виска.

Варган долго молчал. Его взгляд буравил моё лицо, словно пытался найти там ложь или слабость. Я выдержал этот взгляд — мне не привыкать. В операционной нервничать нельзя, и я давно научился контролировать свои эмоции.

— Элис говорит, ты белый весь, — произнёс Варган наконец. — Кожа, волосы. Не такой, как мы.

Я опустил взгляд на свои руки — кожа была бледной, почти молочной, особенно по сравнению с загорелыми, обветренными лицами местных.

— И что с того?

Варган поднял руку и указал вверх, на переплетение ветвей, закрывающих небо.

— Оттуда, небось. С верхов.

Я не понял, о чём он говорит, но промолчал. Пусть думает, что хочет.

Варган опустил руку и тяжело поднялся на ноги. Доски снова застонали.

— Вечером соберёмся и решим, что с тобой делать. До тех пор сиди в доме, наружу не суйся. Люди здесь пуганые, могут и камнем запустить, ежели что не так.

Он повернулся и начал спускаться с холма. Широкая спина, уверенная походка. Человек, который знает своё место в мире и не собирается его уступать.

— Варган.

Он остановился, полуобернулся.

— Спасибо, что вытащили из леса.

Охотник ничего не ответил, только кивнул коротко и пошёл дальше.

Я остался один.

…

Внутри дома было темно и тихо.

Закрыл за собой дверь и опустил щеколду — тяжёлую деревянную планку, которая входила в пазы с глухим стуком. Потом привалился спиной к двери и закрыл глаза.

Сердце билось ровно. Настой, который мне влили утром, всё ещё действовал, но вот слабость никуда не делась, ноги подрагивали, и каждое движение давалось с усилием. Это тело было измотано, истощено до предела. Сколько оно протянет без надлежащего ухода? День? Неделю?

Нужно составлять план.

Я оттолкнулся от двери и медленно прошёлся по комнате. При свете, который сочился сквозь мутное окно, детали проступали отчётливее. Полки вдоль стен, забитые склянками и банками разного размера. Пучки сушёных трав, подвешенные к потолку на верёвках. Запах был густым, многослойным — сотни разных ароматов, смешанных в единое целое.

На одной из полок я заметил стопку чего-то, похожего на бумагу. Нет, не бумагу — кору. Тонкие пластины коры, покрытые какими-то знаками. Записи предыдущего хозяина?

Я взял одну пластину и поднёс к глазам. Знаки были мелкими, аккуратными, выведенными чем-то тёмным. Чернила или сок какого-то растения. Но сами знаки не складывались в буквы, которые я мог бы прочитать. Не кириллица, не латиница, не иероглифы. Что-то совершенно незнакомое.

Записи Наро. Бесполезные для меня. Пока бесполезные.

Положил пластину обратно и повернулся к полкам со склянками. Глиняные банки, стеклянные пузырьки, какие-то мешочки из грубой ткани. Одна из банок стояла без крышки, и я потянулся к ней.

Запах ударил в нос ещё до того, как я поднёс банку к лицу — приятный, цветочный, с лёгкой ноткой мёда. Внутри был порошок, мелкий, желтоватый.

И в этот момент перед глазами вспыхнул золотистый свет.

Я моргнул, но свет не исчез. Он сформировался в табличку, висящую прямо передо мной, словно проекция на невидимом экране.

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Наименование: Пыльца Солнечника]

[Классификация: Лекарственное растение, категория «Успокаивающие»]

[Основные свойства: Седативный эффект, снижение частоты сердечных сокращений]

[Концентрация субстанции: 28%]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Расширенный анализ недоступен]

[Требуется: Пробуждение Жил (1-й Круг культивации)]

Я уставился на табличку. Буквы были чёткими, золотыми на полупрозрачном фоне. Они не двоились, не расплывались. Это не было галлюцинацией от слабости или последствием удара головой.

Кодекс Алхимии.

Та самая система, которая приветствовала меня как «мастера».

Я осторожно поставил банку обратно на полку. Табличка мигнула и исчезла. Потом потянулся к другой склянке — стеклянному пузырьку с тёмной жидкостью.

Снова золотистый свет.

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Наименование: Настой Кровяного Мха (концентрированный)]

[Классификация: Лекарственное средство, категория «Кровоостанавливающие»]

[Основные свойства: Ускорение свёртываемости крови, антисептический эффект]

[Концентрация субстанции: 45%]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Расширенный анализ недоступен]

[Требуется: Пробуждение Жил (1-й Круг культивации)]

Кровяной Мох — то самое растение, которое упоминалось в моих… воспоминаниях? Знаниях? Я не был уверен, откуда они взялись, но информация была там — смутная, неполная, но присутствующая.

Я отставил пузырёк и попытался вызвать систему мысленно. Сосредоточился, подумал: «Статус» или «Меню».

Ничего не произошло.

Попробовал по-другому. «Кодекс Алхимии. Открыть».

Снова ничего.

Значит, система активировалась только при контакте с алхимическими субстанциями. Логично, если подумать. Она была инструментом для работы с травами и настоями, а не универсальным помощником.

Я потянулся к следующей банке. Открыл крышку, и в нос ударил резкий, неприятный запах — что-то гнилостное, с кислой ноткой.

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Наименование: Споры Сумеречного Гриба]

[Классификация: ТОКСИЧНОЕ ВЕЩЕСТВО, категория «Паралитические яды»]

[Основные свойства: Паралич дыхательной мускулатуры при вдыхании]

[Концентрация субстанции: 67%]

[ВНИМАНИЕ: Опасность для жизни!]

Я быстро закрыл банку и отставил её подальше. Лёгкое головокружение прошло через несколько секунд.

Ладно, урок усвоен. Не всё здесь безопасно.

Я опустился на край кровати и уставился на полки перед собой. В голове начал формироваться план.

Система работала с ограничениями, но она давала мне информацию, которой не было у местных. Элис и другие травники работали интуитивно, на основе опыта, переданного от учителей. Я мог видеть то, что они только угадывали.

Лекарь? Да, я был лекарем. Но здесь, в этом мире, это слово значило другое — здесь лечили травами и настоями, а не скальпелями и антибиотиками.

Алхимик.

Вот кем я должен стать. Не сразу, конечно — сначала нужно выжить эту ночь, убедить деревенский совет, что от меня есть польза. Но в долгосрочной перспективе именно алхимия давала мне шанс закрепиться здесь.

Элис. Старуха знала травы, это очевидно по тому, как она обращалась с настоем. Если я смогу показать ей, что тоже разбираюсь в этом деле…

Усталость накатила новой волной. Тело требовало отдыха, и сопротивляться этому требованию было всё труднее. Я откинулся на жёсткий матрас и уставился в потолок.

До вечера оставалось время. Сколько именно, я не знал. В мире без солнца понятие «вечер» становилось размытым, но организму было всё равно — он отключался, требуя восстановления.

Глаза закрылись сами собой.

…

Грохот ударил в уши, как выстрел.

Я рванулся с кровати, ещё не до конца проснувшись. Сердце заколотилось, адреналин хлынул в кровь. Рука машинально потянулась к груди, проверяя, не начался ли приступ.

Нет. Сердце билось быстро, но ровно.

Грохот повторился. Кто-то ломился в дверь, и вместе с ударами доносился крик:

— Парень! Парень, отворяй, слышишь! Срочно!

Голос был мужской, хриплый от волнения. Варган.

Спустил ноги на пол и быстро пересёк комнату. Пальцы дрожали, когда поднимал щеколду.

Дверь распахнулась, едва я отступил в сторону.

На пороге стоял Варган — тот непробиваемый, жёсткий охотник, который полчаса назад говорил о защите деревни ровным, уверенным тоном. Сейчас он был другим. Лицо побелело, словно вся кровь отхлынула от кожи. Лоб блестел от пота. Глаза метались из стороны в сторону, не фокусируясь ни на чём.

На его руках лежало тело.

Мальчик. Лет четырнадцать-пятнадцать. Худой, растрёпанный, в грязной рубахе. Голова безвольно свисала назад, открывая тонкую шею с выступающим кадыком. Губы синеватые. Грудь поднималась и опускалась, но слабо.

За спиной Варгана маячила ещё одна фигура — старуха Элис стояла молча, сжимая в руках мешочек из грубой ткани. Лицо её было каменным, но пальцы побелели от напряжения.

— Ты говорил, что лекарь, — голос Варгана дрожал. — Говорил, что умеешь врачевать.

— Говорил.

— Тогда помоги. Мой сын… он умирает.

Мой взгляд скользнул по телу мальчика. Синюшность губ указывала на гипоксию. Поверхностное дыхание — возможно, угнетение дыхательного центра. Температура? Я не мог определить без прикосновения, но судя по бледности кожи…

И в этот момент перед глазами вспыхнуло золото.

[ДИАГНОСТИКА СУБЪЕКТА]

[Пол: Мужской]

[Возраст: 14 лет (приблизительно)]

[Состояние: Критическое]

[ОБНАРУЖЕНО: Острая интоксикация неизвестным алкалоидом]

[ЛОКАЛИЗАЦИЯ: Кровеносная система, центральная нервная система]

[СИМПТОМЫ: Угнетение дыхания, брадикардия, снижение артериального давления]

[ПРОГНОЗ: Летальный исход через 4 часа 12 минут без медицинского вмешательства]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: Немедленная детоксикация]

[ТРЕБУЕТСЯ: Антидот широкого спектра или целенаправленная нейтрализация токсина]

Четыре часа. У меня было четыре часа, чтобы спасти жизнь ребёнку.

Варган смотрел на меня, Элис смотрела на меня, а мальчик умирал на руках отца.

Я сделал шаг назад и распахнул дверь шире.

— Твою-то мать! Заносите его в дом!