Босс не по плану

Глава 26 Виктория

Он не спешит. Берёт за талию. Сажает на стол. Тянется к вороту моей водолазки, медленно стягивает её вверх. Ткань задевает кожу — и по спине сразу бегут мурашки. Его взгляд опускается ниже. На розовое кружево. Слишком девчачье.

Он проводит костяшками пальцев по моим плечам. Легко. Почти невесомо. Задевает грудь — и я резко втягиваю воздух.

— Вик… — шёпотом.

Он целует. Сначала мягко. Потом — глубже. Требовательнее. Я цепляюсь за его плечи. Стягиваю с него футболку. Пальцы дрожат.

Он расстёгивает лифчик — и тот падает куда-то вниз, тихо шурша по полу. Его губы касаются соска — медленно, как будто никуда не торопится. Потом второго. Так же. А я тороплюсь. Уже давно.

Закрываю глаза. Потому что смотреть на него сейчас — невозможно. Если посмотрю — разревусь. Или скажу что-нибудь лишнее. Или все сразу.

Он поднимается выше. По шее. К скулам. К губам. Внутри всё стягивается в тугой узел.

Тянет меня ближе и медленно снимает колготки — вместе с бельём. Ткань задевает колени. Падает. И его рука скользит ниже.

Я сжимаю его плечи. Слишком сильно. Пытаюсь дышать — не получается. Он двигается медленно. Как будто наблюдает. Как будто хочет запомнить каждую секунду.

Меня накрывает волной — и я слышу, как его имя срывается с губ само, тихо, почти беззвучно.

— Платон… — выдыхаю я.

Долго. Дрожа. Впервые за очень долгое время — не одна. Он целует висок. Молча.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня.

— Подожди, — говорю тихо. — Презерватив.

Он кивает. Без слов. Отходит к ящику кухонного гарнитура. Достаёт. Я слежу за ним взглядом — за тем, как он движется. Спокойно. Уверенно. Как будто всё под контролем. Хотя я вижу — нет.

Он возвращается. Берёт моё лицо в ладони — обеими руками, как что-то хрупкое — и целует. Долго. Без спешки. Как будто это не продолжение, а начало.

Потом медленно входит. Я выдыхаю. Он останавливается на секунду — смотрит.

— Всё хорошо? — тихо.

— Да, — говорю я. — Не останавливайся.

Он не останавливается. Сначала — медленно. Потом ритм меняется, и я перестаю думать вообще. Где-то рядом что-то двигается, с края стола падает одна чашка, потом другая. Звон. Мы не смотрим.

Внутри всё собирается — медленно, неотвратимо — и на этот раз я не пытаюсь сдержаться. Просто отпускаю.

Он чувствует. Прижимает крепче. И через мгновение — следом.

Тишина.

Мы сидим так — я на столе, он уткнулся лбом мне в плечо — и просто дышим. За окном падает снег. На полу — осколки. И я думаю, что никогда в жизни мне не было так хорошо.

Через несколько минут он смотрит на осколки на полу. Я уже собираюсь сползти со стола.

— Давай уберу…

Он не отвечает. Просто подхватывает меня на руки — легко, как будто я ничего не вешу — и несёт. Мимо осколков. В ванную.

Включает воду. Добавляет пену. Молча снимает с меня юбку — и я фыркаю, потому что это выглядит немного абсурдно. Он стягивает носки с таким серьёзным лицом, что я фыркаю снова.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего. Носки.

— Что не так с носками?

— Всё в порядке с носками.

Он опускается в воду первым, тянет меня за собой. Я устраиваюсь у него на груди. Пена щекочет подбородок.

— Ты знаешь, — говорю тихо, — когда я ходила в садик, ты ещё в памперсы писал.

— Возможно, — отвечает он невозмутимо. — Я этого периода не помню, но охотно верю.

Пауза.

— Почему ты так зациклена на этом?

Я пожимаю плечами.

— У меня развод за спиной. Ребёнок. А у тебя… ничего такого.

Он молчит секунду.

— И что дальше? — спрашивает он спокойно. — Ты хочешь, чтобы я извинился за свой возраст?

— Нет. Просто… не знаю.

— Вик. — Он касается губами моей шеи. — Ты слишком много думаешь. Это твой главный недостаток.

— А на работе теперь как?

— Как взрослые люди.

— А если узнают?

— Узнают — переживём.

Пауза.

— Единственное… — добавляет он, и в голосе появляется что-то, что я не сразу распознаю. — Этот твой юрист. Индюк в пиджаке. Чтобы больше не крутился.

Я поднимаю голову.

— Индюк в пиджаке?

— Именно.

— Ты ревнуешь.

— Я просто констатирую.

Я смеюсь. Он тоже — тихо, почти неохотно.

— В субботу поедешь со мной? — спрашивает он вдруг.

Я поднимаю голову. Пена щекочет плечо.

— Куда?

— За город. У меня там дом.

Я жду. Он молчит секунду — как будто подбирает слова, что на него непохоже.

— Просто… — пожимает плечами. — Там озеро. Горка. Ватрушки, санки. Можно покататься.

Что-то сжимается в груди — тихо, почти незаметно. Потому что он мог сказать что угодно. Мог позвать в ресторан. В отель. Куда-нибудь без снега и детских санок. Но он говорит про горку.

— Стёпу можно взять? — спрашиваю тихо.

— Конечно.

Никакой паузы. Никакого "подумаю" или "ну если надо". Просто — конечно. — Возьмём его с собой.

Он притягивает меня ближе. Его рука ложится на мою талию — тяжело, тепло — и я чувствую, как внутри что-то медленно оттаивает. То, что я так старательно держала замёрзшим.

— Ему понравится, — говорит он. Тихо. Уверенно.

Я не отвечаю. Просто прячу лицо у него на груди и думаю, что, кажется, пропала.