А леса у нас тихие

Глава 5

Людмила с маленьким Колей вернулись на следующий день. Ссора между нею и Анатолием вышла такая, что ее невольными свидетелями стали все жители деревни. Зычный крик женщины разносился далеко, и не слушать его было все равно что не обращать внимания на шумную драку, происходящую за стенкой городской квартиры.

– Потерял ребенка! – кричала Людмила. – В лес ушла! Да ты после этого…

Семен сидел на веранде в доме бабы Маши и рассеянно размышлял о том, что с Анатолием приключилось первым: Людмила или пьянство? Оба эти события вполне могли стать причинами друг друга. Периодически Толя пытался что-то сказать, но его возгласы тонули в неостановимом потоке ругани жены.

– Детей жалко, – подал голос Алеша. Он сидел рядом, как всегда уткнувшись в ноут, и до этого момента Семен свято верил, что сын – единственный здесь, кто не участвует в происходящем. – Слушают это всё. Вот им это надо? Сколько их там вообще?

– Я так и не понял, – признался Семен. – Старшая Таня, младенец, Коля, Кристина, еще двоих видел во дворе. Может, это все, а может, и нет.

– И за что им такие родители?

– Не суди, не зная ситуации. Они не выглядят забитыми или неухоженными. А что Людмила Анатолия чихвостит… Ну, все порой ругаются, а тут повод серьезный.

– А я думаю, можно и без ругани все решить. И детей не травмировать. А если им так плохо вместе, пусть разведутся – и дело с концом.

– На словах все легко. И все горазды давать советы. Вот будет у тебя девушка, тогда и поговорим, и…

Алеша с силой захлопнул крышку ноутбука, резко встал и ушел с веранды. Семен обескураженно уставился ему вслед.

– Я что-то не так сказал? – спросил он в пустоту.

Раздавшийся из конуры скулеж Птенчика послужил ему ответом.

– Хочешь гулять? – догадался Семен.

Птенчик встал на ноги и ткнулся мордой в сетку.

– Опять всех птиц распугаешь… Ну что с тобой делать? Жди, спрошу разрешения у твоей хозяйки.

Бабу Машу уговаривать не пришлось: просьбе она обрадовалась и в нагрузку к Птенчику вручила Семену ведерко, полное яиц.

– Отнеси Дарьюшке, – велела она. – Если прием у ней, то саму, значица, не беспокой, в тенек на веранде поставь и иди. А на обратном пути ведерко забери, не забудь.

Семен глянул на ведерко, потом снова на бабу Машу. Идти к Дарье он не собирался и вообще бы предпочел больше никогда ее не видеть. И если бы не непонятное упрямство сына, уже сегодняшней ночью он бы был в городе, на расстоянии, точно исключающем возможность встречи со знахаркой.

– Может, попозже… – неуверенно предложил Семен. Попозже он в тысячный раз помирится с Алешей и попросит исполнить эту неприятную обязанность за него.

Баба Маша подозрительно зыркнула на него из-под бровей.

– А чой-то ты? Сказала она тебе чего? Обидела? Ну, так по делу, значица. Дарь Андревна просто так говорить не станет. Раз сказала, надо задуматься. Иди давай. Птенчик, пригляди.

Баба Маша отперла клетку, и Птенчик радостно вырвался наружу, едва не снеся хозяйку, что была не сильно выше его.

Стоя на крыльце с ведерком яиц и наблюдая радостно прыгающего вокруг Птенчика, Семен ощутил себя круглым идиотом. Наверное, поэтому и не решился настоять на своем и вернуть ведерко бабе Маше.

Определенно, отсюда нужно было бежать. В этой деревне не место не только молодым, но и в принципе адекватным людям.

На дереве расхохотался дрозд-рябинник.

Возле дома Дарьи Андреевны были припаркованы машины. Семен насчитал три, когда еще одна показалась из-за поворота, поравнялась с ним и притормозила. Опустилось стекло, из окошка выглянула дородного вида женщина.

– Уважаемый, – громыхнула она, – целительница ваша где живет?

Семен молча указал на дом. Женщина, забыв поблагодарить, подняла стекло и стала парковаться. Места не хватало, ее это очевидно нервировало. Птенчик бегал вокруг, и Семену пришлось наклониться и придержать его за шею, чтобы не метнулся под колеса автомобиля. Удивительно, но пес позволил это сделать – иллюзий, что он послушается против воли, Семен не питал. Женщина заглушила машину и вышла, бросила на них с Птенчиком недовольный взгляд, и, отдуваясь и обмахиваясь бумажным веером, зашла на участок. Направилась к дому.

– Дарья Андреевна принимает во флигеле! – зачем-то крикнул Семен.

Женщина обернулась, взглянула удивленно.

– А вы кто?

Семен задумался на пару секунд. И правда, кто он тут, чтобы давать пояснения?

– Местный житель, – соврал он и оправдал себя тем, что уже неделю действительно здесь живет.

Женщина хмыкнула и повернулась к флигелю. И бросила на Семена еще пару подозрительных и недовольных взглядов, когда он сам пересек двор и толкнул дверь дома знахарки. Та оказалась заперта. Подумав, Семен поставил яйца в тенек под крыльцо. Перед тем как выйти за калитку, не удержался и обернулся. Женщина неумолимо и неотвратимо преодолевала три ступеньки, ведущие во флигель.

И Семену отчего-то стало жаль знахарку. Сидит там, принимает этих людей. Всех без разбора. Есть ли у нее право отказать в приеме? А если откажет и эти люди пожалуются куда-нибудь? Правда, Дарья Андреевна утверждает, что с документами у нее все в порядке, но до поры до времени все это утверждают. И все же врач ведь обязан помогать каждому? Или что там у них в клятве говорится?

Птенчик призывно залаял, требуя обещанную прогулку. Семен поплелся по дороге к лугу. С утра он был страшно зол и на знахарку, и на себя. А сейчас, кажется, начинал досадовать, что их вечерняя встреча не состоится. Все-таки он погорячился. Возможно, им следовало продолжить разговор. Что должен сделать врач, если понимает, что пациент обречен? Ведь бывает же, что смерть – единственный ответ. И как тогда? Все равно вступить с ней в бой, надеясь на чудо? Или отойти в сторону? А что, если им с Элей с самого начала дали ложную надежду? Что, если все было предрешено и врачи это понимали? Но зачем тогда мучили ее? Зачем все это было: операция, химиотерапия, таблетки, боли, тошнота… Только чтоб сказать потом, что они пытались? Позволили бы дожить нормально! Или все же дать стопроцентный прогноз невозможно?.. А если все же был шанс, а они бы его не использовали… А если…

Птенчик с силой толкнул его в бок, отвлекая от мыслей, и Семен осознал, что остановился посреди дороги. Сердце частило. Пес ткнулся шершавым мокрым носом в ладонь.

– Все хорошо, хорошо, – сдавленно выдохнул Семен.

Что ж, если он хочет свести себя в могилу вслед за Элей, то знает, как это сделать. Еще немного таких размышлений, и он там. Только как не думать об этом? И потом, может, ему и правда пора? Разве это не решение?

Птенчик жалобно заскулил. Семен заставил себя идти, опираясь на собаку. И было непонятно, кто кого выгуливает.

В километре от Малых Озерков Семен нашел огромный плоский валун. С трудом взобрался на него и сел. День был нежаркий, облака то и дело прикрывали солнце. Мысли роились вокруг черным облаком. Одна хуже другой, они становились все невыносимее и невыносимее, сдавливая грудь, мешая дышать. Что, если нужно было найти другого врача?.. Или выбрать иной протокол?.. Или просто оставить Элю в покое, она ведь была такой сильной… Что, если был правильный путь, а он не нашел, не сделал, не настоял, потому что не знал о нем, потому что он-то не врач… И после всего это Дарья заявляет, что у врачей есть право на ошибку! Да что она может знать?! Что?!

Семену казалось, что внутри него материализовалась дверь в ад, она хлопает на ветру и скоро совсем откроется, и тогда черти за нею заметят его и утащат к себе, и он окончательно сойдет с ума, и ад уже навсегда станет его реальностью. Хотелось кричать от ужаса. Но крик застревал в горле.

На похоронах кто-то из Элиных подруг сказал ему: «Отмучилась бедняжка. И вы отмучились. Надо радоваться». И он ясно увидел, как хватает эту женщину за горло и душит.

Два года прошло. Два года… Ужас и боль потери стали привычными, но от того не менее сильными. Они рвали его изнутри. Семен старался не показывать, старался держаться. Но все равно то и дело фальшивил, играя эту роль, и тогда видел, как непроизвольно морщатся окружающие, понимая, что он все еще в трауре. Социально приемлемым было уже успокоиться, отгоревать или хотя бы перестать горевать столь явно и не превращать свою потерю в спектакль, который другие вынуждены смотреть. И порой Семену казалось, что он и впрямь готов снять траур, что он готов сказать «стоп» этим мыслям, просто порадоваться новому дню, птичьей песне, душистому чаю, вкусному курабье, но разве было у него такое право?

Весь этот чертов мир предал Элю, продолжив жить как ни в чем не бывало. И даже их дети, даже Алеша с Катей… Как они могли так просто забыть? За два года лишь несколько слов о ней…

Дверь в ад распахнулась, тьма за ней потянулась к Семену… Он не хотел в нее. Он так любил Элю, но он – слабак! – не хотел в эту тьму.

Усилием воли Семен запретил себе думать вообще. Замер. Сосредоточился на том, что видит и слышит. Зеленый луг. Голубое небо. Белые перистые облака. Темно-серая проселочная дорога. Запах цветов. Жужжание шмеля. Ветер на коже. Стук сердца, неожиданно гармонично звучащий среди всего вокруг. И вдруг…

…и вдруг предавший Элю мир вопреки воле Семена развернулся перед ним во всем многообразии красок и звуков. Такой огромный, необъятный и непостижимый порой. Мир, который Эля очень любила и очень не хотела покидать и который причинял Семену боль одним своим существованием после того, как она в нем существовать перестала.

Мир, который был так хорош…

Солнце то появлялось, то пряталось за облаками, высоко в небе носились с криками стрижи, луг дышал, и в такт его дыханию покачивались травы, стрекотали на все лады прячущиеся в них насекомые, перекликались птицы. Через пятнадцать минут непрерывного бега Птенчик устал, лег в тень за валуном и уснул. Без его мельтешения пространство и время перестали существовать как нечто реальное и последовательное. В какой-то момент Семену почудилось, что его вместе с валуном, лугом, кромкой леса и лоскутом неба со стрижами выкинуло куда-то в открытый космос. И, честно говоря, ему не очень-то хотелось возвращаться.

Семен понятия не имел, сколько времени прошло между тем моментом, когда он сел на камень, и тем, когда на дороге появилась Дарья Андреевна. Она шла неспешно, даже медленно, и за плечами ее висел огромный рюкзак. Судя по виду, сейчас пустой. Поравнявшись с валуном, на котором сидел Семен, она остановилась.

– Добрый вечер, Семен Александрович, – поприветствовала она.

Семен с трудом переборол сковавшее его оцепенение. Воспитание требовало ответить. Истерзанная душа просила человеческого участия. Поэтому он слез с валуна и пошел к знахарке.

– Добрый вечер, Дарья Андреевна.

– О, вы со мной разговариваете!

– А не должен?

– Вчера мне показалось, что вы на меня обиделись. Возможно, мне стоит извиниться?

Час назад он был в этом уверен. Теперь же…

– Ну что вы… – Семен отвел взгляд и слегка крутанулся из стороны в сторону. Ноги и спина онемели, двигаться было больно. Очень хотелось размяться, но делать это при Дарье Андреевне он постеснялся. – Куда вы?

Она кивнула в сторону убегающей вперед дороги.

– В Большие Озерки, мне нужно в магазин. – Помолчала немного, потом спросила: – А где ваш сын?

Семен вскинул бровь.

– Ваш интерес к моему ребенку начинает меня серьезно беспокоить. Работает в доме. Кому-то здесь доставляет неудобство его возраст?

– Конечно нет, – улыбнулась Дарья Андреевна. – А вы не хотите прогуляться со мной?

Семен машинально кивнул и только потом понял, что согласился. Скривился про себя: вот зачем он это сделал? Через пять минут ее присутствие станет невыносимым – последние два года так случалось почти всегда и со всеми, – а уйти он уже не сможет. А пять километров до Больших Озерков – это не меньше часа туда и часа обратно…

Отказаться? Сослаться на необходимость идти сторожить Алешу? А в доме снова ловить недовольные взгляды сына и терпеть непонятные обиды. Нет, возвращаться в дом совсем не хотелось. Да и Дарья Андреевна первой пошла на примирение, и было невежливо это проигнорировать.

Пришлось разбудить Птенчика. Тот сонно зевнул, широко распахнув огромную пасть и показав белоснежные клыки, потом встал и лениво побрел рядом с ними.

– С чем к вам приезжала женщина? Такая… большая… – не удержался от вопроса Семен. Да и нужно ведь было с чего-то начать разговор.

– Врачебная тайна, – отозвалась Дарья Андреевна.

– Совсем-совсем нельзя рассказывать?

– Совсем-совсем. Давно вы тут сидите?

– Не знаю.

– Хм. А что вы делали?

Кажется, пытался не свихнуться. Так себе ответ. А потому…

– Наблюдал за стрижами.

– Это интересно?

– Кому как.

– Расскажете мне?

Семен пожал плечами. Почему бы и нет. Это всего лишь стрижи.

– Стрижи живут в полете. Большую часть жизни они практически не опускаются на землю. Даже спят в воздухе. У них очень длинные крылья и очень короткие лапы, им сложно взлетать. Если стрижу нужно взлететь, он бросается вниз с высоты, набирает приличный ход и только после начинает полет. Люди находят на земле стрижей и думают, что те больны. На самом деле их просто нужно поднять повыше: поднести к дереву и дать по нему вскарабкаться или подкинуть в воздух.

– Действительно интересно. А еще что-нибудь? Что-нибудь такое, недоступное знанию простых смертных?

Семен нахмурился, задумавшись. Он знал многое, но подобные вопросы раз за разом ставили его в тупик. Что-нибудь такое. Такое этакое. Хм.

– Как вы думаете, кто ближайший родственник стрижа?

– Ласточка?

– Распространенный ответ. Но нет. Ласточки относятся к отряду воробьинообразных. А родственники стрижей – колибри, они как раз входят в состав одноименного подотряда из отряда стрижеобразных.

– О! – вскинула брови Дарья. – Никогда бы не подумала. А стрижи ведь перелетные птицы?

– Да.

– А где они зимуют?

– Зависит от вида. В Сибири обитает три. Черный стриж проводит зиму на юге Африки, белопоясный и иглохвостый улетают в Австралию и Юго-Восточную Азию.

– Я начинаю завидовать стрижам!

– Лучше завидуйте скворцам. Те предпочитают проводить зимы в Италии.

– Не бередите душу.

– Как можно?

– А вы там были?

– Где?

– В Италии.

– Был.

– И какая она?

Семен поднял глаза к небу, вспоминая.

– Много неба, много солнца, много воды, много зелени… А вообще, все зависит от места, куда вы приедете. Как и любая другая страна, Италия многообразна. Где бы вы хотели побывать?

Семен ожидал быстрого ответа. Обычно люди либо мечтают о каком-то конкретном месте, либо называют что-то всем известное: Венецию, Рим, побережье, озеро Комо или Тоскану, – но ответа не последовало. Он повернулся к Дарье. Та смотрела в сторону леса.

– Мне и здесь неплохо, – наконец произнесла она. Семен не понял ее интонацию.

– Но ведь речь идет не о переезде. Лишь о путешествии.

– Да, конечно. – Дарья Андреевна отвернулась от леса и взглянула на него. – Я сейчас подумала: возможно, я зря предложила вам пройтись со мной, быть может, вам тяжело? Если так, возвращайтесь в деревню. Мы еще не успели уйти далеко.

Семен оглянулся. Это был идеальный момент, чтобы попрощаться.

И вновь остаться наедине со своими мыслями.

И вообще снова остаться одному.

Он прислушался к себе. Пять минут с начала беседы уже прошло, но сбежать все еще не хотелось. Определенно, это был прогресс.

– Вы меня недооцениваете, – вздохнул он. – Знаете, как на биостанциях живут? До магазина сорок километров, до пункта медпомощи – пятьдесят. Да и вообще, орнитолога ноги кормят. Всего шесть лет назад в Сайлюгемском национальном парке я совершил переход на тридцать семь километров за день, и это по гористой местности. И за плечами у меня был пятнадцатикилограммовый рюкзак, а на шее фотоаппарат, бинокль и сумка с определителем. И как видите, я до сих пор жив. Идемте.

Вот теперь Семен точно уловил во взгляде знахарки зависть. Она промелькнула очень быстро, но это была она. Поразился, что кто-то может завидовать ему. Она что, не понимает…

– Где это? – спросила Дарья Андреевна.

– Республика Алтай, – буркнул Семен.

– Расскажете?

Семен устремил взгляд вперед. Дорога предстояла длинная. И в любом случае нужно о чем-то говорить. Предаст ли он память о жене, если ненадолго отвлечется и позволит себе приятное воспоминание? Он скосил глаза на идущую рядом Элю. Та сначала покачала головой, потом кивнула. Вроде как: «Да рассказывай уже, я же тут, я тоже послушаю». Что ж, если только так…

– Пообещайте, что дадите знать, как только вам станет невыносимо скучно.

– Торжественно клянусь! – воскликнула Дарья и отсалютовала. Глаза у нее смеялись. Кажется, их небольшая размолвка осталась в прошлом. И все равно нужно было улучить момент и извиниться. Но не сейчас. Семен боялся снова задуматься о причинах их ссоры.

– Что ж… – Он сглотнул. Как давно он никому ничего не рассказывал. Получится ли? Можно ли за два года растерять лекторский навык? Вот и узнает. – Я поехал туда изучать жемчужного вьюрка. Мы были вдвоем: я и Витя Игнатов, мой напарник. Прибыли удачно, погода стояла теплая и сухая. Мы спешили, потому что боялись пропустить начало брачного сезона. Но по приезде выяснили, что прямо сейчас до выбранного места нас сопроводить не смогут, придется подождать несколько дней. Тогда мы с Витей решили, что вполне можем добраться самостоятельно…

Деревня Большие Озерки оказалась и впрямь куда солиднее своей младшей сестры. От леса она расположилась намного дальше, зато подобралась ближе к озерам. Стоя на пригорке, Семен видел, как серебрятся они заплатами на полотне лугов. В былые времена он бы немедленно предположил, кто там может обитать, и тут же отправился проверить догадку.

Семен постоял, поглядел, отвернулся от озер и пошел вслед за Дарьей Андреевной.

Дарья уверенно миновала околицу – изгородь стояла прямо и выглядела крепкой – и направилась вглубь улицы. Дома здесь были добротнее, и было их куда больше, и ни одного заброшенного Семен не увидел, что резко отличало деревню от Малых Озерков, где таковых – с заколоченными окнами и дверьми – стояла половина. Более того, через какое-то время они вышли с грунтовой дороги на центральную – асфальтированную.

– А вы что думали? У нас все серьезно, – засмеялась Дарья, поймав его взгляд. – А вот и магазин. Зайдете со мной?

Семен кивнул.

В этот жаркий полуденный час в магазине посетителей не было, и только под потолком мерно жужжала муха, лениво кружась вокруг подвешенной специально для нее липкой ленты. На прилавках в двух смежных комнатах лежало сразу все. Семен побродил среди лопат, ведер, банок под закрутку, кухонной утвари, клеенок, обоев, краски, стенда с одеждой и остановился рядом с витриной с канцелярскими принадлежностями. Прозрачные синие шариковые ручки, тетради в клеточку и в линеечку, блокноты на спирали, карандаши, ластики. Посмотрел немного и отвернулся. Сговорились они все сегодня, что ли, напоминать ему о прошлом?

Он вернулся в соседнюю комнату к кассе и обнаружил, что Дарья затаривается солью. Продавщица – худая взъерошенная женщина лет сорока, похожая на болотную камышовку с ее «прической» ежиком, – выкладывала на прилавок пакеты, причем с такой поспешностью, будто боялась не успеть.

– Всю ночь собаки выли, – услышал Семен, подходя ближе. Но тут она увидела его и резко замолчала.

– Семен Александрович, мой пациент, – представила его Дарья Андреевна. – Знакомьтесь, Семен Александрович, это Светлана. Если что-то понадобится, спрашивайте ее, она всегда поможет. Так, а теперь дальше по списку.

Дарья сдвинула десяток килограммовых пакетов соли в сторону и попросила уже вполне стандартный набор продуктов. Расплатилась и принялась перекладывать купленное с прилавка в рюкзак.

– А вам что-нибудь нужно? – спросила Светлана.

«Отмотать время на тридцать лет назад», – подумал Семен.

Эля взглянула на него укоризненно.

– Курабье, – попросил он.

– Давайте печенье, – предложила Дарья Андреевна, когда они вышли из магазина. – Рюкзак удобный, мне не тяжело. Я хотела показать вам кое-что. Сходите со мной?

Семен с сомнением посмотрел на нее. Но знахарка глядела совершенно безмятежно, и вид ее не обещал никакого подвоха.

– Ну давайте, – осторожно согласился он.

– Тут недалеко, – пообещала Дарья, забрала его пакет себе в рюкзак и уверенно свернула в проулок между заборами. Семен подозвал Птенчика, ожидавшего их у магазина, и вместе они направились следом.

Дарья Андреевна вела их мимо домов и домиков, мимо огородов, открытых и закрытых ворот, чьих-то собак, кур и гусей. Во дворах стояли старенькие уазики. Семен тщетно пытался найти хоть одну иную машину, но исключений так и не встретил. Возле одной из калиток на лавочке курил мужчина, на вид его ровесник. Он был раздет по пояс и почти черен от загара. Завидев знахарку, мужчина широко улыбнулся.

– Здравия желаю, Дарья Андреевна!

– И вам, Иван, не хворать, – улыбнулась в ответ Дарья. – Давно вас не видела, как ваша спина?

– Как видите, все еще при мне, – засмеялся он. – Вашими стараниями. Заходите в гости, Тонечка рада будет, найдем чем угостить.

– В следующий раз обязательно, Иван, обязательно…

Она попрощалась, и они направились дальше. Птенчик сунулся к Дарье, и та потрепала его по холке, благо для этого ей даже не пришлось наклоняться.

– Почему вы не заведете себе кого-нибудь? – спросил Семен. – Корову, кур, собаку, кошку…

«…мужа и ребенка».

– Потому что последнее, чего мне хочется в конце дня, – быть ответственной еще хоть за одно живое существо, – вздохнула Дарья. – Я хочу хотя бы час в день отвечать только за себя.

Семен не нашел что сказать. Решил, что поразмыслит об этом на досуге.

Тут улица вильнула, и Семен обнаружил себя на площади. Да такой, какую никак не ожидаешь увидеть посреди деревни: небольшая, даже скорее маленькая, но мощенная булыжником, с двумя коваными лавочками и кустами сирени вокруг. И с фонтаном в центре. Последний был всего метра полтора в диаметре, зато действующий! Посередине возвышалась статуя девушки. Она напомнила Семену пионерку: платье до колена, волосы собраны в хвост, взгляд гордый и прямой, дай ей в руки горн – и сходство будет полным. Но в руках у нее был кувшин, а не горн, и из него, сверкая на солнце, лилась, искрясь в солнечных лучах, чистая прозрачная вода.

– Это подарок от города? Или сельсовет расщедрился? – поразился Семен.

Дарья фыркнула.

– Ну что вы. В такие чудеса не верят даже дети. Нет, это сделал местный житель.

– А статуя? И лавочки?

– И статую, и лавочки. И сирень сам посадил.

– Ничего себе. Достойно восхищения.

– Он сделал все это не просто так…

– Дарья Андреевна!

Чужой голос ворвался в их беседу, и Семен невольно поморщился. Ну что такое… И мог поклясться, что Дарья поморщилась тоже и помедлила секунду, прежде чем обернуться.

Однако спустя эту секунду на лице ее вновь заиграла улыбка. К ним навстречу шел мужчина в форме, и Семен узнал в нем участкового, организовавшего поиск Кристины.

– Константин! – кивнула Дарья. – Рада вас видеть.

– А я как рад. Кто это с вами?

– Семен Александрович – мой пациент. Вот показала, где найти магазин.

– Это правильно, правильно. Константин, – представился он и протянул Семену ладонь для рукопожатия. Семен протянул свою в ответ. Этот обыденный, совершенно рядовой ритуал в последние два года стал для него пыткой. Мало того что пальцы не слушались, так еще и Константин, который не мог знать о его недуге, сжал их слишком сильно, и Семен едва сдержал судорожный вдох.

– Семен, – хрипло ответил он.

– Надолго вы к нам?

– Жизнь покажет.

– Понятно, понятно. Что ж, боюсь, вернуться в Малые Озерки вам придется самостоятельно. Дарья Андреевна, у меня к вам разговор.

– Семен Александрович подождет меня, – нахмурилась Дарья Андреевна.

– Зачем?

– Мне не хотелось бы, чтобы он преодолевал такой путь в одиночку.

– А что с ним?

– Врачебная тайна.

Семен немедленно испытал к Дарье благодарность и уважение. Потом вспомнил, как сам час назад пытался выведать диагноз приезжавшей женщины. Стало стыдно. Константин взглянул на него с явным недовольством, но спорить с Дарьей Андреевной не стал.

– Надеюсь, вы все-таки зайдете ко мне? – нахмурился Константин.

Дарья кивнула и повернулась к Семену.

– Вы можете подождать здесь, – предложила она. – Или осмотреть еще одну местную достопримечательность – участковый пункт полиции.

– Пойду с вами, – решил Семен.

Ему претила идея остаться в незнакомом месте. Одно дело – луг, где нет людей и их любопытных глаз, и совсем другое – деревня, где ни в том ни в другом недостатка не ощущается. Но вряд ли в участковом пункте много любопытных.

Константин развернулся – в том, как резко он это сделал, проскользнуло раздражение – и широким шагом направился прочь с площади. «Гриф, – подумал Семен, глядя ему в затылок. – Стервятник. Птица, конечно, умная и крайне полезная, но…»

Но менять решение было глупо, и Семен пошел за Дарьей. Птенчик, поняв, что купание в фонтане отменяется, недовольно тявкнул и поплелся следом.

Помещение участкового пункта полиции расположилось на углу длинного деревянного здания. Следующая дверь вела в местный Дом культуры и сельсовет. С другой стороны примостился медпункт. «Вся жизнь в одном месте», – невесело подумал Семен, переступая порог и попадая в узкий коридор, заканчивающийся единственной дверью.

– Здесь подождите, – велел ему Константин и, пропустив Дарью вперед себя, плотно закрыл эту самую дверь, видимо, ведущую в его кабинет.

От нечего делать Семен принялся разглядывать стенды на стене. Обнаружил фото Константина под надписью «Работник года». Прочел несколько выдержек из закона о работе полиции и парочку поучительных статей о действиях во время террористического акта. А потом добрался до стенда под названием «Разыскиваются». С первого же распечатанного листа на Семена глянуло молодое, едва ли не мальчишечье лицо. «Пропал Антонов Павел Валентинович, 21 год, 178 см, глаза карие, волосы темные, ушел из дома в синей футболке, серых шортах в клетку и кедах, отличительные признаки: шрам на правой брови». Ниже были обозначены дата и обстоятельства пропажи. Три года назад. Отправился в лес на пикник и не вернулся. Но раз еще висит, значит, тело не нашли? Семен перешел к следующему фото. Оттуда на него тоже глянул молодой юноша интеллигентного вида. «Пропал Карелин Александр Степанович, 20 лет, 169 см, глаза голубые, волосы темные, в последний раз видели в светлых шортах и белой льняной рубашке, отличительные признаки: отсутствуют». Дата та же.

Семен перевел взгляд на следующую ориентировку. «Пропал Перекатов Сергей Николаевич, 21 год, 174 см, глаза голубые, волосы светлые, в последний раз видели в джинсах и красной майке, отличительные признаки: татуировка на предплечье в виде прыгающего тигра». Судя по информации ниже, Сергей Перекатов был третьим, кто отправился на пикник. Что могло случиться с тремя молодыми здоровыми людьми в лесу?

Семен с содроганием взглянул на последнюю ориентировку на стенде, но изображенный на ней мужчина разыскивался за кражу в местном магазине. Прочитав об этом, Семен выдохнул с облегчением. Красть, несомненно, плохо, зато живой. А вот остальные…

«Молодым здесь не место», – сказала Дарья Андреевна.

«Волки у нас, – сказала баба Маша Алеше. – Вот до таких, как ты, и охочи».

Что это за волки такие, которые воруют только молодых парней?

Впрочем, что за глупость? Если бы здесь действительно обитала стая волков, из-за которой кто-то погиб, с ней бы уже давно разобрались. И все же… Этим бы жить да жить… А ведь фотография маленькой Кристины тоже могла появиться на стенде, не найди они ее вчера…

Дверь в кабинет Константина отворилась, и в коридоре, спасая Семена от очередного приступа удушья, показалась Дарья Андреевна.

– Идемте, – позвала она. – Идемте домой.

Они молчали, пока покидали деревню, и по проселочной дороге тоже пошли молча. Семен так и не дождался от Дарьи ни слова и рискнул спросить сам:

– Что он от вас хотел?

– Костя? – рассеянно переспросила Дарья. – Ничего особенного.

– Интересные у вас тут знакомства.

– Жизнь такая. Хочешь не хочешь, а со всеми перезнакомишься.

– У вас тут три человека пропало в лесу…

Дарья Андреевна резко остановилась и уставилась на него зло.

– А потому что не надо идти в лес с мыслью, что ты умнее всех и всё тебе нипочем, – отчеканила она. Потом отвела глаза, сделала глубокий вдох. – Извините. Я не хотела грубить. Простите.

– Это вас Константин так разозлил?

Она мотнула головой, снова резко выдохнула и ничего не ответила. Припустила по дороге с такой скоростью, словно не несла на себе десять килограмм соли и еще килограмм пять других продуктов. И видимо, совершенно забыла про площадь и фонтан. Семен не решился ей напомнить.

– Хотите, я рюкзак понесу? – предложил он, когда все-таки сумел ее нагнать.

– Спасибо, не стоит…

– Или, может, мы его на Птенчика наденем? Ему-то точно хоть бы хны будет.

Дарья Андреевна сдавленно засмеялась, и Семен понял, что победил.

– Я обычно на велосипеде езжу, – призналась она. – Но сегодня захотелось пройтись. И видите, как удачно, заодно и вас выгуляла.

– И впрямь удачно.

– Правда?

– Что – правда?

– Вы правда этому рады?

– Да. Наверное, да, – решил Семен. – Судя по всему, мне тоже нужно было пройтись. Не в одиночестве. И я поговорю с Алешей, чтобы он не ходил в лес.

Дарья Андреевна кивнула.

– Не надо ничего бояться, – успокаивающе улыбнулась она. – Нужно соблюдать правила безопасности. Лес заболочен. Не стоит просто так в него ходить. И, Семен Александрович… Простите меня, пожалуйста, если сказала что-то не так вчера. Я должна была учесть вашу ситуацию…

– Это вы меня простите. Набросился на вас…

– Я все понимаю, Семен Александрович.

Семен поморщился.

– Если вы не против, зовите меня по имени. Честно говоря, от отчества у меня сводит зубы. Сразу вспоминается работа в университете.

Дарья Андреевна встряхнула рюкзак на плечах, ровняя лямки.

– Что ж, – решила она, – в таком случае, полагаю, будет честным, если и вы станете обращаться ко мне по имени. По рукам?

– По рукам, Дарья Андре… Дарья. А вы вернете мне ведерко из-под яиц? Боюсь, без него Мария Анатольевна меня обратно в дом не пустит.

В этот раз Дарья рассмеялась не сдерживаясь. Судя по всему, она постепенно успокаивалась, и Семену польстило, что он этому поспособствовал.

– Не могу допустить, чтобы вы ночевали на улице. Идемте за ведерком?

– Идемте. А во сколько мы завтра встречаемся?

– Завтра мы не встречаемся. По выходным я принимаю только городских, если речь не идет о чем-то экстренном.

– О…

– Уверена, вы уже можете самостоятельно делать упражнения. Я вижу, что воспаление стало меньше. Значит, мазь помогает. Я дам вам травы: по вечерам делайте ванночки. А в понедельник покажу, как делать самомассаж.

– И как же я за все это с вами расплачусь?

– А вы мне расскажите еще про Сайлюгемский парк.

– Вообще-то я спросил серьезно.

– А я серьезно ответила.

Семен с сомнением глянул на нее. Что за шутки? Никто не берет оплату рассказами. Но портить прогулку препирательствами и прояснением финансовой стороны вопроса не хотелось. Он же еще не уехал, значит, успеют все решить.

– Если вам действительно интересно…

– Ну конечно же мне интересно!

– Тогда отдайте мне рюкзак. И я вам все расскажу.

– Да вы коварный человек…

Но рюкзак, пусть и неуверенно, все же отдала. Семен закинул его на плечи.

– Спасибо. Но вам точно не тяжело? – обеспокоенно нахмурилась Дарья.

Если Семену в этот момент и стало от чего-то тяжело, то от мысли, что женщина перед ним считает его слабее себя.

«…Но женщина! меня! благодарит! за то, что я! мужчина! нежен с нею! Как получиться в мире так могло?»[2] – неожиданно вспомнилось ему.

Удивительно, и откуда взялось… Раньше он любил поэзию и та отвечала взаимностью, ложилась на память легко – и в нужный момент подходящие строчки сами приходили на ум, но после смерти Эли не хотелось мыслить стихами, Семену стало чудиться в этом что-то пафосное и наигранное, и он уже думал, что все забыл. А оказывается, помнит.

– Итак, на чем мы остановились? – встрепенулся он, стараясь отогнать непрошеные мысли.

Птенчик радостно залаял, видимо подсказывая содержание предыдущей части лекции. Дорога стелилась перед ними, обрамленная с двух сторон цветущими побегами вьюнка, на лугу перекликались птицы, солнышко весело и ласково светило с небес, а Дарье, судя по всему, и впрямь был интересен его рассказ.

Впереди у них был еще как минимум час пути. И Семен с удивлением осознал, что готов удвоить это время.