Дождь на реке. Избранные стихотворения и миниатюры

Мою каталку ввозят в колоноскопическую процедурную

на процедуру, к которой меня готовила целая ночь

ЖК-лаважа посредством несуразно именованного

слабительного «Ступай-налегке»,

за которым последовали две клизмы с водопроводной водой,

очистившие мой пищеварительный тракт

до того тщательно,

что я воображаю — кишки мои блестят хромом,

как на автопараде, —

блестят, то есть, за вычетом крови, что привела меня сюда,

ибо я растерял половину своих эритроцитов, покуда

доковылял до приемной неотложки, выйдя на траекторию,

что приземлила меня за съехавшимися дверями

Центра Колоноскопии

и навязала мне осознание, что тело мое снашивается,

а также признательность за расхожую мудрость, которая

лупит в самую точку:

Старость — не для слабаков.

Я знаю, мне, кто истратил немало души и духа на борьбу

с теми, кто своей силой держит прочих в бессилии,

теперь надлежит сражаться с этим слабеющим телом,

пронесшим меня

и спотыкливо, и строптиво

через секс, наркотики и рок-н-ролл,

оно оставалось верно своим находкам, когда

мегафоны хрипели:

«Расходитесь или вас арестуют», —

онемело гнулось под ударами полицейских дубинок,

однако все вихрилось водой от касанья любимой,

тело, что вынесло этот взрыв, когда я пустился

в роскошно безумное приключение под названием

«осознание»,

не только движитель, но и смысл, корпус собственной

метафоры,

3-мерная тренога для кинокамеры души,

и после безрассудных десятилетий излишеств и небреженья —

мчим на авось, мчим на скорость, —

Время без сожалений отзывает свои векселя,

и я понимаю, что жизнь моя до сего момента вдруг

свелась вот к чему:

мне в зад сейчас засунут миниатюрную камеру,

что, несомненно, предпочтительнее смерти,

но это первое глубокое унижение, сопутствующее

неизбежному тлену,

и впервые с тех пор, как я был маленьким,

мне так беспомощно.

Однако почти тут же мне помогает анестезиолог,

который закачивает мощную смесь «демерола» и «верседа»,

наркотика, разбодяженного гипнотиком, через

капельницу в меня, вменив, и я, так

точно, я растворяюсь,

озеро перемерзает сверху вниз,

и толком не понять, почему, этот дерзкий пятилетка

у меня внутри

впивается в неистовое достоинство в ядре ярости,

а я с неколебимым восторгом понимаю,

что моя воля сражаться сильней моей хиреющей плоти,

и в этот вот миг затмения мне является виденье:

я и тысячи мне подобных, орды психоделических реликтов,

бухих мечтателей, пантеистов с даосскими наклонностями,

троцкистских бандитов с изумрудных холмов,

мы стоим все вместе —

морщинистые, искореженные, сношенные, ощипанные,

стареющие и немощные, однако почему-то — неукротимые,

и бьемся насмерть за то, что любим и что никуда не девается:

за семью, за друзей, свободу, справедливость и древние леса.

Так внемлите же, вас предупредили, главы корпораций

и алчные псы у них на побегушках,

слившиеся вместе олигархи, спеленатые неразберихой

бюрократов и продажных политиков,

вы связываетесь с нами на свой страх и риск,

не говоря о наших зубных протезах, что вопьются вам

в жирные жопы, как сбрендившие

кусающие черепахи;

Коридоры Власти станут предательски скользки

от наших длинных слюней с раскисшими хлопьями;

мы взломаем вам лэптопы по старинке — тростями,

костылями, ходунками, топорами, кувалдами,

что бы ни попалось под руку;

Эмфиземная Бригада, бездыханная после десятков

лет «Лаки-Страйков» и убойной травы,

забьет вас до потери пульса кислородными баллонами;

стоит вам представить очередной глобальный

проект борьбы с мировым голодом,

заготовленный их проститутками-учеными,

мы вас заглушим сварливыми воплями «А? Ч-чё?»;

влезете нам в тарелку — будьте готовы защищать

свою лицемерную срань, не то нашлепаем вас

по кумполу промокшими подгузниками

или удавим катетерами, а то и веревкой, сплетенной

из чудовищных волос,

что теперь растут в странных местах у нас на теле —

в ушах, на бровях, локтях, сосках, —

а если не поможет, привяжем вас, распялив, к этому

вашему столу, что больше кухонь у многих из нас,

и отмутузим калоприемниками

(а если нам и половины сил, что была у нас в юности,

не достанет,

изощренность, уверяю вас, утроит действенность

их применения

для надирания жоп у систем, убивающих душу);

если ж ничего не поможет, мы созовем Всеобщую

Забастовку,

после чего устроим массовую оккупацию ваших

помпезных штаб-квартир,

где заставим вас выслушать все наши телесные жалобы:

как снашиваются наши сердца и печенки,

а терпенье уже истерлось до дыр, —

да, мы вынудим вас слушать нас, старых пердунов,

нескончаемыми сменами,

что в бесконечных подробностях станут описывать

наши разлития желчи, ЭКГ, ЭЭГ,

результаты томографий,

клинических анализов крови, работу печени,

вросшие ногти и все особенности стула

за последние две недели,

и в общем и целом доведут своим нытьем вас

до безумия, если не исправитесь.