Балерина для отца-одиночки

Глава 28

Олеся.

Ставлю сковороду на плиту. Вытаскиваю на стол миску, разбиваю в нее яйца, добавляю немного соли, немного молока, взбиваю. Нарезаю кубиками ветчину, помидор и болгарский перец (жаль, у меня остался только красный, с зеленым или желтым получилось бы красивее). Смешиваю нарезанное с яичной смесью и зеленью, выливаю на сковороду, убавляю огонь до минимального и накрываю крышкой.

Руки все еще немного дрожат, но я чувствую, как каждое новое действие дается мне все легче и легче.

Завариваю вкусный чай в пузатом стеклянном чайнике и выключаю плиту. Раскладываю омлет по тарелкам и ставлю на стол, за которым все это время молча сидит Клим.

И я так безумно благодарна ему за это. За то, что он здесь, просто находится рядом.

Большего мне сейчас и не нужно.

Было ужасно неловко рыдать у него на плече в прихожей, обнажая свою уязвимость. Мне до безумия не хотелось, чтобы он видел меня такой. Слабой и сломленной. Но и отпускать его не хотелось тоже. Казалось, если я останусь сейчас одна, мир просто рухнет мне на плечи. А я такой тяжести не потяну.

Просить ни о чем не пришлось. Клим понял все без слов и остался.

— Спасибо, — благодарит он, когда я подаю ему вилку.

— Пока не за что, ты ведь еще не пробовал, — улыбаюсь я.

В ответ Клим лишь хмыкает и, отщипнув маленький кусочек омлета, отправляет его в рот.

— Ммм… — тянет он, широко распахнув глаза, словно и правда не ожидал. — Это действительно очень вкусно!

— Приятного аппетита, — желаю я, смущенно отводя глаза и концентрируясь на содержимом собственной тарелки.

Какое-то время мы просто едим в неловком молчании. Звук столовых приборов, случайно бряцающих о посуду, кажется оглушительно громким.

Я бросаю косые взгляды на Клима, стараясь понять, правда ли ему нравится то, что я приготовила или это всего лишь дежурная вежливость? И с удовлетворением убеждаюсь в первом. Невозможно с таким аппетитом уплетать то, что не нравится.

Доев свою порцию, Клим отодвигает тарелку и расслаблено откидывается на спинку стула. Его взгляд рассеянно скользит по кухне, а затем останавливается на подаренном им букете, который стоит тут же, на столе.

— Не люблю цветы в упаковке, — зачем-то оправдываюсь я за то, что перепотрошила его букет на свой лад. — А еще, их нужно было подрезать, так они простоят дольше.

— Так, действительно, лучше, — хмыкает Клим.

Киваю ему, а затем, немного помявшись, спрашиваю:

— Ты… правда придешь завтра на концерт?

Он поднимает на меня глаза и неожиданно твердо произносит:

— Да. Я ведь пообещал.

По телу проносится совершенно неуместная волна мурашек и какой-то острой бесконтрольной радости.

— Поверь, ты не пожалеешь! Для Ярика это будет очень ценно, — начинаю торопливо тараторить я, рассказывая Климу о том, как детям важна поддержка. Как это отражается на их самооценке, уверенности в себе и самоощущении в целом. Не только в танцах, конечно.

Клим охотно поддерживает тему. Мы говорим о Ярике, о его волнении перед дебютом, которое он старательно скрывает. О его партнерше, Кате, которая уже практически восстановилась после травмы и уже заявила о своем желании участвовать в зимних турнирах. И о многом другом из жизни маленького коллектива.

В какой-то момент в голове мелькает предательская мысль, а что, если кроме этой темы нам на самом деле не о чем говорить? Что, если этот мостик между нами временный?

Но я быстро отбрасываю ее в сторону. Я ведь не думаю так на самом деле, правда? Это все мама и ее влияние…

К тому же, с детских танцев, тема неожиданно переходит к взрослым, а если конкретнее, то к моему участию в них. Клим интересуется моим опытом перехода из одного вида спорта в другой. С интересом слушает о мои наблюдения, задает уточняющие вопросы. Не дежурные, а вдумчивые, по делу. Из чего я делаю выводы, что, несмотря на всю свою нелюбовь, разбирается в этой теме Клим вполне прилично.

Но это-то как раз и не удивительно, если его жена всерьез занималась танцами. Наверное, поэтому мне так легко говорить с ним, о том, чем я так горю.

Но затем эта атмосфера тотального понимания и принятия играет со мной злую шутку и я, почти не задумываясь, выдаю:

— Мама меня так и не поняла. Не поняла почему я оставила успешную карьеру, не захотела возвращаться. Прошло уже несколько лет, а ей все еще кажется, что я одумаюсь и вернусь туда, где, по ее мнению, мне и место.

Сказав это, я утыкаюсь в взглядом в свою чашку и безразлично разглядываю редкие чаинки.

— Вы из-за это поссорились сегодня? — проницательно уточняет Клим.

— И да, и нет. Смысл тот же, причина другая, — пространственно объясняю я. — Просто… Чтобы я не делала, я все равно так и не дотягиваю до идеала в ее глазах. Всегда недостаточно хороша.

Клим удивленно вскидывает брови, но ничего не говорит, не бросается утешать или что-то подобное в этом духе. Он просто протягивает руку через стол и накрывает своей теплой широкой ладонью мою.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что? — снова удивляется он.

— За то, что выслушал и побыл рядом. Я… По правде говоря, я не часто позволяю себе так раскисать. Просто одно к одному… и вот во что это вылилось.

Нытье ведь, действительно, не мой конёк.

— Всем иногда нужно немного похандрить, — Клим пожимает плечами.

— Мне совершенно некогда этим заниматься, — фыркаю я. — У меня несколько групп детей, которые надеяться на меня

— Тут не поспоришь, — с улыбкой поддерживает Клим.

Наша спонтанная четвертая совместная трапеза подходит к концу и, убедившись, что я уже в порядке, Клим начинает собираться домой.

Уже на пороге, полностью одевшись, он вдруг вспоминает:

— Ты рассказала, как перешла в бальные танцы, но не сказала почему.

— Правда? — отчего-то смущаюсь я.

— Да, — он кивает, внимательно наблюдая за моей реакцией, словно это действительно важно. — Так почему?

— Потому что это было весело, — просто отвечаю я. — После балета бальные танцы казались мне глотком свежего воздуха. Мне не хотелось окончательно уходить из спорта, поэтому выбрала их. Но будь я немного посмелее, наверное, ушла бы и в эстрадные, — улыбаюсь я.

Клим задумчиво кивает.

— Марианна занималась эстрадными, — вдруг делится он. — И, хотя официально это не спорт, но уставала она там ничуть не меньше. Новый руководитель ее ансамбля требовал все больше и больше, выжимая из них все силы. Что в итоге привело к трагедии. Неудачная поддержка на тренировке... Марианна упала вниз головой.

— Боже… — я в ужасе прикрываю рот ладонью.

— Прости, не хотел тебя грузить напоследок, — виновато извиняется Клим.

— Все в порядке, — заверяю я. — Спасибо, что рассказал.

Ведь это же что-то значит?