Балерина для отца-одиночки

Глава 21

Клим.

Рассматриваю фотографии свежеустановленной системы хранения, которые прислал мне Виктор. Получилось отлично, даже несмотря на то, что работа заняла чуть больше времени, чем мы ожидали изначально. Понадобилось изготовить пару оригинальных креплений на заказ, поэтому срок увеличился с двух дней до семи.

Несколько раз в течении этой неделю я собираюсь заехать на студию, чтобы лично оценить, как продвигается ремонт. Убедиться, все ли в порядке. И, конечно же, увидеть Олесю. Но новый заказчик, оказывается настоящим энергетических вампиром, высасывающим из меня все силы. Чертежи, бесконечные согласования, правки, выезды на объект — частный дом в новом элитном районе. К концу дня я просто валюсь с ног, едва успевая поужинать и немного пообщаться с Яриком перед сном.

Однако не могу не заметить, что сын ведет себя как-то странно в последние дни. Ходит притихший. Не грустный, нет, но и не такой восторженно-жизнерадостный, каким стал с появлением в его жизни танцев.

Ярик то и дело бросал на меня странные, задумчивые взгляды, словно собирался с духом, чтобы что-то сказать. Но только я заводил разговор, интересуясь все ли в порядке, как меня отвлекал очередной телефонный звонок от заказчика, и Ярик тут же отмахивался, мол, все нормально, отложим на потом. И я, подгоняемый сроками проекта, охотно с ним соглашался. Хотя родительская интуиция во всю вопила о том, что делаю я это зря.

В последний раз глянув на фото новенькой системы хранения, убираю телефон в карман, выключаю рабочий компьютер и прощаюсь с коллегами. Сегодня в школе родительское собрание и я, как ответственный родитель, не могу его пропустить, поэтому ухожу немного пораньше.

Правда, на собрание прихожу все равно одним из последних. Сажусь на оставшееся место на первой парте и добрых полчаса слушаю, как Ангелина Степановна вещает об итогах подходящей к концу первой четверти, о важности коммуникации первоклассников с родителями и между собой и прочих очень важных проблемах. А в конце выражает особую благодарность родителям, чьи дети принимают участие в школьных мероприятиях. Называя в том числе и меня.

— Клим Александрович, не нарадуюсь на Ярослава. Он так раскрылся! Замечательный мальчик! — хвалит сына классная руководительница, когда после собрания мы остаемся с ней один на один.

Ее слова, как бальзам на мою душу. Но кое-что меня все же смущает.

— Спасибо, — сдержанно благодарю я. — Хотел уточнить про мероприятие, в котором участвует Ярик.

Может я что-то не так понял? Ведь мне он ни о чем таком не говорил.

— Ах, да! — как-то по-своему понимает мой вопрос Ангелина Степановна. — Осенний бал с концертной программой для младших классов будет проходить в пятницу в двенадцать. Будем рады, если сможете поприсутствовать. Думаю, Ярославу будет приятна ваша поддержка.

— Простите, но Ярослав ничего мне об этом не говорил, — виновато озвучиваю я.

— Вот как? — хмурится Ангелина Степановна. — Может забыл или… вы не так поняли что-то? — в последней ее фразе мне слышится упрек. Впрочем, вполне заслуженный. — Кстати, сейчас как раз проходит репетиция их номера в актовом зале. Хотите посмотреть?

Интуиция в очередной раз взвывает сиреной. В груди ворочается какое-то неприятное тревожное чувство.

Я прекрасно знаю, что Ярик сейчас находится в актовом зале. Вот только не на репетиции, а на занятиях по бальным танцам, которые, как я знаю, были перенесены туда на время ремонта студии.

— Конечно, — отвечаю я и выхожу из кабинет вслед за классной.

Миновав длинный светлый коридор, мы ныряем в полумрак актового зала. Свет сосредоточен только на сцене, где под звуки медленной лирической музыки кружатся в вальсе несколько танцевальных пар.

Мне требуется всего лишь мгновение, чтобы найти среди них дуэт Ярика с уже знакомой девочкой Катей в воздушном сиреневом платьице.

Они смотрятся на удивление гармонично. Их движения еще не идеальны, не отработаны до автоматизма, даже немного робки, но при этом синхронны и слаженны, словно ребята интуитивно чувствуют друг друга.

Ярик плавно ведет свою партнершу в танце, его ладонь лежит на ее спине, а взгляд сосредоточенно серьезен. И так мне знаком!

Марианна была такой же. Сосредоточенной и прекрасной в своем увлечении.

От этого открытия у меня перехватывает дыхание, а сердце болезненно сжимается в груди.

Интересно, я хоть когда-нибудь смогу спокойно смотреть на то, как танцует мой сын?

— Такие милые, правда? — умилительно шепчет Ангелина Степановна.

— Правда, — с трудом выдавливаю из себя я и ищу взглядом Олесю.

Она стоит у сцены, но, заметив нас, подходит ближе.

— Здравствуйте! — приветливо улыбается Олеся, словно очень рада меня видеть. — Так удачно, что вы зашли, Клим, — в присутствие учительницы она снова переходит на «вы». — Я как раз хотела с вами поговорить.

— Правда? — в моем голосе против воли слышатся язвительные нотки. — И о чем же? О выступлении моего сына на осеннем концерте?

Улыбка мгновенно сходит с ее лица, сменяясь настороженной озадаченностью. Что несколько портит ее амплуа коварной интриганки, подло действующей у меня за спиной

— Эм… Да, именно о нем, — она стреляет коротким взглядом в сторону Ангелины Степановны, которая тактично отходит от нас на пару шагов. — Хотела поблагодарит тебя за то, что так легко согласился на его участие. Но похоже ты об этом даже не в курсе?