Балерина для отца-одиночки

Эпилог

Олеся.

Год спустя.

Освещённый сотнями софитов зал замирает в напряжённом ожидании. Объявляют результаты финального танца в категории продвинутых новичков. Я сжимаю руку Клима так, что кости хрустят, но он даже не вздрагивает. Всё его внимание там, на паркете, где стоят, едва дыша, Ярик и Катя.

Они очень повзрослели за этот год. Вытянулись, стали сильнее, грациознее, еще увереннее в себе. Но в момент оглашения результатов оба трогательно держатся за руки и выглядят по-детски растерянными и беззащитными.

— И первое место, кубок победителей краевого турнира «Восходящие звёзды»… — голос диктора нарочито медленный растягивающий момент. — Завоёвывает пара номер двадцать семь! Ярослав Ломакин и Екатерина Семёнова!

Зал взрывается овациями. У меня перехватывает дыхание, так же, как и в первый раз. Я вижу, как Ярик замирает на секунду, словно не веря, а потом его лицо озаряет такая ослепительно чистая радость, что слёзы наворачиваются на глаза сами собой. Он обнимает Катю, а потом оба, сияя, поднимаются на высшую ступень пьедестала.

Клим выпускает мою руку и хлопает так громко, будто пытается перехлопать весь зал.

Я же скольжу взглядом по трибунам, пока не останавливаюсь на невысокой сухопарой фигурке в элегантном брючном костюме и с идеальной укладкой на седых волосах.

Мама.

Однажды она просто пришла на соревнования и с тех пор посещает их регулярно. Похоже, она наконец поняла, что то, чем я занимаюсь делает меня по-настоящему счастливой. Что это не простая замена балету, а новый не менее важный для меня профессиональный этап.

Почувствовав мое внимание, мама поворачивается и сдержанно кивает.

После церемонии награждения мы встречаемся в фойе. Ярик, сияющий, с огромным кубком в руках, окружён ребятами из студии. Катю уже уносит на руках ликующий отец, которого Алла наконец затащила на соревнования.

Клим обнимает сына, что-то говорит ему на ухо, и Ярик обнимает его в ответ, прижимаясь щекой к плечу.

Я подхожу к маме. Она стоит чуть в стороне, наблюдая за этой сценой.

— Его бы остеопату показать. Одно плечо ниже другого, не замечала? — в своей манере приветствует меня она.

— Нет, не замечала, — едва сдерживая смешок, отвечаю я.

— Ну и зря, — ворчит мама. — Где это видано, чемпион по бальным танцам со сколиозом?

Никакого сколиоза у Ярика, конечно же, нет. Хотя остеопат и правда будет не лишним, чтобы снять все зажимы и защемления после соревнований.

— Бабуля! — радостно кричит Ярик, завидев мою маму, и подбежав, крепко обнимает ее.

Мама снисходительно треплет его по макушке. А затем ныряет рукой в свою сумочку и достает оттуда два билета.

— Вот, как договаривались. Заслужил, — с отчетливой гордостью в голосе говорит она.

— Вау! Спасибо, бабуля! Ты лучшая! Пойдешь со мной?

— Само собой! С кем еще ты собрался идти на балет?

Мы с Климом не сговариваясь закатываем глаза.

— Снова поспорили? — спрашивает Клим и Ярик утвердительно кивает.

У этих двоих сложились странные дружеские отношения, основанные на любви к спорам, танцам и балету. За последние полгода мама не пропустила ни одного выступления Ярика. Как и он ни одной новой балетной постановки.

По началу нас с Климом слегка напрягал такой симбиоз, но к счастью, мы быстро поняли, что балет Ярик любит только смотреть, а заниматься предпочитает исключительно бальными танцами.

— А этого вашего малохольного, что больше не пускают в приличное общество? — спрашивает вдруг мама.

Но я сразу понимаю кого она имеет в виду.

— Дима больше не занимается бальными танцами, — говорю я ей то, что сегодня утром рассказала мне вездесущая Алла.

Прошлогоднюю подножку на соревнованиях мы так и не смогли доказать. Зато были другие подобные случаи и Диме вынесли предупреждение, а затем и вовсе вежливо попросили из федерации.

И хотя мне искренне жаль, что он так бесславно закончил свой путь, я не могу отрицать, что это более, чем справедливо.

После соревнований мы едем сразу домой. Заказываем доставку еды и лениво проводим вечер на диване под новогодние фильмы.

А потом Ярик уходит спать и мы остаемся одни.

Я прикипаю взглядом к профилю Клима, рассматривая его в приглушенном свете гирлянд. Знакомая линия губ, прямой ровный нос, с едва заметной горбинкой, длинные ресницы, отбрасывающие тень, и глаза, глубокие бездонные глаза, полные безусловной любви, от которой порой захватывает дух.

Сейчас уже трудно представить, что когда-то все было совершенно иначе…

Усмехаюсь, вспомнив наше знакомство и прижимаюсь к Климу еще сильнее. Беру его руку и неосознанно кладу ее на живот.

— Что такое? Болит? — тут же волнуется он.

Я же понимаю, что, кажется, момент настал.

— Вовсе нет. Просто хотела вас познакомить…

— С кем? — непонимающе замирает Клим. А затем его взгляд медленно опускается на мой живот. — Не может быть! — ошалело выдыхает он. — Я стану отцом?

— Да, — киваю я словно китайский болванчик, едва сдерживая слезы.

Клим обнимает меня и прижимает к себе так крепко, что мне на миг становится нечем дышать. Но я не протестую.

— Я снова стану отцом, — повторяет он тихо, словно пробуя на вкус каждое слово. Вдруг его голос начинает дрожать. — Прости... я просто... — он бормочет что-то бессвязное, зарывшись лицом мне в шею, и я чувствую влагу на своей коже.

Я глажу его по затылку и напряжённой спине.

— Всё хорошо, — шепчу я ему в ухо. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Мы же команда.

Он отстраняется, чтобы взглянуть мне в лицо. Его глаза красные, но в них нет и тени сомнения. Только бесконечная нежность и любовь.

— Конечно, — соглашается он хрипло. — Самая лучшая из всех.

Клим снова осторожно касается ладонью моего живота, и по его лицу расплывается робкая счастливая улыбка.

Конец.