А леса у нас тихие

Глава 20

Лес был не просто темен, нет. Казалось, весь он – сплошное черное пятно, словно ни одного луча света не проникало под кроны деревьев.

«При поиске детей в первую очередь отрезают подходы к воде», – вспомнил Семен инструкцию спасателей. Однако как в такой темноте искать путь куда-либо, было абсолютно неясно.

«Не найдем», – ударила его страшная мысль, но тут между деревьев мелькнуло что-то серебристое. В нескольких шагах от него за стволами светился высокий призрачный силуэт.

– Я попробую найти дорогу, – неуверенно сказала Дарья и подалась куда-то в сторону.

Призрачная фигура качнула головой и подняла руку, указывая иное направление. Семен кивнул.

– Семен!

– Он пошел туда.

– С чего ты…

Но Семен не слушал. Серебристый силуэт метнулся между деревьями, и Семен кинулся следом.

Мать не оставит свое дитя.

Даже если она два года как умерла.

Он бежал, спотыкался, налетал на деревья и кусты, чудом не падал и бежал дальше, не чувствуя ссадин и порезов и уже не слыша, поспевает за ним Дарья или нет. Эля вела его одной ей известной тропой. Лес притих, наблюдая за ними, но Семен не замечал этого. Внезапно Эля перед ним остановилась, а Семен не успел среагировать вовремя, сделал еще шаг и ощутил, как нога с влажным чавканьем погрузилась в трясину.

Кто-то сзади дернул его за рукав. Он обернулся.

– Болота… – прохрипела, задыхаясь Дарья. – Осторожнее…

Семен огляделся. Деревья здесь отодвинулись под натиском топей, разве что остались торчать местами голые стволы, но света все равно не хватало, чтобы найти тропу, а Эля почему-то не спешила вести дальше, и остановка вызвала ужас: пока они двигались, еще был шанс, а теперь они теряют время и…

– Где ты? – прорезал тишину голос Алеши. – Ну же! Я пришел! Неудачниками принимаешь?

– Алеша! – закричал Семен.

Ответа не последовало.

– Он у озера, – сдавленно произнесла Дарья. – Подожди…

Она присела и заговорила быстро и неразборчиво, и в метре от них земля засветилась, свет извивающейся линией побежал дальше, скрылся за деревьями, сделал широкий круг и вернулся к ним, замкнувшись.

– Что это? – изумился Семен.

– Защита.

– Но как…

– Соль, полынь, моя кровь, правильное время и правильные слова. И если я рядом и ни на что не отвлекаюсь, Аглая не может вырваться за пределы круга. Но сейчас важно, что круг я чертила по тропе. По нему идти безопасно. Главное, не сходи. Озеро в правой стороне. Давай.

По светящейся линии Семен ринулся вправо. Эля неслась рядом по внешней части круга. Под ногами серебрилась трава и кочки, чавкала жижа, все ходило ходуном. Воздух был наполнен прелым, травяным запахом болот. Семену показалось, что прошла вечность, прежде чем Эля снова остановилась и ударилась о барьер, не сумев преодолеть его.

Семен обернулся к спешащей позади Дарье.

– Убери его.

– Но…

– Убери!

Она отшатнулась, но все же присела и провела ладонью по земле, словно стирая невидимую линию. Свет в этом месте дрогнул и погас, а за ним погас и весь круг, и Эля, наконец получив возможность пройти, метнулась вперед, а Семен бросился следом. Но здесь уже не было никакой тропы, и бежать не получалось. Ноги с каждым шагом уходили в топь все глубже и глубже. И Семен было подумал, что все они этой ночью окажутся погребены в болоте, но в лицо снова дохнуло сыростью, не затхлой, а свежей, луна вышла из-за облака, и что-то блеснуло впереди.

– Там заводь, – сипло выдохнула Дарья. – Та самая, где…

Семен не дослушал, кинулся дальше за Элей.

Синий проблеск вывел к прогалине, где деревья расступились перед бывшим озером. На этом пятачке вода все еще казалась чистой. Звезды и луна мерцали тускло, но после темноты до Семену показалось, что болото ярко освещено. И он увидел Алешу. Тот стоял в воде по пояс и озирался, видимо ища ту, ради кого сюда пришел.

– Алеша! – закричал Семен. – Алеша, не надо! Уходи оттуда! Пожалуйста!

– Не подходи! – крикнул сын, и Семен в его голосе услышал истерику и слезы. Призрачный силуэт Эли метался над Алешей, но тот не видел и не чувствовал ее.

– Алеша, – взмолился Семен, медленно приближаясь к озеру. С каждым шагом вырывать ноги из трясины становилось сложнее и сложнее. – Алеша, пожалуйста… Пожалуйста! Не делай этого! Не надо! Все наладится! Все будет хорошо!

Только живи, живи, живи…

Алеша сделал шаг глубже в воду.

– Я устал! – крикнул он в ответ. – Я больше не могу… Все порчу… Только мешаю… Позвонил Кате… И теперь ты собираешься уехать только из-за меня, хотя на самом деле хочешь остаться здесь… А я ведь все равно никому не нужен… И то, что я делаю, никому не нужно… Я в аду, папа… Пусть это закончится… Пожалуйста… У меня больше нет сил… Просто закончится… И если я могу напоследок что-то сделать… Я слышал, как вы говорили… Я заберу ее с собой…

Он плакал. Давился слезами.

«Господи! – воззвал Семен. – Господи!»

– Алеша!

– Прости меня, если сможешь, но я больше не могу, – попросил Алеша, а потом снова закричал: – Забирай меня! Пошли вместе!

И резко ушел под воду.

Вот только что стоял, и раз – его не стало.

Страшный, нечеловеческий вопль зародился где-то у Семена в животе, раздулся и вырвался через горло, и Семен дико, по-звериному закричал, кинулся вперед, вбежал в воду и нырнул. Вода была холодной и черной. Семен зашарил руками в темноте, пытаясь найти сына, но все было бесполезно. Ноги то и дело задевали склизкие, округлые корни, скользили по ним и по илистому дну, и это отвлекало и мешало искать. Но вот что-то засветилось сбоку, и темнота немного расступилась. Эля указывала влево. Чувствуя, как от нехватки воздуха разрывает легкие, Семен нырнул в ту сторону. Пальцы наткнулись на что-то… футболка. Он пошарил еще, нашел руку сына, подтянул его к себе, перехватил за грудь и потащил вверх.

Алеша был ужасно тяжелым. С трудом Семен выплыл на поверхность, жадно вдохнул воздух, едва ли снова не задохнувшись от того, как обожгло легкие, и взглянул на сына, которого прижимал к груди. Тот безжизненно висел в его руках. Глаза у Алеши были закрыты, и в свете звезд его кожа показалась Семену белой. Превозмогая боль, из последних сил Семен потащил его к берегу. Стоявшая в воде Дарья подхватила Алешу и вытянула на землю. Семен выкарабкался следом, упал на колени и согнулся, пытаясь продышаться. Легкие горели, от взвеси песка и ила щипало глаза, дрожали ноги и руки, во рту стоял кислый привкус. Мокрая одежда облепила тело. Тут же стало холодно, но этого Семен уже не заметил. Чуть продышавшись, он поднял голову, нашел Дарью и Алешу и вообще перестал замечать что-либо вокруг.

В мире словно отключили звук. Семен смотрел, как Дарья что-то делает с Алешей. Собранно, быстро, четко. Положила его животом себе на колено, и из его рта тонкой струйкой вытекла вода, потом перевернула на спину, опрокинула назад его голову, очистила ему рот, зажала его нос, сделала глубокий вдох и прижалась губами к его губам, вдыхая в них воздух. Приподнялась, положила руки Алеше на грудь и начала ритмично давить.

Непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Дарья пыталась реанимировать Алешу. Потому что тот был мертв. Его сын был мертв.

– Семен! Да помоги же мне! – воскликнула Дарья, отстраняясь от Алеши и вскидывая на Семена взгляд. И ее голос вернул в его мир звуки.

Наверное, она звала его не в первый раз, но почему-то он услышал только теперь.

– Да, да… Я помогу… – прохрипел Семен.

– Делай массаж.

Семен кивнул. Воздуха все еще не хватало, и на искусственное дыхание не хватило бы тем более. Он подполз к ним, сел и положил руки сыну на грудь. Принялся давить, не обращая внимания на темные круги в глазах.

Ну же, ну…

Алеша не подавал признаков жизни. Прошла минута и, кажется, вторая. Семен плакал и не замечал этого, слезы мешались с тиной и грязью на лице, со стекающей с волос водой. Ничего не помогало. Алеша был мертв, мертв, мертв…

Подступающее осознание грозило разорвать его на части…

И тут Дарья остановилась и отстранилась. Семен в ужасе уставился на нее.

Нет! Нет же! Нужно продолжать! Еще есть шанс! Давай же! Ну!

– Семен, ты мне веришь? – спросила Дарья спокойно.

Этот вопрос был сейчас неуместен. Но в ее интонации и в выражении лица Семену почудилась надежда на спасение.

– Семен, да или нет?

– Да.

– И я тебе. – Дарья поспешно стянула с волос косынку и протянула ему. – Когда все закончится, перевяжи мне руку. Больше полутора часа жгут не держать, если кожа начнет синеть, сразу снимай. А на крайний случай… Здесь, в конце концов, болото. И приготовься. Сейчас тебе все придется делать самому. И Семен… Прости меня, если сможешь. Мне нужно было сразу вас прогнать.

Семен машинально принял у нее косынку. Дарья огляделась, подняла с земли камень, провела по его острому краю пальцем, а потом… выгнула левую руку и чиркнула камнем вдоль предплечья, будто хотела высечь искру. Вскрикнула, не сдержавшись. Пару мгновений ничего не происходило, тело еще не успело понять, что случилось, а потом из глубокой раны потекла кровь.

– Что ты?.. – ужаснулся было Семен, но Дарья не дала ему закончить.

– Сердце! – крикнула она. А сама закрыла глаза и зашептала: – Как течет река, давая жизнь берегам, так ведьмина кровь потекла живою рекою…

Семен судорожно выдохнул, но вернулся к Алеше. Надавить на грудь. Один, два, три… Сумасшедший темп массажа мешал сосредоточиться на чем-то кроме. Дарья занесла руку над Алешиным лицом, и кровь закапала ему в рот. Это выглядело жутко, и Семен предпочел не смотреть. Но это помогло! По телу Алеши прошла судорога, а во рту что-то страшно булькнуло. Не прекращая читать заговор, Дарья толкнула Семена в бок.

«Перевернуть», – понял он. Да, нужно убрать оставшуюся воду из легких. Он повернул сына на бок, приподнял за грудь, чтобы голова оказалась ниже туловища. Изо рта вытекло несколько капель.

Дарья опять толкнула его. В этот раз куда слабее. Семен вновь уложил сына на спину и снова вдохнул в него воздух. Положил ладони ему на грудь. Дарья продолжала шептать, кровь стекала с руки и впитывалась в землю, растворялась в воде, и Семену почудилось, что земля под ними засветилась алым.

А потом Алеша вздохнул сам. Судорожно, но так глубоко. Закашлялся. Зашевелился. Семен разрыдался, уже не сдерживаясь, и ткнулся лицом ему в грудь.

Рядом упала Дарья. Кровь все еще струилась по ее руке.

Последние два года Семен был уверен, что самой жуткой ночью в его жизни навсегда останется ночь смерти Эли. Но он ошибался. Самой жуткой стала эта. Рядом с ним то и дело закашливался едва не погибший сын и истекала кровью Дарья. Они все еще были в лесу, в темноте, но где-то за горизонтом готовилось к пробуждению солнце, и мир постепенно светлел. Семен держал в голове сказанные Дарьей слова про полтора часа. Платка хватило, чтобы перетянуть ей плечо, прижав к нему предплечье. Рану Семен перевязал, порвав собственную футболку, и кровь вроде бы перестала течь, но в сознание Дарья не приходила.

И тогда Семен принял единственно возможное решение – тащить Алешу и Дарью в сторону деревни. В какой стороне осталась деревня, он представлял плохо, но уже подавали голос первые петухи – их глухое кукареканье эхом доносилось до него, – и Семен старался ориентироваться на них. Путь был тяжек. Семен протаскивал на десяток метров вперед Алешу, клал на место посуше и возвращался за Дарьей. Тащил ее. Потом повторял все то же. Разумеется, в темноте и одержимый единственным желанием – найти сына, он не стремился запомнить путь до озера, и теперь двигаться приходилось наугад, а иногда и вовсе уходить вперед одному, чтобы разведать дорогу.

Алеша пришел в себя, но идти самостоятельно еще не мог. Нужно было согреть его, дать ему отлежаться, и Дарье нужна была помощь, и Семен не позволял себе почувствовать, как дрожат ноги и болят руки и как сильно он замерз. В конце концов, одежда на Алеше и на Дарье тоже была мокрой.

Один раз Семен все-таки сбился с пути, и пришлось возвращаться. Утекали драгоценные минуты. Но петухи кричали все ближе и ближе. Семен вынес Дарью и Алешу из леса, когда солнце уже приподнялось над землей. За лугом, у межевого столба, виднелся человек. Семен закричал и замахал руками. Человек заметил его, махнул рукой в ответ.

– Помогите! – сумел выдохнуть Семен.

Ветер подхватил его слова и перенес через луг. Измученный, Семен упал на траву.

Человек сорвался с места и бросился к ним.