Абсолютная власть 5

Глава 5 Столпы империи

Кабинет князя Охотникова в его столичном особняке оказался не таким, как я ожидал. Никакой показной роскоши, наоборот, весьма аскетичная обстановка. Книжные шкафы до потолка, тяжёлый письменный стол, заваленный бумагами. Рабочая атмосфера.

Князь сидел в кресле у камина, в котором потрескивали дрова. Он не встал мне навстречу, лишь кивнул на кресло напротив. Его лицо, иссечённое морщинами, было непроницаемо.

— Барон Градов, — начал он. — Рад встрече. Не думал, что мы так скоро увидимся вновь. Такое чувство, что вы следуете за мной по пятам.

— Ни в коем случае, Василий Михайлович, — улыбнулся я. — Благодарю, что приняли меня в своём доме.

— Почту за честь. Не хочу, чтобы это прозвучало грубо, но давайте перейдём сразу к делу. Полагаю, вы пришли не просто поболтать.

Я кивнул и начал:

— Буду краток. Вам известно о ситуации в Приамурье, вы своими глазами видели атаку монстров.

— И я был впечатлён отвагой сынов и дочерей Приамурья.

— Спасибо, но многие из них были вынуждены отдать жизни в тех битвах, — заметил я.

— Вы просите о помощи? — напрямую спросил Охотников.

— Я прошу внимания к ситуации, — ответил я. — И мобилизации ресурсов всей империи. Это не локальная угроза, как многие считают, она глобальна. Монстры не признают границ, а их лидер способен открывать разломы везде, где ему захочется. Хоть на вашей улице, — я кивнул за окно.

Князь внимательно посмотрел на меня, будто ощупывая взглядом.

— Вы хотите выступить перед Советом Высших?

— Это необходимо. Они должны услышать всё от человека, который столкнулся с угрозой лицом к лицу. А не из сухих сводок, которые уже кто-то успел отредактировать.

Охотников тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Барон, в Совете… всё непросто.

— Это я уже понял.

— Но мне кажется, вы не до конца понимаете, с кем вам предстоит иметь дело. Позвольте быть откровенным, — Василий Михайлович подался вперёд и понизил голос. — В Совете Высших сидят старики, которые боятся потерять свою власть больше, чем потерять саму империю.

Он помолчал, глядя на огонь, и его лицо стало ещё суровее.

— В последнее время там наметился раскол. Великие князья всегда спорили между собой, пытаясь урвать чуть больше власти или просто чтобы насолить друг другу. Но сейчас… всё стало ещё хуже. Словно кто-то тайком подливает масла в огонь.

— Князь Островский, — произнёс я, и это был не вопрос.

Охотников бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд.

— Возможно. Его влияние растёт, и растёт не просто так. У него есть план. И вы, барон, в этот план вписаны как досадная помеха, которую нужно убрать. Он ведь неспроста протащил Игнатьева на пост директора Дворянского ведомства в Приамурье.

— Я понимаю. Но именно поэтому я и здесь. Чтобы переломить ситуацию. Если Совет Высших признает угрозу приоритетом, все игры Островского мгновенно потеряют вес. Он не сможет саботировать оборону региона, если на это будет воля всего Совета.

— «Если», — горько усмехнулся Охотников. — Огромное, жирное «если». Вы думаете, они поверят вам на слово? Какому-то барону с окраины страны, который, по мнению многих, уже получил слишком много? Для них вы — выскочка, который ещё и учит их, как спасать империю.

— Тогда пусть они посмотрят на доказательства, — не сдавался я. — На отчёты о потерях, на карты разломов, активность которых выросла в десятки раз!

— Они посмотрят на это и скажут: «Усильте гарнизоны. Выделим немного денег. Разберитесь сами». А Островский добавит: «И заодно разберитесь с этим паникёром-бароном, который сеет смуту», — Василий Михайлович покачал головой. — Вы не понимаете, барон. Политика — сложное дело. Иногда спасать империю мешают те, кто сидит в её самом сердце.

В камине затрещало полено, выбросив сноп искр. Князь ошибался, думая, что я ничего не понимаю в большой политике и что описанная им ситуация может меня шокировать. Да, как ни прискорбно, но зачастую именно алчные недальновидные правители становятся причиной краха государств.

Но я не допущу, чтобы подобное случилось здесь.

В то же время я понимал, что князь не просто отнекивается. Он взвешивает риски, и его сомнения были обоснованы.

— Послушайте, — начал я. — Пусть Островский играет в свою игру. Я предлагаю вам сыграть в более важную. Не за власть, а за выживание. Всё, о чём я прошу — дать мне шанс быть услышанным.

Охотников прищурился.

— Что вы предлагаете?

— Помогите мне получить аудиенцию. Островский сделает всё, чтобы моё выступление перед Советом либо не состоялось, либо было высмеяно. Мне нужно встретиться с кем-то ещё из членов Совета. С теми, кто противостоит Островскому и с теми, кто способен мыслить шире сиюминутных выгод.

— Вы просите меня ввязаться в большую игру, барон, — тихо произнёс князь. — Но я — представитель Совета, его слуга, не более того. Моя задача — наблюдать и докладывать, а не формировать коалиции и не бросать вызов таким людям, как Островский. У меня нет таких амбиций. И нет желания заканчивать свои дни в опале где-нибудь в глуши.

— Но вы же видите угрозу? — настаивал я. — Вы же понимаете, что под ударом вскоре может оказаться вся страна?

Князь ответил не сразу. Его взгляд ушёл куда-то вглубь, будто он просчитывал сложнейшую шахматную партию на десять ходов вперёд.

Время тянулось невыносимо долго. Наконец, он перевёл на меня тяжёлый, пронизывающий взгляд.

— Вы действительно верите, что можете их переубедить?

— Стоит попытаться.

Ещё одна пауза. Потом князь медленно, будто против своей воли, кивнул.

— Демоны вас возьми, барон Градов! Вы умеете быть убедительным. Или я просто становлюсь старым и сентиментальным… Ладно. Я не буду лезть в открытую схватку, но могу попробовать договориться о встрече. Не для вас. Для себя. Запрошу консультацию по приамурским делам у одного из членов Совета, и приведу с собой эксперта. То есть вас.

— С кем мы встретимся? — уточнил я.

— Великий князь Александр Дмитриевич Щербатов. Он отвечает за коммуникации, транспорт и, отчасти, логистику армии. Он не воин, но он прагматик. И он не в восторге от растущего влияния Островского, ибо тот постоянно лезет в его вотчину с проектами «развития». Щербатов может вас выслушать. Не факт, что поверит. Но выслушает. А это уже что-то.

— Благодарю, Василий Михайлович. Это больше, чем я мог надеяться, — кивнул я.

— Не благодарите раньше времени, — буркнул Охотников. — Я ещё не договорился. И даже если договорюсь — это будет частная беседа. Не официальное слушание. Не обольщайтесь. А теперь — извините. У меня есть дела. О времени встречи с Щербатовым вам сообщат.

Я встал, поклонился и вышел из кабинета, чувствуя смесь оптимизма и усталости. Каждый шаг в этой паутине давался с невероятным трудом.

Возвращаясь в гостиницу, я мысленно повторял разговор, выискивая слабые места, упущенные возможности. Охотников был осторожным, умным игроком, не желавшим рисковать. Теперь всё зависело от того, удастся ли ему уговорить Щербатова.

В гостинице я поднялся в свой номер, но, открыв дверь, замер на пороге.

В гостиной, в кресле у окна, сидела Анастасия. На ней было новое платье нежно-голубого цвета, волосы были убраны в простую причёску, заколотую брошью с жемчугом. На столе перед ней стоял поднос с недопитым чаем.

— Владимир Александрович, — она тут же встала, её глаза заблестели. — Я вас ждала.

— Анастасия Петровна, — я закрыл за собой дверь. — Всё в порядке? Что-то случилось?

— Наоборот! — она сделала несколько шагов навстречу, не в силах скрыть волнение. — Я сумела договориться о визите!

— Вы про великую княгиню Эристову?

— Именно! Она примет нас у себя в поместье под городом. Сегодня вечером.

— Блестяще, — я искренне улыбнулся, подходя к Насте. — Вы просто умница.

Она слегка покраснела, но не опустила глаз.

— Имя Яровых кое-что значит. И… я упомянула, что нахожусь под вашим покровительством и что речь пойдёт о вопросах безопасности империи. Думаю, это тоже сыграло роль. Любопытство — сильный мотив.

— Вы меня поражаете, Анастасия Петровна. Во сколько мы должны прибыть к княгине?

— В восемь. До её поместья примерно час езды от города. Я уже распорядилась, чтобы нам подготовили экипаж, — ответила Настя.

— Отлично. Кстати, я только что от князя Охотникова. Он тоже пообещал помочь — договориться о встрече с великим князем Щербатовым.

— Видите? — в глазах девушки вспыхнули озорные искорки. — Дело сдвигается с мёртвой точки. У нас всё получится!

«У нас». Это прозвучало неожиданно приятно.

— Спасибо вам, Анастасия. Вы оказались очень ценным союзником.

Её щёки залил ещё более яркий румянец, и она отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает улицу.

— Да бросьте… Я просто сделала то, что считала нужным. Мы же в одной лодке.

Да. В одной лодке. И от этого у меня на душе осознания на душе стало непривычно тепло и спокойно.

Вечерний Петербург тонул в сизых сумерках и тумане, окружающим огни фонарей молочными ореолами. Наш экипаж мягко сначала катил по брусчатке, а затем по укатанной грунтовой дороге, ведущей за город.

Анастасия сидела напротив. Она смотрела в окно на мелькающие в темноте огни и очертания деревьев, и её профиль в полумраке кареты казался удивительно прекрасным.

Я смотрел на неё и не мог оторвать взгляда. Не только из-за красоты. Из-за той одновременно нежно-женственной и обжигающей энергии, которую она излучала. Из-за того, как ловко и естественно она вписалась в эту безумную авантюру. Из-за лёгкости, которую она привнесла в мою жизнь.

— Знаете, — начал я, нарушая тишину, — когда я пригласил вас в поездку, я не думал, что вы окажетесь настолько незаменимы.

Она повернула ко мне голову, и в полутьме её глаза казались огромными.

— Вы мне льстите, Владимир Александрович.

— Нет, — возразил я. — Вы добились для нас важной встречи, и сделали это по собственной инициативе. Вы видите цель и идёте к ней, невзирая на препятствия. Это редкое качество. И ещё… — я сделал паузу. — Вы выглядите сегодня потрясающе. Это платье вам очень идёт.

Анастасия замерла, и я её губы тронула смущённая улыбка.

— Вы сегодня необычайно галантны, барон. Столичный воздух, что ли, действует?

— Галантным меня делает исключительно ваше общество.

Мы снова погрузились в тишину, но теперь она была другой. Тёплой, наполненной волнением.

За окном мелькнули огни высокого кованого забора, началась длинная аллея, ведущая к поместью.

И вдруг, совершенно спонтанно я сказал:

— Анастасия, вы не хотите сходить куда-нибудь со мной? Просто так. Не по делам. Например, в театр. Или на прогулку по набережной.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло удивление, растерянность, а затем — та самая решимость, которую я в ней уже успел полюбить.

— Вы… предлагаете мне свидание, Владимир Александрович?

— Да.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, а затем её лицо озарила самая искренняя, самая открытая улыбка, какую я только видел.

— Хорошо, — ответила она. — Я согласна. С большим удовольствием.

И в тот момент, когда карета, миновав ворота, плавно остановилась перед освещённым парадным подъездом усадьбы Эристовой, я поймал себя на мысли, что моё сердце бьётся чаще и радостнее не от предстоящей важной встречи, а от этих двух простых слов. «Я согласна».

Возможность встретиться с великой княгиней была важна. Но согласие Анастасии провести со мной вечер просто так, как мужчина с женщиной, стало для меня победой куда более значимой.

Победой, которая вдруг наполнила все эти тяжёлые, рискованные манёвры совершенно новым смыслом.

Поместье великой княгини оказалось огромным и строгим поместьем в английском стиле. Живописные группы деревьев, лужайки, искусственные ручьи.

Нас встретил управляющий — сухопарый мужчина с суровым и недружелюбным лицом. Он молча проводил нас через отделанный тёмным дубом холл в небольшую гостиную, где горел камин и стоял старинный, безумно дорогой фарфор на полках.

Княгиня вошла через минуту. Она не заставила себя ждать, что уже было знаком уважения или, более вероятно, — отсутствия желания тратить время на театральные паузы.

Великая княгиня Елизавета Карловна Эристова оказалась женщиной лет шестидесяти. Высокая, прямая как штык, в строгом платье тёмно-серого цвета, почти без украшений, если не считать старинной броши с сапфиром. Проницательный взгляд обошёл меня с ног до головы за долю секунды, а затем на мгновение смягчился, упав на Анастасию.

— Барон Градов, — произнесла княгина. Голос её был низким, чуть хрипловатым. — Добро пожаловать. И Анастасия Петровна… Рада вас видеть. Прошу, садитесь.

Мы с Анастасией расположились на диване. Княгиня заняла кресло — прямое, с высокой спинкой, похожее на трон. Слуга принёс поднос, на котором стояли три хрустальных бокала, графин с янтарной жидкостью и закуски: финики, инжир, засахаренные орехи и ассорти сыров.

— Французский коньяк, — сказала Эристова, указывая на графин. — Хорошо согревает и помогает думать. Отведаете, барон?

— С радостью, Ваше Высочество, — ответил я, принимая бокал.

Анастасия молча взяла свой. Видно было, что она нервничает, но выправка оставалась безупречной.

— За ваше здоровье, — княгиня сделала небольшой глоток. Мы последовали её примеру.

— Итак. Вы проделали долгий путь, барон… Мне о вас рассказывали. И не только Охотников в своих донесениях. Слухи, знаете ли, бегут быстрее курьерских поездов…

— И что же говорят эти слухи? — спросил я, ставя бокал на поднос.

— О, они весьма противоречивы. В одних вас называют героем, победителем дракона, спасителем рода и всего Приамурья. В других — негодяем, подлым убийцей и предателем всего светлого, что есть в этом мире.

— Какой любопытный контраст, — улыбнулся я. — И в какую часть этих слухов предпочитаете верить вы, Елизавета Карловна?

Анастасия покосилась на меня. Знаю, вопрос прозвучал довольно нагло. Но княгине он пришёлся по душе. Приподняв уголки губ, она съела кусочек инжира и лишь затем ответила:

— В каждом из нас есть добрая и злая сторона. Чем интереснее личность, тем ярче проявляются обе. Судя по всему, вы произвели большое впечатление как на своих врагов, так и своих друзей.

— Мудрая и лестная для меня оценка. Благодарю, — я вежливо склонил голову.

— Какой прелестный партнёр вам достался, Анастасия, — улыбнулась Эристова.

— Я… спасибо, Ваше Высочество, — смутившись, проговорила Настя.

— Не за что. Полагаю, вы приехали не для того, чтобы выслушивать комплименты от старой женщины. Давайте отужинаем, а потом поговорим. Я ненавижу смешивать приятное с полезным. Сначала — приятное.

Ужин прошёл в сдержанной, почти деловой атмосфере. Княгиня поддерживала разговор, расспрашивая Анастасию о семье, ловко выуживая информацию не только о быте, но и о настроениях в Приамурье. Сама же говорила мало, в основном слушая. Я ловил себя на мысли, что это самый опасный тип собеседника. Она не спорила, не перебивала — она собирала данные.

Когда десерт был съеден, и слуги бесшумно исчезли, атмосфера мгновенно изменилась. Приятная часть закончилась.

— Итак, барон. Вы хотели говорить о деле. Говорите, — велела Елизавета Карловна.

Прямота была ошеломляющей и одновременно освобождающей. Не нужно было больше ходить вокруг да около.

— Ваше Высочества, над нами нависла страшная угроза, — начал я. — Сущность, известная нам как Мортакс, провела пробную атаку силами монстров и людей, подчинённых его воле. Мы отбили её. Но сейчас они накапливают новые силы, и следующая атака будет куда серьёзнее. И мы даже не можем предположить, где именно. Разломы и аномалии активизировались по всему миру. Их количество растёт в геометрической прогрессии.

Я говорил чётко, без пафоса, просто излагая факты. О монстрах и их новых разновидностях. О головорезах Зубра, получивших власть над стихиями. О самом Зубареве, который из простого наёмника превратился в могущественное существо.

Княгиня слушала, не перебивая, её лицо оставалось каменным.

— И что же вы предлагаете? Усилить гарнизоны по всей стране? Выделить вам денег? — спросила она, когда я закончил.

— Этого всего недостаточно. Нужна тотальная мобилизация армии и ресурсов. Нужно признать угрозу общемировой и действовать соответственно. Подготовка войск, создание единого командования, массовое производство вооружения и артефактов, подготовка магов для закрытия разломов.

Эристова сухо усмехнулась.

— Вы просите нас объявить военное положение? Совет никогда на это не пойдёт.

— Мы должны их убедить. Иначе будет поздно. Мортакс, обретя достаточную силу, сможет открыть порталы где угодно. В том числе здесь, в Петербурге.

Ледяные глаза княгини сузились на миллиметр.

— Не пытайтесь напугать меня, барон.

— Я говорю, как есть. Можете спросить любого мага из тех, кто в этом разбирается.

В комнате повисло молчание. Княгиня медленно провела пальцами по подлокотнику кресла и, вздохнув, сказала:

— Допустим, я вам верю. Что дальше? Вы хотите выступить перед Советом?

— Это единственный способ. Но у меня есть противник, который сделает всё, чтобы этого не произошло, или чтобы моё выступление было высмеяно. Князь Островский.

— Островский, — повторила она, растягивая слово. — И какое он имеет отношение к монстрам на краю света?

— Прямое. Он поставил своего человека, Альберта Игнатьева, директором Дворянского ведомства в Приамурье. Тот саботирует выделение средств на укрепление обороны, блокирует решения генерал-губернатора Базилевского. Он душит регион, пока тот готовится к войне. И делает это с благословения и по указке Островского.

— Доказательства? — коротко бросила Эристова.

— Пока что — логическая цепочка и характер действий Игнатьева, который мстит всем, кто был против него на выборах генерал-губернатора. Но результат налицо: оборона Приамурья ослаблена ровно в тот момент, когда её нужно усилить в десятки раз.

Княгиня задумчиво нахмурилась.

— Ваша гипотеза имеет право на жизнь. Островский мог бы использовать кризис для усиления своей позиции. И что вы хотите от меня, барон?

— Я прошу вас о двух вещах. Первое — помочь мне получить официальную аудиенцию перед Советом Высших. Второе — поддержать мои слова, когда я буду говорить. Ваш авторитет заставит других если не поверить, то хотя бы задуматься.

Княгиня Эристова долго молчала. Прошла минута. Две. Анастасия, сидевшая в стороне, замерла, не дыша.

Наконец, княгиня подняла на меня свой пронизывающий взгляд.

— Вы просите меня, барон, ввязаться в опасную борьбу против других членов Совета Высших. На основании ваших, пусть и убедительных, но всё же предположений. Вы предлагаете мне рисковать всем, что у меня есть, ради гипотетической угрозы где-то на краю света.

Она сделала паузу. В комнате было так тихо, что я слышал биение собственного сердца.

— Это очень серьёзная просьба. Очень. И вы даёте мне ничтожно мало времени на раздумье.

Княгиня поднялась со своего кресла.

— На сегодня разговор окончен. Я должна подумать. Анастасия Петровна, — кивнула она девушке. — Было приятно встретиться. Управляющий проводит вас.

Елизавета Карловна развернулась и вышла из комнаты, скрывшись в глубине особняка.

Анастасия осторожно подошла ко мне, её лицо было бледным.

— Всё кончено? — прошептала она.

— Ни в коем случае, — ответил я. — Она не сказала «нет». Она сказала «я подумаю». Это уже много.