Балерина для отца-одиночки

Глава 25

Клим.

Проигнорировав лифт, я поднимаюсь по лестнице на свой этаж. Денек на работе был не из легких, но меня все равно так и тянет бесконтрольно улыбаться. На душе как-то по-особенному тепло. Воспоминания о вчерашнем вечере то и дело всплывают в памяти сами собой, согревая и одновременно волнуя.

То, как Олеся удивилась, увидев меня с букетом. Ее смущение и нерешительность в ответ на мое приглашение. Она явно не была к такому готова.

Я и сам от себя не ожидал. Но увидев ее, понял, что мне это жизненно необходимо.

Пусть по началу во мне бурлил настоящий шторм из эмоций. Я был безумно благодарен ей за то, что она вовремя погасила мой гнев и привела в чувства. Но мое желание увидеть ее прямо здесь и сейчас, подарить цветы, чтобы вызвать улыбку, не было продиктовано одной лишь благодарностью. Совсем нет.

Все было гораздо, гораздо хуже.

И то, что я почувствовал, получив ее согласие, лишь еще больше убедило меня в этом.

Дверь в мою квартиру приоткрывается еще до того, как я успеваю достать ключ. На пороге стоит баба Рая, моя пожилая соседка, в своем неизменном клетчатом халате.

— Клим, ты уже пришел? А я вот домой забежать хотела, борщ вам сварила, а сметаны-то нет, — объясняет она. — Сейчас принесу. Постой тут.

— Спасибо вам огромное, — искренне благодарю я. — Вы настоящая фея.

— Да брось, — отмахивается она, но по глазам видно, что ей приятно. — Скажешь тоже.

Конечно, у нас есть договоренность, и баба Рая присматривает за Яриком не за просто так (хоть она и настаивала на обратном). Однако ей это совсем не мешает относится к нам как к родным и делать намного больше оговоренного.

Сбегав в свою квартиру, баба Рая вручает мне контейнер домашней сметаны.

— Не буду тогда уже заходить. Пойду к себе.

— Подождите, баба Рая, я хотел узнать, сможете ли вы остаться с Яриком в пятницу вечером?

Соседка неодобрительно качает головой.

— Не бережешь ты себя совсем.

— Это не по работе.

— О, если так, — тянет она, а уголки ее губ поползут вверх. — Конечно, посижу. Хоть до утра, — понимающе подмигивает баба Рая.

— Спасибо, — усмехаюсь я.

Проводив ее, я захожу домой. Снимаю с себя верхнюю одежду и обувь и иду к Ярику.

Сын сидит за столом в своей комнате, уткнувшись в учебник.

— Привет, сынок. Как дела?

— Привет, пап, — отзывается он. — Все хорошо.

— Как школа?

— Нормально.

— А танцы?

— Тоже, — вздыхает Ярик и, немного помедлив, добавляет: — Олеси Викторовны сегодня не было. Занятие вела Татьяна Валерьевна.

— Да? — сердце тревожно екает. — Почему?

— Не знаю, — пожимает он плечами. — Нам не сказали.

— Бывает, — киваю я, стараясь сохранять спокойный вид. — Наверное, какие-то дела.

— Угу, наверное, — как-то неуверенно соглашается Ярик.

Переживает за репетиции?

— Ужинать будем? Баба Рая передала нам сметану.

— Да, сейчас приду.

После ужина Ярик идет умываться и готовиться ко сну, а я сажусь в рабочее кресло. Но вместо того, чтобы заняться сверхурочно работой, как я это обычно делаю по вечерам, задумчиво кручу в руках телефон.

Клим: Олеся, добрый вечер. Ярик сказал, тебя не было сегодня на занятии. У тебя все в порядке?

Наконец пишу я.

Ответа нет ни через пять, ни через десять, ни через тридцать минут.

В голову лезет разное. Она же не передумала? Не специально включила игнор? На нее это совсем похоже. Но вдруг?

Отгоняю от себя дурацкие неуместные мысли обычной бытовой рутиной. Мою посуду после ужина, укладываю Ярика спать и сам принимаю душ. И вот, когда я уже собираюсь ложиться спать, телефон на прикроватной тумбочке оживает вибрацией входящего сообщения.

Олеся: Добрый вечер, Клим. Прости, что отвечаю так поздно. Да, уже все в порядке. Мама попала в больницу, я была у нее. Врачи говорят, что все под контролем. На репетиции в пятницу, как и на самом концерте я обязательно буду. Пусть Ярик не переживает.

Все мои глупые, эгоцентричные подозрения рассыпаются в прах, оставляя после себя горький привкус стыда. У девушки, которая мне нравится, случилась беда. А единственное, о чем я мог переживать все это время был ее гипотетический отказ от встречи.

Боже… Да что со мной не так?

Клим: Мне очень жаль, что так вышло с твоей мамой. Будь с ней, это сейчас самое главное. Занятия и даже концерт подождут. Если нужна будет любая помощь — просто скажи.

Ответ приходит почти сразу.

Олеся: Спасибо, Клим. Ценю. Но на концерте я все же буду. Это важно. И для меня, и для детей. А насчет помощи… спасибо. Мне очень приятна твоя забота».

Да она просто режет меня без ножа.

Даже в такой непростой момент думает о других, тогда как я не могу побороть свои глупые страхи и прийти поддержать собственного сына.

Проигнорировав ее слова о заботе, я набираю новое короткое сообщение.

Клим: Я тоже приду.

На этот раз ответа не следует, но я его и не жду.

Откладываю телефон в сторону и откидываюсь на кровать. Лежу так какое-то время, гипнотизируя темные потолок. Тревога внутри меня воет сиреной.

Не сразу, но мне удается ее заглушить и провалиться в спасительный сон.