Балерина для отца-одиночки

Глава 33

Олеся.

В вихре тренировок, бесконечных повторений связок, подбора музыки и костюмов месяц пролетает незаметно. Каждый день расписан по минутам. К основным тренировка, групповым и индивидуальным, добавляются дополнительные — для тех, кто участвует в турнире. Но даже в таком графике удается выкрасть время для редких, но таких драгоценных встреч с Климом.

У него тоже начинается важный проект — новый бизнес-центр в центре города, и он пропадает на работе допоздна. Но те моменты, когда мы всё же видимся, кажутся волшебными. Совместные ужины после тренировок, когда Ярик уже спит без сил, а мы сидим на кухне и говорим обо всём на свете. Короткие звонки поздно вечером, когда его голос звучит устало, но тепло. Наши уже традиционные прогулки в парке по воскресеньям.

Не знаю, что это за магия, но, когда Клим рядом мир вокруг становится одновременно спокойнее и ярче. И кажется, что мне все по плечу.

Вот и сегодня, я наконец решилась на то, что давно не решалась.

— Поверить не могу! — нервно хохотнув, выпаливаю я, плюхаясь на переднее сиденье машина Клима.

— Только зря переживала, — посмеивается надо мной он, усаживаясь рядом за руль.

Мы только что спустились из квартиры моей мамы, где проходило их долгожданное знакомство, которое я упорно откладывала вот уже месяц как, опасаясь реакции с обеих сторон.

В моем представлении мама в первую же минуту разговора задевала тему моего балетного прошлого и неправильного выбора дальнейшего будущего, а Клим яростно начинал отстаивать меня и мои границы. Как это уже случалось не раз за этот месяц, проведенный вместе. Признаюсь, порой это было жутко приятно, когда он одним только убийственным взглядом и холодным тоном ставил моего обидчика на место, будь то грубиян в магазине, новый шумный сосед сверху или разгневанный родитель ученицы, не прошедшей отбор на турнир.

Но с мамой другое дело.

При всей сложности характеров этих двоих, мне ужасно хотелось, чтобы они понравились друг другу. Так что мои переживания были вполне закономерны.

Однако все прошло более, чем нормально.

Мы чинно пили чай, обсуждая погоду, благоустройство города, где Клим смог блеснуть своим профессиональным мнением, предстоящий турнир, в котором будет участвовать Ярик, самого Ярика, конечно, и еще кучу разных отвлеченных тем.

Пару раз, когда Клим вскользь упоминал мой танцевальный талант, мне казалось, что мама вот-вот выдаст что-то вроде «это все ерунда, вот раньше!», но она только сдержанно молчала. Однако, я видела, как смягчается ее взгляд, как ей приятно было это услышать.

За последний месяц мама вообще очень сильно изменилась. После выписки из больницы она стала гораздо менее резкой в своих высказываниях, а наши традиционные встречи по субботам перестали походить на пытку. Иногда я даже рассказывала ей о том, что происходит в студии, о своих ребятах, о предстоящих соревнованиях. А она слушала. Чаще всего недовольно поджимая губы и никак это не комментируя, но слушала.

А иногда мне и вовсе казалось, что она хочет мне что-то сказать, как тогда в больнице, что-то важное, что давно вертелось у неё на языке. Но по какой-то причине она предпочитала этого не делать.

И все же несмотря на значительное потепление в наших отношениях, я все равно невольно ожидала от встречи какого-то подвоха.

А теперь, вместо закономерной радости испытываю странное смятение.

Наверное, мне просто нужно время.

Клим заводит двигатель, но не трогается с места. Поворачивается ко мне, и его теплая ладонь ложится на мою, холодную от волнения.

— Никто никого не съел. И даже не попытался, — шутит он, стараясь разрядить обстановку. — Твоя мама, конечно, своенравная женщина. Но она тебя любит, Олеся. Просто… проявляет она это по-своему. В чем-то перебарщивая, — морщится Клим, уже зная подноготную наших отношений. — Но кто из родителей идеален? Я, например, стараясь защитить своего ребенка от гипотетической боли, едва не лишил его того, что дарит ему крылья… А твоя мама, напротив, до последнего боролась за твои крылья, которые дарил тебе балет. Даже с тобой, — горько усмехается он. — Конечно, я могу тысячу раз ошибаться. Но я вижу это именно так.

Его слова падают прямо в душу, согревая изнутри.

Возможно, я пока не готова к такому откровению, которое сама боялась надеяться разглядеть. И даже, если все так, это ни в коем случае не оправдывает маму и то, как она вела себя со мной. Однако я все же испытываю странную смесь облегчения и какого-то нового щемящего чувства внутри.

— Спасибо, — выдыхаю я, сжимая его пальцы.

Клим просто улыбается в ответ, наконец трогаясь с места. Его профиль в свете уличных фонарей кажется знакомым до боли, но не менее притягательным и прекрасным. В этом мужчине, таком сильном и в то же время уязвимом, я наконец нашла то, чего мне так не хватало всю жизнь. Принятие. Доверие. Прочный тыл.

Однако это теплое хрупкое чувство уюта почти сразу вытесняется иррационально леденящим чувством страха.

Теперь, когда у меня есть так много, я очень боюсь это потерять. Не оправдать его надежд. Подвести...

Возможно, поэтому мысли неумолимо возвращаются к предстоящему чемпионату — знакомой территории, где всё зависит только от работы, таланта и дисциплины. Там я знаю каждое правило. Там я в своей стихии. И если я смогу достойно подготовить Ярика к выступлению на паркете, не подвести его там, то, может быть, заслужу право на счастье и за его пределами.