Босс не по плану

Глава 31 Виктория

— Мам… а вдруг я что-то забуду?

Мы идём к спортивной школе, держась за руки. Снег хрустит под ботинками, в окнах уже мигают гирлянды, а внутри — светло и шумно.

— Бывает, — спокойно отвечаю. — У всех бывает. Главное — не замирать. Забыл? Быстро сообразил и продолжил. Никто не заметит.

— А ты на меня будешь смотреть?

Я наклоняюсь к нему.

— Я буду смотреть только на тебя. И сниму всё на видео. Потом вместе пересмотрим.

Он кивает, серьёзный, почти взрослый.

В раздевалке шум, запах лака для волос и спортивной формы. Стёпа уже среди своих — спорит, смеётся, переодевается. Я поправляю ему майку, приглаживаю волосы.

— Ты у меня самый смелый.

— Мам… — вдруг снова. — Ты точно будешь смотреть?

— Всегда.

И в этот момент за спиной слышу голос.

— Привет.

Я оборачиваюсь. Игорь. На секунду я теряюсь.

— А ты что здесь делаешь?

— Степа говорил про выступление. Решил прийти.

Решил. Впервые за 7 лет.

— Я не ожидала тебя сегодня увидеть. Думала, ты завтра его заберёшь.

— Ну… — он пожимает плечами. — Раз уж пришёл, может, сегодня и заберу?

— Надо спросить у Стёпы.

Он замечает отца сам.

— Папа?!

И бежит. Обнимает. Смеётся.

— Ты тоже будешь смотреть?!

— Конечно, сын.

Я смотрю на них. Что-то ёкает внутри. Игорь — его отец. Для Стёпы важно, что папа пришёл.

Гаснет свет и начинается выступление, я перестаю видеть зал. Я вижу только его. Стёпа выходит с ребятами. Маленький, собранный, серьёзный. Музыка начинается.

Первый элемент. Стойка. Поворот. Кувырок. И он делает всё правильно. Ни паузы. Ни растерянности.

Я чувствую, как внутри поднимается волна. Тёплая. Гордая. Почти болезненная. Это мой сын. Если он счастлив — значит, я всё делаю правильно. В груди щекочет такой, что трудно вдохнуть. Если сейчас кто-то посмотрит на меня слишком внимательно — я расплачусь.

— Мам! Ты видела, как я сделал стойку на голове?!

— Видела! Степочка, ты молодец!

— Пап! Я ни одного движения не забыл!

— Я горжусь тобой, — говорит Игорь.

— Мам, а кувырки?!

— Видела всё.

Он сияет. И я счастлива.

Мы выходим из школы. Я сразу замечаю его. Напротив входа, у машины, стоит Платон. Чёрное пальто. Руки в карманах. Лицо слишком спокойное.

Чёрт. Я совсем забыла, что он должен был нас забрать.

Он смотрит сначала на меня. Потом на Игоря. Уголки губ чуть сжимаются. Скулы напрягаются. Смотрит — и молчит.

Стёпа замечает его.

— Платон! У меня сегодня выступление было! Я всё круто сделал!

Платон присаживается на корточки.

— Я не сомневался.

Мы подходим. Он выпрямляется и протягивает руку.

— Платон.

— Игорь.

Рукопожатие короткое. Слишком крепкое. Воздух между ними, как натянутая струна. Почти слышно, как она звенит.

— Мам, — вдруг говорит Стёпа, — а можно я к папе сегодня поеду?

Он смотрит на меня сияющими глазами.

— Хочешь?

— Да! Пап, мы пиццу закажем?

— Конечно.

Я киваю.

— Тогда езжай.

Он обнимает меня быстро. Радостно. И уходит с Игорем.

Я смотрю им вслед. И в этот момент Платон берёт меня за руку. Сильно. Я даже вздрагиваю.

— Платон…

Он молча ведёт меня к машине. Открывает дверь. Помогает сесть. Сам садится за руль. Молчание. Он выдыхает резко.

— Ты не сказала, что он придёт.

— Я не знала.

Кивок. Руль под его пальцами скрипит.

— Вы так мило смотрелись.

— Это отец моего ребёнка.

— Я в курсе.

Тишина, как туман. Она не уходит, а просто растекается. Смывает всё вокруг, словно растворяя границы.

— Видно, что Стёпа его любит, — говорит он. И в голосе металл.

— Да. Это его отец.

Пауза.

— А ты?

Он поворачивается ко мне. Слишком внимательно.

— Нет.

Он изучает моё лицо, будто ищет малейшую тень сомнения.

— Совсем?

— Совсем. Я развелась с ним не просто так.

Он не заводит машину.

— Я не привык делить, Вик.

Чёрт. Он серьёзно.

— Я не вещь.

Он наклоняется ближе. Берёт меня за подбородок — крепко.

— Я не про вещь. Я про тебя. И я не хочу, чтобы ты когда-нибудь смотрела на него так, как смотришь на меня.

Воздух искрит. Ещё немного — и ударит током.

— Ты ревнуешь.

Он усмехается. Но глаза серьёзные.

— Конечно ревную. Я стоял там и думал, что если ты вдруг передумаешь — я его просто убью.

— Платон…

— Я впервые в жизни не уверен в женщине на сто процентов. И мне это не нравится.

Я касаюсь его щеки.

— Я сейчас с тобой. Хотела бы — давно уже вернулась.

Он замирает.

— Только попробуй, — тихо говорит он.

Я смотрю на него. На эту упрямую складку между бровями. На напряжённую линию скул. И понимаю, что больше не хочу держать это внутри.

— Я… кажется, люблю тебя.

Слова выходят неровно. Почти шёпотом. Он замирает. Смотрит на меня секунду. Будто проверяет — не шучу ли. Потом медленно наклоняется ближе.

— Теперь моя.

Сердце начинает биться так сильно, что, кажется, его слышно даже сквозь закрытые окна машины.

В машине тесно. Тепло. Стёкла запотели от дыхания. Он касается моей щеки. Я сама тянусь к нему. Поцелуй получается не резкий. Не жадный. А какой-то… наш. Слишком личный. Слишком интимный.

Он целует медленно. Пальцы скользят по моей шее. И я начинаю смеяться — тихо, прямо ему в губы.

— Знаешь, что самое классное?

Он не отстраняется.

— Что?

— Степу должны были забрать завтра днём. А забрали сейчас.

Он хмурится, не сразу понимая. Я улыбаюсь шире.

— У нас не сутки. А двое.

Пауза. И в его взгляде что-то темнеет. Уже не ревность.

— Вик…

— Знаешь, матерью года мне точно не стать, — смеюсь. — Боже, как я рада, что он с папой.

Он усмехается.

— После этих двух суток ты вообще забудешь, как выглядит твой бывший муж.

Я чувствую, как по коже проходит ток. Воздух между нами словно заряжен — одно движение, и ударит.

— Проверим? — шепчу я.

Он заводит машину. Двое суток. Чёрт…