Знахарь I

Глава 5

Проснулся я рывком.

Не от звука, не от холода. Тело просто решило, что хватит, и вытолкнуло меня из беспамятства так резко, будто кто-то плеснул в лицо ледяной водой. Сердце заколотилось, и я дёрнулся, пытаясь понять, где нахожусь, и тут же скривился от боли в затёкшей шее.

Пол. Я спал на полу.

Точнее, вырубился. Потерял сознание, сидя у стены, и провалялся так неизвестно сколько времени. Судя по тому, как ныла каждая мышца в теле — немало.

Провёл ладонью по лицу и почувствовал влагу в уголке рта. Слюна текла, пока я валялся тут, как пьяный бродяга после недельного запоя. Прекрасно. Просто прекрасно.

Стена за спиной была холодной и шершавой. Упёрся в неё руками и попытался встать, но с первого раза не вышло — ноги не слушались, колени дрожали, а в голове гудело так, словно кто-то установил там колокол и методично бил в него молотком.

Вторая попытка. Подтянулся, напрягая руки, и медленно выпрямился вдоль стены. Мир качнулся, пятна поплыли перед глазами, но я удержался. Постоял несколько секунд, пережидая головокружение.

Свет за окном изменился — стал мягче, приглушённее. Голубовато-зелёное свечение наростов потускнело, приобрело какой-то серебристый оттенок. Ночь? Или что-то вроде ночи в этом мире без солнца?

Сколько я провалялся? Час? Два? Больше?

Золотистый свет мигнул на периферии зрения, и я машинально скосил глаза.

[АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ НОСИТЕЛЯ]

[Время сна: 4 часа 23 минуты]

[НАПОМИНАНИЕ: До критической точки осталось 67 часов 37 минут]

Четыре с лишним часа. Неплохо для отключки на голом полу. И всего двенадцать процентов восстановления. Тело этого юноши было изношено до предела, и несколько часов сна мало что изменили.

Меньше трёх суток.

Смахнул табличку и оттолкнулся от стены. Первым делом — проверить пациента. Всё остальное потом.

Кровать стояла у противоположной стены, и я направился к ней, стараясь не наткнуться на разбросанные по полу склянки и какие-то тряпки. Ноги ещё подрагивали, но с каждым шагом слушались чуть лучше.

Тарек лежал на спине, укрытый тонким одеялом до подбородка. Дыхание ровное, глубокое. Никаких хрипов и судорог. Лицо расслабленное, без прежней синюшности. Губы порозовели, на щеках даже проступил слабый румянец.

Я опустился на край кровати и положил пальцы на шею мальчика. Пульс — шестьдесят четыре удара в минуту. Ровный, наполненный, без перебоев. Приподнял веко, проверяя реакцию зрачка — сузился, как положено. Потрогал лоб — тёплый, но не горячий. Температура в норме или близко к ней.

Система услужливо развернула табличку.

[Интоксикация: Нейтрализована на 89%]

Восемьдесят девять процентов. Ещё одиннадцать осталось, но организм справляется сам. Молодой, крепкий, к тому же теперь с активированными жилами. Культивация даже на начальном уровне ускоряла регенерацию, если судить по тому, что я вижу.

Удовлетворённо кивнул и собрался встать.

Воздух в комнате был тяжёлым, душным. Сладковатый запах трав, который поначалу казался почти приятным, теперь раздражал горло. Хотелось выйти наружу, вдохнуть чего-то свежего, не пропитанного ароматами десятков растений.

Я поднялся и направился к двери. Сделал два шага.

Скрип.

Пронзительный звук заставил меня обернуться на месте.

Тарек шевелился. Его руки упёрлись в матрас, мышцы шеи напряглись, вздулись жгутами под бледной кожей. Он пытался сесть.

— Эй, — я шагнул обратно к кровати. — Лежи, не двигайся.

Мальчик не слушал, или не слышал. Его лицо покрылось испариной, капли пота выступили на лбу и висках. Он приподнялся на локтях, и я увидел, как дрожат его руки от напряжения.

— Батя… — голос был хриплым, слабым, едва слышным. — Где батя?

Я подошёл вплотную и положил руки ему на плечи. Надавил. Осторожно, но твёрдо.

— Лежи, я сказал. Твой отец в порядке. А вот ты ещё нет.

Сопротивления почти не было. Истощённое тело поддалось моему давлению, и Тарек опустился обратно на подушку. Его глаза метались из стороны в сторону, пытаясь сфокусироваться на моём лице.

— Ты… ты кто таков?

Голос юноши дрогнул. Страх? Растерянность? И то, и другое, скорее всего.

Я отпустил его плечи и сел на край кровати. Достаточно близко, чтобы успеть удержать, если снова попытается встать.

— Меня зовут Александр, я лекарь. Твой отец привёз тебя сюда несколько часов назад.

Мальчик моргнул раз, другой. Его взгляд скользнул по комнате, по полкам со склянками, по связкам трав на потолке.

— Это… это ж дом Наро. Мы в доме Наро.

— Да.

— А ты… — он снова уставился на меня. — Я тебя тут отродясь не видал. Ты откуда взялся? И чего мы тут делаем?

Выдержал его взгляд. Глаза у мальчишки были почти чёрными, с красноватыми прожилками на белках — следы отравления, которые ещё не полностью прошли.

— Ты принял Корень Огненника, — сказал я ровным тоном. — Хотел прорваться на первый круг. Что-то пошло не так, и ты едва не умер. Твой отец принёс тебя ко мне, потому что больше было некуда. Я приготовил антидот и вывел яд из твоего организма.

Тишина.

Тарек смотрел на меня, и что-то в его лице менялось. Растерянность уступала место пониманию, после чего пришёл ужас.

— Я… я помню. Огонь внутри. Всё горело, всё… — он судорожно вздохнул. — Думал, помру. Точно думал, что помру.

— Почти.

Жёсткие слова, но не видел смысла смягчать. Мальчик должен понимать, через что прошёл.

Он отвёл взгляд. Его руки, лежавшие поверх одеяла, сжались в кулаки.

— Батя… он корень этот добыл, сам в подлесок ходил. Рисковал… — голос сорвался. — А я всё испортил. Подвёл его. Снова подвёл.

Молча наблюдал за ним. Ни утешений, ни пустых слов про «всё будет хорошо» — не моя специальность. В операционной я спасал жизни, а психологическую поддержку оставлял другим.

— Подожди, — я прищурился. — Корень. Насколько понял, его оставил вам прежний алхимик — Наро.

Тарек мотнул головой.

— Не-а. Тот корень сгнил. Наро, когда помирал, не успел его правильно сохранить. Элис нашла потом, поглядела и сказала, мол, негодный уже, в дело не пустишь.

Я нахмурился.

— Ладно, — отложил эту информацию на потом. — Корень был свежий, вполне себе хороший. Почему ты принял его сырым? Разве так положено?

Тарек замялся. Его щёки, и без того бледные, побелели ещё сильнее.

— Ну… так-то не совсем сырым. Я того… обработал его. Ну, попросил обработать.

Что-то холодное шевельнулось у меня в груди.

— Кого попросил?

Молчание. Мальчик отвернулся к стене, избегая моего взгляда.

— Тарек, — я понизил голос. — Я только что вытащил тебя с того света. Если хочешь, чтобы я довёл лечение до конца, говори правду. Всю. Кто обрабатывал корень?

Тишина тянулась несколько секунд. Потом мальчик выдохнул, и его плечи поникли.

— Элис. Я ходил к ней тайком, батя не знал.

Я не двинулся с места, но что-то внутри меня напряглось.

— Зачем?

— Она ж… она у Наро училась — все знают. Думал, может, подсобит. Усилит корень как-то. Я… — его голос дрогнул. — Я боялся, что не сдюжу, что сил не хватит на прорыв. Батя столько ради меня сделал, рисковал, в подлесок ходил, а я… вдруг не смогу?

Слёзы потекли по его щекам. Он не пытался их скрывать, просто лежал и тихо плакал, почти беззвучно. Плечи подрагивали под одеялом.

— Я ж сын Варгана. На меня вся деревня смотрит. Ждут все, когда я на круг выйду. Батя — охотник главный, защитник наш. А я… если б не смог… позор же. И ему, и матери, и всем.

Я молчал.

Картина складывалась. Мальчишка, задавленный ожиданиями, пошёл за помощью к полуслепой старухе, которая возомнила себя алхимиком после смерти учителя. Элис что-то сделала с корнем. «Усилила», как он выразился. Превратила нормальный ингредиент для культивации в яд.

По глупости? По незнанию? Или…

Я вспомнил её взгляд — тот самый, с которым она смотрела на меня, пока варил антидот. Злость. Ненависть. Не просто к чужаку, а к тому, кто посмел делать то, что она считала своей территорией.

— Что именно она сделала с корнем? — спросил я.

Тарек шмыгнул носом.

— Не знаю. Я отдал ей, а она сказала прийти утром. Пришёл, а корень уже в мешочке, измельчённый весь. Сказала, мол, так лучше войдёт, быстрее подействует. Я и съел.

Измельчённый. Без термической обработки, без очистки от токсичных компонентов. Просто размолола и отдала.

Система мигнула перед глазами.

Я смахнул табличку и посмотрел на мальчика.

Значит, Элис не знала. Или знала, но решила, что справится интуитивно. Или… нет. Не буду додумывать. Факт один: она испортила корень своим вмешательством и едва не убила ребёнка.

— Ладно, — я поднялся с кровати. — Сейчас главное — твоё восстановление. Яд почти вышел, но не полностью. Тебе нужна ещё одна порция отвара и отдых. Много отдыха.

Тарек повернул голову, глядя на меня снизу вверх.

— Ты правда лекарь?

— Правда.

— А откуда взялся-то? В деревне раньше не было никого такого белого, как ты.

Я помедлил с ответом.

— Очень издалека. Подробности потом. Сейчас лежи и не дёргайся, а я приготовлю отвар.

Мальчик открыл было рот, чтобы спросить что-то ещё, но я уже отвернулся и направился в сторону кухни.

Вернее, того, что здесь называлось кухней — угол комнаты с очагом, закопчённым котелком и несколькими полками для посуды. Примитивно до безобразия, но работать можно.

И тут я увидел стол — точнее, то, что на нём стояло.

Еда. Настоящая еда. Миска с чем-то, похожим на кашу или похлёбку. Кусок тёмного мяса на деревянной тарелке. Что-то вроде хлеба, только с какими-то вкраплениями. И кувшин — глиняный, с деревянной пробкой.

Варган. Он сказал, что принесёт еды, и принёс. Пока я валялся на полу без сознания, он зашёл, оставил всё это и ушёл. Не стал будить и проверять.

Ну или проверил, но не счёл нужным вмешиваться.

Мой желудок издал звук, который, наверное, было слышно на другом конце деревни. Протяжное, требовательное урчание, от которого скрутило внутренности.

Я сглотнул. Голод накатил волной, затмевая всё остальное. Хотелось броситься к столу и сожрать всё это немедленно, не разбирая, что есть что.

Но сначала — пациент.

Заставил себя отвернуться от стола и подойти к полкам с ингредиентами. Банка с Серебряной Лозой стояла там, где я её оставил. Пузырёк с эссенцией Кровяного Мха рядом.

Приготовление отвара заняло меньше времени, чем в первый раз. Руки уже помнили последовательность действий, а система подсказывала только в критических точках. Вода закипела, порошок лёг на поверхность серебристой плёнкой, эссенция добавила красноватый оттенок. Семь минут варки, процеживание, охлаждение.

Готово.

Я отнёс чашку к кровати. Тарек всё ещё не спал, его глаза следили за моими движениями.

— Пей, — протянул ему чашку. — Всё, до дна.

Мальчик приподнялся на локте, принял чашку обеими руками. Поднёс к губам и тут же скривился.

— Горько-то как…

— Пей.

Он послушно выпил. Медленно, морщась после каждого глотка, но выпил всё. Потом протянул мне пустую чашку и откинулся на подушку.

— Спасибо, — его голос был тихим, усталым.

Я забрал чашку и поставил на пол рядом с кроватью.

— Спи, тебе нужен отдых. Ещё несколько часов, и организм справится с остатками яда.

Глаза мальчика уже закрывались. Усталость брала своё, а успокаивающие свойства Серебряной Лозы дополнительно тянули в сон.

— Батя… — прошептал он уже на грани сознания. — Скажи ему… я не хотел…

Дыхание выровнялось. Мальчик заснул.

Я постоял над ним несколько секунд, глядя на расслабленное лицо. Четырнадцать лет — ребёнок ещё, по сути. И уже столько ответственности на плечах, столько ожиданий. Сын главного охотника, будущий защитник деревни. Неудивительно, что он так боялся подвести.

Вернулся к столу и опустился на табурет. Ноги гудели, голова слегка кружилась, но это было уже привычным фоном.

Первым делом — похлёбка. Я взял деревянную ложку и зачерпнул густую массу. Поднёс к губам.

Вкус был… странным. Не плохим, просто непривычным. Что-то зерновое, но не пшеница и не рис. Какие-то ореховые нотки, лёгкая сладость. Консистенция грубоватая, но вполне съедобная.

Система услужливо развернула табличку, но смахнул её и продолжил есть. Вторая ложка, третья. Желудок принимал пищу с жадностью, но я заставлял себя есть медленно. Тридцать лет хирургической практики научили меня контролировать даже самые базовые инстинкты.

Мясо было следующим — тёмное, волокнистое, с каким-то необычным запахом. Я отрезал кусочек костяным ножом, который нашёлся на столе, и положил в рот.

Жёстковато. Вкус резкий, с металлическим оттенком, но не неприятный.

Система снова ожила.

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Наименование: Мясо Мшистого Оленя]

[Классификация: Пищевой продукт]

[Питательная ценность: Высокая (белки, жиры, железо)]

[Особые свойства: Содержит следы витальной субстанции Кровяных Жил]

[ВОЗДЕЙСТВИЕ НА КУЛЬТИВАТОРОВ: Благоприятное воздействие на развитие кровяных каналов (эффективно для практиков 1 Круга)]

[ВОЗДЕЙСТВИЕ НА НОСИТЕЛЯ (0 Круг): Минимальное усиление регенерации]

[ВЕРДИКТ: Рекомендуется к регулярному употреблению]

Я задержался взглядом на последних строчках — минимальное усиление регенерации. Это было хоть что-то. Каждый крохотный плюс мог помочь в моей ситуации.

Шестьдесят семь часов.

Смахнул табличку и продолжил есть.

Кувшин содержал воду с лёгким травянистым привкусом. Наверное, фильтровали через какие-то растения. Я выпил половину, запивая плотную пищу.

Сытость приходила медленно, но верно. Желудок наполнялся, голодные спазмы отступали. Впервые за этот безумный день чувствовал что-то, похожее на комфорт.

Я откинулся на спинку стула и окинул взглядом помещение.

Дом алхимика. Мой новый дом, если повезёт.

Теперь, когда срочные дела были позади, я мог рассмотреть его внимательнее. Одна большая комната, разделённая на зоны: спальная часть с кроватью, рабочая с полками и столами, кухонный угол с очагом. Низкий потолок, закопчённые балки, маленькое окно с мутным стеклом.

Пыль лежала везде — толстым слоем на полках, серыми хлопьями в углах, плёнкой на поверхности мебели. Видно было, что за домом не ухаживали с тех пор, как умер Наро.

И всё же припасы сохранились. Травы не сгнили, настои не скисли, порошки не отсырели. Странно. В таких условиях хранения я ожидал бы увидеть плесень и разложение.

Может, свойства самих растений? Или какие-то алхимические приёмы консервации, о которых я пока не знал?

Вопросы множились, а ответов не было. Записи Наро — те самые пластины коры с непонятными знаками, лежали на полке, пока бесполезные.

Я доел остатки каши и поднялся из-за стола. Тело всё ещё ныло, но после еды стало немного легче. Голова прояснилась, мысли текли ровнее.

Нужно составить план и понять, что делать дальше.

Первое: закрепиться в деревне. Спасение Тарека давало мне фору, но одного случая мало. Нужно доказать свою полезность системно, показать, что я могу приносить пользу постоянно.

Второе: разобраться с Элис. Старуха была проблемой. Она едва не убила мальчика своей некомпетентностью, и при этом явно считала себя единственным законным наследником алхимических знаний в деревне. Появление конкурента, да ещё чужака, она воспримет как угрозу.

Третье: моё здоровье. Шестьдесят семь часов. Сердце этого тела сдавало, и без лечения я умру раньше, чем успею что-либо построить. Нужен настой для сердца. Система уже показывала рецепт в одной из предыдущих табличек.

Я потёр виски — слишком много всего и слишком мало времени.

Ладно, по порядку. Шаг за шагом.

Сейчас лучше выйти подышать — голова гудит от духоты и запаха трав. Пять минут на свежем воздухе, и потом можно думать дальше.

Я направился к двери. Деревянные доски скрипнули под ногами. Потянул ручку на себя и шагнул через порог.

Прохладный ветер ударил в лицо.

Замер, глубоко вдыхая. Воздух снаружи был совсем другим — чистым, влажным, с запахом земли и чего-то цветочного. После духоты дома он казался почти сладким.

Свет изменился — раньше он был голубовато-зелёным, ярким, пульсирующим, а теперь стал мягче, приглушённее. Серебристый оттенок окутывал всё вокруг, как лунное сияние в ясную ночь, только луны здесь не было — были только наросты на гигантских ветвях, испускавшие это странное свечение.

Ночь. Или то, что заменяло ночь в этом мире.

Я опустился на порог, как несколько часов назад, и уставился на деревню внизу.

Тишина. Полная, абсолютная. Ни голосов, ни стука инструментов, ни детского смеха. Дома внизу темнели силуэтами, только в нескольких окнах мерцал слабый огонёк — свечи или лучины.

Деревня спала.

Я вытянул ноги и привалился спиной к дверному косяку. Усталость навалилась снова, но по-другому — не острая, требующая немедленного сна, а мягкая, обволакивающая. Можно было посидеть так несколько минут, просто глядя на этот чужой мир.

Чужой и в то же время теперь мой.

Странно. Ещё вчера, или позавчера, или сколько там времени прошло по земному счёту, я стоял в операционной, склонившись над пациентом. Скальпель в руках, мониторы пищат, ассистенты ждут команд. Привычная обстановка, привычный ритм. Моя жизнь.

А теперь я здесь. В теле подростка, с больным сердцем и странной системой в голове, в деревне под исполинскими деревьями, где люди культивируют кровь и боятся чужаков.

Ирония.

Хирург, спасший тысячи жизней, умер от того, что игнорировал собственное здоровье. И получил второй шанс в теле, которое умирает от того же самого.

Может, это урок? Какое-то космическое чувство юмора?

Я усмехнулся про себя. Философия — не моя сильная сторона.

Проблема есть, значит, нужно её решать. Шаг за шагом, методично, без паники.

Серебристое свечение наростов чуть изменилось — стало более мерцающим, неровным. Я поднял голову, рассматривая их. Огромные, похожие на грибы или коконы насекомых, они свисали с ветвей на высоте, которую я даже не мог оценить. Пятьдесят метров? Сто? Больше?

Красиво.

Я поймал себя на этой мысли и удивился ей. За последние часы было столько боли, страха, напряжения, что забыл просто посмотреть вокруг, а ведь этот мир был красивым. Странным, опасным, чужим, но красивым.

Гигантские деревья, уходящие в бесконечность. Живое свечение вместо звёзд. Воздух, насыщенный ароматами тысяч растений. Мир, который жил по своим законам, совершенно не похожим на земные.

И я теперь часть этого мира, хочу того или нет.

Минуты текли. Я сидел на пороге, глядя на серебристое свечение и слушая тишину. Дыхание выровнялось, сердце билось ровно, мысли постепенно приходили в порядок.

Нужен план.

Завтра, когда Варган придёт проверить сына, я поговорю с ним и объясню ситуацию с Элис, не обвиняя её напрямую — это может вызвать конфликт, а просто изложу факты. Корень был обработан неправильно. Мальчик чуть не умер. Нужно быть осторожнее с тем, кому доверяют алхимические манипуляции.

Потом займусь сердцем — ингредиенты нужно собрать, рецепт система показывала, но я не уверен, что это то, что нужно. Но деваться особо некуда — необходимо собрать всё воедино и сварить настой, вот только… К черту, пока не буду думать. В доме Наро есть ещё куча всего, что может пригодиться, авось наткнусь на необходимые лекарства или травы. Если получится продлить себе жизнь хотя бы на несколько дней, появится время для более долгосрочных решений.

А дальше… дальше посмотрим.

Я уже было собрался подняться и вернуться в дом, как взгляд зацепился за что-то внизу.

Свет.

Золотистый, тёплый, совсем не похожий на серебристое свечение наростов. Он мелькнул между домами и исчез. Потом появился снова, чуть левее.

Факел?

Я прищурился, пытаясь рассмотреть. Да, факел. Кто-то шёл по деревне с факелом в руке. Ничего необычного, наверное. Может, кто-то вышел по нужде или проверить скотину.

Но потом появился второй огонёк, и третий, и четвёртый.

Выпрямился, чувствуя, как напрягаются мышцы.

Огней становилось больше. Они вспыхивали в разных концах деревни, как светлячки в ночи. Один за другим. Пять, семь, десять. Они двигались, сходились к какой-то точке, сливались в единое скопление.

И это скопление начало подниматься вверх по склону, к моему дому.

Сердце забилось чаще. Поднялся на ноги, не отрывая взгляда от приближающихся огней.

Целая толпа людей с факелами. Сколько их? Пятнадцать? Двадцать? Трудно сказать в темноте, но они определённо шли сюда.

Что это? Деревенский сход? Приветственная делегация? Или…

Элис. Мысль пронзила мозг, как ледяная игла.

Старуха. Она не просто ушла после того, как Варган выгнал её из дома. Она пошла в деревню, подняла людей и рассказала им…

Что? Что я шарлатан? Что я убил мальчика? Что я чужак, пришлый, угроза?

Огни приближались. Я уже мог различить силуэты людей за их мерцанием — они шли плотной группой, без криков и разговоров. Это пугало больше, чем любой шум.

Линчевание?

Нет, подожди. Не паникуй.

Варган знает, что я спас его сына. Он не позволит…

А если его нет среди них? Если он ушёл домой к жене, и не знает, что происходит?

Факелы были уже на полпути к холму. Их свет выхватывал из темноты лица, но с такого расстояния я не мог разобрать черты.

Бежать? Куда? В подлесок, где меня сожрёт первая же тварь с клыками?

Запереться в доме? Деревянные стены не остановят толпу. Если они решат поджечь…

Я стоял на пороге, глядя на приближающиеся огни, и чувствовал, как холод расползается по позвоночнику.

Шестьдесят семь часов — похоже, у меня может не быть даже их.