Абсолютная власть 5

Глава 17 Подготовка удара

Прошло несколько дней, но ощущение было, будто прошли недели. Время сжалось, как пружина, каждый мой час был нагружен до предела.

Я почти поселился во дворце, но не жил там, а использовал как штаб. Моим домом стал бывший кабинет Островского, который я приказал очистить от всей роскоши и вычурности. Теперь здесь стоял простой стол, заваленный бумагами, карты висели прямо на шёлковых обоях.

Я сидел, склонившись над очередным донесением. Отчёты приходили со всей империи, и каждый был похож на стон раненого зверя. Нападения монстров в Сибири, на Урале, в Поволжье. Частые, изматывающие.

Местные гарнизоны несли потери, народ бежал из деревень, паника расползалась по стране, как масляное пятно. Отдельная папка лежала с ответами от иностранных дворов на мои экстренные депеши.

Нападения монстров происходили по всему миру, но далеко не все хотели признавать угрозу. То же, что было и здесь — правители прятали голову в песок, не желая признавать, что опасность реальна. Ведь это значило перестройку всего, а короли всегда ратовали за «стабильность», которая позволит им сохранить свою власть.

Любые перемены — риск лишиться трона. И я понимал это, как никто другой.

Дверь кабинета открылась, и вошла княгиня Эристова. Она выглядела так, будто не спала уже много суток, но её осанка по-прежнему была безупречной, а взгляд — острым. В руках она держала очередной отчёт от комитета по логистике, который она теперь возглавляла.

— Ваше Величество, — она положила бумаги передо мной. — Сводка по военным заводам Урала. Производство лучемётов удалось увеличить на сорок процентов, но с кристаллами питания — проблемы. На месторождениях появляется много аномалий, добыча стала ещё опаснее, чем раньше.

Я кивнул, пробегая глазами по цифрам. Потом отложил отчёт.

— Спасибо, Елизавета Карловна. Как с мобилизацией?

— Идёт, но медленно. Люди боятся не столько монстров, сколько того, что их заберут, а семьи останутся без защиты. Нужен ваш указ о гарантиях семьям призванных и о создании местных отрядов самообороны.

— Издайте от моего имени. Сегодня же.

Она кивнула, сделала пометку в своём блокноте, потом задержалась, изучая моё лицо.

— Вы выглядите ужасно, государь, уж простите за честность. Вам нужно отдохнуть. Хотя бы на несколько часов.

— Когда-нибудь потом, — отмахнулся я. — Есть дела поважнее.

— Именно потому, что дела важны, вам нельзя надорваться, — не отступала княгиня. — И есть ещё один вопрос, не терпящий отлагательств. Коронация.

Я поднял на неё взгляд.

— Вы шутите?

— Нисколько. Вы провозгласили себя императором. Совет Высших, пусть и под давлением обстоятельств, признал вас. Но для народа, для армии, для всего мира вы всё ещё барон Градов, взявший власть силой. Обряд коронации — не просто церемония. Это символ того, что империя обрела главу в час испытаний. Это придаст людям уверенности, успокоит умы.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как накатывает усталость. Она была права, конечно. По всем канонам политики и управления — права. Но эти каноны были написаны для мирного времени.

— Княгиня, вы сами только что принесли мне отчёт о нападениях по всей стране. Мортакс не даёт нам времени на церемонии. Каждый день, который мы потратим на подготовку коронации, на сбор гостей, на пышные обряды — это день, который он использует, чтобы стать сильнее. Символы не остановят монстров. Их остановят только армии.

— Но символы помогут собрать эти армии! — парировала она, и в её глазах вспыхнул огонь. — Солдат, идущий в бой за императора Владимира Первого, пойдёт с большей верой, чем за барона Градова, который захватил власть. Вы должны понимать это! Вы теперь не просто полководец. Вы — знамя.

— Я стану знаменем, когда выиграю войну, — твёрдо сказал я. — А сейчас не время надевать корону. Сейчас время точить мечи. Все силы, все ресурсы, все мысли — должны быть направлены на одно: на уничтожение Мортакса. На удар прямо в его логово.

В дверь постучали, и без ожидания ответа вошли Лесков и Туманов. Они оба были в походной форме, запылённые, но глаза горели. Марк Ильич нёс под мышкой свёрнутые в трубку оперативные карты.

— Ваше Величество, — отчеканил Лесков. — Докладываем.

— Говорите.

Туманов развернул карту на столе, поверх всех бумаг.

— Обстановка на периферии. Наши гарнизоны отбивают атаки, но они распылены. Монстры действуют малыми группами, избегают прямых столкновений с крупными силами. Их цель — террор и истощение. Если мы продолжим так реагировать на каждый их выпад, то измотаем резервы, не нанеся им существенного урона.

— Именно, — кивнул я. — Обороняться в такой войне — значит проиграть. Наши ресурсы ограничены, а время играет на руку врагу. Мы не можем позволить себе войну на истощение.

— Что предлагаете, государь? — спросил Лесков.

— Меняем стратегию. Отныне задача местных гарнизонов и отрядов самообороны — минимально необходимая оборона населённых пунктов и коммуникаций. Не гоняться за каждой тварью по лесам. Все свободные боеспособные части, все элитные подразделения, все технические полки — отзываются в столицу и в резервные лагеря под Нижним Новгородом.

— Для контрудара? — уточнил Туманов.

— Нет, — я ткнул пальцем в обозначение архипелага на карте, далеко на востоке. — Для вторжения. Мы идём к нему. На Расколотые земли. Чтобы вырвать корень зла.

В кабинете повисло молчание. Даже Эристова, привыкшая ко всему, смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Вторжение на территорию, где законы физики не работают? — медленно проговорил Туманов. — Это самоубийство, Ваше Величество. Наши корабли не доплывут — их либо аномалии разорвут, либо монстры потопят. А переброска такой армии по суше займёт месяцы! К тому времени…

— Мы не поплывём и не пойдём, — перебил я. — Мы пройдём через портал.

Теперь все трое смотрели на меня как на безумца.

— Портал? — переспросила Эристова. — Для переброски целой армии? Такой магии не существует! Открыть стабильный, управляемый портал на такое расстояние, да ещё в место с такой чудовищной магической турбулентностью… это за пределами возможного!

— Значит, надо найти тех, кто сможет расширить эти пределы, — спокойно ответил я.

Лесков, всегда готовый к авантюре, загорелся.

— Это гениально! Удар в самое сердце! Но… княгиня права. Кто это сделает?

— Соберите самых сильных магов, которых найдёте. Тех, кто работал с разломами, изучал аномалии, — ответил я.

— Но, Ваше Величество, — осторожно начал Туманов, — даже собрав лучших… теория и практика создания порталов такой мощности… это из области мифов. Нужны невероятные энергетические ресурсы, точнейшие расчёты, координаты точки выхода…

— Энергию найдём, — перебил я. — Координаты… — я снова посмотрел на карту, на зловещее пятно архипелага. — У меня есть проводник.

Они переглянулись.

— Проводник?

— Я чувствую присутствие Мортакса, как чужеродную занозу в мире. И он, наверняка, чувствует меня. Его логово — огромный источник искажений. Его нельзя не заметить, если знать, как искать. Я дам направление. А маги должны будут лишь проложить дорогу.

Эристова медленно покачала головой.

— Риск колоссальный. Если портал дестабилизируется во время переброски…

— Тогда мы погибнем. Но если останемся здесь и будем ждать, пока он соберёт силы для решающего удара… мы погибнем тоже. Просто медленнее и гарантированно. Я выбираю риск.

Я встал, обходя стол. Решение было принято.

— Марк Ильич, Арсений — приступайте к отбору и подготовке ударной группировки. Брать только лучших. Мы формируем не массовую армию, а копьё для удара в сердце врага. Княгиня, продолжайте мобилизацию тыла и снабжения. Нам понадобится всё, что можно перебросить через портал: боеприпасы, медикаменты, полевые укрепления. И найдите мне главного по артефактным энергоносителям. Я поговорю с ним лично.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — хором ответили они. В их голосах уже не было сомнений.

Когда они вышли, я снова остался один в заполненном бумагами кабинете. За окном начинало смеркаться. Где-то там, за тысячи километров, в хаосе Расколотых земель, пульсировала чёрная рана, которую нужно было прижечь. Огнём и сталью.

Коронация подождёт. Сначала — война.

Приамурье

Недалеко от поместья Градовых

Воздух на поле после боя всегда особенный. Он густой, тяжёлый, пропитанный запахами, которые не спутаешь ни с чем: пороховая гарь, едкий аромат магии, металлический запах крови и чего-то ещё — тёмного и чуждого, что источали монстры.

Никита Добрынин стоял на пригорке, заложив руки за спину, и смотрел на эту картину.

Бригады санитаров выносили раненых с поля, где уже дымились костры для чудовищ. Отряды солдат методично добивали ещё дёргающиеся остатки тварей. Маги-ликвидаторы подходили к месту, где ещё зиял разлом. Теперь от него оставалось лишь мерцающее, болезненное на глаз пятно на реальности.

«Ещё один, — думал Никита, чувствуя уже привычную усталость. — И ещё. И ещё. Бесконечный конвейер».

Ответственность лежала на его плечах чугунной плитой. Временный командующий всеми силами Приамурского генерал-губернаторства. Звучало громко. На деле означало, что все нити — от снабжения порохом отдалённого блокпоста до стратегии отражения атак — сходились к нему.

Но он справлялся. День за днём, атака за атакой. Тяжёлая, кропотливая, грязная работа. Его приказы разлетались по всему Приамурью: усилить гарнизон там, перебросить резерв сюда, увеличить производство болтов для арбалетов, наладить поставки продовольствия для беженцев.

И это работало. Атаки монстров, ставшие после событий в столице ещё более частыми, отражались. Новые оборонительные линии вокруг городов и дворянских земель держались. Новобранцы превращались в солдат, пусть и не лучших, но уже умеющих держать строй и не бежать при виде монстров.

Немалую часть этого титанического труда держали на себе двое: граф Станислав Соболев и граф Пётр Яровой.

Соболев со своими кирасирами стал главной мобильной ударной силой. Когда разведка доносила о скоплении монстров, Соболев появлялся словно из-под земли, обрушивал на врага шквал стали и магии, и исчезал, прежде чем те успевали опомниться.

Яровой же взял на себя самое сложное — обучение и тактику. Опыт, полученный им в десятках сражений с монстрами, был бесценен. Он знал повадки каждой твари, их слабые места, как они действуют в стае. Его учения были жёсткими, почти жестокими, но они превращали толпу крестьян в бойцов, способных выстоять против нечеловеческого ужаса.

Пётр Алексеевич редко улыбался, его лицо было изрезано морщинами и шрамами, но когда он шёл по лагерю, солдаты вытягивались в струнку, глядя на него с безоговорочным доверием.

«Без них я бы утонул в этой трясине за неделю», — думал Никита, наблюдая, как один из эскадронов Соболева, слегка потрёпанный, возвращается на базу.

К нему подскакал гонец. Лицо парня сияло от возбуждения, которое не могла погасить даже усталость.

— Господин командующий! Вас срочно вызывают в усадьбу! Прискакал курьер из поместья генерал-губернатора!

— Что случилось? — насторожился Добрынин.

— Сказали, пришёл магический кристалл из Петербурга! Барон Градов… то есть, его императорское величество желают с вами говорить!

Никита замер на мгновение. Слова «его императорское величество» всё ещё резали слух.

Владимир. Его друг детства. Император всероссийский.

Мир окончательно сошёл с ума.

— Седлай коня, — коротко бросил он адъютанту. — И передай графам Соболеву и Яровому — быть на связи. Возможно, понадобятся.

Дорога до усадьбы заняла меньше часа.

Дом Градовых гудел, как улей. В кабинете, который служил Никите и спальней, и штабом, на столе уже лежал массивный ларец из тёмного дерева. Рядом стоял Моргун и разглядывал шкатулку, щуря единственный глаз.

— Разобрался, как работает? — спросил Добрынин.

— Да здесь всё просто. Кристалл уже активирован, связь стабильная, но долго она не продержится. Энергии хватит минут на десять, не больше. Потом заряжать придётся.

— Хорошо, — кивнул Никита.

Он подождал, пока Моргун не покинет комнату, затем подошёл к ларцу и открыл его.

Внутри, на бархатной подушке, лежал кристалл размером с кулак. Он был матово-синим, и внутри него плавали, переливаясь, золотистые искры. От него исходило лёгкое, едва уловимое гудение.

Никита был знаком с такими артефактами — кристаллами дальней связи, чрезвычайно дорогими и сложными в использовании. Их применяли только в критических случаях.

Он положил ладонь на холодную поверхность камня, как его учили. Магия, чужая и знакомая одновременно, мягко коснулась его сознания.

— Никита? — в голове прозвучал голос. Чёткий, твёрдый. Голос Владимира.

— Я здесь, Владимир, — ответил Добрынин. — Вернее… Ваше Величество.

На другом конце связи послышалось нечто вроде короткого, сухого вздоха.

— Оставь церемонии. Времени нет. Ты в курсе общей обстановки?

— Монстры атакуют всё чаще, но мелкими группами. Как будто проверяют нашу реакцию, растягивают силы. Мы держимся, но это изматывает.

— Это и есть их цель. Мортакс не хочет сокрушить нас прямо сейчас. Он хочет, чтобы мы устали и ослабли. Пока он копит силы для главного удара. А копит он их на Расколотых землях.

Никита почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он смотрел на карту архипелага каждый день, представляя, что творится в этом аду.

— Что прикажешь делать?

— Мы атакуем первыми, — ответил Владимир. — Я поведу основные силы через портал прямо в эпицентр архипелага.

Мысль была настолько безумной, что Никита на секунду потерял дар речи.

— Портал? На такое расстояние? Владимир, это…

— Единственный шанс, — голос звучал неоспоримо. — Прорвёмся. Но нам нужен второй удар. Отвлекающий, но мощный. Чтобы сковать силы врага по периметру, не дать ему сконцентрироваться на главном направлении.

— Морской десант, — произнёс Никита вслух. — Атаковать острова с моря.

— Именно, — подтвердил Владимир. — Твоя задача — подготовить ударную группировку. Все боеспособные части, которые можешь снять с обороны без критического ослабления рубежей. Скоро во Владивосток придёт эскадра. Боевые корабли, десантные, всё, что смогли собрать на Балтике и Чёрном море. Они везут технику, артиллерию, артефакты. Ты возглавишь высадку.

Ответственность, и без того гигантская, вдруг выросла до титанических масштабов. Командовать не обороной региона, а морской десантной операцией на Расколотые земли…

Но в голосе Владимира не было просьбы. Это был приказ императора.

— Так точно, — кивнул Никита. — Мы готовы. Вернее, будем готовы. Когда ждать эскадру?

— Через две-три недели. Не больше. Готовь плацдармы для выгрузки, запасы топлива и кристаллов, ремонтные бригады. И, Никита… Береги людей. Нам ещё предстоит отстраивать эту страну после всего. Но без этой битвы строить будет нечего.

— Понимаю.

— Удачи, друг.

Связь оборвалась. Золотистые искры внутри кристалла погасли, и он стал просто красивым, мёртвым камнем. Никита убрал руку, чувствуя лёгкую головную боль от напряжения.

Он стоял, глядя на карту. Теперь она выглядела иначе. Это была уже не карта обороны, а карта наступления. Безумного, почти самоубийственного. Но единственно возможного.

Он позвал адъютанта.

— Собрать военный совет. Немедленно. Графов Соболева и Ярового, командиров всех гарнизонов, начальника тыла. И передать в порт — готовить все причалы к приёму крупной эскадры из европейской России.

Адъютант, поражённый стальным тоном командующего, вытянулся и выбежал.

Никита подошёл к окну. Начинало темнеть. Где-то далеко на западе, в безумии Расколотых земель, ждал их главный враг. А его друг, теперь император, готовился ударить его в самое сердце.

«Во дела, Владимир, — снова подумал он, и на губах его дрогнула тень улыбки. — До чего мы с тобой докатились. До императоров и концов света».

Никита развернулся и твёрдо направился к столу, к груде карт и документов.

Работа только начиналась.

г. Владивосток

Кабинет Альберта Игнатьева в здании Дворянского ведомства превратился в склеп. Шторы были плотно задёрнуты, лишь одна лампа под зелёным абажуром отбрасывала призрачный свет на стол.

Островский мёртв. Эти слова, пришедшие сначала по зашифрованной телеграмме, а потом растиражированные всеми газетами, не укладывались в голове.

Великий князь, столп империи, неприкасаемый паук в центре столичной паутины… уничтожен. Растерзан какими-то тварями прямо в зале заседаний. И виной всему — этот выскочка Градов. Нет, уже не просто Градов. Император Владимир Первый.

Игнатьев истерично хохотнул. Его щит, его покровитель, его главный козырь — обратился в пепел. А он остался один среди врагов. С торчащим из спины ножом компромата, с армией, которая теперь слушалась только Добрынина, с бюджетом, который утекал сквозь пальцы на «оборону», и с ненавистью всего Приамурья.

Сдаться? Приползти к этому новоиспечённому императору, вымаливая пощаду? Стать тем, кем он уже почти стал — жалкой марионеткой, которую терпят до поры до времени?

«Нет. Никогда».

Унижение, которое он пережил после мятежа, было ничем по сравнению с тем, что его ждало в случае капитуляции. Его бы судили. Лишили всего. Возможно, казнили.

Альберт не мог этого допустить. Он не для того шёл по головам, не для того лизал сапоги Островскому, чтобы закончить свою жизнь в каземате или на виселице для изменников.

Ему нужна была месть. Он хотел видеть, как горит всё, что они построили. Как империя этого выскочки рушится в кровавом хаосе. Если уж ему суждено пасть, он утянет за собой в преисподнюю всех: и Градовых, и Яровых, и Соболевых, и весь этот проклятый Владивосток, который так и не признал его своим хозяином.

Но как? У него остались лишь жалкие крохи власти в виде должности, кучка запуганных слуг да подпольные связи. Обычными средствами он ничего не мог сделать.

Тогда мысли Игнатьева рванулись в самое тёмное, самое отчаянное русло.

Если враг моего врага — мой друг… то кто враг этого нового императора? Кто уже доказал, что может бить его, сеять хаос и смерть?

Мортакс.

Существо, о котором он слышал лишь обрывки донесений. Какой-то древний дух, командир монстров, сила, сжигающая города. Градов объявил ему войну. Значит, Мортакс — его естественный союзник.

Идея была бредовой, самоубийственной. Но в разуме Игнатьева она засверкала, как единственная спичка в кромешной тьме.

Связаться с ним. Предложить сделку. Стать его глазами и руками в мире людей. В обмен на защиту, на силу и возмездие.

Но как связаться с древним злом, обитающим в аномальном архипелаге?

Альберт резко позвонил в колокольчик. В кабинет, крадучись, вошёл его личный слуга.

— Слушай сюда, — прошипел Игнатьев, хватая его за рукав. — Нужен маг. Настоящий. Тёмный. Тот, кто владеет элементом Призыва. Понимаешь?

Слуга побледнел, и его глаза забегали.

— Господин… такие… их вылавливают и казнят…

— Я знаю, что их казнят! — Игнатьев тряхнул его. — Но они есть! Среди контрабандистов или в тех проклятых сектах, что молятся монстрам! Найди! Деньги не важны. Угрозы, шантаж — всё что угодно. Приведи его ко мне.

— А… а зачем он вам, господин?

— Это не твоё дело! — Альберт оттолкнул слугу. — Иди! И чтоб никто не знал! Если проговоришься — тебя ждёт не виселица, а нечто похуже. Я обещаю.

Слуга выбежал из кабинета. Игнатьев остался один.

План был сумасшедшим. Но у него не было другого.

А пока… пока он не мог сидеть сложа руки. Он должен как-то показать свою лояльность будущему хозяину.

Мысль созрела мгновенно, отточенная годами подлой интриги. Склад боеприпасов на восточной окраине Владивостока. Игнатьев, как директор ведомства, имел доступ к графикам охраны и схеме размещения.

Небольшая диверсия… нет, не диверсия. «Трагическая случайность». Удар по снабжению армии Добрынина накануне большого наступления, слухи о котором уже бродили по городу.

Идеальный способ помочь новому владыке и послать сигнал в бездну: «Смотри, я тоже разрушаю то, что они строят».

Альберт сел за стол, дрожащими руками набросал на клочке бумаги план: время, когда смена охраны наиболее уязвима, путь через заброшенные туннели, ведущие почти к самому складу, место, куда можно подложить зажигательную смесь… Он не был подрывником, но принципы диверсии знал.

А исполнителей… исполнителей найдёт Муратов.

Игнатьев ухмыльнулся в полумраке кабинета. Он чувствовал, как страх отступает, сменяясь лихорадочным возбуждением.

Альберт ещё не проиграл. Пока он дышит, то будет бороться. И если ему суждено быть демоном в этой истории, то он станет самым подлым, самым коварным демоном из всех.

Он спрятал набросок плана в потайной карман. Теперь нужно было ждать, пока слуга найдёт тёмного мага. И ждать удобного момента для «несчастного случая» на складе.

А потом… потом он посмотрит, ответит ли бездна на его призыв. И каков будет ответ.