Дорога охотника 4

Глава 10

— Интересный — мягко сказано, — это… — я поискал подходящее определение, — … я прям слышу запах пиздежа.

— Безусловно.

Барон налил себе вина. Подумал. Налил мне пива — из отдельного кувшина, стоящего рядом. Запомнил мои вкусы, получается.

— Я верю, — сказал Крейг медленно, — что он действительно приехал говорить, а не убивать…ну, для начала. Верю ли я, что за ним не стоит второй план, третий план и план на случай если первые три провалятся — нет. Не верю. Храм так не работает.

— А как работает Храм?

Барон отпил вина. Поставил бокал. Помолчал. Потом заговорил — и тон был другой, не барон-хозяин-переговорщик, а скорее старый вояка, объясняющий молодому, как устроен мир. Хотя я, скорее всего, постарше этого аристократа буду. Или нет, хрен его знает…а действительно, сколько мне лет?

— Храм Предвечного Света — не церковь, если подумать, — начал Крейг. — То есть формально — да, религиозная организация, молитвы, службы, исцеление больных, утешение скорбящих. Всё как положено. Но это… фасад. Красивый, убедительный фасад, за которым стоит структура, которая по влиянию и ресурсам легкоспособна потягаться с некоторыми герцогствами.

— Это я уже понял. Силовой ресурс, разведка, свои бойцы. Ордена там всякие.

— Это — верхушка. Основа не на виду. Храм владеет землями, мельницами, рудниками. Даёт займы торговым гильдиям. Контролирует несколько ключевых торговых маршрутов — через паломнические тракты, которые формально открыты для всех, но де-факто охраняются и администрируются храмовниками.

— А Империя это терпит?

— Империя с этим вынуждена считаться. — Барон чуть скривился, будто надкусил что-то кислое. — Когда-то, при дедах наших дедов, Храм и Империя были… партнёрами. Император правил телами, Храм — душами. Разделение власти, устраивавшее обе стороны. Но…

— Но?

— Времена меняются, а аппетиты остаются прежними. Или растут.

Я подождал, давая ему продолжить, но барон замолчал. Оставил фразу повиснуть в воздухе, как наживку. Хитрожопый аристократ, знает, что я сам додумаю нужное.

И я додумал. Или мне казалось, что додумал.

— Храм хочет больше, — сказал я. — Не просто души. Не просто земли и деньги. Хочет влиять на политику. На решения, которые принимает Император. На расстановку сил в регионах. На… — я посмотрел на Крейга, — … на таких, как вы.

Барон поднял бокал.Молчаливый жест, который мог означать что угодно. «Правильно». Или «примерно так». Или «пей уже, надоел со своими догадками».

— Ладно, — я допил пиво, поставил кружку. — Ладно. Значит, Маркус — это ход Храма. Не против меня, а… для меня. Они хотят меня использовать?

— Все хотят вас использовать, Рик. Разница — в степени откровенности и в том, что предлагают взамен.

Честно. И именно это подкупало — ну, не подкупало, нет, слишком громкое слово. Но снижало уровень паранойи с «запредельного» до «терпимого».

— Что вы знаете о Маркусе конкретно? — спросил я. — Кто он, откуда, насколько серьёзные полномочия?

— Орденский инспектор — это среднее звено в иерархии Ордена Серебряного Рассвета. Не рядовой исполнитель, но и не высшее руководство. Человек, которому доверяют принимать решения в полевых условиях. — Барон потёр подбородок. — Мои люди проверили: Маркус из Ордена минимум пятнадцать лет. Участвовал в ликвидации… — пауза — … нескольких серьёзных угроз. Репутация — надёжный, умный, склонный к компромиссам. Для храмовника это нетипично.

— Склонный к компромиссам. Это и настораживает, и обнадёживает одновременно. — Я встал, прошёлся по кабинету. Камин потрескивал, тени ходили по стенам. — А что если Маркус — это одна линия Храма, а тот самый Доминик, инквизитор с полными полномочиями, — другая? Как то друг другу противоречат, получается?

Крейг посмотрел на меня с чем-то вроде одобрения. Или мне показалось.

— Именно поэтому, — сказал он, — завтрашний разговор так важен. Нам нужно понять, какая линия победит.

Нам. Он сказал «нам». Не «мне», не «вам» — нам. То ли простенькаяманипуляция, то ли действительно считает, что мы в одной лодке.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда до завтра.

— До завтра. И… Рик.

— Да?

— Будьте… аккуратнее с тем, что рассказываете.Храм собирает информацию. Любую. Даже дружелюбный храмовник — всё равно храмовник.

— Понял.

Вышел из кабинета, спустился по лестнице. Лиса ждала у меня — сидела на подоконнике, болтая ногой.

— Ну? — спросила она.

— Храм прислал переговорщика, — сказал я, садясь на кровать. — Говорит, что не хочет проблем. Говорит, что хочет понять, можно ли со мной сосуществовать. Зовут Маркус, орденский инспектор, вроде бы адекватный мужик.

— Вроде бы, — повторила Лиса с интонацией, которая однозначно читалась как «ага, конечно».

— Знаю. Но… барон его принял. Крейг — вроде бы не идиот, если бы чуял явную подставу — не пустил бы храмовника дальше ворот.

— Или пустил бы именно потому, что подстава неявная. — Лиса перестала болтать ногой, подобралась. — Рик, Храм не присылает одиночек на переговоры. Это не их стиль. Если Маркус здесь один — значит, есть другие, которых мы не видим. Поддержка, наблюдатели, запасной вариант.

Лиса была права, и я это понимал.

— Что Гильдия знает о Маркусе? — спросил я напрямик.

Лиса помедлила. Явно решала, сколько информации можно слить. Гильдейские тайны и всё такое, я понимал. Но ситуация требовала.

— Немного, — сказала она наконец. — Маркус из Морены — это город на юге, порт. Служит в Ордене давно, прошёл какие-то их внутренние… испытания.

— Специалист по контакту с… аномалиями, — поведал услышаное от барона.

— Можно и так сказать. Гильдия сталкивалась с ним дважды. Оба раза — без конфликта. Он… — Лиса подбирала слова, и это само по себе говорило о многом, обычно она не задумывалась, — … он не похож на типичного храмовника. Не фанатик. Скорее прагматик. Как барон, только в рясе. И ту редко одевает.

— А если ему прикажут меня ликвидировать?

— Тогда он ликвидирует.Но, скорее всего, без удовольствия.

Весёлая перспектива.

— Тихий?

Гильдеец поднял голову. Молча посмотрел на меня. Потом на Лису. Потом опять на арбалет.

— Поговори, — сказал он.

— Только без глупостей, — добавил.

Четыре слова. Нет, три. Или пять, если считать «только» отдельно… ладно, неважно. Суть ясна: иди, слушай, не рискуй понапрасну. Великая мудрость из уст великого молчуна.

Туман лежал на замке, как мокрое одеяло, обволакивая башни и стены. Завтракал один, в комнате: каша, хлеб, мясо, травяной отвар. Пока ел — думал. Пока думал — нервничал. Пока нервничал — ел быстрее. Замкнутый круг.

Серт явился ровно в оговоренное время, Маркус уже ждал. Поднялся по лестнице, на этот раз без эскорта из Лисы и Тихого. Решил — незачем, это переговоры…вроде бы. Да и Лиса наверняка и так где-нибудь поблизости ошивается, делая вид, что разглядывает гобелен.

Кабинет. Камин. Карты. Барон в кресле, Маркус — напротив. Между ними — стол с завтраком, к которому, судя по всему, оба едва притронулись.

— Доброе утро, — сказал Маркус, вставая. Снова поклон. Вежливый, точно отмеренный.

— Доброе, — ответил я, садясь в своё вчерашнее кресло. — Ну, с божьей помощью и пивком, приступим?

Маркус чуть улыбнулся.

— Я начну с того, что могу предложить, — сказал он без предисловий. — А потом мы обсудим, что Храм хотел бы получить взамен.

— Разумно. Слушаю.

— Храм может обеспечить вам легитимность. — Маркус сцепил пальцы на колене. — Вы сейчас, простите за прямоту, находитесь в положении человека вне закона. Граф обвиняет вас в связях с культом Глубинного. Формально — он имеет на это все основания. Метка на вас, использование силы — всё задокументировано, всему есть свидетели. Если граф убедит Императора, а Мирен — человек настойчивый,у вас будут большие проблемы.

— И Храм может это предотвратить?

— Храм может… скорректировать информацию, которая дойдёт до Императора. И может предоставить свою экспертную оценку вашего состояния. Слово Храма в вопросах, связанных с Глубинным, имеет огромный вес. Если Храм скажет — «этот человек не угроза», — это серьёзно. Настолько, что даже Мирену будет трудно продавить свою позицию.

Я покосился на барона. Тот сидел с каменным лицом.

— А Храм действительно может такое сказать? — спросил я. — Что я не угроза? Вы ведь ещё даже не закончили вашу… проверку.

— Не могу, — признал Маркус. — Пока.

— Что Храм хочет взамен?

— Информацию, — ответил Маркус. — В первую очередь. О метке. О Глубинном. О том, как работает ваша связь с ним, что вы чувствуете, что видите. Храм изучает подобные явления столетиями, но… живых и вменяемых носителей у нас не было никогда. Вы — уникальный источник.

Уникальный источник. Подопытный кролик, если называть вещи своими именами. Но ладно, инфу за инфу — это я понимаю. Вопрос — что именно рассказывать, а что держать при себе. Про метку — можно. Про Глубинного и его шёпот — осторожно, дозированно. Про Систему…

Нет. Про Систему — нельзя. Точно нельзя. Это — моё. Моё преимущество, мой козырь, моя страховка на случай если всё полетит в тартарары. Опять.

— Информация о метке, — повторил я. — Хорошо.

— Рад, что вы понимаете ситуацию. — Маркус кивнул. — Вы будете делиться тем, чем посчитаете нужным, в удобном для вас темпе. Мы не будем давить. Взамен — Храм предоставит свою информацию. О Глубинном. О культе. О том, что мы знаем о других… проявлениях, с которыми сталкивались за эти годы.

Других проявлениях. Я зацепился за формулировку. Других носителях? Других людях, которых Глубинный как-то пометил? Или — что-то иное?

— Каких именно проявлениях? — спросил я, стараясь звучать равнодушно.

— Разных, — сказал Маркус. И вот тут, в его глазах, промелькнуло что-то… не хитрость, нет, скорее сдержаность. Как у человека, который собирается сказать больше, чем ему, строго говоря, разрешено. — Храм — очень старая организация, Рик. Мы ведём записи уже более восьми столетий. И за это время мы встречали… людей с необычными способностями. Не магов, нет, магия нам знакома, магия объяснима. Людей, которые… менялись. Становились сильнее, быстрее, прочнее. Так, как будто их тело подчинялось какой-то иной… системе правил.

Сердце ёкнуло. Но лицо я удержал — спасибо двадцати восьми единицам выносливости или что там отвечает за покерфейс.

— Иной системе, — повторил я, как бы вдумчиво.

— Храм не знает природу этих изменений, — продолжил Маркус. — Связаны ли они с Глубинным, с чем-то ещё, или это… отдельное явление. Но люди, которых мы наблюдали — немногие, единицы за столетия, — демонстрировали схожие паттерны. Рост способностей, который не укладывался в обычную тренировку. Нечеловеческая живучесть. Навыки, появляющиеся… откуда-то. Не из обучения.

Он смотрел на меня. Спокойно, открыто, без угрозы. Но с тем самым выражением, которое я уже научился распознавать за последние недели у самых разных людей: «я знаю больше, чем говорю, и ты знаешь, что я знаю». Храм знал о Системе. Не назвал её так, не описал в точности, но — знал. Или, как минимум, подозревал. И если они наблюдали таких людей раньше, значит… Значит, я — не первый попаданец в этом мире. Или не первый человек с Системой. Или и то, и другое. Мысль была… одновременно пугающей и утешительной. Я не один такой долбанутый. Были другие. Были — и исчезли? Были — и погибли? Были — и Храм их «изучил» и прикопал остатки?

— Интересно, — сказал я. — Что с этими людьми стало?

Маркус промедлил.

— По-разному, — ответил он. — Некоторые прожили долгую жизнь и умерли от старости. Некоторые не прожили.Некоторые остались в легендах…иногда — в страшных легендах.Обстоятельства были разные.

— Допустим, я делюсь информацией, — сказал я. — Допустим, Храм делится своей. Что ещё?

— Ещё, — Маркус выпрямился, — я хотел бы увидеть. Не узнать, не услышать — увидеть. Вашу связь с Глубинным. Как она работает. Что она делает.

Повисла пауза. Барон посмотрел на меня — коротко, предупреждающе.

— Вы хотите, чтобы я продемонстрировал? — уточнил я. — Здесь? Сейчас?

— Не обязательно здесь и сейчас. Но в обозримое время. И в контролируемых условиях.

Допустим…допустим… Демонстрация — это риск. Показать, на что способен, — значит, дать потенциальному противнику информацию о своих возможностях. Но с другой стороны Маркус и так знал, что я умею насылать страх. Бой в Вороньей роще не был тайной, люди Брана наверняка рассказали, кто хотел — тот услышал.

— Ладно, — сказал я. — Маленькая демонстрация. Прямо сейчас,если желаете. Только предупреждаю — может быть неприятно.

Маркус кивнул. Барон… барон не кивнул, но и не возразил. Видимо, тоже хотел посмотреть, хотя уже имел представление.

Я потянулся к метке — чуть-чуть, самым краешком, как опускаешь палец в горячую воду, проверяя температур, просто коснулся тоненькой пленки на поверхности. Глубинный отозвался мгновенно, с готовностью, которая каждый раз заставляла внутренне вздрагивать. Как будто он всегда ждал, всегда был рядом, за тонкой перегородкой, и стоило только постучать…

Волна вышла маленькой, направленной, как луч фонарика вместо прожектора. Ударила по Маркусу — и только по нему. Храмовник побледнел. Руки сжали подлокотники кресла, костяшки побелели. Зрачки расширились, губы сжались в линию. Секунда, две — и я отпустил. Убрал, как выключателем щёлкнул.

Маркус выдохнул. Шумно, через рот. Провёл ладонью по лицу.

— Достаточно, — сказал он хрипловато. Голос чуть дрогнул, но быстро выровнялся. — Благодарю. Это было… познавательно.

— Впечатляет, — добавил Маркус, уже полностью придя в себя. — Ивдвойне впечатляет степень контроля. Это важно. Очень важно, Рик. То, что вы способны направлять эту силу, дозировать её… предыдущие носители, те, что описаны в наших записях, не могли.

Предыдущие носители метки, он имел в виду. Не те, с «иной системой правил». Или… и те тоже? Вот хрен поймёшь, когда люди разговаривают намёками. Но кое-что я заметил: Маркус смотрел на меня уже иначе, чем до демонстрации.

Он заметил, как я двигался. Как вставал, как садился, как инстинктивно выбирал позицию в комнате. Как мои глаза скользили по выходам, по окнам, по рукам каждого присутствующего. Маркус был бойцом — Серт правильно оценил, — и бойцы замечают в других бойцах то, что обычный человек пропускает. Скорость, координация, распределение веса — то, что выдаёт не просто подготовленного человека, а человека, чьё тело работает на уровне, которого не достичь обычной тренировкой.

— Вы очень быстро реагируете, — сказал Маркус, подтверждая мои подозрения. — Я обратил внимание ещё вчера, при первой встрече. И сегодня. Ваша реакция, когда вы входили в комнату — проверили дверь, окна, оценили дистанцию до каждого из нас. Менее чем за секунду.

— Жизнь в Диких Землях учит соображать быстро, — парировал я. — А кто медленно учится, тот быстро помирает.

— Безусловно. — Маркус снова улыбнулся, и в этой улыбке было понимание. Понимание человека, который видит картинку целиком и не собирается озвучивать каждый фрагмент. — Дикие Земли действительно… способствуют быстрому развитию. Особенно для тех, кто к этому предрасположен.

Предрасположен. Ещё одно слово, которое звучало совершенно нейтрально, но несло в себе гораздо больше. Я предрасположен, потому что у меня Система. И Маркус это, скорее всего, понимал, как минимум догадывался, пусть и не называл вещи своими именами. Тонкая игра. Мне это даже нравилось, в какой-то извращённой манере, но это не значило, что я собирался открывать карты.

— Перейдём к конкретике, — вмешался барон. Видимо, достали мы его своими полунамеками. — Храм хочет информацию. Мы готовы обсуждать условия. Но есть более насущная проблема.

— Граф, — сказал Маркус. Без вопросительной интонации.

— Граф, — подтвердил Крейг. — Мирен готовится к войне. Набирает людей, укрепляет границы, отправляет письма в столицу. Его люди уже нападают на моих подданных на моей территории.

— Храм осведомлён о действиях графа, — кивнул Маркус. — И Храм… обеспокоен.

— Обеспокоеность это не совсем то. — Барон подался вперёд. — Мирен не просто хочет войны. Он хочет имперского вмешательства. Санкции на мои земли. И, чтобы её получить, готов обвинить меня в чём угодно — от укрывательства культистов до государственной измены. А если узнает, что Храм ведёт с нами переговоры вместо того чтобы ликвидировать носителя метки…

— Он использует и это, — закончил Маркус. — Да. Я понимаю.

— Мирен — проблема, — сказал я, решив, что хватит вокруг да около. — Для всех нас. Для вас, ваша светлость, потому что он хочет ваши земли. Для меня — потому что хочет мою голову. Для Храма — потому что…

Я посмотрел на Маркуса. Тот молчал, ожидая.

— Потому что если Мирен добьётся имперского вмешательства, Храму придётся выбирать сторону. И, я подозреваю, Храм предпочёл бы не выбирать. Предпочёл бы… сохранить свободу манёвра.

Маркус медленно кивнул. И в этом кивке было больше, чем в десяти минутах речи. Храм не хотел быть марионеткой Империи. Храм хотел быть игроком — самостоятельным, независимым, решающим свои задачи. И если Император получит повод вмешаться в дела региона, это ударит не только по барону. Это создаст прецедент, когда имперская власть перешагнёт через храмовые прерогативы.

Барон смотрел на нас обоих. Молчал. Ждал, пока мы сами сложим картинку.

— Граф — общая проблема, — повторил я. — Не каждый день три совершенно разные стороны приходят к одному выводу.

— Не каждый день, — согласился Маркус. — Но когда приходят — это обычно означает, что проблема действительно существует.

— А давайте мы его просто захуярим?