Знахарь I

Глава 8

Дом старосты выделялся сразу.

Он больше остальных. Двухэтажный, с крепкими стенами, с резьбой на наличниках. Крыша крыта не корой, а какими-то чешуйками, то ли каменными, то ли костяными. Перед домом был расчищенный двор, вымощенный плоскими камнями. У крыльца стояла деревянная колода для рубки дров.

Мальчишка остановился у ступеней.

— Тута. Заходьте. Он ждёт.

И, не дожидаясь ответа, припустил прочь. Через секунду его рыжая макушка скрылась за углом соседнего дома.

Ладно. Деваться некуда.

Поднялся по ступеням и толкнул дверь.

Внутри было намного просторнее, чем в доме Наро.

В центре комнаты стоял длинный стол, за которым сидели люди.

Староста во главе. Рядом с ним женщина — его жена, очевидно. Худощавая, с острыми чертами лица, с тёмными волосами, убранными под платок. Она смотрела на меня цепким, оценивающим взглядом.

И двое мальчишек, постарше того, который меня привёл. Лет тринадцать-четырнадцать. Похожи на отца — широкоплечие, крепкие. Они уставились на меня с нескрываемым любопытством.

На столе была еда. Миски с кашей, куски мяса, какие-то лепёшки, кувшин с чем-то мутным.

Семейный завтрак. И я, похоже, был приглашён.

Староста поднялся из-за стола. Движение было неожиданно плавным для такой массы.

— А вот и гость наш. Заходи, заходи. Не стой на пороге, как сирота.

Он указал на свободное место на скамье.

— Садись. Отведай с нами хлеба-соли. Негоже разговоры вести на пустой желудок.

Я оценил ситуацию. Отказаться значило нанести оскорбление. Здесь, в этом мире, совместная трапеза наверняка имела какой-то особый смысл. Символ доверия, принятия, чего-то в этом роде.

Отказать сейчас было бы глупо.

Прошёл к столу и сел на указанное место. Напротив меня оказались мальчишки, которые тут же отвели взгляды, как будто застуканные за чем-то непристойным.

Жена старосты молча поставила передо мной миску с кашей и положила кусок мяса, потом налила из кувшина что-то в деревянную кружку — что-то белёсое, похожее на молоко.

Потянулся к миске, которую поставила передо мной хозяйка. Взял деревянную ложку, лежавшую рядом и зачерпнул кашу.

Трапеза продолжалась в молчании.

Никто не заговаривал. Только звуки жевания, глотания, позвякивание посуды. Изредка один из мальчишек бросал на меня украдкой любопытный взгляд, но тут же отводил глаза, наткнувшись на мой ответный.

Я доел кашу, отложил ложку и вытер губы тыльной стороной ладони.

Староста как раз допивал содержимое своей кружки. Мутная жидкость текла по его подбородку — он смахнул капли тыльной стороной ладони и откинулся на спинку стула.

Его взгляд снова нашёл меня.

— Ну что, пришлый, — он сложил руки на животе, — поел, согрелся. Теперь давай к делу.

Я молча ждал продолжения.

— Какие планы-то у тебя? — староста чуть прищурился. — Думаешь остаться в нашей глуши али при первой возможности дёру дашь?

Вопрос прозвучал буднично, почти небрежно, но я чувствовал за ним что-то большее — проверку или тест.

Я обдумал ответ.

Куда мне вообще идти? Что я знаю об этом мире? Почти ничего. Деревня в подлеске, гигантские деревья, культивация крови, Кровяные Жилы. Обрывки информации, которые не складывались в полную картину.

Если я останусь здесь…

Дом. Целый дом, пусть и принадлежавший покойному алхимику. Запасы трав, пусть и частично испорченные. Участок земли. Время, чтобы разобраться в системе, изучить местную алхимию, найти способ вылечить своё сердце.

Если я уйду с караваном…

Неизвестность — чужой город, чужие люди, чужие правила. Ни денег, ни связей, ни понимания, как здесь всё устроено. Бомжевание на улицах в надежде найти работу и крышу над головой.

Система мигнула на периферии зрения.

[НАПОМИНАНИЕ: До критической точки осталось 59 часов 48 минут]

Выбора у меня не было.

— Останусь, — сказал я. — На время.

Староста кивнул. Медленно, задумчиво, как будто ожидал именно такого ответа.

— Добро, — он подался вперёд, упёршись локтями в стол. — Тогда вот чего предложу. Дом старика Наро теперича пустует, участок при нём тоже без хозяина. Живи там, пользуйся, обустраивай. Бери что найдёшь из его запасов.

Пауза.

— Но за так ничего не бывает, сам понимаешь.

— Чего ты хочешь? — спросил я прямо.

Староста усмехнулся.

— Не хочу, а прошу — большая разница.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Наро был нашей опорой. Старик знал травы, как я знаю собственных детей. Настои варил такие, что от любой хвори спасали. Охотники к нему шли с ранами, роженицы со страхами, детишки с горячкой. И всех он на ноги ставил.

Голос старосты стал глуше.

— А потом мор пришёл — чёрная зараза, от которой кровь внутри твердеет, как камень. Люди мёрли, как мухи осенью. Шестнадцать душ за две недели унесло.

Он помолчал.

— Наро боролся до последнего. День и ночь в своей хате сидел, настои варил, каждого больного обходил. Себя не щадил и надорвался — слёг сам, а через три дня и его не стало.

Я слушал молча.

История была знакомой. Врач, который лечит других, но забывает о себе — классика профессии. Сколько моих коллег сгорело на работе, не дожив до пенсии?

— Теперича деревня без алхимика, — продолжил староста. — Элис, конечно, кое-что умеет, но… — он поморщился, — ты сам видел, чего она умеет. Корень загубила, мальца чуть на тот свет не отправила. Толку от неё, как от козла молока.

— И ты хочешь, чтобы я занял его место?

— Не навсегда, — староста поднял руку. — Я ж понимаю, ты пришлый, у тебя своя жизнь. Может, память вернётся, захочешь уйти. Но пока ты здесь, помоги деревне. Лечи людей, вари настои, делай что умеешь.

Он наклонился ближе.

— Взамен получишь крышу над головой, еду и защиту. Никто тебя не тронет, пока я жив. Это я обещаю.

Я обдумал предложение.

С одной стороны, это именно то, что мне нужно — стабильность. Время. Ресурсы. Возможность работать с травами и изучать местную алхимию.

С другой стороны…

Я посмотрел старосте в глаза.

— Вчера ночью ты хотел меня убить.

Он не отвёл взгляда.

— Хотел, — признал он спокойно. — Думал, ты убил сына Варгана. Любой на моём месте поступил бы так же.

— А теперь ты предлагаешь мне сделку?

— Теперича я знаю правду. Ты мальца спас, не убил — это меняет дело.

Он пожал плечами.

— Я человек простой, пришлый. Вижу пользу — принимаю. Вижу угрозу — устраняю. Ты полезен. Значит, будешь жить.

Прагматизм в чистом виде — никаких сантиментов, никакой благодарности, просто холодный расчёт.

Мне это нравилось. С такими людьми легко иметь дело — они предсказуемы.

— Есть ещё кое-что, — добавил староста. — Народ у нас пуганный. После мора люди боятся всего нового, всего чужого. Так что не жди, что тебя сразу примут с распростёртыми объятиями — придётся время потратить, доверие заслужить.

Я кивнул.

— Это я понимаю.

— Добро.

Староста протянул мне руку. Огромную, мозолистую, с узловатыми пальцами.

— Значит, по рукам?

Я посмотрел на его ладонь, потом поднял взгляд на его лицо.

В глазах старосты не было враждебности, но и дружелюбия тоже. Только спокойная уверенность человека, который привык принимать решения и нести за них ответственность.

Я протянул свою руку.

Его хватка была очень крепкой. Почувствовал, как мои пальцы сжались в его ладони, как кости едва не захрустели под давлением. Культиватор. Он мог бы раздавить мою руку, как сухую ветку.

Мы смотрели друг другу в глаза. Секунда. Две.

Потом староста отпустил мою руку и улыбнулся.

— Добро, — повторил он. — Теперича ты наш алхимик. Пусть временно, но наш.

Я кивнул.

Сделка заключена.

Теперь оставалось только выжить достаточно долго, чтобы она имела смысл.

Я поднялся из-за стола.

— Благодарю за гостеприимство, — произнёс, обращаясь к семье старосты. — И за еду — давно не ел ничего столь вкусного.

Жена старосты чуть склонила голову. На её лице мелькнуло удивление — видимо, чужаки редко благодарили за простую трапезу.

— На здоровьице, — пробормотала она. — Заходи, коли надобно.

Я направился к двери.

— Погодь-ка, — голос старосты остановил меня на полпути.

Он стоял у стола, сложив руки на груди.

— У тебя ж в доме хоть шаром покати. Наро один жил, запасов не держал. Возьми с собой кое-чего.

Он кивнул старшему сыну.

— Ирек, собери гостю торбу. Крупы сыпани, мяса положи, хлеба и соли не забудь.

Мальчишка молча встал и скрылся в соседней комнате. Через минуту вернулся с холщовым мешком, уже наполовину заполненным.

— Молодец, — староста одобрительно кивнул. — Теперича проводи его до дома. И помоги, коли мешок тяжёлый будет.

Ирек бросил на меня быстрый взгляд. В его глазах мелькнуло что-то странное. Страх? Неприязнь? Или что-то совсем другое?

— Ладно, батя, — буркнул он.

Мы вышли на улицу.

Ирек шёл рядом молча. Мешок болтался на его плече, явно не причиняя никаких неудобств. Мальчишка был крепким, как и отец, даже слишком для своих лет.

Культивация начиналась рано в этом мире.

Мы миновали центральную площадь с обугленным пнём. Прошли мимо загонов с мохнатыми козами. Свернули на тропинку, ведущую к холму.

Ирек не произнёс ни слова.

Я несколько раз ловил его взгляд, направленный на меня украдкой, но стоило мне повернуть голову, как он тут же отводил глаза.

Что-то его тревожило. Что-то, связанное со мной.

Мы поднялись на холм.

Ирек остановился у порога. Снял мешок с плеча и протянул мне.

— Вот, — буркнул он. — Всё, что батя велел.

Я взял мешок. Тяжёлый — килограммов десять, не меньше.

— Благодарю.

Мальчишка кивнул, не глядя мне в глаза. Развернулся, собираясь уходить, и вдруг остановился.

Несколько секунд он стоял неподвижно, спиной ко мне. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

Потом повернул голову всего на чуть-чуть — я видел только его профиль.

— Спасибо, — сказал он тихо.

И прежде чем успел спросить за что, он сорвался с места и побежал вниз по склону, перепрыгивая через кочки и камни.

Я смотрел ему вслед.

Мальчишка скрылся за домами. Его рыжеволосая макушка мелькнула между серых стен и исчезла.

Я стоял на пороге своего нового дома, сжимая в руках тяжёлый мешок с едой.

Снова один.

Мешок оттягивал руки, и я попытался забросить его на плечо. Не получилось. Слишком тяжёлый для моего истощённого тела. Слишком неудобный.

Пришлось волочь его по земле, как труп.

Я затащил добычу в дом, оставляя за собой борозду в пыли. Закрыл дверь. Прислонился спиной к косяку, переводя дыхание.

Сердце колотилось быстрее, чем следовало бы. Мышцы ныли от непривычной нагрузки. Пот стекал по лбу, щекотал виски.

Жалкое зрелище. Пятьдесят три года опыта в голове, а тело как у дистрофика.

Я отдышался и принялся за разбор мешка.

Крупа в холщовом мешочке. Тёмная, похожая на гречку, но с более крупными зёрнами. Вяленое мясо, нарезанное полосками. Лепёшки, завёрнутые в тряпицу. Корнеплоды, похожие на репу, только с фиолетовой кожурой. И маленький холщовый кулёк.

Я развязал кулёк, лизнул палец, проверил.Соль. Крупная, сероватая, с примесями, но настоящая.

Разложил остальное на столе.

Неплохо. Этого хватит на несколько дней, если экономить. А там, может, что-нибудь придумается.

Желудок напомнил о себе урчанием. Пускай я и ел совсем недавно, это тело сильно истощенно и ему отчаянно требуется энергия. Каждое действие тратит очень много сил, непозволительно много, поэтому нужно есть, как можно больше, небольшими порциями, но есть.

Я взял кусок вяленого мяса и принялся жевать.

Мысли текли параллельно с движением челюстей.

Мне нужны ингредиенты: корень Каменника, Эссенция Кровяного Мха, Пыльца Солнечника. И та неизвестная добавка, которую я не мог идентифицировать.

Часть была здесь, в запасах Наро, но часть просрочена, испорчена, непригодна к использованию.

Мне нужны свежие травы, которые росли в подлеске. Там, куда я не мог пойти один.

Варган — он единственный, кто регулярно ходил в подлесок. Он мог бы принести мне нужные ингредиенты или, что ещё лучше, взять меня с собой.

Но где он? Когда вернётся?

Я доел мясо и вытер руки о штаны. Подошёл к окну, выглянул наружу.

Деревня лежала внизу, мирная и сонная. Дым поднимался из труб. Люди ходили по своим делам. Куры копошились в пыли.

Обычный день. Обычная жизнь.

Только для меня не было ничего обычного. Я был чужаком в чужом мире, с чужим телом и таймером смерти, отсчитывающим последние часы.

Я отвернулся от окна.

Нужно что-то делать — нельзя просто сидеть и ждать.

Я подошёл к полкам с ингредиентами. Вчера начал инвентаризацию, но не закончил — нужно продолжить. Понять, что у меня есть, чего не хватает, что можно использовать.

Банка за банкой. Порошок за порошком. Эссенция за эссенцией.

Система послушно анализировала каждый ингредиент, выдавая таблички с информацией. Я сортировал, откладывал, записывал в памяти.

Корень Каменника — есть, свежий, годный.

Эссенция Кровяного Мха — есть, концентрация средняя, срок годности ещё два месяца.

Пыльца Солнечника — есть, но концентрация низкая. Нужно больше.

Порошок Серебряной Лозы — есть, запас на несколько порций антидота.

Споры Сумеречного Гриба — есть, но это яд. Использовать с осторожностью.

Настой Укрепления Сердца — просрочен, токсичен, непригоден.

Я нашёл ещё несколько склянок с этим настоем, все в том же состоянии — просроченные, ядовитые.

Случайность? Или намерение?

Я отложил склянки в сторону — разберусь с этим позже. Сейчас главное — найти способ приготовить свежий настой.

Рецепт был почти понятен. Корень Каменника как основа. Эссенция Мха для стабилизации. Пыльца Солнечника для седативного эффекта.

Но чего-то не хватало — той самой неизвестной добавки, которую Система не смогла идентифицировать.

Я перебрал оставшиеся ингредиенты — ничего подходящего. Ничего, что могло бы быть той добавкой.

Тупик.

Мне нужен рецепт. Настоящий рецепт, с точными пропорциями и инструкциями. Но записи Наро были на непонятном языке, а Система отказывалась раскрывать полную информацию без повышения базы культивации.

Замкнутый круг.

Чтобы вылечить сердце, мне нужен настой. Чтобы приготовить настой, мне нужен рецепт. Чтобы получить рецепт, мне нужно повысить культивацию. Чтобы повысить культивацию, мне нужно время. А времени у меня не было.

Пятьдесят восемь часов, и с каждой минутой становилось меньше.

Я сел на табурет, опустив голову на руки.

Усталость накатила волной — не физическая, хотя и она была. Ментальная — усталость от постоянного напряжения, от необходимости думать на три хода вперёд, от борьбы за выживание в мире, который я не понимал.

Может, проще сдаться?

Мысль мелькнула и исчезла. Нет, не проще — я не привык сдаваться. Никогда не сдавался, даже когда всё казалось безнадёжным.

Я поднял голову.

Ладно, думай и ищи решение.

Варган — ключ к ингредиентам. Когда он вернётся, я поговорю с ним и попрошу о помощи. Он обязан мне, ведь я спас его сына — это должно что-то значить.

А пока…

Я встал и начал убирать за собой. Смёл крошки со стола, сложил остатки еды, ведь разбрасываться ими сейчас — непозволительная роскошь. Навёл минимальный порядок в кухонном углу.

Рутина — простые, понятные действия. Они помогали думать.

Я вышел на крыльцо и вдохнул полную грудь чистого, свежего воздуха и вдруг замер.

Звук.

Далёкий, но отчётливый. Человеческий голос, поднятый до крика.

Я прищурился, вглядываясь в деревню внизу.

Движение. Люди выходили из домов, выбегали на улицу. Бежали куда-то, собирались в кучу.

Голос повторился — теперь я смог разобрать слова.

— Варган! Остановись!