Царство Зыбучих Песков

Глава двадцать вторая Какой бог, такой и дождь

Сад на костях словно чувствовал зачем я его ищу и прятался от меня как мог, но все когда-нибудь заканчивается.

— Затмение, — прошептал я, и на этот участок леса опустилась мощь запредельно сильного для бакалавра заклинания, стершего из чащи это грязное, отравляющее все вокруг пятно чернильной тьмы.

Все звуки смолкли. Уши заложило ватой.

И вот — несмело, опасливым свистом издала свой — чирик — первая из птиц. Из норы показал свой нос крот. Промелькнул хвост лисы.

Лес вздохнул свободнее. Его больше ничто не душило, и сквозь пыль начали пока робко выглядывать ростки новых деревьев.

Поправив свою новую шляпу придающую нотку сумасшествия в мой образ, я побрел прочь.

Вот и еще одно дело вычеркнуто из длинного списка задач которые я пообещал себе решить во что бы то ни стало.

Задумавшись о будущем, я поморщился. Власти острова Чайка выставили против меня препоны из кипы документов заверенных серьезными подписями и устрашающими печатями. И у них была на это причина…

Пришла весть из Республики Северная Земля. Моя ссылка окончена, и я волен сам выбрать место новой службы. Одно лишь НО омрачает эту ситуацию. Кто же меня отпустит? Я зачем-то нужен здесь. Зачем — мне не говорят.

Я надеялся что мне удастся обмануть всех и покинуть остров до того как здесь вспыхнет пожар войны, но не судьба. Незримый советник Аргус Пух напомнил мне о нашем соглашении и заклинаниях которые я получил — прямо угрожая мне тем, что в случае моей неявки на бой за город, сама магистр Янь Цветок вырвет из меня задаток, разрушив мой Атолл в назидание тем кто не выполняет свои обязательства.

А ведь я соглашался не на это! Предметом договора было заклинание телепатии. Участие в войне за остров Чайка шло лишь довеском. Как я думал — необязательным.

Волнуюсь я что-то. Плохие предчувствия.

Вчера был день вырубки. Вывезли лес и новый урожай фруктов, созревших к этому времени. Удалось поговорить по душам с медведеподобным капитаном зеленых касок. По его словам — ни сегодня, завтра — мою роту сдернут отсюда. Времени совсем не осталось. Едва успел провернуть небольшую авантюру, обокрав контрабандистов. Эти крысы попрятались и так и не заплатили мне за последнее дело. Хорошо что я никогда им не доверял и заранее выяснил где проходят протоптанные ими дорожки из укромных шхер через весь остров в город. Вот я и обчистил несколько их тайников.

— Хе-хе, — хмыкнул я самодовольно прежде чем нагнуться и подобрать с земли шишку и стебелек с невзрачного кустика.

Талант зельевара дает о себе знать.

Когда я вернулся в свой разбитый в центре леса лагерь у меня в руках, карманах и из полей шляпы-гриба торчали пучки трав, о ценности которых я мало что знаю, но талант заставил меня их собрать, нашептывая мне на ухо — пригодится. Еще. Больше. Бери. Дурак! Куда ты откинул этот цветок? За пазуху пихай!

С талантом вообще все не просто. Нужно лишь оглядеться, что я и сделал. За эту пару недель я собрал около тридцати килограммов трав и кореньев. Вот, висят на деревьях словно гирлянды. Сушатся, источая вовне запах перепрелой листвы, мокрой соломы и не берусь даже сказать чего еще. Одним словом — пряностей.

Заглядывая в себя я вижу что украденный талант зельевара прижился во мне, окреп, и расцвел буйным цветом. Ветка на дереве в которую он видоизменившись превратился — покрылась мириадами цветочных соцветий, отражая глубинную суть всех тех изменений что во мне произошли. Каких?

Талант подстегнул мое творческое начало. Ту часть души, о которой обычно забывают.

Я вчера собирал хворост, набрал веток для костра, но вместо ветки в руках мои глаза увидели в ней ворону, выпрашивающую у меня хлеб. Рука сама потянулась к ножу и через какое-то время под ногами у меня была горка свежей древесной стружки, а в руках — деревянная ворона, рассматривающая меня с каким-то голодным интересом, очень уж выразительные получились у нее глаза.

С камнем работать получалось еще легче. Никаких инструментов. Только руки и стихия.

И все дело в таланте…

А, не важно!

Если предчувствия меня не обманывают, скоро я покину этот лес навсегда. Приходится торопиться. Укрепив и высадив несколько новых поясов обороны из мрачных осин вокруг таких мест как, поляна танцующих грибов, я заново провел ритуал зарождения волшебного лесосада. Это НУЖНО было сделать так как я теперь не ученик, а полноценный бакалавр. Моя магия стала гуще. Злее. И это дало свои результаты. Лес стал разумнее.

Навещал я и своих комариков, тайно вывезенных из Царства Зыбучих Песков. Раздеваясь по пояс, я добровольно жертвовал им литры крови, получая взамен взвесь стихии воды оседающую в моем Атолле. Так что волшебной водицей я запасся впрок. Пригодится. Да и талант зельевара этого требовал.

Когда этим же вечером со мной связались из мэрии, сообщив что утром за нами вышлют транспорт, я лишь пожал плечами, и начал переносить все свои вещи в расположение роты.

Лес грустил, как и я, чувствуя, что мы расстаемся. На деревьях потеки сока и смолы — слезы. Ветки цепляются за одежду, не желая меня отпускать. Лес вел себя словно ребенок, прощающийся с отцом.

— Ну-ну. Все будет хорошо. Обещаю.

На то чтобы успокоить разволновавшийся лес ушло несколько часов. Наступила ночь.

Прозвучала команда отбой. Солдаты спали в своих палатках, а вот мне не спалось. Я проверял караулы — пугая их, смотрел на звезды и выгонял из себя поселившуюся в сердце хандру.

Проверив солдат на посту уже в четвертый или пятый раз, я заставил себя остановиться, присел на бревно у затухающего костра, и чтобы отвлечься перечитал письмо от Рогеды.

«Угадай, где я?» — спрашивала она меня, вложив в конверт рисунок. На нем она лежала на старом топчане рядом с покосившейся печью в какой-то разваливающейся на глазах сложенной из бревен хижине. Когда я читал письмо в первый раз, я долго недоуменно моргал, не понимая что она хотела этим сказать… А уж потом как понял! Это была Плешь Ведьмы!

«Представив на суде доказательства преступлений Жана Голяша — меня частично оправдали, но как видишь, не без нюансов… Я лишилась всего. Всех накоплений. Задабривала судью. И по итогу, упомянув тебя как своего поручителя — спасибо, кстати, за это — я ненароком попала под твою опеку-присмотр. Жду. Целую. И надеюсь на тебя. Рогеда».

«Ах, да! Познакомилась тут с твоими родственниками. Хи-хи. Они ждут не дождутся когда ты приедешь и заберешь у них своего петуха забияку и бодающуюся козу».

«И как мне к этому отнестись⁈» — спрашивал я у себя не первый день, борясь с противоречивыми эмоциями. Рогеда «забыла» упомянуть что она не просто под моей опекой как неблагожелательное лицо. Нет. Ей каким-то образом в обход меня получилось стать моей официальной ученицей. На этом основании она и дожидается меня в Плеши. Вот же хитрая лиса!

Рассветает.

У солдат побудка. Время для личной гигиены (утренний туалет). Осмотр штатным врачом — нет ли заболевших или получивших травму? И плотный завтрак. Каша на молоке. Кусок хлеба. Компот и сдобный пирог с маковой начинкой.

Я от завтрака отказался. Перекусил горстью орехов и яблоком. Разве что не отказался от компота.

— Спасибо, — сказал я повару.

А потом были сборы. Палатки. Походная кухня. Арсенал. Закопать за собой выгребные ямы. Привести поляну на которой была расквартирована рота в приличный вид. Убедиться что после нас не осталось мусора и ждать… не обращая внимания на людей, рассматривающих меня и мою шляпу. Не часто они видят своего странного капитана.

Гул мощных движков я услышал заранее. В деревню заехала вереница грузовиков Морского Приказа наматывающих на широкие колеса грязь. Кузов закрыт тентом из крепкой парусиновой ткани — защита от ненастья и солнца. В этих же грузовиках мы вывозим отсюда лес и фрукты, но сейчас они пахнут кровью. Выходит уже началось? Эфир как ни странно спокоен.

Моим лейтенантам пришлось ехать в кузове вместе с солдатами. В штабной машине присланной за мной место было только для меня.

Заняв сиденье сразу за водителем, я вежливо поздоровался с незнакомым мне бакалавром, что должен ввести меня в курс дел и тот кивнул, но не смог удержать лицо (слишком красноречивый взгляд). Только бы это и ладно (привык уже), но нет. Рассмотрев меня подробнее, он стал пахнуть чистым, без примесей, запахом кислятины. Я был ему до омерзения отвратителен, что забавно, но раздражает.

Ну-ка.

Выпустив за пределы тела свою волю, я надавил на него Атоллом Основания и не почувствовал ровно никакого сопротивления. Наши Атоллы вошли в резонанс и его Атолл сжался. А он этого даже не почувствовал. Очень слабый бакалавр с «жидким» фундаментом. Я было подумал что он из какой-то значимой семьи магов (теплое место при штабе говорит само за себя), но это или не так, или он позор семьи.

И отрезало. Меня перестало злить его пренебрежение и брезгливость. Он слишком слаб чтобы даже просто думать о нем.

Рассказывая мне с чем роте предстоит столкнуться и что происходит на данный момент в городе он постоянно заикался, краснел, перескакивал с одной темы на другую, злился из-за своего косноязычия, и в конечном итоге оборвал свой доклад заметив что мне все это безразлично. Ничего нового он не сообщил. Все это я выяснил и сам из общения между скучающими магами через эфир. Просто слушая чужой треп.

Мы заехали в город.

Улицы осиротели. Слышны только редкие разрывы снарядов ближе к порту и в самой бухте. Работает артиллерия. Где-то далеко стреляют.

Я заметил что из окон за нами наблюдают жители острова. Взрослые. Дети. Все смотрят на нас с надеждой и гордостью. Кроме флегматичных котов, что просто сидят на подоконниках, греют на солнышке пузико и благородно умывают свои мордочки.

Остановились перед пятиэтажным жилым многоквартирным домом сложенным из темного кирпича. По моим прикидкам от порта нас отделяет несколько улиц. Из-за них ничего не видно и не слышно. Неестественная тишина… Ни стрельбы, ни заполошно гавкающих собак. Очевидно солдаты противника еще далеко.

Я посмотрел на «коллегу», ожидая от него неких указаний, но красный от гнева бакалавр словно набрал в рот воды. Обиделся на меня и старался не смотреть в мою сторону. Идиот.

Слово был вынужден взять его водитель, что все это время с затаенной усмешкой посматривал на своего глупого командира в зеркало заднего вида.

— Капитан, — обратился он ко мне с глубоким уважением в голосе.

Занятно. Похоже водитель и не водитель вовсе. Ума у него точно больше чем у бакалавра.

— Четвертый этаж дома освобожден от жильцов. Вашей роте приказано занять позиции на этаже и крыше. Держать оборону на этой улице. Со всех сторон вас подпирают другие роты, точно также возглавляемые бакалаврами и даже младшими магистрами. Новые приказы будут поступать к вам через эфир. На этом все.

— Спасибо, сержант, — похлопал я его по плечу и покинул машину, взвизгнувшую шинами и умчавшуюся назад, в центр города.

Я подозвал лейтенантов.

— Жешув, Ырхаз. Четвертый этаж и крышу отдали нам. Поднимаемся и устраиваемся. Возможно мы здесь надолго.

— В доме остались жильцы, — сообщил мне Жешув, словно бы я сам не вижу их прижатые к окнам лица за колыхающимися занавесками. — Если мы будем стрелять, эти собаки — церковники — не будут разбираться и ответная стрельба покрошит стекла в их квартирах и определенно зацепит гражданских.

Я поморщился.

— Думаешь я этого не понимаю? В доме как я вижу есть подвал. Пусть прячутся там. Пройдитесь по квартирам. Пообщайтесь с жильцами и объясните им что делать. И неплохо будет если они перенесут туда лишние кровати, запас продуктов и воды.

Топот сотни сапог по лестнице. В солдатах нет страха. Лишь веселье. Они ждут врага и хотят пострелять. Страх появится когда прольется кровь.

Какая-то заминка на лестничной площадке. Я проталкиваюсь вперед и застаю на четвертом этаже пятерку незнакомых магов-неофитов и двух учеников. Тития и Иргу.

— Вы откуда здесь?

— Приданы в усиление роте. Пришлось подсуетиться чтобы попасть к тебе, — хмыкнул друг задорно улыбаясь и почесывая в смущении затылок.

Ирга же в противовес — смотрела на меня кипя возмущением. Открывала и закрывала рот — не в силах вымолвить ни слова. Топала зло ногой о пол и с ненавистью осматривала мою шляпу и форму. У нее разве что пар из ушей ни шел.

— Кай! Ты смотришься нелепо! — Начала она отчитывать меня, но так чтобы этого не слышали посторонние. — Бакалавр должен выглядеть представительно. Сколько раз я тебе об этом твердила? Что за чудо у тебя на голове? А это? — Вытащила она из моего кармана забытый там пучок травы.

Солдаты, старшие и младшие офицеры обошли нас стороной и начали осматривать этаж и квартиры.

Смешная она.

— Знаешь что я понял будучи бакалавром?

— Что? — Набычилась девушка, скрестив руки под грудью.

— Важна лишь сила.

— Бред! Титий! — Аппелировала она к своему мужчине. — Скажи ему!

— Эм-м-м… Милая…

— Ах, так?

Пока они выясняли отношения, я обратился к неофитам.

— Вы тоже мое усиление?

Выяснив для себя все что хотел, и даже не разочаровавшись — я изначально ни на что не рассчитывал, я остановил пробегающего мимо меня сержанта и приказал ему приставить магов к работе. Выдать оружие, раз уж они сами не позаботились об этом. Хоть так принесут пользу.

Кутерьма продолжалась весь день. У окон и на крыше оборудовались позиции для стрельбы. Выставлялись посты. Определялись места для сна и так далее.

Я же нащупав тень разума находящихся рядом бакалавров связался с ними и пообщался. Они, как и я, ничего не знают. Штаб же велит нам молчать и слушать приказы, которые пока сводятся к одному — ждем…

Чего ждем? Кого ждем?

И снова это предчувствие близкой беды… Задумавшись, я выбился из потока уделив все свое внимание эфиру. Потерял счет времени и Ирга, чтобы растормошить меня, дернула мой нос. Я фыркнул и рассмеялся.

— Ты меня слушаешь? — Уточнила она, заглядывая в мои глаза. — Ты уже несколько часов неподвижно стоишь и смотришь в окно. Хватит. Ты всех пугаешь.

— Да-да. Извини.

Я встряхнулся.

— Идем. Где вы там обосновались? Для меня найдется место и кружечка горячего чаю?

— Найдется, — проворчала она, беря меня за руку и утаскивая в их с Титием берлогу.

Попивая в приятной компании чай, я отдыхал. Слушал щебетание волнующейся, но старающейся не показывать этого Ирги над ухом. Уважительно кивал Титию, терпящему это прекрасное бедствие изо дня в день. И с любопытством смотрел на своих лейтенантов присоединившихся к нам в процессе чаепития. Мужики вымотались. Красные, потные. Немного злые.

— Душно, — оправдался лейтенант Ырхаз, заметив мой взгляд задержавшийся на его руке, которой он обмахивался.

Я ничего не сказал, лишь едва кивнул, а сам задумался о том что даже немного скучаю по тем временам когда мне было жарко или холодно. Не скучаю я только по поту.

После доклада своих лейтенантов и наиболее доверенных младших офицеров — я отпустил их спать. Суматошный день. Даже Ирга скакавшая козочкой вокруг меня и та умаялась и теперь спит в обнимку с Титием, дергая во сне ножкой и спихивая его на пол.

Улыбнувшись, я ушел проверять караулы.

Штаб молчал, и мне тоже удалось поспать, но из-за трансформации «серого тела» встал я раньше всех (мне хватает трех часов сна). Ночь еще не закончилась. Улицы освещены зеленоватым светом фонарей. Солдаты что всматриваются в сторону порта тихонечко перешептываются и радуются прохладе, что пришла с моря. Они не замечают что за прохладой пришли и облака.

Я прислушался.

Эфир гудит словно пчелиный рой. Слышу чужие песнопения. Пытаюсь их понять, и меня мутит. Пришлось прекратить.

— Начинается… — Прошептал я, наблюдая за небом наливающимся чернотой.

Воздух сгущается. Сверкает первая молния, а за ней, с задержкой в несколько секунд гремит гром, из-за чего весь дом просыпается. Кто-то испуганно вскрикивает, а кто-то поминает ведьм.

Створки окна рядом с которым я стою распахнуты и я вытягиваю в него руку. Ловлю первые капли падающие с неба и сразу отдергиваю конечность обратно. Кожа на ладони пузырится и шипит, причиняя мне боль.

Я бормочу.

— Гнилой дождь.

Язык сам подобрал название этому феномену.

— Капитан? — Обратился ко мне со спины лейтенант Жешув, разбуженный как и все громом и привкусом чужой, враждебной нам магии.

Не оборачиваясь, я командую.

— Всех поднять. Гражданских — в подвал. Началось, лейтенант…

— Есть!

Он убежал, а я остался стоять у окна.

Наконец-то проснулась наша артиллерия. Много взрывов и привкус крови на губах. Солдаты пытаются рассмотреть хоть что-то за пеленой дождя и ждут, нервно теребя в руках оружие. От былой бравады ничего не осталось. Они пахнут тревогой, страхом смерти и надеждой что все обойдется.

— Кай, — подергала меня за рукав подошедшая ко мне и побледневшая как на морозе, Ирга. — Они тухнут.

Я растерялся.

— Кто тухнет?

— Источники магии! Они затухают. Я чувствую, — прикоснулась она к своей голове, жмурясь, словно испытывает боль.

Я осторожно ее придержал.

— Эй? Ты как?

Она открыла глаза, вскрикнула и посмотрела на меня с еще большей тревогой.

— КАЙ! Великая драгоценность… источник магии стихии бамбук, что на горе — он только что потух… — Произнесла она губами из которых словно бы откачали всю кровь. — Как же мы теперь, а?

Я осознал — «Это все дождь».

Погладив ее по спине, едва не плачущую от разрывающей ей голову боли, я попросил ее.

— Сходи, отдохни. Я же вижу что тебе больно. Хорошо?

Она хотела воспротивиться — глупая, но я был непреклонен.

— Проводи ее, — велел я солдату что стоял рядом.

Через пару часов, когда рассвело, порт и прилегающие к нему улицы превратились в гору битых кирпичей, щебня и многочисленных пожарищ. Артиллерия прекратила свою работу и замолчала. Благо люди из этих районов были эвакуированы заранее. Мирные не пострадали, чего не скажешь о тех, кто защищал береговую линию. О солдатах.

Мешающие нашему обзору дома тоже были снесены. Рота вела огонь по врагу, гнавшему в нашу сторону тех, кто выжил в этом аду. Сопливые рядовые. Матерые сержанты. И горстка гражданских, которых там быть не должно. Они были живы, но искалечены. Все проклятущий дождь!

Из-за него же по дорогам текла ржавая из-за крови вода. Пахло смертью.

Титий стоял рядом со мной и, пытаясь скрыть дрожь в теле и голосе, спросил:

— Кай, нам не пора отступать? — Шепнул он мне на ухо, боясь показаться трусом.

Бросив взгляд на него. На Иргу — пришедшую в себя — я отрицательно покачал головой.

— Никакого отступления. Это прямой приказ из штаба. Стоим здесь.

Понурив голову, друг подошел к своей девушке и начал с ней шептаться. Я все слышал, и даже понимал его, потому молчал.

— Уходи. Никто не заметит. Пожалуйста. Ты же видишь весь этот ужас?

В голосе Тития причудливым образом смешалась мольба и отчаянье. Он боялся, но не за себя.

— Дурачок, — ласково взлохматила на нем волосы девушка. — Куда же я без тебя?

Сжав кулаки, друг коротко оглянулся на меня и солдат.

— Я не могу уйти.

— Знаю, — поцеловала его ради поддержки в краешек губ, Ирга. — Я знаю…

— Мы умрем.

Такое было сложно оспорить, но девушка улыбнулась, кивнув в мою сторону головой.

— Кай выглядит уверенно, не думаешь же ты что он собирается умереть?

Титий нашел в себе силы пошутить.

— У Кая на голове вместо шляпы гриб покрытый бородавками. Тебе не кажется это странным? — Сыронизировал он, намекая, что у меня не все в порядке с головушкой.

Ирга хихикнула.

— Мне так не кажется. Он хитрющий, жуликоватый, пугающий, но точно не сумасшедший и дурак.

Друг бухтит и обнимает ее.

— Надеюсь ты права.

Подслушивать нехорошо, но я не виноват в том что у меня такой хороший слух. А еще мне жаль расстраивать друзей, но плана у меня нет. Отступать точно нельзя. Дождь. Мы то уйдем, а кто защитит простых людей что сейчас прячутся в подвале? И это не единственная причина оставаться на месте и надеяться на чудо. Тех кто побежит — не пощадят свои.

Отбросив упаднические мысли в сторону, я подумал вот о чем. Источники магии, как сказала Ирга — потухли. И это ОЧЕНЬ плохо. С опорой на них строились многие и многие ритуалы защиты острова. Ох-ох-ох.

И артиллерия молчит. То, что она не бьет по нам — понятно, но почему бы не бить вглубь разрушенных кварталов? Ответ я получил от одного из бакалавров через эфир. «Множество диверсий. Снаряды испорчены скверной. Недосмотрели. Все что было — израсходовали за эти часы. Мы сами по себе».

Хотелось выругаться. Но на меня с надеждой смотрят бойцы и я сдержался. Им об этом знать не нужно.

Дождь лишь усилился.

— Камни плавит, — нахмурился один из приданных в помощь роте магов. Это был неофит, очевидно рассчитывающий пуститься в бега когда появится такая возможность — запах и бегающие глаза его выдали — но дождь вынудил его передумать и крепче вцепиться пальцами в оружие.

— Идут!

За этим возгласом последовали и другие.

— Твари! Убийцы! Мрази!

Чего я только не услышал. И я бы сказал не идут, а шествуют как на параде. Нога в ногу. Ряды ровные. Дождь их не трогает. Переливы защитных заклинаний над головой, о которые разбиваются наши пули. Стяги торговых домов в руках. «Серебряная трава». «Золотой Колосс».

Целая река фанатиков. Десятки тысячи заблудших душ.

На шеях солдат противника — удавки — признак их принадлежности к Церкви Спасителя. Удавки мокрые от пропитавшей каждый узел крови… крови тех, кто еще недавно был жив.

В глазах солдат отсутствует разум. Его им заменяет вера.

Страшная вонь праха, тухлятины и благодати. Да, так пахнет вера в их бога. Спасителя. Гнилого. Всесущего. У него много имен.

И что важнее — глазами солдат на нас смотрит ОН. Это пугает.

Мои люди волнуются. Я чувствую их неуверенность. Пули вязнут в щитах поднятых оскверненными магами над их пехотой. Они все ближе. Каждый их шаг вызывает ропот в роте. Сержантам с трудом удается поддерживать дисциплину задавив паникеров.

Они так близко, что мы видим белки их стеклянных глаз, зная, кто смотрит на нас с той стороны.

— КАЙ! Сделай же что-нибудь! — Взмолилась Ирга.

— Что-нибудь… — Протянул я за ней, не спеша использовать затмение и привлекать к себе внимание Гнилого. И был прав.

Их воиска остановились и начали расступаться, давая путь высокому сановнику в белой рясе испещренной кровавыми, смазанными из-за дождя рисунками лиц людей — мучимых тревогой, болью, раздражением, похотью и гневом.

«Это магистр!» — услышал я чей-то возглас через эфир.

Тот открыл рот и его голос подхватил ветер, гром и гнилой дождь, разнеся над всем островом.

— ЯНЬ!

Она не ответила.

— Как пожелаешь, — с мнимой, ядовитой покорностью сказал сановник и задрав голову к небу… помолился???

И ответ пришел! Даже сквозь дождь был виден столб света упавший на этого мага. Его аура вспыхнула, и мне пришлось зажать нос, так как воняло нестерпимо!

— Красота, как же, — проворчал я, вспомнив, как эти сумасшедшие называют скверну питающую их тела.

Высморкался, и стало легче.

Нечистый свет погас. Сановник, упавший на колено с трудом встал и безумно захохотал, осматривая свои руки. Потом он посмотрел в сторону защитников города и его и без того некрасивое лицо перекосило от отвращения.

— БЕЗБОЖНИКИ! — Воскликнул он и вспыхнул силой старшего магистра — устрашая нас. Он хотел сказать что-то еще, но его перебил звон колокольчиков. Это был торжествующий смех магистра Янь Цветок.

— Ты все же это сделал, ЧИСТЫЙ… взял силу своего бога взаймы и предрек этим исход этой битвы, ХА-ХА-ХА!

Ее смех звучал не менее жутко чем у этого безумца.

Звон колокола, запах цветов и накатывающее на меня головокружение. Чтобы не упасть, я упираюсь пальцами в подоконник и тотчас теряю всякую связь с телом. Колокольный перезвон силой вытащил мой разум наружу! Я даже испугаться не успел.

Дело дрянь. Это я понял когда сумел осмотреться в новом для себя состоянии разума.

Небрежно. Причинив мне боль — Янь Цветок, зависшая призраком над громадой здания мэрии подхватила меня — уколов одной из ужасных спиц в своих руках и вплела в рыбацкую сеть, раскинувшуюся над городом. Я стал одним из узелков этой сети. Ближе к ее краю. А каждый узелок — это маг, владеющий заклинанием телепатии.

С-ука! Я даже сопротивляться не могу!

Теперь мне понятно, зачем меня так настойчиво уговаривали взять на бакалавре это поганое заклинание. Звук колокола вытянул меня зацепившись именного за него, и теперь я в беде. Вернуться в тело не получается. И, кажется, еще ничего не закончилось.

Какая же Янь цветок дрянь!

Все что мне оставалось это ругаться.

Движением рук — эта баба накинула сеть из нас на мэрию и ЭХО проснулось.

По моему разуму словно ударили бревном!

— Уй!

Дрянь. Дрянь. Дрянь.

Но были и те, кому не повезло куда больше чем мне. Узлы неофитов (вот уж кого не спрашивали, а приказали вплести в свой Атолл какое-то дрянное заклинание телепатии) — погасли. В сети появились первые бреши, через которые сладкой патокой потек шепот сводящий людей с ума.

— ДЕРЖИМ! — Вскричала магистр.

Сложно. Очень сложно. Особенно когда рядом с тобой дыра и веревки — все что осталось от тех бедолаг — неофитов — находившихся как и я на краю сети.

— Держим!

«Пошла ты!» — подумал я, не рискуя говорить это вслух.

Очень удачно вспомнились слова бродяги — «Злоба вскипит в дождливый день! Опора на чужую кровь»!

Даже слишком удачно и я не мог не спросить себя — «Одноногий, однорукий, одноглазый — не ты ли мне снова помогаешь?»

Потянув нити из смеси крови и обрывков чужих разумов на себя, я укрепил ими уже свой разум (стараясь не задумываться о том что это чья-то жизнь).

Стало легче. Я, как узелок в сети — подрос, а дыра — исчезла.

Новое движение рук Янь Цветок и сеть с попавшим в нее Эхом через весь город кидают прямо на церковников.

— Лови, ЧИСТЫЙ! — И снова этот ее безумный, пахнущий ромашками — смех… — Хи. Хи. Хи. Хи.

Удар по моему разуму! БОЛЬ! Чужой ГОЛОД. В глазах летают белые мушки. Я слышу крики. Тысячи надрывающих в безумном крике глоток людей.

Вокруг кровь. На языке привкус скверны и благодати. Гнилья. Рядом со мной новые дыры. Как же я устал…

Интересно, сколько из нас погибло во время заброса сети?

Говорю себе — «Не время об этом думать!» и тянусь к дырам. Перехватываю концы веревок из мыслей и надежд. Привязываю их к себе. Расту, отталкивая чужие разумы-узелки в сторону. Они огрызаются, но мне все равно.

Лишь бы выжить.

Перед глазами все плывет. Шепот забивает голову. Мне кажется я слышу как тысячи пастей Эхо вгрызаются в благодать щедро разбавленную скверной Гнилого. Я борюсь и продолжаю тянуть на себя все новые и новые нити, превращаясь в узел сияющий своим разумом не хуже чем свет исходящий от младших магистров.

Кажется, я засыпаю…

— КАЙ!

Этот возглас… Прихожу в себя и ловлю руку Ирги, намеревающуюся влепить мне очередную пощечину.

— Кай? — Спрашивает она меня, выискивая разум в моих глазах, и я слабо киваю. — Ты жив! — Бросается она мне шею, заливая слезами плечо.

Мне помогают встать, и я смотрю сквозь окно и вижу трупы. Очень много чужих трупов.

Мы победили, но какой ценой? Если я прав, погибли все неофиты, ученики и большинство бакалавров вплетенных в сеть.

А победа ли это? Одно радует — теперь я свободен от своих обязательств.

Конец