Дождь моросит, как будто ему лень быть настоящим дождём. Мы останавливаемся у моего подъезда. Я расстёгиваю ремень, беру сумку.
— Спасибо, что подвезли, — говорю, не глядя на Платона.
— Не за что, — отвечает он ровно.
Тишина между нами какая-то… неправильная. Не рабочая.
— Вы всегда так поздно работаете? — спрашивает он внезапно.
— Только когда начальство забывает, что меня оставило ждать три часа, — улыбаюсь краешком губ.
Он хмыкает. Почти улыбка. Почти.
— Буду исправляться.
— Посмотрим, — киваю я и выхожу.
Холодный воздух сразу пробирается под куртку. Я ускоряю шаг к подъезду, потому что хочу оказаться дома. Хочу видеть Стёпу. Хочу, чтобы этот день закончился.
— Вика!
Голос прилетает в спину, как щелчок. Игорь.
Он стоит у подъезда, как будто это его место. Мятый, с красными глазами и привычной уверенностью человека, которому должны.
— Подожди, — говорит быстро, догоняя. — Мне надо с тобой поговорить.
— Игорь, не сейчас, — я даже не останавливаюсь. — Меня дома ждёт Стёпа.
— Вика, у меня долги, — он идёт рядом, почти наступая на пятки. — Реальные. Понимаешь? Мне перекрыли всё. Ты же всегда помогала.
Я сжимаю ручку сумки.
Всегда помогала.
Как будто это не его привычка — проваливаться, а моя обязанность — вытаскивать.
— Не в этот раз, — говорю спокойно. Слишком спокойно. — Я не могу. И я не буду.
— Да ладно тебе… — он усмехается, но в глазах уже злость. — Ты что, совсем?
— Игорь, — я разворачиваюсь к нему, — мне нужно домой.
Я делаю шаг к подъезду. И он хватает меня за локоть. Сильно. Не больно — унизительно. Внутри всё сжимается. Я поднимаю глаза. И в этот момент за спиной хлопает дверь машины. Резко. Громко. Я оборачиваюсь. Платон идёт к нам быстрым шагом. Не бежит. Не суетится. Просто идёт так, что воздух вокруг него становится плотнее.
— Всё в порядке? — спрашивает он ровно, переводя взгляд с моего лица на руку Игоря.
Игорь отпускает меня не сразу. Секунда. Платон смотрит.
Игорь отпускает.
— А ты кто вообще? — зло бросает Игорь.
— Коллега, — отвечаю я быстрее, чем успеваю подумать. И потираю локоть, будто стираю его пальцы.
Платон не спрашивает. Не уточняет. Просто делает шаг вперёд.
— Поздно уже, — говорит он спокойно. — Разговоры оставьте на другое время.
Тон вежливый. Но внутри него что-то металлическое. Игорь моргает, будто не ожидал сопротивления.
— Я вообще-то отец Стёпы, — выдавливает он.
Платон смотрит на него ещё секунду. Игорь отступает.
— Ладно, — бурчит. — Потом.
И уходит. Не оглядывается.
Я стою и не дышу. Секунда. Другая.
— Вы в порядке? — спрашивает Платон уже чуть тише.
— Да, — отвечаю быстро. — Это… отец моего сына.
Он кивает. Без эмоций. Без вопросов.
— Вам лучше зайти домой.
— Спасибо, — говорю тихо.
Он кивает и идёт обратно к машине. Я поднимаюсь по ступенькам, достаю ключи. Перед тем как открыть дверь, оборачиваюсь. Платон всё ещё возле машины. Смотрит в мою сторону. Как будто проверяет, что я действительно зашла. Наши взгляды встречаются. Он сразу отворачивается и садится за руль. Фары скользят по мокрому асфальту. Машина исчезает.
Я захожу в подъезд и прислоняюсь к стене. Только сейчас понимаю, что руки дрожат. Не от Игоря. От того, что кто-то вмешался. За меня.
Я медленно выдыхаю.
И вдруг мысль — простая, неприятная — приходит сама: За меня ведь никто никогда не заступался. Я всегда сама. Родители далеко. Родственники далеко.
Подруги… у подруг свои семьи, свои мужья, свои дети, свои ужины и свои проблемы.И я уже привыкла, что если падаю — поднимаюсь сама. Привыкла так сильно, что даже не ожидала помощи.
А сегодня…
Сегодня вышел из машины чужой человек.
И это почему-то страшнее, чем приятно. Потому что если к такому привыкнуть — потом будет больно.