А леса у нас тихие

Глава 9

Крися сидела на лавочке у дома бабы Маши и выкладывала из камешков птичек. Периодически бросала взгляд на небо и снова возвращалась к своему занятию, зябко ежась и кутаясь в шерстяную кофту на пару размеров больше, чем нужно. Выглядела Крися как нахохлившаяся буроголовая гаичка, носящая еще имя пухляк.

Но повод ежиться однозначно имелся. Над деревней повисли тяжелые тучи. Порой вдалеке сверкало, а спустя несколько секунд разошедшийся ветер приносил с собой глухой раскатистый отзвук. Птенчик схоронился в конуре, время от времени оттуда слышались пыхтение и ворчание. Умолкли птицы, воробьи сбивались в стайки и пыжились, низко и пронзительно крича, летали стрижи, куры бабы Маши попрятались, и лишь гуси, не боящиеся дождя, вальяжно прогуливались по двору, то и дело задирая головы.

Погода испортилась два дня назад, сразу после того, как Семен пообещал Дарье отвести ее на луг. Застлавшая небо тяжелая серая пелена отменила рассветы, заморосил холодный мелкий дождь, и дата экскурсии пока что так и не была назначена. Семен сам не ожидал, что расстроится. Видимо, снова попасть на луг на рассвете и услышать птиц ему хотелось куда сильнее, чем он думал, пусть он и понимал, что август не самое подходящее для этого время и большинство птиц не будет петь уже до весны. И не было смысла обманывать себя: Дарья нужна как предлог, пойти на луг ради себя самого он не мог.

– Тусклый скрытохвост. Усатая малакоптила. Ослиный пингвин. Грустный ловец мух. Венценосный мухоед. Африканский аист-разиня. Серогрудый саблекрыл. Ушастый лягушкорот. Мрачная синица. Усатый бородастик, – перечислял Семен, жалея, что девочка пока не может оценить названия вроде «сатанинский козодой» и «сверкающий люцифер». Но Крисе хватало и этого. Она то и дело принималась хихикать и явно пребывала в восторге от услышанного. – Тупик, – озвучил Семен прибереженное напоследок, и Кристина, запрокинув голову и залившись смехом, едва не свалилась с лавки. Семен улыбнулся. Это название всегда срабатывало безотказно, а уж вкупе с фотографией того, кому оно принадлежало… Иногда самое простое и есть самое удачное.

– Скоро сентябрь, – задумчиво сказал Алеша, наблюдавший за ними с веранды.

– И что с того? – не понял Семен.

– Институт дважды предлагал тебе место на кафедре. Может быть, стоит задуматься?

И он кивнул на довольную Крисю.

– Не сравнивай холодное с кислым, – поморщился Семен. – Я ее просто развлекаю.

Алеша вздохнул и сошел с крыльца.

– Пойду прогуляюсь.

– Не уходи далеко, вдруг дождь.

– Угу.

Крися оторвалась от незавершенной птички и проследила за тем, как Алеша скрылся за калиткой. Повернулась к Семену.

– Дядя Леша не пойдет в лес? – обеспокоенно спросила она.

– Нет, – покачал головой Семен. – Он знает, что нельзя.

– Хорошо.

Она слезла с лавки, одернула кофту и стала искать на земле подходящие камешки.

– Зачем же ты пошла в лес, если тоже знаешь, что туда нельзя?

– Я девочка, – вздохнула Крися.

– А волкам какая разница, девочка ты или нет?

– У нас нет волков.

– Разве? А баба Маша говорит, что есть.

Крися упрямо покачала головой.

– Волков здесь нет.

– Почему же тогда нельзя в лес?

– Потому что она заберет. Но она только мальчиков забирает. И еще если шумят. А я тихо шла. Я только посмотреть… До Больших Озерков далеко, Таня бы потом ругалась, а в лесу озеро близко… Так все говорят.

Семен нахмурился.

– Подожди. Кто заберет?

– Она.

Крися выползла из-под лавки, ссыпала из кулачка на доску мелкую гальку и как ни в чем не бывало вернулась к своему занятию.

– И она живет в лесу? – аккуратно продолжил Семен.

– Да, где озера. Она там спит. Но мама говорит, что, когда меня искали, ее разбудили и поэтому Птенчик снова воет. А папа говорит, что скоро от такой жизни сам в лес уйдет и там его хоть приласкают напоследок.

– Что? – опешил Семен.

– Я не хочу, чтобы она папу забрала, – вздохнула Крися. – Папа добрый. Мама говорит, что он зря надеется: никому он такой не нужен, и никто к нему не выйдет, но я все равно не хочу, чтобы папа туда ходил.

Семен уставился на девочку. Это еще что? Местная байка, чтобы пугать детей? Отчего-то вспомнились листовки на стенде в участковом пункте.

– А она кого-нибудь уже забирала? – поинтересовался он.

Крися сморщила лоб и уже хотела что-то ответить, но тут на крыльце появилась баба Маша. Пригляделась к небу, нахмурилась.

– Ветер крепчает, будет буря, – сказала она. – Может, и грозу пригонит. Ну-ка, Семен Александрович, отнесите-ка Дарьюшке гостинцы, а то потом и не выйдешь из дома. И скажите ей: если надобно, пущай ко мне идет, уж потеснимся. А я пойду скотину загоню, а то еще ушастает кто.

Семен не понял смысла последнего наставления, но переспрашивать не стал. После того как его руки исцелились самым волшебным образом, Мария Анатольевна отчего-то помрачнела и смотреть на него стала косо, только теперь начала понемногу оттаивать.

Баба Маша тем временем вручила ему два ведерка из-под майонеза. В одном краснела сочная малина, в другом красовались помидоры и темно-зеленый огурец. На оба были натянуты целлофановые пакетики.

– Посуду вернуть! – велела она.

Семен послушно кивнул и принял поклажу. Ладони все так же не болели.

– А мне как заслужить малину? – попытался пошутить Семен, но баба Маша лишь взглянула на него строго.

– Будто она с тобой не поделится, – буркнула она и обратилась к Крисе: – А ты давай-ка домой беги, а то как грянет – не доберешься.

Так что пришлось Семену с Кристиной послушно подняться с лавочки и разойтись в нужных направлениях.

Перед забором знахарки обнаружились два черных джипа с тонированными стеклами. Дверь в дом была закрыта, а в окне флигеля горел свет. На крыльце, привалившись спиной к двери, курил мужчина в костюме. Он окинул Семена внимательным взглядом, но ничего не сказал, когда тот зашел в калитку и направился к крыльцу дома. Семен поставил гостинцы на верхнюю ступеньку вплотную к стене, подпер ведерки тут же найденным камнем и огляделся. Ветер трепал листву яблони, гнул ветви к столу, и с них то и дело с глухим стуком падали ранетки. Воздух стал гуще и тяжелее. Пришедшая с бурей тревога летала над деревней серой птицей, но Семен вынужден был признаться: если бы не досада оттого, что поход на луг приходится переносить, он бы наслаждался всем этим. Погода вполне отвечала его внутреннему состоянию.

А впрочем, зря он сердится. Что, если природа лишь пытается ему помочь? Будет буря: дождь умоет луг, и, быть может, птицам захочется спеть. Дарье должно понравиться. И вообще, задержка – к лучшему, нужно время все вспомнить: обленившаяся за два года память отказывалась работать как надо. А оплошать не хотелось. Жаль, нет бинокля… Но гнать Алешу в город за одним биноклем, да еще и в непогоду, – жестоко.

От яблони оторвалась очередная ранетка и упала на стол, с него скатилась в траву. А ведь Алеша говорил, что бинокль есть у Геннадия. Попросить? Будет Дарье сюрприз.

Семен кинул взгляд на окно флигеля: то продолжало светить ровным равнодушным к его нетерпению светом. Мужчина на крыльце закончил курить, достал из кармана жестяной коробок, положил в нее окурок и снова внимательно посмотрел на Семена. Тот намек понял. А еще решил, что это знак: судьба гонит его со двора, чтобы он попытал удачу прямо сейчас.

– Мария Анатольевна, – крикнул, вернувшись в дом своей хозяйки. – Мария Анатольевна!

– Чего орешь, окаянный? – недовольно спросила та, выходя на веранду. – Случилось чего?

– Мария Анатольевна, а где тут найти Геннадия?

– Третий дом от начала улицы, елочка у калитки растет. А ты чего от Генки хочешь?

– Бинокль одолжить. Одолжит?

Баба Маша пожала плечами:

– Может, одолжит, а может, и нет. Не спросишь – не узнаешь. Но за спрос-то денег не берут. Эй, куда побег? Ведерки-то где?!

Нужный дом нашелся быстро. Сам Геннадий оказался в огороде: прикрывал посадки. Семен порадовался: знакомство с Птенчиком было слишком памятным, чтобы вновь врываться в чей-то двор без разрешения.

– Здравствуйте, – громко позвал Семен из-за забора, пытаясь перекричать порывы ветра. – Вы Геннадий? Меня зовут Семен, я жилец Марии Анатольевны.

Геннадий разогнулся, поморщился и двинулся навстречу. Ему было лет семьдесят, и, как это часто бывает с деревенскими людьми, он был жилист, загорел и более чем бодр для своего возраста.

– Ась? – громко произнес он, дойдя до забора. – Громче! Не слышу!

Чувствуя себя глупо, Семен еще раз прокричал приветствие.

– Чего надо-то? – поинтересовался старик уже спокойно.

– Говорят, у вас бинокль есть! – заорал Семен и огляделся. Казалось, его слышит вся деревня. – Можете одолжить?! Я верну!

– Бинокль? – Старик пожевал губы и хмыкнул. – На кой тебе бинокль?

– Я… – начал было Семен и сбился. Ясно как день: скажи он, что собирается на рассвете устроить Дарье экскурсию, его поймут неверно. Баба Маша вон уже успела что-то себе надумать, и очевидно: пытаться переубедить ее – только сделать хуже. Так что Дарью лучше не упоминать. И Семен решил ограничиться коротким пояснением: – Наблюдать за птицами.

– Чего? Не слышу!

Семен прикрыл глаза. Это было сложно даже произнести. А чтобы еще и проорать…

– Я орни…

– Чего?!

– Я…

– Громче!

– Я ОРНИТОЛОГ! – внезапно для самого себя заорал в ответ Семен. – БИНОКЛЬ НУЖЕН СМОТРЕТЬ НА ПТИЦ!

– На птиц смотреть?

– ДА!

– Охотник, что ли? Утку пострелять решил? Так рано еще, охотничий сезон с последней субботы августа открывается, а браконьеров мы тут не приветствуем.

– ОРНИТОЛОГ! Я НЕ СТРЕЛЯЮ! Я ИЗУЧАЮ!

– Кто?

– ОРНИТОЛОГ! Я! ИЗУЧАЮ! ПТИЦ! – громыхнул Семен.

– Ну, ты так не ори-то, – попросил Геннадий.

Но Семен и не думал снова орать, он замер, будто оглушенный. Произнесенные слова звенели в ушах, отдавались эхом внутри. Он – орнитолог. Он изучает птиц. Он занимался этим всю жизнь, и это делало его счастливым, просто так совпало, что всю жизнь он делал это с рядом Элей, и, когда ее не стало, он решил… решил… Он так любил свою профессию, и продолжить работать значило продолжить жить, а продолжить жить значило предать Элю. Но, кажется, он все еще хотел жить, как бы стыдно ему за это ни было.

– Я орнитолог, – прошептал Семен.

– Чего?

– Вы дадите мне бинокль?! – крикнул он. – Я умею с ним обращаться! Буря пройдет, я схожу на луг и верну его вам!

Геннадий окинул его оценивающим взглядом.

– Это ты, что ль, пациент Дарь Андревны? – спросил он. – Это из-за тебя Кристинка наша в лес утопала?

Семен растерялся. Не то чтобы он полагал, что все быстро забудут эту историю, но что говорить, до сих пор не знал. Оправдания себе он так и не нашел.

– Ну да, – кивнул он.

– Эх, дети, – вздохнул Геннадий. – Помню, мои малыми были, тоже глаз да глаз за ними… Погоди, сейчас принесу.

В изумлении Семен наблюдал, как Геннадий скрылся в доме, а потом появился оттуда с отличным военным биноклем.

– Ну-ка, в калитку войди, – велел он. – Не дело через забор передавать. Смотри, аккуратно! Повредишь, шкуру спущу, и пусть Дарь Андревна на меня потом сколько хочет серчает.

Семен тут же запаниковал, но Геннадий уже протягивал ему свое сокровище, и отказаться было решительно невозможно. Он принял бинокль и поскорее перебросил через голову ремень.

Бинокль был увесистым и сразу знакомо потянул шею вниз. Это было прекрасное ощущение, и Семен тут же понял, как сильно соскучился по нему.

Эля, прости…

– Уток у нас много, – улыбнулся Геннадий. – Журавли еще, кулики, чайки. Кого тут только нет. Озера ж. Даже лебеди порой прилетают.

– Спасибо, я буду аккуратен.

– Чего?

– СПАСИБО! БУДУ АККУРАТЕН!

– Да не ори ж ты, слышу.

Бинокль и впрямь оказался отличный. С восьмикратным увеличением. А вот тяжести Семен перестал радоваться довольно быстро. Отвыкшие от нагрузки шея и плечи начали ныть уже через пять минут.

Зато к моменту, когда Семен вернулся к Дарье, она закончила прием. По ступенькам крыльца неуверенно спускался мальчик лет двенадцати. Поверх одежды на нем был надет жесткий медицинский корсет – то ли броня, то ли клетка. Справа его страховал охранник, слева – мужчина, в котором легко было угадать отца. Семен сглотнул и отвел взгляд. Кажется, после Эли он и забыл, что на свете существуют болезни кроме рака. Стараясь соблюсти приличия, он отошел подальше. Мальчика посадили в одну из машин. Охранник забрался в другую. Отец о чем-то напоследок переговорил с Дарьей, потом сел к сыну, и машины поехали. Дарья осталась стоять у калитки, провожая их взглядом. Семен подошел к ней.

– Все серьезно? – спросил он.

Ожидал услышать – «врачебная тайна», но Дарья тяжело вздохнула и ответила:

– Серьезно.

– Он будет жить?

Она помедлила.

– Жить – да.

Семен не стал спрашивать дальше, сам все понял.

– С них вы тоже берете рисунками? – улыбнулся он, пытаясь сменить тему. И тут же осознал, насколько некорректно прозвучал вопрос. Дарья нахмурилась.

– Нет, с них я беру деньгами. И хорошими. Осуждаете?

– Нет. Простите, я не…

– Спасибо.

– За что?

– Просто я себя иногда осуждаю, – вздохнула Дарья. – Вы не находите это нечестным: есть у тебя деньги, будут лечение, надлежащий уход и жизнь, нет – вертись как хочешь. Я нахожу. Успокаиваю себя тем, что для этого человека плата за мой прием не является чем-то существенным. В других местах он отдал куда больше. Но благодаря его деньгам я могу позволить себе бесплатно принимать местных.

– И вы правда способны вылечить мальчика?

Дарья невесело улыбнулась.

– Таких чудес не бывает, Семен Александрович. А если и бывают, то за ними не ко мне. Но что могу, я делаю. И я их не обманываю, если вы об этом. Мой прогноз объективен.

И она посмотрела ему в глаза.

– Я так не думал, – сдавленно ответил Семен.

– Думали. Я видела, как вы смотрели на меня, когда я оставляла здесь Ольгу.

– Я просто не сразу разгадал ваш план. А он хороший.

Дарья усмехнулась.

– А ведь ее родных я обманула. Но у меня есть правило: действовать во благо пациента, а не по запросу тех, кто его привел.

– Хорошее правило.

– Простите. Это погода навевает дурные мысли.

– Тогда давайте их оставим. Смотрите, что я для вас раздобыл. Наладится погода, и отправимся на луг, да?

И он указал на бинокль. Дарья польщенно улыбнулась.

– Это правда для меня?

– Да.

– Спасибо. Не стоило, конечно…

– Стоило. Может быть, пойдем во флигель? Холодает. Простудитесь.

Дарья бросила быстрый взгляд на флигель и покачала головой.

– Пойдемте в дом, – предложила она. – Заодно выпьем чаю. Что скажете?

– Что это отличный план.

Дарья повернулась к крыльцу и тут же увидела оставленные там ведерки, ускорила шаг.

– О, баба Маша оттаяла и опять меня подкармливает! – воскликнула она. – Скажите мне, что там малина! О да, это она! Семен, хотите малину?

Семен едва не споткнулся. Дарья, ничего не заметив, открыла дверь ключом и зашла в дом.

– Пойдемте в гостиную, – предложила она. – Погода располагает углубиться в нору. А вы все равно там уже были. Разувайтесь, мойте руки. Брр, холодно. Печь прогорела. Сейчас снова затопим.

– Если вы ради меня, то мне тепло, – на всякий случай предупредил Семен.

– Нет, Семен, нет, я не ради вас, – качнула головой Дарья. – Я просто не переношу холод.

Когда Семен пришел в гостиную, Дарья уже растопила печь и теперь колдовала над чаем. По старой привычке он направился к книжным шкафам. На полках теснились томики и тома. На корешках пестрели названия – как на русском, так и на английском. Медицинская литература уверенно теснила художественную. А на самой нижней полке… Семен не сумел сдержать улыбку. Судя по названиям, на ней дружным рядком стояли любовные романы.

– Спрашивайте, – велела Дарья, не поворачиваясь к нему.

– О чем? – испугался Семен, решив, что Дарья увидела, что именно он разглядывает, и теперь готовится прочесть лекцию о неприкосновенности частной жизни. Он поскорее отошел в сторону.

– О том, сколько нынче можно получить за рисунки, – пояснила Дарья.

Семен вздохнул.

– Я не…

– Семен.

– И сколько можно получить?

Книги, которые оказались перед ним на этот раз, были без подписей на корешках. Их было три, и Семен мог поклясться, что переплет у них кожаный. Коллекционные издания? Вряд ли. Уж больно потрепанными они выглядели.

– Увы, на этом не заработаешь. Но пока вы не решили, что я приторговываю органами на черном рынке, поясню: жизнь в деревне устроена несколько иначе, чем в городе, и куда больше решают добрые отношения с соседями, нежели деньги. Однако в душе я гедонистка, мне нравится жить комфортно и красиво. Порой в ущерб многому другому. Вопрос всегда в том, на что тратить, а на чем экономить. И я не люблю, когда заходят в мой дом, не потому, что мне есть что скрывать, а потому, что это повлечет ненужные толки. Когда у меня бурили скважину, люди приходили из Больших Озерков, чтобы посмотреть на это чудо света, и потом еще долго обо мне говорили.

Семен перевел взгляд с книг на Дарью. Она суетилась на кухне и казалась взволнованной. Наверное, этим и был вызван поток ее откровений. На всякий случай он отошел от полок и сел за стол. Пользоваться ее состоянием было некрасиво, но Семена уже давно мучил один вопрос.

– Как вы вообще здесь оказались?

– Так сложились обстоятельства.

– И вы пошли у них на поводу?

– Иногда происходит то, что нужно просто принять.

– Звучит так, будто это произошло сильно против вашей воли.

– Порой случившееся к лучшему, просто мы не сразу это понимаем. В ту пору мне казалось, что для меня наступил конец света, а потом я осознала, что все сложилось правильно… – Дарья резко оборвала себя едва ли не на полуслове и виновато взглянула на него. – Семен, простите, разумеется, я не имела в виду…

Семен грустно улыбнулся.

– Знаете, кажется, я начинаю понимать, почему друзья перестали общаться со мной после смерти Эли.

– Почему?

– Судя по всему, они просто все время боялись сказать при мне что-то не то. И о каких разговорах может идти речь, если все время видишь в своих словах скрытый смысл или обидный посыл? Проще не встречаться вообще. Разумеется, я понимаю, что вы не это имели в виду.

– Хорошо.

Дарья снова вернулась к приготовлению чая, но в ее позе и движениях читалось напряжение, и Семен, решив, что ему не поверили, сам продолжил разговор:

– Меня поражает ваша коллекция. Столько литературы о медицине. Приятно знать, что попал в руки настоящего специалиста.

– Я клялась постоянно совершенствовать свое профессиональное мастерство, – пробормотала Дарья.

– Клялись? – удивился Семен.

– Да. Это часть клятвы врача.

– А вы очень серьезно относитесь к этой клятве.

– Очень.

В стену ударил особо сильный порыв ветра, и задребезжали стекла в окнах. Дарья вздрогнула и повернулась в их сторону. А Семен вспомнил вторую просьбу бабы Маши. И пазл сложился.

– Боитесь бури? – понял он.

– Разумеется нет, – поспешно и с негодованием отозвалась Дарья, но это было совершенно напрасно: все в ней ее выдавало.

Теперь пришла очередь Семена смотреть с сочувствием.

– В этом нет ничего постыдного.

– Конечно…

– Конечно. И Мария Анатольевна просила передать, что готова принять вас на ночь в своем доме.

– Передайте ей от меня спасибо, – отвела взгляд Дарья. – Но со мной все в порядке. Я уже большая девочка.

Подоспел самовар. Дарья разлила кипяток по чашкам с заваркой, принесла их на стол, села и положила на свою ладони, грея.

– У вас на крыше установлен громоотвод, нечего бояться, – напомнил Семен, испытывая граничащее с потребностью желание ее успокоить.

Дарья усмехнулась.

– Вы когда-нибудь видели, как вспыхивает деревянный дом? – спросила она.

– Нет.

– И хорошо.

Вдруг кто-то заскребся в дверь, и со стороны веранды раздалось длинное протяжное «мяу». Дарья поспешно встала и вышла из комнаты. А через несколько секунд в гостиную забежала черная кошка с белой грудкой, сверкнула в сторону Семена золотыми глазами и прыгнула на лежанку на печи.

– Знакомьтесь, – улыбнулась вернувшаяся Дарья. – Кличек она не признает, так что ходит безымянная, зато теперь можете за меня не волноваться: этой ночью я буду не одна.

– Ваша?

– Приходящая.

Дарья налила молока из банки, положила на блюдце каши и половину яйца, поставила на печку.

– Прости, не гретое, – извинилась она перед кошкой. Та фыркнула, утерлась лапой и принялась есть.

– Не боитесь, что что-нибудь принесет? – удивился Семен.

Дарья хмыкнула.

– Период баталий за территорию мы уже прошли. Она знает, что ее место на печи. Периодически провожу обработку от клещей и блох. Разумеется, пару раз уже приносила. Да и постоянно она здесь живет только зимой. Но мне приятно, что она возвращается. А еще у меня есть примета: если она перед грозой ко мне пришла, значит, дом не сгорит. Как думаете, могу я после этого ее выгнать?

На это возразить было нечего. Семен съел курабье и запил чаем. Малину Дарья положила для него в отдельную пиалку, и он был за это благодарен: можно есть и не задумываться, сколько берешь. Было вкусно, сладко и сочно. Ветер снова боднул окно, но в этот раз Дарья не вздрогнула. Видимо, огонь в печи и четырехлапая подруга знали свое дело лучше, чем он.

Дарья выпила первую чашку чая, налила себе еще, потянулась за курабье, и Семен заметил синяк на сгибе ее локтя. Выглядел он свежим, но Семен решил, что спрашивать о причинах его появления невежливо. Тем более у него была другая тема для обсуждения.

– Сегодня Крися рассказала мне забавную историю, – начал Семен. – О том, что в лесу живет некая она, которая забирает мальчиков.

Очередной порыв ветра налетел на дом, где-то на улице хлопнул кровельный лист. Дарья настороженно прислушалась, но все снова стихло. Однако в этот раз Семену показалось, что она просто тянет время.

– Местная байка, – наконец ответила Дарья. – Не обращайте внимания.

– И все же? Какая-то легенда?

– Да.

– Не расскажете мне?

Дарья подарила ему долгий задумчивый взгляд.

– Вы ведь здравомыслящий человек, не верите в сверхъестественное и не станете потом вздрагивать от каждого шороха, правда? – уточнила она.

– Разумеется нет.

– Хорошо. Сто пятьдесят лет назад на этом месте тоже была деревня. Правда, побольше. И название у нее было другое – Озерная. И конечно, здесь жила девушка. Однажды она приглянулась одному заезжему молодцу, и молодец поступил с ней плохо. Может быть, все бы удалось скрыть, но девушка забеременела. Жених от нее отказался. Местные покрыли позором. Тогда она пошла в лес к озерам и утопилась. Однако молва гласит, что прежде она прокляла себя. Пообещала вернуться со дна и забирать юношей, пока кто-нибудь из них не согласится в качестве жертвы уйти за ней под воду по доброй воле. Если верить легенде, пока что желающих не нашлось.

– Какая жестокая легенда, – сглотнул Семен.

– Да, так себе.

– И что же? У этой истории есть реальное основание?

– Местные говорят, что да.

– И юноши правда пропадают?

Дарья покачала головой.

– Ну же, Семен, вы ведь взрослый адекватный мужчина и обещали мне таким и остаться. Не стоит верить всему подряд.

– А те три молодых человека с плакатов в участковом пункте?

Дарья облизнула губы. Но голос ее остался ровным:

– Приехали из города и пошли в лес на пикник. Как водится, взяли с собой спиртное. Их стоянку потом нашли, а их – нет. Озера в лесу постепенно заболачиваются, топь подступает все ближе к деревне, поэтому местные предпочитают без дела в лес не ходить. Искать кого-то на болотах – гиблая затея. У нас все спокойно, Семен. Просто не ходите за луг – вот и все.

– Мяу!

Семен вздрогнул и обернулся. Черная кошка сидела на печи и в упор смотрела на него. Ветер снова ударил в стену дома.

– Давайте-ка приступим к зарядке, – решила Дарья. – А то как бы это вам не пришлось заночевать у меня.

Семен мог поклясться, что кошка хрюкнула. Видимо, она знала о своей подопечной что-то, чего не знал он.