Будь моим на Рождество

ГЛАВА 8

КАРТЕР

Я не уверен, чего ожидал, когда предложил подменить Ника на гонке на оленях, но быть втиснутым в костюм Санта-Клауса, надеть лыжи и тащиться за оленем — не то, что я представлял.

Эшли разговаривает с координатором и сообщает ему, что я буду участвовать вместо Ника, так что я достаю телефон из кармана своих штанов Санты и открываю групповой чат моей семьи.

Картер: Собираюсь участвовать в гонке на оленях.

Трэ: Это эвфемизм?

Бринн: Никто из нас не хочет слышать о твоей сексуальной жизни, Картер.

Я посмеиваюсь и делаю селфи.

Бринн: Вау. Вермонт тебя не пощадил.

Трэ: Не думал побриться?

Мама: Боюсь спросить, но ты имеешь это в виду буквально, да?

Картер: Ага. Только подумай, ты сможешь хвастаться перед друзьями, что твой средний ребенок — победитель этого года в гонке на оленях.

Папа: Удачи. Только не покалечься, иначе получишь уголек в носок, потому что мне придется слушать, как твоя мать беспокоится, пока сама не увидит тебя в канун Рождества.

Я посмеиваюсь над комментарием отца и замечаю, что Эшли приближается, так что убираю телефон обратно в карман. Когда он вибрирует секундой позже, я знаю, что это, вероятно, моя мама, не впечатленная комментарием отца.

Эшли протягивает мне стартовый номер.

— Ты уверен в этом?

Морщинка между ее бровями говорит мне, что Эшли беспокоится обо мне, что… удивительно. И прогресс, полагаю. Когда я только приехал, я почти уверен, что она хотела меня кастрировать.

— Стоит попробовать. Мне жаль, что Ник не сможет участвовать. По крайней мере, если я выиграю, я смогу отдать ему десять тысяч долларов, и он сможет починить свой дом.

Она изучает меня, наклоняя голову.

— Что? — я ерзаю на месте. Обычно мне не бывает неловко от чьего-либо внимания, но то, как Эшли на меня смотрит, ощущается по-другому.

— Тебе действительно даже в голову не пришло оставить деньги себе, если выиграешь?

Мой лоб морщится.

— С чего бы? Я бы не стал этого делать, если бы не хотел выиграть деньги для Ника.

Она снова изучает меня, и я вижу по ее лицу, как она шокирована. Я слегка оскорблен тем, что она думает, будто я действительно оставлю деньги. Что она вообще обо мне думает?

У меня нет времени размышлять о предположениях Эшли насчет моего характера, потому что голос из громкоговорителя инструктирует всех участников пройти в зону подготовки.

— Ну, удачи, Санта. Оставайся в безопасности. — Эшли похлопывает по фальшивому животу, выпирающему из моего торса.

— Спасибо. — я натягиваю стартовый номер через голову, и Эшли помогает мне его завязать, потому что в этом большом животе и костюме Санты двигаться нелегко. Я даже не могу дотянуться до своих боков.

От ее близости до меня доносится запах ее духов. Он древесный с ноткой чего-то, что напоминает мне клюкву. Женственный с определенным зимним оттенком.

Какого черта? Почему я думаю о запахе ее духов в таком ключе?

— Все, готово. — она отступает.

Я киваю, затем направляюсь туда, где другие участники готовятся. Надевая лыжные ботинки, я пытаюсь вспомнить все, что говорил мне Ник.

Наклониться вперед от бедер. Ягодицы отвести назад. Сосредоточить вес. Голова на уровне спины оленя. Колени близко друг к другу. Дергать за веревку, а не за поводья, если хочешь, чтобы он пошел быстрее. Держись. Крепко.

Я чувствовал себя уверенно, но, оглядев своих соперников, мне стало ясно, что они относятся к этой гонке серьезно. Можно было бы подумать, что кучка Санта-Клаусов будет веселой и счастливой. Но все, что я вижу под белыми бородами, это глаза, полные стальной решимости и соревновательного духа.

Гонка проводится на улице, параллельной Мэйн-стрит. Привезенный снег покрывает перекрытую дорогу. Толпы людей выстроились по обеим сторонам улицы, семьи одеты в свою зимнюю экипировку, дети сосут леденцы, пока праздничная музыка гремит из ближайших колонок. Как и все в Омела Фолс, атмосфера праздничная и легкая.

По крайней мере, для всех, кто не участвует в гонке. Один из организаторов гонки подводит меня к моему месту на стартовой линии, и я впервые вижу оленя Ника, Спарклза. Это имя не придает мне уверенности, пока я смотрю на его загон, но он выглядит достаточно крупным.

— Мы же выиграем это, да, Спарклз?

Он фыркает носом, и холодный воздух клубится перед ним. Проходит еще несколько минут, пока всех организовывают, и я использую это время, чтобы поднять свою уверенность. Все мои напутственные речи оказались напрасными, когда один из организаторов приносит мне шлем.

— Это действительно необходимо? — спрашиваю я его. Он смеется и уходит.

Беспокойство растет в моем желудке, но я снимаю свою шапку Санты и заменяю ее шлемом, затем защелкиваю ботинки на лыжах. В душе я сноубордист, но слава Богу, в прошлое Рождество я участвовал в гонке с моими братьями, сестрами и их партнерами, где мы менялись лыжами и сноубордами. Если я могу спуститься на лыжах с горы, я смогу и сейчас. Возможно, не так хорошо, как на сноуборде, но достаточно, чтобы выиграть эту гонку.

Я направляюсь к стартовой линии, рядом с загоном, где находится Спарклз, и поднимаю поводья и веревку, прикрепленную к его упряжи. Олень фыркает на меня, словно ему не терпится начать.

В момент трепета мой желудок опускается, и я задаюсь вопросом, не взвалил ли я на себя ношу побольше, чем могу нести. Но, серьезно, насколько быстрыми могут быть эти существа? Они же не чистокровные скакуны или что-то в этом роде.