Знахарь I

Глава 9

— Варган! Да стой же ты, окаянный!

Я прищурился, пытаясь разглядеть, что происходит.

В центре площади возвышалась фигура — огромная, широкоплечая, с копьём в руке и чем-то массивным за спиной. Варган. Я узнал его даже на таком расстоянии. Эту осанку, эту походку хищника, эту уверенность в каждом движении невозможно спутать ни с кем.

Он вернулся.

И, судя по всему, не в духе.

Толпа образовала неровный полукруг вокруг центра площади. Люди держались на расстоянии, не подходя ближе пяти-шести метров. Женщины прижимали к себе детей, старики отступали за спины молодых. На их лицах читался страх — не просто опасение или настороженность, а животный ужас.

И я понял почему.

За спиной Варгана свисала туша — огромная, массивная, покрытая чем-то похожим на чёрную шерсть или мех. Конечности болтались неестественно длинные, с когтями размером с мою ладонь. Голова существа была скрыта за плечом охотника, но я видел часть челюсти, усеянную зубами. Много зубов — слишком много для любого известного мне зверя.

Тварь была мертва, это очевидно, но даже мёртвая она внушала ужас.

Варган стоял посреди площади, как скала посреди бурного моря. Копьё сжато в правой руке, левая свободна. Его лицо было перекошено яростью.

И эта ярость была направлена на одного конкретного человека — Элис.

Старуха пряталась за спиной старосты. Её сгорбленная фигура дрожала мелкой дрожью, руки вцепились в подол платья, глаза метались по толпе в поисках спасения. Она понимала, что происходит — Варган пришёл за ней.

— Ты точно хочешь встать на моём пути, Аскер?

Голос Варгана прозвучал негромко, но отчётливо.

Староста не дрогнул. Он стоял между Варганом и старухой, расставив ноги на ширине плеч, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но я видел напряжение в его плечах.

Два культиватора. Два хищника. И только один из них мог победить.

Молчание затянулось.

Толпа затаила дыхание. Даже дети перестали хныкать, словно чувствуя опасность момента.

Потом староста сделал шаг в сторону.

Просто отошёл — без слов, без объяснений. Молча освободил дорогу к старухе.

Вой поднялся мгновенно.

Женщины завизжали. Кто-то из мужчин выругался. Дети заплакали. Элис издала звук, похожий на хрип раненого животного, и попятилась назад, натыкаясь на людей, которые расступались перед ней, как вода перед камнем.

Варган сделал шаг вперёд.

Его движение было медленным, размеренным, почти церемониальным — он не спешил. Не нужно спешить — добыча никуда не денется.

— Погоди! — женский голос раздался из толпы… — Погоди, охотник! Она ж не со зла! Ошиблась бабка, с каждым бывает!

Варган даже не повернул головы.

— Ошиблась, — повторил он, и в его голосе была такая горечь, что у меня что-то сжалось внутри. — Ошиблась, говорите. Моего сына чуть не угробила, но ошиблась.

Он остановился в трёх шагах от старухи.

— А скажите-ка мне, добрые люди, — его голос стал громче, обращаясь ко всей толпе, — сколько мы схоронили за последний год? Сколько хороших людей в землю положили? Тридцать? Сорок?

Молчание.

— Шестнадцать только от мора полегло. Шестнадцать! Наро среди них — старик, который всю жизнь вас лечил. Грымна помните? Охотника, с которым мы десять лет бок о бок в подлесок ходили? А Марту? Девчонка, восемнадцать вёсен всего, кровью изошла при родах!

Он повернулся к толпе, и я увидел его лицо.

Боль. Под всей этой яростью была боль — глубокая, застарелая, не заживающая.

— Я потерял друзей, — продолжил он тише. — Потерял товарищей. Потерял тех, кого знал с детства. И думал, что худшее позади. Думал, что хотя бы семья моя цела.

Пауза.

— А потом прихожу домой и узнаю, что мой сын едва не помер. Мой Тарек. Моя кровь и плоть. Парень, который ещё толком жить-то не начал, только-только жилы раскрыл!

Его голос сорвался на рык.

— И эта старая ведьма говорит, что ошиблась⁈

Копьё дрогнуло в его руке. Наконечник качнулся в сторону Элис, и та завизжала, падая на колени.

— Пощади! Пощади, Варган! Я ж как лучше хотела! Мальчонке помочь хотела! Не знала я, что корень так подействует!

— Не знала она, — Варган сплюнул на землю. — Сорок лет в деревне живёшь, у Наро училась, а не знала, как корень Огненника готовить?

Я стоял в тени сарая и смотрел.

Руки сами собой сжались в кулаки. Костяшки побелели от напряжения.

Этот человек… Варган… В нём было что-то, что вызывало во мне странное чувство — не страх, хотя страх тоже присутствовал. Не жалость, хотя его боль была очевидна. Что-то другое.

Восхищение?

Да. Пожалуй, именно так.

Он был жесток — неоправданно, возможно, избыточно жесток. Но в его жестокости была логика, последовательность и принципы.

В моём мире такие люди редко выживали. Система ломала их, перемалывала, заставляла идти на компромиссы. Но здесь, в этом диком месте, где закон был правом сильного, а справедливость измерялась остротой клинка, такие люди становились опорой.

Или угрозой.

— За ошибки платят кровью, — Варган произнёс это спокойно, почти буднично. — Я всю жизнь по такому закону живу и умру по нему, коли придётся. Но пока жив, не позволю никому…

Он снова повернулся к старухе.

— … никому угрожать моей семье.

Копьё поднялось.

И в этот момент голос старосты разрезал тишину.

— Эта кровь ляжет на тебя тяжким грузом, Варган.

Охотник замер. Не обернулся, но и не продолжил движение.

Аскер вышел из толпы, медленно, но уверенно. Остановился в нескольких шагах от охотника, сложив руки за спиной.

— Послушай меня, — его голос был спокойным, почти мягким. — Я понимаю твою боль и твой гнев — у тебя есть право на месть, никто не спорит.

Варган молча смотрел на него.

— Но подумай сам. Элис ошиблась. Да, это страшная ошибка. Да, твой сын едва не погиб. Но он жив, Варган. Жив! И не просто жив, а на первый круг вышел, как ты сам хотел!

— Это не её заслуга.

— Знаю. Знаю, что не её. Знаю, что пришлый парень его вытащил, но послушай…

Аскер сделал ещё шаг ближе.

— У тебя большое сердце, Варган — сердце воина. Ты защищаешь своих, готов за них в огонь и в воду — это хорошо и правильно. Но разве воин убивает немощных старух? Разве в этом честь?

Молчание.

— Она хотела помочь твоему сыну. Глупо хотела, неумело, но хотела. Хотела, чтоб Тарек рядом с тобой в лес ходил, чтоб отца прикрывал. Разве это заслуживает смерти?

Я видел, как что-то дрогнуло в глазах Варгана — микроскопическое изменение, едва уловимое, но оно было.

— Пощади её, — Аскер понизил голос. — Не ради неё, а ради себя. Ради деревни, которая и так потеряла слишком многих. Ради Тарека, который жив и здоров благодаря… ну, не ей, но всё же.

Варган стоял неподвижно.

Секунды тянулись, как патока.

Потом он медленно опустил копьё.

— Пощажу, — его голос был хриплым, каким-то надломленным. — Пощажу, но не ради неё.

Он обвёл взглядом толпу.

— Пощажу, потому что в этом месте есть такой воин, как ты, Аскер. Потому что эта деревня стала моим домом, моей второй семьёй. Семнадцать лет я здесь живу, и все эти годы вы были рядом.

Пауза.

— Надеюсь, все остальные думают так же. Надеюсь, никто не забудет, что случилось сегодня и что могло случиться.

Он развернулся и пошёл прочь.

Туша за его спиной покачивалась в такт шагам. Когти мёртвого зверя царапали землю, оставляя борозды в утоптанной пыли. Толпа расступалась перед ним, как море перед библейским пророком.

Никто не осмелился заговорить.

Даже после того, как его широкая спина скрылась за домами, люди продолжали молчать. Стояли, не шевелясь, будто боялись, что любое движение призовёт его обратно.

Наконец, Аскер поднял руку.

— Расходитесь! — его голос прогремел над площадью. — Хватит глазеть! Или вам заняться нечем?

Толпа зашевелилась. Люди начали расходиться, переговариваясь вполголоса, бросая друг на друга нервные взгляды. Женщины уводили детей, мужчины качали головами, старики кряхтели что-то неодобрительное.

Элис всё ещё стояла на коленях посреди площади. Её трясло крупной дрожью, по морщинистому лицу текли слёзы. Рядом с ней никого не было — никто не подошёл, не помог подняться, не сказал слова утешения.

Её оставили одну.

Я оторвал взгляд от старухи и посмотрел на старосту.

Аскер стоял на том же месте, наблюдая за расходящейся толпой. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, как будто он не только что предотвратил убийство прямо посреди деревни.

Наши взгляды встретились.

Он чуть наклонил голову — короткий кивок, почти незаметный.

Потом он отвернулся и направился к своему дому.

Я остался стоять у сарая, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

И в этот момент ощутил на себе ещё один взгляд. Повернул голову — Элис смотрела на меня.

Она уже поднялась на ноги, опираясь на какую-то палку. Её глаза были прикованы к моему лицу и в них горела ненависть.

Эта старуха ненавидела меня так сильно, что готова была перегрызть мне глотку, если бы представилась возможность.

Понимал почему — в её глазах я был причиной её позора. Причиной того, что Варган узнал правду. Причиной того, что она чуть не умерла на глазах у всей деревни.

Это несправедливо, конечно. Я всего лишь спас мальчика — не я отравил его, не я устроил эту сцену на площади.

Но логика редко имеет значение, когда дело касается ненависти.

Я выдержал её взгляд.

Секунда. Две. Три.

Потом отвернулся и направился обратно к холму.

Не было смысла оставаться здесь и вступать в конфронтацию. У меня были дела поважнее, чем препираться с обозлённой старухой.

Ведь времени было в обрез.

…

Дом Наро встретил меня тишиной.

Я закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной. Ноги гудели от усталости, сердце стучало чаще, чем следовало бы. Простая прогулка вниз и обратно вымотала меня, как марафонская дистанция.

Жалкое зрелище.

Оторвался от двери и прошёл к столу. Сел на табурет, уперев локти в колени, и уставился в пол.

Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Варган. Элис. Староста. Конфликт, который едва не закончился кровопролитием. Ненависть в глазах старухи.

Я потёр виски.

Ситуация складывалась… непростая. С одной стороны, Варган явно на моей стороне — я спас его сына, и он это помнит. С другой стороны, Элис теперь мой открытый враг. И судя по тому, как Аскер отступил перед охотником, её влияние в деревне не так велико, как казалось.

Но враг всё равно остаётся врагом — даже слабый враг может навредить, если его недооценить.

Я встал и подошёл к полкам с ингредиентами — нужно чем-то занять руки, чем-то отвлечь голову от бесконечного анализа.

Начал перебирать банки — проверять сроки годности, сортировать, откладывать. Знакомая, успокаивающая рутина.

Система услужливо разворачивала таблички одну за другой. Я почти не читал их, просто отмечал: годное, не годное, опасное. Годное — направо, не годное — налево, опасное — в отдельную кучку.

Время текло незаметно.

Свет за окном менялся. Голубовато-зелёное свечение постепенно темнело, приобретая тот серебристый оттенок, который уже видел ночью. Местный аналог заката, если можно так выразиться.

Я закончил с полками и осмотрел результаты своей работы.

Негусто. Большая часть запасов Наро была в приличном состоянии, но ключевых ингредиентов для сердечного настоя не хватало — нужна Пыльца Солнечника в нормальной концентрации, нужен свежий Корень Каменника, нужна была та неизвестная добавка, которую система не могла идентифицировать.

Тупик. Снова тупик.

Я сел на кровать. Жёсткий соломенный матрас скрипнул под моим весом.

Усталость навалилась, как волна — не только физическая, но и ментальная. Два дня в чужом мире, в чужом теле, с чужими проблемами. Два дня постоянного напряжения, постоянной борьбы за выживание.

Лёг на спину, уставившись в закопчённый потолок.

Веки были очень тяжёлыми.

Может, минут пять. Просто закрыть глаза на минут пять…

Стук.

Резкий, громкий, настойчивый.

Вздрогнул и открыл глаза. За окном было темно. Серебристое свечение наростов едва пробивалось через грязное стекло, создавая причудливые тени на стенах.

Сколько я проспал? Час? Два? Больше?

Стук повторился.

Три удара.

Я поднялся с кровати. Голова кружилась от резкого подъёма, перед глазами поплыли тёмные пятна. Пришлось опереться о стену, пережидая приступ.

— Иду, — хрипло выдавил я.

Прошёл к двери, и пальцы легли на деревянную ручку.

Кто там? Староста? Тарек? Или кто-то менее приятный?

Я толкнул дверь.

На пороге стоял Варган — он выглядел иначе, чем на площади. Ярость ушла из его глаз, сменившись какой-то тяжёлой задумчивостью. Плечи были опущены, копьё отсутствовало. В руках он держал глиняный горшок, от которого поднимался пар и распространялся запах.

Боги, какой запах.

Мясо. Специи. Что-то травяное, пряное, невозможно аппетитное. Мой желудок издал позорное урчание, достаточно громкое, чтобы Варган его услышал.

Охотник чуть усмехнулся — первая эмоция, кроме ярости, которую я видел на его лице.

— Благодарствую, — произнёс он.

— За что? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

— За сына — за Тарека.

Он протянул мне горшок. Я принял его, чувствуя приятное тепло глины сквозь ткань рубахи.

— Это мясо Тенехвата, — Варган кивнул на горшок. — Того зверя, которого я приволок — редкая тварь, сильная. Обычно на такую охотники впятером ходят, не меньше. Но мне повезло, застал его врасплох.

Он помолчал.

— Это мясо полезно для тех, кто ещё не раскрыл жилы. Укрепляет сосуды, кости делает крепче. Простым людям такое редко перепадает.

Я смотрел на горшок, потом на Варгана.

— Заходи, — сказал я. — Негоже на пороге стоять.

Охотник покачал головой.

— Не, лекарь, мне в лес надобно. Проверить ловушки, пока…

— Заходи, — повторил я. — Поешь со мной. Разговор есть.

Он замолчал. Посмотрел на меня оценивающе, как будто пытался понять, чего я хочу на самом деле.

Потом кивнул и переступил порог.

В доме было темно — зажёг лучину от углей в очаге, и тусклый свет разлился по комнате, отбрасывая длинные тени.

Варган сел за стол. Его массивная фигура занимала добрую половину пространства. Он казался неуместным здесь, среди склянок и связок трав, как медведь в кукольном домике.

Я достал две деревянные миски с полки, поставил на стол и разложил еду из горшка.

Мясо было тёмным, почти чёрным, нарезанным крупными кусками. В густой подливе плавали какие-то корнеплоды и травы. Запах стал ещё сильнее, ещё соблазнительнее.

Система развернула табличку, но я отмахнулся от неё — потом посмотрю.

Мы ели в молчании.

Варган не церемонился. Хватал куски руками, откусывал, жевал, глотал. Подливу вычерпывал куском лепёшки, которую достал из-за пазухи. За три минуты его миска опустела.

Я ел медленнее — тщательно пережёвывал, прислушивался ко вкусу.

Наконец, отложил ложку.

— Скажи-ка мне, охотник, — начал я, — ты ведь ходил в лес за травами для Наро?

Варган вытер рот рукавом и посмотрел на меня.

— Было дело. Старик под конец совсем ослаб, даже сам ходить не мог. Вот я и бегал для него. Он давал мне листы с картинками, я по ним искал.

— И находил?

— Ну а то, не дурак же. Глаза есть, руки есть. Только старик постоянно ругался, что я травы не так рву.

Усмешка скользнула по его губам.

— С корнем, говорит, не надо. Аккуратно надо, чтоб растение не загубить. А я что? Я охотник, не травник. Вижу траву, хватаю и тащу. Откуда мне знать, как её правильно-то?

Он покачал головой.

— Добрый был старик. Ворчливый, но добрый. Всегда благодарил, даже когда я всё неправильно делал. Жалко его. Жалко, что от мора не уберёгся.

Я кивнул. Помолчал, собираясь с мыслями.

— Варган, — сказал я. — Мне нужна твоя помощь.

Охотник напрягся почти незаметно, но увидел, как его плечи приподнялись, как пальцы чуть сжались на краю стола.

— Какая?

— Мне нужно попасть в подлесок. Найти травы — кое-что, что поможет мне выжить.

Он нахмурился.

— Ты? В подлесок? Лекарь, ты ж едва на ногах стоишь. Тебя первый же Клыкач сожрёт, и костей не оставит.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Посмотрел ему в глаза.

— Потому что если я останусь здесь, то умру.

Молчание.

Варган смотрел на меня, не моргая. Его лицо было каменным, непроницаемым.

— Объясни, — потребовал он.

— Моё сердце, — я коснулся груди. — Оно больное и слабое. Без лечения я проживу дня три-четыре, если повезёт.

Я видел, как побледнело его лицо. Как он медленно откинулся назад, опрокинув табурет. Встал, уперев руки в стол.

— Три дня?

— Может, меньше.

— Черт…

Он отвернулся. Прошёлся по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Потом резко повернулся ко мне.

— Ты ж только что моего сына с того света вытащил! Как так-то? Как можешь сам помирать?

— Чужих лечить легче, чем себя, — я пожал плечами. — Старая истина.

— Да какая истина⁈ — он грохнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула, миски звякнули. — Ты должен жить, понимаешь? Должен! Деревне лекарь нужен!

— Я не против жить, — ответил я спокойно. — Потому и прошу о помощи.

Варган замер.

— В подлеске растут травы, которые мне нужны, — продолжил я. — Свежие, не испорченные, не просроченные. С ними я смогу приготовить лекарство, без них — нет.

— И ты хочешь, чтоб я тебя туда отвёл?

— Да.

Он молчал.

Долго молчал.

Потом тяжело опустился обратно на табурет, потёр лицо ладонями и вздохнул.

— Знаешь, лекарь, — его голос звучал глухо, устало, — вероятность того, что ты помрёшь в подлеске, такая же, как если б ты помер здесь, а то и выше.

— Знаю.

— Там твари, которые тебя за секунду порвут. Там яды в воздухе, растения-хищники, трясины. Там темно, запутанно, опасно. Даже я не хожу туда без нужды.

— Знаю.

— И всё равно хочешь?

Я посмотрел на него.

— Не в моих привычках сидеть и ждать смерти. Если есть шанс, я его использую. Если шанса нет, я его создам. Так я жил раньше, так живу сейчас.

Пауза.

— Ты должен это понимать, охотник. Ты же сам такой.

Варган молча смотрел на меня.

Что-то изменилось в его глазах — тот холод, та отстранённость, которую я видел раньше, уступила место чему-то другому. Уважению? Пониманию?

— Сильное у тебя сердце, лекарь, — произнёс он наконец. — Больное, может, но сильное — сердце воина.

Он выпрямился.

— Ладно, помогу. Но не из-за долга и не потому, что ты моего Тарека спас.

— А почему?

Варган усмехнулся.

— Потому что чувствую в тебе огонь — ту искру, что заставляет человека бороться, даже когда всё против него. Редко такое встретишь. Жалко будет, если погаснет.

Он встал.

— Записи, которые Наро мне давал, у меня дома. Принесу. Может, найдёшь там что полезное.

Я кивнул.

— Благодарю.

Варган направился к двери. Остановился на пороге, чуть постоял, словно что-то обдумывал и ушёл.

Дверь закрылась за ним.

Я остался один.

Тишина навалилась со всех сторон. Только потрескивала лучина да шелестел ветер за окном.

Я сидел и ждал.

Время тянулось медленно. Смотрел на огонь в очаге, на тени, пляшущие по стенам, на грязное окно, за которым серебрилось свечение ночи.

Думал о том, что произошло за эти два дня — о смерти в операционной, о пробуждении в чужом теле, о системе, которая поселилась в моей голове, о людях, которых я встретил, о выборах, которые сделал.

Странно. Ещё недавно был уважаемым хирургом, заведующим отделением, человеком с репутацией и статусом. А теперь сижу в грязной хижине посреди неизвестной деревни, в теле умирающего подростка, и жду, когда охотник принесёт мне какие-то листки коры.

Жизнь умеет удивлять.

Стук в дверь вернул меня к реальности.

Я встал, открыл. Варган стоял на пороге, держа в руках стопку пластин коры — их было штук десять-двенадцать, перевязанных бечёвкой.

— Вот, — он протянул мне свёрток. — Всё, что было. Наро мне их давал, когда я в лес ходил. Говорил, что надо по ним искать. Не знаю, поймёшь ли чего, там закорючки одни.

Я принял записи. Кора была сухой, шершавой, испещрённой какими-то символами. Местная письменность, очевидно.

— Спасибо.

Варган кивнул.

— Когда свет позеленеет, буду ждать у обугленного пня. Не опаздывай.

Он развернулся и ушёл. Тяжёлые шаги затихли в темноте.

Я закрыл дверь.

Подошёл к столу, положил записи на поверхность. Развязал бечёвку, разложил пластины веером.

Символы незнакомые, непонятные. Какие-то завитки, чёрточки, точки. Ни на что не похоже из того, что я знал.

Я наклонился ближе.

На некоторых пластинах помимо текста были рисунки — листья, корни, стебли. Рядом с каждым рисунком были какие-то пометки.

Система развернула анализ.

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Серебряный Папоротник (схема 3)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Кровяной Мох (схема 5)]

[ИДЕНТИФИЦИРОВАНО: Корень Каменника (схема 7)]

[НЕИЗВЕСТНЫЙ ИНГРЕДИЕНТ: Схема 9]

Я замер.

Схема 9. Неизвестный ингредиент.

Дрожащими пальцами нашёл нужную пластину — на ней был нарисован какой-то цветок. Пятилепестковый, с длинным стеблем и характерными прожилками на листьях. Рядом были пометки, которых я не понимал.

Система мигнула.

[ВНИМАНИЕ]

[Обнаружен компонент, соответствующий неизвестной добавке в Настое Укрепления Сердца]

[Развернуть модель для полноценного анализа со стороны Мастера?]

[ДА / НЕТ]

Я смотрел на золотистые буквы, парящие в воздухе.

Модель. Полноценный анализ. Это означало, что система могла идентифицировать ингредиент.

Это означало шанс.

Я выдохнул.

Медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть удачу, мысленно выбрал «ДА».