Знахарь I

Глава 4

Мир вокруг замедлился, как бывало в операционной, когда что-то шло не по плану. Глиняный край скользнул по влажной ладони, накренился, и я увидел, как розоватая жидкость качнулась внутри, готовая выплеснуться на пол.

Инструменты не падают, такого просто не должно быть.

Пальцы сжались сами раньше, чем мозг успел отдать команду. Мышечная память, вбитая тысячами операций, не подвела. Чашка замерла в ладони, отвар плеснул на костяшки, обжигая кожу, но не пролился.

Судороги мальчика продолжались. Его тело выгибалось на столе, словно кто-то пропускал через него разряды тока. Булькающий и влажный хрип вырвался из горла. Розоватая пена стекала по подбородку, оставляя дорожки на бледной коже.

Не смотрел на Варгана, не смотрел на Элис — золотистый текст перед глазами требовал внимания, и я впился в него взглядом, выцеживая каждое слово.

Девятнадцать минут. Та же проблема, просто распространилась дальше. Никаких новых ядов, никаких дополнительных осложнений. Организм мальчика отторгал Корень Огненника, и процесс ускорялся с каждой секундой.

Антидот у меня в руках. Всё, что нужно — аккуратно влить его в глотку пациента.

Просто, если не считать того, что пациент бьётся в судорогах так, будто его режут на части.

— Варган.

Мой голос прозвучал слишком ровно для этой ситуации, я сам это понимал, но именно так говорил в операционной, когда что-то шло не так. Паника заразна. Спокойствие тоже.

Охотник дёрнулся, его взгляд метнулся от сына ко мне. Глаза красные, лицо перекошено, руки трясутся. Отец, теряющий ребёнка. Я видел таких сотни раз в приёмном покое.

— Слушай меня внимательно, — сделал шаг к столу. — Сейчас ты возьмёшь сына за плечи и прижмёшь его к столу. Крепко. Так, чтобы он не мог двигаться.

— Ты чего творишь⁈ — голос Элис резанул по ушам. — Глянь на мальца! Ему хуже стало! Это ты, ты сделал!

Я не повернул головы. Старуха стояла где-то справа, её силуэт маячил на периферии зрения, но сейчас она не существовала для меня. Только пациент. Только задача.

— Если отвар не попадёт ему в рот, — продолжил тем же ровным тоном, — через пятнадцать минут он умрёт. Ты понимаешь меня, Варган?

Охотник сглотнул. Кадык дёрнулся на шее.

— Он же шарлатан, Варган! — Элис шагнула ближе, и её костлявый палец ткнулся мне в спину. — Глянь на него! Откуда он взялся? Чего умеет? Ничего! Пришлый, белый весь, лекарем назвался! Наро двадцать лет травы изучал, а этот за час управился⁈

— Элис.

Одно слово. Варган произнёс его тихо, почти шёпотом, но старуха осеклась, будто её ударили.

— Заткнись.

Охотник повернулся к сыну. Его огромные ладони легли на плечи мальчика, пальцы впились в ткань рубахи. Мышцы на предплечьях вздулись, когда он надавил.

Стол заскрипел.

Тарек забился ещё сильнее, его спина выгнулась дугой, пытаясь вырваться из-под отцовской хватки. Руки мальчика метнулись вверх, пальцы вцепились в запястья Варгана, и я увидел, как ногти впиваются в кожу до крови.

Варган не дрогнул.

Алые борозды расползались по его предплечьям, кровь стекала по рукам, капала на рубаху сына, но охотник держал. Лицо его превратилось в каменную маску, ни единый мускул не дёрнулся. Только глаза выдавали то, что творилось внутри — в них плескалась боль, которую нельзя было описать словами.

Я шагнул к изголовью стола.

— Голову. Зафиксируй голову.

Варган переместил одну руку, прижимая лоб сына к столешнице. Тарек захрипел, пытаясь мотнуть головой, но не смог. Его губы были стиснуты, синеватые, покрытые розовой пеной.

Я поднёс чашку к его рту.

Нельзя лить сразу. Если жидкость попадёт в трахею, он захлебнётся. В его состоянии кашлевой рефлекс может быть подавлен, а это значит, что отвар осядет в лёгких и вызовет аспирационную пневмонию. Даже если он переживёт отравление, воспаление лёгких добьёт его за пару дней.

Пальцы левой руки скользнули к губам мальчика. Я раздвинул их, чувствуя жар его кожи и липкость пены. Потом обмакнул палец правой руки в отвар и провёл по внутренней стороне губ.

Смачиваем. Даём организму привыкнуть.

Тарек дёрнулся, но хватка Варгана не позволила ему отвернуться. Повторил движение ещё раз, ещё. Губы мальчика блестели от розоватой жидкости, и я заметил, как его язык рефлекторно облизнул их.

Хорошо. Глотательный рефлекс работает.

— Не слушай его, Варган! — голос Элис снова ворвался в тишину. — Он мальца угробит! Своими глазами вижу, как угробит! Ежели помрёт Тарек, на ком кровь будет? На этом проходимце! А ты ему веришь, ты его слушаешь, будто он не пришлый какой, а сам Наро воскресший!

Я не обернулся. Капля отвара упала с края чашки на подбородок мальчика, и я подхватил её пальцем, перенёс на губы.

— Да ты глянь на него! — Элис повысила голос. — Спокойный стоит, ровно камень! Нормальный человек так не стоит, когда дитё помирает! Чужой он, чужой! Нелюдь, может, а ты ему сына своего доверил!

— Элис.

Варган не повернул головы. Его голос прозвучал глухо, сдавленно, словно он с трудом выталкивал слова сквозь стиснутые зубы.

— Тебе чего, смерти Тарека хочется?

Старуха осеклась. Я краем глаза видел, как она попятилась, как её лицо вытянулось.

— Да как ты можешь такое говорить! — её голос сорвался на визг. — Я ж Тарека с пелёнок знаю! Я ж его на руках качала, когда мать его в родах чуть не померла! Как ты можешь, Варган, как!..

— Вон.

Одно слово — короткое, как удар топора.

Элис замолчала. Тишина повисла в комнате, нарушаемая только хриплым дыханием мальчика и скрипом стола под его судорогами.

Я продолжал работать. Маленькая порция отвара на палец, перенос на губы, ожидание глотка. Снова.

За спиной послышались шаги. Шаркающие, тяжёлые. Потом скрип двери и хлопок.

Элис ушла.

— Лей, — голос Варгана был хриплым. — Лей уже. Он справится — он сильный.

Я покачал головой.

— Если волью сразу, захлебнётся. Потерпи.

Охотник ничего не ответил. Его руки сжались крепче, и стол издал протяжный стон, словно вот-вот развалится на части.

Минута. Две. Три.

Я вливал отвар по капле, следя за тем, как мальчик сглатывает. Его судороги не прекращались, но становились слабее. Или мне так казалось? Время тянулось как резина — не мог определить, сколько его прошло. Пять минут? Десять? Чашка опустела, и я на мгновение замер, глядя на дно.

Хватит ли?

Концентрация субстанции сорок два процента. Для взрослого мужчины одной дозы могло бы хватить, но Тарек весил килограммов пятьдесят, не больше. С другой стороны, его организм молодой, регенерация должна быть выше. Но вот незадача — он принял Корень Огненника, который сам по себе перегружает системы…

Я развернулся к котелку. Отвар ещё оставался на дне, достаточно для половины порции.

— Чего? — Варган напрягся. — Чего такое?

— Перестрахуюсь, — я зачерпнул жидкость в чашку. — Держи его.

Вторая порция пошла легче. Может быть, потому что судороги действительно ослабли. Может быть, потому что я приноровился к ритму глотков мальчика. Чашка опустела снова. Отступил на шаг, глядя на пациента.

Золотистый свет мигнул перед глазами.

[АНТИДОТ ВВЕДЁН]

[РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ: 8–12 минут]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: Наблюдение за состоянием пациента]

Восемь-двенадцать минут. Это терпимо, вполне можно пережить.

— Теперь ждём, — сказал я вслух.

Охотник не ответил. Его руки всё ещё лежали на плечах сына, но хватка ослабла. Он смотрел на лицо Тарека, и в его глазах читалось что-то, чему я не мог подобрать названия. Страх? Надежда? Или то и другое вместе, сплавленное в единое целое?

Отошёл к стене и привалился к ней спиной. Ноги дрожали, и я только сейчас осознал, насколько вымотан. Тело этого юноши было слабым, истощённым, и последние часы высосали из него остатки сил. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, но не мог себе этого позволить.

Время тянулось.

Свет за окном пульсировал всё так же — голубовато-зелёный, неровный. Биолюминесцентные наросты на ветвях дышали в своём странном ритме, не имевшем ничего общего с биением человеческого сердца. Я считал секунды по собственному пульсу — привычка, которую приобрёл ещё в интернатуре, когда часы в операционной сломались, а заменить их никто не удосужился.

Сто ударов. Двести. Триста.

Судороги Тарека становились слабее. Его спина уже не выгибалась дугой, только мышцы изредка подёргивались, словно по ним пробегали слабые разряды. Дыхание выравнивалось, хрипы стихали. Цвет губ менялся — синюшный оттенок отступал, уступая место бледно-розовому.

Варган заметил это раньше меня. Его руки дрогнули, пальцы разжались, и он медленно отступил от стола, не сводя глаз с сына.

— Он… — охотник сглотнул. — Он дышит нормально. Глянь. Дышит.

Шагнул к столу и положил пальцы на шею мальчика. Пульс — шестьдесят ударов в минуту, ровный, наполненный. Кожа тёплая, не горячая и не холодная. Зрачки… Я приподнял веко и увидел, как чёрный кружок сузился в ответ на свет.

Реакция есть. Нервная система восстанавливается.

Золотистая табличка мигнула.

[ОБНОВЛЕНИЕ СОСТОЯНИЯ ПАЦИЕНТА]

[Статус: Стабильный]

[Интоксикация: Нейтрализована на 78%]

Я закрыл глаза и позволил себе выдохнуть.

Получилось.

Варган смотрел на меня. Чувствовал его тяжёлый взгляд, но он не поворачивался. Ноги подкашивались, и я понимал, что если сейчас отойду от стола, то рискую упасть.

— Жить будет, — произнёс я. — Нужен курс лечения. Три дня, три раза в день давать ему такой же отвар. Я покажу, как готовить.

Охотник не ответил. Какое-то время он просто стоял, глядя то на меня, то на сына, потом его ноги подогнулись, и он тяжело опустился на пол, привалившись спиной к стене. Его голова откинулась назад, глаза закрылись, и из груди вырвался долгий, протяжный выдох.

— Корни великие…

Он сидел так несколько минут, не двигаясь, не говоря ни слова. Я наблюдал за ним краем глаза, одновременно проверяя состояние Тарека. Мальчик дышал ровно, его лицо расслабилось, черты смягчились. Судороги прекратились полностью.

— Всё-таки ты не соврал, лекарь.

Голос Варгана прозвучал глухо, устало. Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх.

Я пожал плечами.

— И не собирался.

Охотник медленно поднялся на ноги. Его движения были тяжёлыми, скованными, словно он постарел на десять лет за последний час. Руки висели вдоль тела, и я заметил кровь, запёкшуюся на его предплечьях — следы от ногтей сына.

— Оставь его здесь на ночь, — сказал я. — Буду следить за состоянием. Если что-то пойдёт не так, вмешаюсь.

Варган кивнул, потом шагнул к столу, наклонился и осторожно подхватил сына на руки. Тарек не проснулся, только голова его мотнулась, устраиваясь на плече отца.

— Куда?

— На кровать, — я кивнул в сторону узкого ложа у стены. — Положи его там.

Охотник выполнил приказ молча. Он уложил сына, поправил подушку под его головой, натянул тонкое одеяло до подбородка. Потом наклонился и что-то тихо прошептал, чтобы я расслышал. Может быть, молитву или обещание.

Когда он выпрямился, его лицо снова стало каменным.

— Тебе нужно чего? Поесть там, или… — он запнулся, подбирая слова. — В доме Наро почитай ничего не осталось — люди растащили, пока пустовал, но я принесу. Скажи только чего.

Мой желудок ответил раньше, чем успел открыть рот. Протяжное урчание разнеслось по комнате, и Варган впервые за этот вечер усмехнулся — невесело, одними уголками губ, но всё-таки усмехнулся.

— Понял. Принесу.

Он направился к двери, но на пороге замер. Его широкая спина загородила проём, и я увидел, как напряглись мышцы под грубой тканью рубахи.

— Слышь, лекарь.

Я ждал.

Варган не обернулся. Его голос прозвучал глухо, с трудом, словно каждое слово давалось ему через силу.

— Спасибо.

Дверь скрипнула и закрылась за ним.

Я остался один.

Тишина навалилась сразу, только мерное дыхание Тарека нарушало её, и этот звук был самым приятным, что слышал за последние часы.

Мои ноги подкосились, и я едва успел добраться до табуретки, прежде чем рухнуть. Тело ныло, словно меня пропустили через мясорубку. Голова гудела, перед глазами плавали тёмные пятна, и я понимал, что организм на пределе.

Золотистый свет мигнул на периферии зрения, и я машинально повернул голову. Новая табличка более короткая, чем предыдущие.

[ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ПАЦИЕНТЕ]

[Тарек, 14 лет]

[Статус культивации: 1-й Круг (Пробуждение Жил)]

[ПРИМЕЧАНИЕ: Переход на 1-й Круг произошёл в результате стрессовой ситуации. Духовный корень пациента активировался в процессе борьбы организма с токсином]

Я моргнул.

Первый Круг? Мальчик всё-таки достиг того, чего хотел?

Ирония судьбы. Он чуть не умер, пытаясь пробудить свои жилы, и в итоге именно смертельный кризис запустил процесс, которого он так добивался. Организм мобилизовал все ресурсы для выживания, и этого оказалось достаточно, чтобы преодолеть барьер.

Варган обрадуется, когда узнает, если ему вообще есть дело до культивации сына прямо сейчас.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Серые доски, покрытые копотью и пылью. Пучки сушёных трав, подвешенные на верёвках. Запах сложный, многослойный — сотни оттенков, которые уже начинал различать.

Дом алхимика теперь мой?

Мысль была странной, неуместной. Я находился в этом мире меньше суток, и уже успел спасти чью-то жизнь, доказать свою полезность и заслужить благодарность местного лидера.

Неплохо для начала.

Усталость накатывала волнами, каждая следующая сильнее предыдущей. Веки тяжелели, тянули вниз. Я понимал, что должен бодрствовать, следить за состоянием пациента, но тело отказывалось подчиняться — оно требовало отдыха, и противиться этому требованию было всё труднее.

Ещё несколько минут, потом прилягу где-нибудь в углу на полу. Мне не привыкать спать на жёстком…

Золотистый свет вспыхнул снова.

На этот раз он был другим — ярче и настойчивее. Табличка повисла прямо перед моими глазами, и текст на ней был окрашен не золотом, а алым.

[ВНИМАНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ НОСИТЕЛЯ]

[Обнаружено: Хроническая патология сердечно-сосудистой системы]

[Диагноз: Прогрессирующая сердечная недостаточность на фоне аритмии]

[Состояние: Ухудшение]

[ПРИЧИНА: Экстремальный стресс, физическое истощение, отсутствие медикаментозной поддержки]

[ПРОГНОЗ: При сохранении текущих условий летальный исход через 72 часа]

Я уставился на буквы.

Семьдесят два часа.

Три дня.

Мир вокруг не изменился — мальчик дышал на кровати, свет пульсировал за окном, а запах трав висел в воздухе, но что-то внутри меня оборвалось, как лопнувшая струна.

Семьдесят два часа.

Я только что вытащил чужого ребёнка из объятий смерти, а теперь смерть напоминала, что она не ушла далеко — просто ждала. Терпеливо, как всегда.

Ирония. Хирург умирает от сердца, которое он игнорировал всю свою первую жизнь, несмотря на предупреждения коллег. И теперь оно решило отомстить.

Или не отомстить. Может быть, просто довести начатое до конца.

Я закрыл глаза.

Семьдесят два часа. Этого должно хватить.

На что именно, пока не знал.