Балерина для отца-одиночки

Глава 30

Олеся.

Меня словно бьёт под дых.

Алла стоит слишком близко к Климу, почти касаясь его рукава, и о чем-то убежденно вещает ему с горящими от азарта и предвкушения глазами.

Хотя, что значит «о чем-то»? Мне-то как раз известно о чем.

Но как бы мне не хотелось того же, сейчас говорить об участии Ярика в турнирах еще слишком рано! Клим только смирился с мыслью о том, что его сын танцует. Впервые увидел его на сцене, проникся моментом… И теперь ему нужно время, чтобы все это как следует уложить в своей голове.

Однако, проигнорировав мои слова, Алла лишила его этой возможности.

Клим слушает её молча, скрестив руки на груди. А затем что-то коротко, но четко говорит, и Алла, наконец, отступает, бросая на него последний быстрый взгляд полный лёгкой досады и раздражения.

Повернувшись, Клим замечает меня, и его лицо неожиданно смягчается.

— Это было очень красиво, — говорит он, когда я все же отмираю и подхожу к нему ближе. — Спасибо.

— Ребята очень старались, — в ответ улыбаюсь я. — Особенно Ярик. Он просто умница!

— Согласен, — польщенно хмыкает Клим.

— Олеся Викторовна! — подбегает к нам Ярик, словно почувствовав, что мы говорим о нем. — А мы с папой сейчас пойдем в парк. Хотите с нами? — смотрит он на меня большими, полными надежды, глазами.

Растерянно кошусь на Клима. К горлу подступает комок.

Мне так хочется сказать «да». Провести этот солнечный осенний день вместе с ними, разделить радость от выступления или просто поболтать о пустяках. Но чувство долга перевешивает.

— Я бы с огромным удовольствием, Ярик, — говорю я с неподдельным сожалением. — Но мне нужно ехать к маме в больницу. Я обещала навестить её сегодня.

На его лице мелькает тень разочарования, но вслух Ярик произносит другое:

— Пусть поскорее поправляется.

— Спасибо, — улыбаюсь я и, не удержавшись, по-свойски треплю его по волосам. — А вам с папой отличной прогулки!

Смерив меня каким-то странным задумчивым взглядом, Клим понимающе кивает, и мы расходимся в разные стороны.

Визит к маме проходит еще более скомкано и неловко, чем прежде. Она больше не игнорирует меня, но ведет себя молчаливо. То ли не знает о чем со мной говорить кроме балета, то ли просто не видит в этом смысла. Я тоже не спешу делиться своими новостями. Провожу с ней около часа, помогаю медсёстрам, приношу чай.

Пару раз мне кажется, что мама чуть пристальнее смотрит на меня, словно собираясь что-то сказать. Но этого так и не происходит.

Наконец попрощавшись и пообещав приехать завтра, я выхожу в коридор и едва не сталкиваюсь с Юрием Львовичем.

— Здравствуйте! Извините, пожалуйста. Я вас не заметила.

— Здравствуйте-здравствуйте. Ничего страшного, я сам виноват. К маме пришла? — задает он риторический вопрос. — Вот и правильно. Как она?

— Вроде бы нормально, а что? — мгновенно напрягаюсь я, в ответ на более чем странный вопрос от лечащего врача.

— Вчера был небольшой скачек давления, — нехотя посвящает меня Юрий Львович. — Она не говорила?

Чувствую острый укол вины. Маме вчера все-таки стало плохо. Из-за меня.

На этот раз точно из-за меня.

— Нет. Насколько все плохо?

Юрий Львович пожимает плечами:

— Пока ее состояние стабильно, давление нормализовали. Будем наблюдать…

Поблагодарив доктора, я выхожу из больницы и еду домой.

От чудесного утреннего настроения не остается и следа.

Единственное, что хоть как-то держит меня на плаву, не давая окончательно погрузиться в тоску и уныние, это будущее свидание.

Оказавшись дома, я принимаю горячую ванну, сушу и укладываю волосы, переодеваюсь несколько раз, придирчиво выбирая наряд. Пока не останавливаюсь на лаконичном черном платье, удачно подчеркивающем фигуру.

Ровно в семь Клим ждёт меня у подъезда возле своей машины. В темноте осеннего вечера он кажется ещё выше и солиднее в своем неизменном пальто. Увидев меня, его глаза вспыхивают восхищением, а на губах появляется мягкая рассеянная улыбка.

— Выглядишь просто шикарно, — говорит он, открывая передо мной дверь.

— Спасибо, — смущенно благодарю я, ныряя в салон его авто.

Мы едем в небольшой уютный ресторанчик с приглушённым светом и живой музыкой. За ужином знакомимся друг с другом чуть лучше, рассказывая о себе. Так я узнаю о том, что Клим единственный ребенок в семье, но с родителями общается не частно. Что он со школы мечтал поступить на архитектурный и всегда знал, чем именно хочет заниматься. А еще о том, что раньше он всерьез увлекался бегом и даже участвовал в марафоне. Разговор течёт легко и непринужденно, но все же мы оба испытываем легкое напряжение, когда тема невольно касается концерта, танцев и детей.

Дальше «слона в комнате» игнорировать становится сложно.

В какой-то момент, Клим тяжело вздыхает, словно приняв неизбежное и первым поднимает эту тему:

— Алла сегодня просила меня разрешить Ярику участвовать в соревнованиях вместе с ее дочерью, — говорит он, как-то странно усмехнувшись на слове «просила».

Я замираю, сжимая салфетку в руках.

— И что ты ей сказал? — небрежно интересуюсь я.

— Что мы будем обсуждать это только с тренером моего сына.

— Жестковато, — хмыкаю я.

— Возможно, я мог быть повежливее, если бы она не начала свой монолог с обвинений о том, что я гроблю талант собственного ребенка, — спокойно поясняет Клим, отпивая воду из стакана.

Ох… Алла может.

— И раз уж этот вопрос возник… — продолжает он. — Как ты считаешь, Ярик и правда не сможет дальше полноценно развиваться в танцах, не участвуя в соревнованиях и не получая наград? — Клим говорит это спокойно, без упрека. Ему действительно важно знать мое мнение.

— Дело ведь не в наградах, — осторожно начинаю я. — Это не ради кубков или рейтингов. Это ради него самого. Чтобы он мог почувствовать сцену в полной мере, испытать здоровую конкуренцию, увидеть, на что он способен, получить обратную связь от жюри... Все это идет в копилку его опыта, на который он сможет опираться в дальнейшем.

Клим кивает в знак того, что меня услышал, но сам не торопится ничего отвечать. Я и не жду, прекрасно все понимая.

Обстановку неожиданно разряжает поданный десерт, обсуждения которого невольно возвращает нашему общению прежнюю приятную легкость.

После ресторана Клим отвозит меня домой и провожает до дверей. Выглядит он при этом несколько отрешенно, словно мысленно находится совсем не здесь, а все действия выполняет на автомате.

— Спасибо, — говорю я, благодаря его сразу за все. И за то, что проводил, и за вечер в целом.

Клим несколько удивленно вскидывает голову, словно только сейчас возвращаясь в реальность.

— И тебе. Я очень хорошо провел время, — с улыбкой признается он. — А еще, я тут подумал над твоими словами про соревнования и… наверное, Ярику все же стоит попробовать?

— Ты это серьезно? — охаю я, совершенно не готовая к такому резкому повороту событий.

— Да, вполне.

— Ты не пожалеешь! — с жаром заверяю я, на эмоциях подаваясь вперед и хватая Клима за предплечье.

Его глаза вмиг темнеют, а взгляд съезжает к моим губам, да так там и остается.

— Надеюсь, — хрипловато усмехается он, нежно и невесомо касаясь моего лица кончиками пальцев.

А затем подается вперед и накрывает мои губы своими.