Босс не по плану

Глава 41 Виктория

Пять утра.

В квартире тишина. Я стою в ванной перед зеркалом и смотрю на себя.

Сегодня ему тридцать один. И я — его подарок. Смешно? Немного. Самоуверенно? Возможно.

Я провожу ладонью по животу. По бёдрам. Кожа холодная. Вешалка с бельём ждёт меня на крючке. Красное. Кружевное. Я купила его тайком.

Застёгиваю лифчик. Кружево ложится мягко, почти невесомо. Сквозь тонкую ткань проступают линии. Стринги скользят по ногам. Прозрачные. Дерзкие. Слишком откровенно? Только не сегодня. Смотрю, как ткань обнимает тело. Чуть подкрашиваю глаза. Только чтобы взгляд стал глубже. Пальцы дрожат — не от страха. От предвкушения. Расчёсываю волосы. Они ложатся мягкими волнами на плечи. Оставляю распущенными.

— Пожалуйста, — шепчу куда-то вверх. — Пусть Стёпа спит.

Он обычно не просыпается сам. Но сегодня мне нужна удача. Я выключаю свет. Иду на цыпочках в спальню.

Платон спит на спине. Руки раскинуты, лицо спокойное. Подхожу ближе.

Сердце стучит так громко, будто он может проснуться от одного звука.

Наклоняюсь. Губы почти касаются его уха.

— С днём рождения, любимый… — шепчу.

Он вздрагивает. Открывает глаза. Сначала — непонимание.

Потом взгляд фокусируется. Опускается ниже. И загорается. Медленно.

— Это… сон? — хрипло.

Я улыбаюсь и сажусь сверху, опираясь ладонями на его грудь.

— Нет. Это лучший сюрприз в твоей жизни.

Он поднимает руки, но не сразу касается. Смотрит. Разглядывает.

— Ты… — он выдыхает. — Ты серьёзно решила меня убить в тридцать один?

Я наклоняюсь ближе.

— Только тихо. Стёпа спит.

Его пальцы скользят по моим бёдрам. Он смотрит на кружево так, будто это произведение искусства.

— Вик… — голос становится ниже. — Раз уж у меня день рождения… Моё желание — ходи так всегда.

— Загадывай, что хочешь. Я исполню.

— Осторожно, Кнопка…

Он целует меня. Глубоко. Медленно. Руки сильнее сжимают талию.

Я двигаюсь медленно. Намеренно. Чувствую его под собой — горячего, живого, напряжённого до предела.

Жар между нами тягучий. Его ладони ложатся на мои бёдра — крепко, властно. Он не торопит. Он наблюдает.

Кружево он не срывает. Опускает медленно. Пальцами. С таким вниманием, будто распечатывает подарок.

Я вздрагиваю. Его губы касаются кожи. Медленно. Без спешки. Он будто изучает меня заново.

Я перестаю контролировать дыхание. Оно рвётся, сбивается.

— Тихо… — шепчу, больше себе, чем ему.

Он поднимает голову. Наши взгляды сцепляются. В его глазах — голод. Отодвигает кружево в сторону — и входит. Медленно. Как будто у нас впереди вечность.

Я снова двигаюсь — глубже, увереннее. Он сжимает меня сильнее. Мир сужается до его лица напротив моего. До напряжённой линии его губ. До того, как его ладонь скользит вверх по моей спине, прижимая ближе.

Он чувствует, когда я близко. И в тот момент, когда внутри всё срывается, он накрывает мой рот своим. Глубоко. Жадно. Забирает мой звук. Мой воздух. Моё имя.

Я цепляюсь за его плечи. Он двигается — уже не медленно. Резче. Глубже. Потом — резкий вдох. И тишина.

Утыкается лбом в моё плечо. Горячий. Дышит тяжело, медленно приходя в себя. Пальцы всё ещё сжимают мои бёдра.

— Блядь, это… лучший день рождения, — хрипло выдыхает он мне в шею. — Я уже жду, как ты удивишь меня в следующем году,

Я провожу ладонью по его волосам. Смотрю в полумрак комнаты.

В душе мы не помещаемся. Он стоит в дверях и ухмыляется.

Он целует меня в плечо и уходит, оставляя запах геля и себя. Я улыбаюсь под струями воды.

Мы проживаем это утро, как настоящая семья. Завтракаем втроём. Омлет на сковороде шипит, запах масла в воздухе. Платон шутит что-то — Стёпа смеётся, запрокидывая голову. Я просто слушаю.

После завтрака мы все выходим. Он помогает Стёпе с рюкзаком, я держу его за руку.

Потом едем на работу вдвоём. В машине тихо. Только город за окном. Я смотрю на его руки на руле и не думаю ни о чём. Не хочу думать. Просто еду рядом.

Рабочий день начинается с паломничества. Цветы. Конфеты. Пожатия рук. Девушки из соседних отделов смеются громче обычного. Я понимаю, что считаю. Секунды. Минуты. С каждой. Глупо.

В обед мы с Леной берём кофе и выходим на улицу. Мороз кусает щёки. Я грею пальцы о горячий стакан — держу его обеими руками. Солнце яркое. Зимнее.

— Ну что, именинник сияет? — спрашивает она, отпивая кофе.

— Сияет, — отвечаю.

— Погода, кстати, шикарная. Солнце в день рождения твоего любимого. Это знак. И вообще, я способствовала вашему примирению.

Я улыбаюсь.

— Ты точно уверена, что не возьмёшь за это процент?

— Какие планы на вечер? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Он поедет к родителям.

Лена останавливается.

— В день рождения?

— У него… свои договорённости.

Лена фыркает, но без злости — скорее понимающе.

— С одной стороны, если у него такая мамаша — может, и правильно.

Я вздыхаю. Пар от дыхания тает в воздухе.

— Я всё понимаю. Правда. Но мне всё равно грустно.

Слова вылетают сами. Я не планировала их говорить.

— Хочется быть вместе. В этот день.

Лена смотрит внимательно.

— Ты по уши влюбилась.

Я отворачиваюсь. Смотрю на солнце — до рези в глазах.

— Он такой рациональный. Спокойный. Всё распланировал, всё разложил по полочкам. А я… — я делаю глоток кофе, он уже чуть остыл. — Почему я без него не могу?

— Может, он просто по-другому выражает свои чувства.— говорит Лена осторожно.

— Может.

Мы идём молча. Снег скрипит под ногами. А внутри маленькая девочка шепчет: «Если бы хотел — остался бы».

Оставшуюся половину дня я почти его не вижу. Совещания. Переговоры. Звонки. Когда он наконец появляется у моего стола, он уже в пальто.

— Я поехал, — быстро. — Они уже ждут.

Пауза.

— Я бы остался.

Подмигивает. Касается пальцами моей ладони — всего на секунду. И уходит.

Я стою, смотрю в одну точку. Не брошена. Не обижена. Просто… пусто.

Утром я была его подарком. Женщиной в красном. Его. А сейчас — кто.

Я смотрю в окно на зимнее солнце и вдруг понимаю: я не умею делить его. Мне мало утра. Мало его. Мало этого короткого «я бы остался». Я хочу больше.