Знахарь I - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Павел Шимуро (Глава 13) #13

Глава 13

Я сидел за столом в доме Наро, глядя на разложенные передо мной ингредиенты. Четыре мешочка. Три банки из запасов старика. Котёл, который с трудом дотащил от очага

Глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Воздух в комнате был спёртым, пропитанным запахами трав и чего-то кислого. Наверное, так пахнет заброшенная лаборатория или склеп алхимика, который не успел передать свои знания ученику.

Стол передо мной напоминал операционный поднос перед сложной процедурой. Слева — инструменты: нож с костяной рукоятью, ступка с пестиком, несколько глиняных мисок разного размера. Справа — ингредиенты, разложенные в порядке использования. В центре — пустое пространство, где должна произойти магия или катастрофа — одно из двух.

Первая операция всегда самая сложная. Не потому, что ты не знаешь, что делать, а потому что не знаешь, чего ожидать. Каждое тело уникально, каждая реакция непредсказуема. Ты можешь прочитать сотню учебников, просмотреть тысячу записей, но пока твои руки не окажутся внутри живого организма, ты не поймёшь, что такое хирургия.

Алхимия, похоже, работала по тем же принципам, ну или только я так думал.

Развязал мешочек и высыпал содержимое на стол.

Повреждённый корень выглядел дурно — потемневшие отростки, покрытые чем-то похожим на плесень. Белые прожилки, которые у здорового экземпляра пульсировали слабым светом, здесь были серыми и безжизненными. Запах — кисловатый, с примесью гнили.

Рядом выложил остальные ингредиенты — кровяной Корень, сердечный Мох и порошок Серебряной Лозы из запасов Наро.

Я мысленно вызвал систему.

«Показать рецепт Настоя Укрепления Сердца».

Табличка развернулась перед глазами, знакомая и бесполезная одновременно:

[РЕЦЕПТ: НАСТОЙ УКРЕПЛЕНИЯ СЕРДЦА]

[Метод приготовления: Последовательная экстракция с контролем температуры]

[Ожидаемая эффективность: 78%]

Последовательная экстракция, контроль температуры — в теории звучит просто.

Однако на практике у меня был открытый очаг с дровами, которые горели как хотели — никаких термометров, таймеров, точных измерительных приборов — только глаза, руки и интуиция.

Как это делал Наро?

Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Система молчала. Записи старика, которые я нашёл на пластинах коры, частично расшифрованы, но там не было пошаговых инструкций — только схемы растений и какие-то символы, которые я пока не мог прочитать.

Придётся импровизировать.

Вспомнил свою первую попытку сделать отвар, когда готовил антидот для Тарека. Тогда всё было проще — система вела меня за руку, подсказывая каждый шаг: смешай это, добавь то, подожди столько-то. Я был не алхимиком, а исполнителем чужих команд.

Сейчас всё иначе.

Система дала мне рецепт, но не дала инструкцию, как будто сказала: «Вот тебе карта, а дорогу ищи сам».

Ладно, найду.

Я взял повреждённый Сердцецвет и начал осматривать его, поворачивая в руках. Грязь налипла на корневище толстым слоем, забилась в щели между отростками. Прежде чем что-то варить, нужно это очистить.

Пальцы сами потянулись к корню, готовые отлепить комок земли, который торчал у основания.

Красное свечение ударило по глазам.

Табличка вспыхнула перед лицом, пульсируя тревожным алым светом.

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

[Механическое удаление загрязнений повредит структуру корневища]

[Потеря активных свойств: 40–60%]

[Рекомендация: Использовать метод отмачивания]

Я отдёрнул руки, как от раскалённого металла.

Сердце ёкнуло, пропустив удар. Пальцы, которые уже начали отлеплять грязь, замерли в воздухе.

Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Я едва не угробил ингредиент, даже не начав. Одно неосторожное движение, и сорок-шестьдесят процентов полезных свойств ушли бы в никуда вместе с моими шансами на выживание.

Красная табличка медленно погасла, оставив после себя неприятное послевкусие.

Я положил корень обратно на стол и откинулся на спинку стула.

Система молчит, когда мне нужны ответы, но кричит, когда делаю ошибку. Замечательно. Просто замечательно.

Хотя, если подумать, это логично. Она не учитель — она инструмент. Справочник, который открывается на нужной странице, только когда ты уже знаешь, что искать. А если не знаешь, то учись на своих ошибках.

Метод отмачивания. Ладно. Это я понимаю.

Я поднялся со стула, морщась от боли в ногах. Мышцы протестовали против любого движения, но выбора нет. Дошёл до бочки в углу, зачерпнул воды в глиняную миску — слишком холодная.

Поставил миску на край очага, где ещё тлели угли от утреннего огня. Подождал, пока вода не станет чуть тёплой — не горячей, ведь это могло повредить ткани растения.

С миской в руках вышел на крыльцо.

Деревня лежала в сумерках. Серебристый свет кристаллов заливал крыши домов, отбрасывая длинные тени. Где-то вдалеке слышались голоса — женщины переговаривались у колодца, дети визжали, играя в какую-то игру. Обычный вечер.

Я присел на ступеньку и осторожно опустил повреждённый Сердцецвет в воду.

Корень погрузился медленно, нехотя, как будто сопротивлялся. Грязь начала отходить почти сразу, тёмные облачка поднимались от корневища, растворяясь в воде. Я не торопился — просто сидел и смотрел, как земля отделяется от растения, обнажая его истинную структуру.

Система молчала — никаких красных табличек. Значит, всё правильно.

Через несколько минут я достал корень и осмотрел его — грязи стало меньше, но она всё ещё забивала щели между отростками. Нужно повторить.

Вылил грязную воду на землю и вернулся в дом за новой порцией.

Процесс повторился трижды, прежде чем я остался доволен результатом. Повреждённый Сердцецвет лежал на чистой тряпке, отмытый до блеска. Теперь мог видеть его структуру во всех деталях, пять основных отростков, расходящихся от центрального стержня, как пальцы раскрытой ладони. Потемневшие участки, где началось гниение. Серые прожилки вместо белых.

Не идеально, но работать можно.

Я вернулся к столу и взялся за остальные ингредиенты.

Кровяной Корень оказался проще в обработке. Его поверхность была гладкой, почти без грязи — достаточно протереть влажной тряпкой, чтобы удалить остатки земли. Сердечный Мох вообще не требовал очистки, ведь я срезал его вместе с тонким слоем коры, которая служила естественной защитой.

Порошок Серебряной Лозы уже готов к использованию. Наро знал своё дело и сделал его очень хорошо.

Когда все ингредиенты прошли первый этап подготовки, я разложил их на столе в порядке использования, слева направо: Кровяной Корень, Сердечный Мох, повреждённый Сердцецвет, порошок Серебряной Лозы.

Теперь — измельчение.

Огляделся по сторонам, ища ступку и пестик. Полки Наро были забиты банками, склянками, связками сухих трав и какими-то непонятными предметами. Пыль лежала толстым слоем на всём, кроме того, что я уже успел потрогать.

Ступка нашлась на нижней полке, за рядом глиняных горшков — тяжёлая, каменная, с выщербленными краями. Пестик лежал рядом, отполированный до блеска тысячами прикосновений.

Я поставил ступку на стол и взял первый ингредиент.

Прежде чем начать, мысленно обратился к системе:

«Показать распределение активных веществ в Кровяном Корне».

Долгая, раздражающая пауза, во время которой я уже начал думать, что система снова проигнорирует мой вопрос.

Потом перед глазами развернулась модель — трёхмерное изображение корня, медленно вращающееся в воздухе. Золотистые линии очерчивали контуры, а внутри пульсировали красные точки.

Я замер, забыв дышать.

Это… красиво. И невероятно полезно.

Красные точки располагались неравномерно — большая часть концентрировалась в центральной части корня, где он был толще всего. Боковые отростки содержали гораздо меньше активных веществ, а кончики почти ничего.

Я повернул модель мысленным усилием. Она послушалась, показывая корень с разных сторон.

В разрезе было видно лучше всего. Красные точки формировали что-то вроде ядра в центре корня, окружённого менее насыщенными слоями. Как луковица, только наоборот — самое ценное внутри, а не снаружи.

Улыбнулся.

Это не магия — это биохимия. Просто другая, подчиняющаяся тем же законам, что и всё остальное в природе.

«Показать распределение активных веществ в Сердечном Мхе».

Новая модель заменила предыдущую. Мох выглядел иначе — плоский, с множеством мелких отростков. Красные точки здесь рассеяны более равномерно, но всё же концентрировались ближе к основанию, где мох крепился к коре.

«Показать распределение активных веществ в Подземном Сердцецвете».

Третья модель — знакомая форма раскрытой ладони. Красные точки пульсировали в местах соединения отростков с центральным стержнем. Кончики пальцев были почти пустыми.

Я закрыл модели и взял нож.

Теперь знал, что делать.

Кровяной Корень лёг на разделочную доску. Я срезал боковые отростки, оставив только центральную часть, потом снял тонкий внешний слой, обнажив более насыщенную сердцевину. Движения были точными, выверенными, как будто снова стоял над операционным столом, удаляя поражённые ткани.

Сердечный Мох я обработал иначе — срезал верхушки отростков, которые содержали мало активных веществ, и оставил основание с прилегающей корой. Потом разделил на мелкие кусочки, чтобы облегчить экстракцию.

Повреждённый Сердцецвет потребовал особого внимания. Гниль сконцентрировалась на двух из пяти отростков — я удалил их полностью, стараясь не задеть здоровые ткани. Потом срезал потемневшие участки с центрального стержня. То, что осталось, выглядело не так уж плохо.

Обрезки сложил в отдельную миску — может, пригодятся для чего-то.

Я положил обработанный Кровяной Корень в ступку и взялся за пестик.

Первый удар отозвался болью в плече. Мышцы, измученные походом через подлесок, протестовали против новой нагрузки, но я продолжил. Удар. Ещё удар. Поворот пестика. Растирание.

Корень поддавался неохотно. Его волокна были жёсткими, упругими, как будто сопротивлялись разрушению. Я давил сильнее, вкладывая в каждое движение остатки сил.

Пот выступил на лбу. Руки начали дрожать ещё сильнее, чем раньше. Дыхание сбилось.

Постепенно корень превращался в кашицу — красноватую, с резким запахом, который бил в нос и заставлял глаза слезиться. Я продолжал растирать, пока масса не стала однородной.

Потом — Сердечный Мох. Он поддавался легче, почти сразу превращаясь в зеленоватую пасту с белыми вкраплениями.

Сердцецвет самый сложный. Даже после обрезки он сохранял жёсткую структуру, которая не хотела разрушаться. Я бил пестиком до тех пор, пока руки не онемели от усталости.

Когда всё было готово, передо мной стояли три миски с измельчёнными ингредиентами: красная каша, зелёная паста, бурое месиво с сероватыми прожилками.

Осталось самое сложное.

Я подошёл к очагу и оценил ситуацию.

Угли ещё тлели, но огня не было — нужно разжечь его снова, но так, чтобы пламя горело ровно, без резких вспышек. Контроль температуры — ключевой элемент рецепта и самый проблематичный в моих условиях.

Я подбросил несколько тонких щепок на угли и подул — огонёк занялся, робкий и неуверенный. Добавил ещё щепок, потом небольшое полено. Пламя разгорелось, но неровно — то вспыхивало ярче, то почти гасло.

Чёрт.

Попробовал отодвинуть полено, чтобы уменьшить жар. Пламя стало ровнее, но всё ещё скакало — это далеко от идеала, но лучше, чем ничего.

Котёл я поставил на железную подставку над огнём. Налил воды — не пятьсот миллилитров, как указывала система, а больше — примерно семьсот-восемьсот. С таким количеством ингредиентов пятьсот превратились бы в кашу, а не в настой.

Вода начала нагреваться.

Я смотрел на поверхность, ожидая первых пузырьков. Они появились через несколько минут — мелкие, едва заметные, поднимающиеся со дна. Вода ещё не кипела, но была уже горячей.

Пора.

Взял первую миску и высыпал содержимое в котёл.

Красная каша погрузилась в воду, расплываясь облаком. Цвет воды начал меняться, приобретая розоватый оттенок. Запах усилился — резкий, травянистый, с металлическими нотками.

Я помешал деревянной ложкой, которую нашёл среди инструментов Наро. Круговые движения, равномерные, без резких рывков, как будто размешивал краску, а не варил лекарство.

Через несколько минут, когда розовый цвет стал более насыщенным, я добавил Сердечный Мох.

Зелёная паста смешалась с розовой водой, создавая странный бурый оттенок. Запах изменился, стал более сложным, многослойным — травы, металл, что-то сладковатое.

Я продолжал помешивать, следя за температурой, точнее убеждал себя, что делал это. Пузырьки становились крупнее, поднимались чаще. Вода приближалась к кипению.

Нельзя допустить кипения — это разрушит активные вещества.

Отодвинул полено ещё дальше, уменьшая жар. Пузырьки замедлились, но не исчезли. Хорошо. Так и должно быть.

Остался только Сердцецвет.

Я высыпал бурое месиво в котёл и сразу почувствовал разницу — запах изменился резко, как будто кто-то добавил в смесь что-то гнилое. Кислые нотки пробились сквозь травяной аромат, заставляя морщиться.

Потянулся к банке с порошком Серебряной Лозы.

Сколько добавить? Система говорила о снижении токсичности на шестьдесят-семьдесят процентов, но не говорила, сколько порошка для этого нужно.

Я зачерпнул щепотку и бросил в котёл — ничего не произошло. Порошок растворился в бурой жидкости, не оставив следа.

Ещё щепотку. И ещё.

После третьей порции я заметил изменение — кислый запах начал ослабевать, уступая место чему-то более нейтральному. Цвет жидкости тоже изменился — стал темнее, насыщеннее.

Я добавил ещё немного порошка, на всякий случай. Потом продолжил помешивать.

Время тянулось медленно. Стоял над котлом, не отрывая взгляда от бурлящей жидкости. Цвета смешивались, запахи менялись, пар поднимался к потолку. Это похоже на медитацию — монотонные движения, сосредоточенность на одном процессе, отключение от всего остального.

Через какое-то время заметил, что на поверхности начали появляться странные фрагменты — мелкие кусочки чего-то тёмного, которые всплывали и кружились в потоке. Отходы? Шлаки? Или что-то важное, что я не должен был выбрасывать?

Система молчала.

Я продолжал помешивать, не зная, что делать с этими фрагментами. Убрать их? Оставить? Может, они сами растворятся?

Жидкость приобрела однородный тёмно-бурый цвет. Запах стал более сложным — десятки оттенков, которые я не мог разделить — сладкое, горькое, травянистое, металлическое, что-то ещё, чему я не знал названия.

Одурманивающий аромат.

Голова закружилась. Отступил от котла, пытаясь вдохнуть свежего воздуха, но в комнате его не было.

Нужно проветрить.

Я распахнул дверь и вышел на крыльцо. Прохладный воздух ударил в лицо, прочищая голову. Несколько глубоких вдохов, и головокружение отступило.

Но я не мог долго оставаться снаружи — котёл на огне. Процесс продолжался.

Вернулся в дом и снова склонился над варевом.

Фрагменты всё ещё плавали на поверхности, и их стало больше. Или мне казалось? Жидкость продолжала бурлить, хотя я старался держать температуру ниже точки кипения.

Когда снимать?

Вопрос мучил меня с самого начала. Система не давала точных указаний — просто «последовательная экстракция с контролем температуры». Никаких таймеров, никаких признаков готовности.

Я смотрел на котёл, пытаясь понять, что происходит внутри. Цвет больше не менялся. Запах стабилизировался. Фрагменты на поверхности перестали появляться.

Может, пора?

Или ещё рано?

Я не знал. И это незнание было хуже всего.

В операционной всегда знал, когда заканчивать — когда кровотечение остановлено, швы наложены и пациент стабилен. Здесь не было никаких ориентиров.

Простоял над котлом ещё несколько минут, мучаясь сомнениями, потом принял решение.

Хватит.

Я снял котёл с огня и поставил на деревянную подставку. Жидкость продолжала бурлить по инерции, но постепенно успокаивалась.

Перед глазами вспыхнула табличка.

[ПРОЦЕСС ВАРКИ ЗАВЕРШЁН]

[Статус: Ожидание стабилизации]

[Рекомендуемое время настаивания: 2–4 часа]

Два-четыре часа. Ладно, это я могу.

Накрыл котёл крышкой и отошёл от стола.

Тело требовало отдыха, но я не мог просто лечь и уснуть — не сейчас.

Нужно было чем-то занять себя.

Я вышел на крыльцо и огляделся, после чего обогнул дом и оказался на заднем дворе — небольшой участок земли, разделённый на грядки. Когда-то здесь, наверное, росли лекарственные травы, но теперь всё заросло бурьяном и сухим вьюном.

Прошёлся вдоль грядок, осматривая то, что осталось.

Вьюн высох и пожелтел, превратившись в ломкие плети, которые рассыпались от прикосновения. Бурьян стоял стеной, забивая всё полезное пространство. Земля потрескалась от недостатка влаги.

Печальное зрелище.

Если лекарство получится, я смогу высадить здесь оставшиеся травы — кровяной Корень, Сердечный Мох, может, даже Сердцецвет. Создать свой запас ингредиентов, чтобы не зависеть от походов в подлесок.

Для этого нужно привести участок в порядок.

Я огляделся в поисках инструментов.

Ничего — ни вил, ни лопат, ни даже маленьких совков. Пусто, как на выжженном поле.

Странно. Наро был алхимиком, он должен был выращивать травы. Где его инструменты?

Может, их забрали после его смерти? Или он хранил их где-то в другом месте?

С этим предстоит разобраться, но не сейчас.

Я присел на корточки перед одной из грядок и взял в руки сухой вьюн. Перетёр между пальцами — он рассыпался в мелкую крошку.

Рядом росло что-то другое — небольшое растение с зелёными листьями, которое каким-то чудом выжило среди всего этого запустения.

Зелёные листья.

Я замер, уставившись на растение.

Зелёные. Здоровые. Насыщенного цвета, как будто получающие достаточно солнечного света.

Но солнечного света здесь не было и быть не могло, если верить местным.

Небо закрыто переплетением гигантских ветвей — освещение только от биолюминесцентных кристаллов — серебристое, холодное, совершенно не похожее на солнечный спектр.

Как растения могут быть зелёными?

Хлорофилл. Фотосинтез. Поглощение световой энергии для производства питательных веществ. Базовая биология, которую я изучал ещё в школе.

Для фотосинтеза нужен свет определённого спектра — красный и синий. Солнечный свет содержит оба. Серебристое свечение кристаллов, вряд ли.

Тогда как?

Я вспомнил экскурсию в пещеру, которую посещал много лет назад. Растения там были бледными, почти бесцветными. Без хлорофилла, потому что без света он был не нужен. Можно было видеть каждую прожилку сквозь полупрозрачные листья.

Здесь всё иначе. Растения зелёные — значит, хлорофилл есть и фотосинтез работает.

Но как?

Может, кристаллы излучают не только видимый свет? Может, в их спектре есть что-то, что я не вижу, но растения используют?

Или здесь работают совсем другие законы — не фотосинтез, а что-то ещё. Что-то связанное с Кровяными Жилами, с витальной субстанцией, с магией этого мира.

Я покачал головой.

Слишком много вопросов.

Поднялся на ноги и побрёл обратно к дому.

Котёл стоял на столе, накрытый крышкой. Пар больше не поднимался, жидкость остывала. Запах стал менее резким, более приглушённым.

Я приподнял крышку и заглянул внутрь.

Бурая жидкость — тёмная, почти чёрная в полумраке комнаты. На поверхности плавала какая-то плёнка — радужная, как бензиновое пятно на воде.

Это нормально? Или что-то пошло не так?

Я не знал.

Перед глазами вспыхнула табличка.

[АНАЛИЗ СУБСТАНЦИИ]

[Статус: Нестабильная смесь]

[Токсичность: Высокая (67%)]