Балерина для отца-одиночки

Глава 8

Клим

Иду по вечерним улицам, сложив руки в карманы пальто. Воздух уже по-осеннему свеж, а фонари отбрасывают на асфальт длинные желтые пятна. Ярика пригласили на день рождения одноклассника, который живет в нашем районе, и я решил не выгонять машину, а прогуляться за ним пешком, выйдя немного пораньше, оговоренного времени. Да и сыну будет не лишним подышать перед сном на обратном пути.

С тех пор как мы поговорили с ним по душам, наши отношения стали на порядок теплее. Хотя на тот момент мне казалось, что этого уже не вернуть. Ведь когда я зашел в комнату сына, он ощутимо напрягся, а поняв, о чем именно я хочу с ним поговорить и вовсе ушел в глухую оборону.

Мне было больно видеть его таким, и еще больнее осознавать, что я, пусть и не был первопричиной, но существенно усугубил его состояние. Мы редко говорили с ним о Марианне. По началу, потому что было невыносимо тяжело даже думать о ней, не то, что говорить, а потом… Потом это просто вошло привычку. Ведь зачем ковырять так и не зажившую до конца рану? Я думал, что так будет лучше для нас обоих. Но, очевидно, был не прав.

— Мне звонила Ангелина Степановна, — решил я тогда начать с малого. — Сказала, что у тебя хорошие способности к рисованию и математике.

И это была чистая правда, первое время, классная очень хвалила способности сына. До того случая с бойкотом задания и ее беспокойстве о его эмоциональном состоянии.

Черт, может не стоило тогда упоминать этот предмет?

Но Ярик неожиданно расслабился и ответил:

— Да, мне нравятся эти уроки.

— Думаю, это досталось тебе от меня, — невольно улыбнулся я. — Я тоже очень любил в школе математику, геометрию в частности, и рисование, а затем и черчение.

— И поэтому стал архитектором? — неожиданно заинтересовался сын.

— Да, в том числе.

— Думаешь, я тоже могу им стать? — задумчиво нахмурился Ярик, глядя в окно, из которого открывался отличный вид на новый район с высотками.

По нему было не понятно, рад он этому открытию или нет.

— Если захочешь, — пожал я плечами и, немного помедлив, осторожно продолжил: — Но это не единственное к чему у тебя есть способности. От мамы тебе тоже кое-что досталось, — постарался произнести я как можно спокойнее.

Но Ярик все равно испуганно замер, словно его поймали с поличным на месте преступления.

— Она тоже очень любила слушать разную музыку, и очень любила блинчики по утрам, хотя ей было их категорически нельзя, — усмехнулся я, вспоминая, как часто Марианна нарушала диету, за что неизменно получала нагоняй от своего худрука.

— Готовить блинчики… она тоже любила, — робко добавил Ярик, глядя прямо перед собой.

— И танцевать. Танцевать она любила больше всего.

Иногда мне кажется, что даже больше, чем нас с сыном…

В груди привычно кольнуло.

— Да, — на грани слышимости выдохнул Ярик, и мы оба на секунду замолчали, уносясь в одни и те же воспоминания. Светлые и горькие одновременно. — Я по ней скучаю, — вдруг добавил Ярик.

Легко и непосредственно, как умеют только дети.

— Я тоже, сынок. Очень, — сглотнув ком в горле ответил я.

Ярик немного помолчал, а потом добавил, все так же глядя перед собой:

— Иногда она включала музыку, когда готовила. И мы просто кружились по кухне. Так, без всяких правил. Было весело.

Он сказал это вскользь, и я лишь кивнул, боясь спугнуть этот момент откровения между нами. Момент в тихой грусти и памяти, который связал нас в тот вечер покрепче любых слов.

На следующий день я попытался поговорить с Яриком и о занятиях танцами, но он лишь отмахнулся, не став даже слушать. А я, вместо ожидаемого облегчения, ощутил иррациональное разочарование.

Задумавшись о том, как бы снова вывести Ярика на разговор, как донести до него свои мысли, я не замечаю, как вместо обходного пути, которым предпочитал ходить в последнее время, иду привычным, мимо студии «Грация».

А понимаю это лишь замерев у панорамного окна, сквозь которое вижу Олесю, одну в зале, освещенном лишь несколькими софитами. И она… нет, не танцует. Но двигается так плавно и грациозно, словно паря над полом, что это легко можно посчитать одним и тем же.

Завороженно слежу за каждым ее движением, не в силах оторвать взгляд. Хотя она всего лишь обходит по кругу зал, убирает на место какой-то реквизит, а затем гасит свет, выходит на улицу и закрывает дверь.

Словно почувствовав мое приближение, она резко разворачивается, выставив вперед связку ключей. Разумно, мало ли кто, может поджидать в темноте.

Судя по настороженности во взгляде, Олеся думает так же. И ее ничуть не успокаивает тот факт, что перед ней стою я. Отчего то это задевает.

И прежде, чем как следует обдумать эту мысль, я предлагаю:

— Олеся, уже поздно, можно я вас провожу?

Она смотрит на меня, как на сумасшедшего. Да я и сам себя считаю таким.

Откуда это вообще взялось?

Мы стоим в неловком напряженном молчании долгую минуту, пока Олеся наконец осторожно не отвечает мне:

— Если только… нам по пути.

Понятия не имею, в какой сторону ей нужно, но решаю честно сказать куда нужно мне, чтобы она не посчитала меня каким-нибудь чокнутым сталкером.

— Действительно, по пути, — уже мягче отвечает она, услышав о том, что я иду забирать Ярика с праздника. — Я живу всего в паре домов от нужного вам адреса.

По началу мы молчим, но потом разговор завязывается как-то сам собой.

— Давно живете в этом районе?

— Несколько лет, — пожимает плечами Олеся. — Мне здесь нравится, тихо, спокойно, красиво.

— Да, хороший район, — я стреляю быстрым взглядом по сторонам, замечая выводы для так и не поставленных фонарей, ларек, там, где было бы логичнее поставить лавочки, отсутствие пандуса на перепаде высоты тротуара и еще несколько неочевидных мелочей. — Есть кое-какие спорные проекционные решения, но это так, уже профдефомация.

— А по профессии вы…?

— Архитектор.

Олеся удивленно хмыкает, но больше ничего не говорит.

Дорога до ее дома проходит незаметно и неожиданно приятно.

— Хорошего вам вечера, — прощаюсь я и уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но Олеся останавливает меня.

— Клим, я… я могу вас спросить? — спрашивает она, явно волнуясь, и, ошибочно приняв мое напряженное молчание за согласие, задает следом еще один вопрос: — Почему на самом деле вы не хотите, чтобы Ярослав занимался танцами? У вас был какой-то отрицательный опыт работы с преподавателем?

— Да, можно и так сказать, — мрачно усмехаюсь я. — Один из них убил мою жену.