Дорога охотника 4

Глава 16

Я опустил его на мох, придерживая за плечи, как укладывают пьяного друга. Только этот друг уже не проспится. Рожок снял с ремня, сунул за пазуху. Меч тоже прихватил, но особо шмонать не стал — сейчас важнее не трофеи, а время. Затолкал тело под кустарник, навалил сверху веток, присыпал палой хвоей. Не идеально — при хоть немного тщательном осмотре найдут, и быстро. Но это когда начнут искать. А пока никто не ищет… ну, вроде как.

Вытер руки об мох — не помогло, между пальцами осталось что-то липкое. Ладно, потом. Всё потом.

Вернулся к своим — двигался быстрее, чем на подходе, потому что каждая секунда теперь была на вес золота. Лиса и Тихий ждали там, где оставил — она в кустах, он у ствола ели, нога вытянута, лицо бледное, но собранное. Спокойные. Верят в меня, наверное… даже не знаю, как это прокомментировать.

Чисто, — сказал я, опускаясь на корточки. — Брешь есть. Между ближайшими постами было больше пятисот шагов, а теперь ещё шире. Направление — вон туда, между двумя ельниками. Через полчаса будем за периметром. И не шумим.

Лиса кивнула. Тихий — тоже.

— Двинули, — сказал я.

Пошли. Я впереди, Лиса замыкающая, Тихий в середине. Ближайший наблюдатель — четыреста с лишним метров слева, неподвижен. Второй — дальше, метров шестьсот справа, тоже на месте. Вроде бы не подозревают. Хорошо.

Двести метров. Идём. Мох под ногами, опавшая хвоя и ветки, камни — не самый идеальный вариант для бесшумного передвижения, но в целом хорошо. Тихий шаг — спасибо, навык, — гасит звук практически полностью, маскируя мелкие огрехи.

Триста метров. Мы в самой широкой части бреши, равноудалены от обоих постов. Зона максимального риска — и зона максимальной безопасности одновременно, потому что именно здесь обнаружить нас труднее всего.

Четыреста метров. Мельник постепенно густеет, кроны смыкаются, вокруг темнеет. Тоже хорошо, меньше видимость, больше укрытий. А вот что плохо — Тихий споткнулся о корень, едва не упал, но Лиса подхватила,

Четыреста пятьдесят.

Стоп.

Сигнатура. Новая. Не на постах — ближе. Метров двести справа и чуть впереди. Движется. Не к нам — поперёк нашего маршрута. Патруль? Связной между постами? Или тот самый «секрет», третий наблюдатель, позицию которого я не засёк точно? Жестом показал стоп. Лиса и Тихий замерли. Мгновенно, без вопросов. Я присел за стволом, вжавшись в кору, прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться на сканировании. Человек. Один. Мужчина, по размеру и энергетике. Движется нам наперерез — не целенаправленно, скорее обходит свой участок по привычному маршруту. Патруль. Периодический обход, связывающий посты в единую линию. Логично, грамотно, именно так бы я и организовал наблюдение на таком участке. Значит, барон — или кто там у них за тактику отвечает — не дурак. Впрочем, я это и так знал.

Расстояние сокращалось. Сто восемьдесят. Сто шестьдесят.

Если он пройдёт по своему маршруту, то через минуту-полторы окажется метрах в ста от нас. В ста метрах уже можно что-то увидеть. Или услышать. Или почувствовать — некоторые опытные следопыты именно так и работают, на чутье, на ощущении чужого присутствия. Не системном, нет, просто на человеческом, натренированном десятилетиями в лесу.

Можно залечь и ждать, пока пройдёт мимо. Если пройдёт мимо. Если не заметит сломанную ветку, примятый мох, свежий след на сырой земле.

Можно и обойти. Забрать левее, увеличить расстояние.

Завалить тоже можно, но есть чуйка, что будут проблемы.

— На землю, — одними губами. — Не двигаться.

Лиса нырнула в углубление между корнями, слившись с тенью. Тихий — за поваленный ствол, медленно, но беззвучно. Я распластался под кустом, прижался к мху и замер. Скрытность и камуфяж работали, размывая мой контур, превращая в часть пейзажа. Для не слишком опытного сканера я был листьями и ветками на корнях. Для обычного человеческого глаза… надеюсь, тоже.

Патрульный приближался. Сто двадцать метров. Сто. Восемьдесят.

Шаги — я слышал их, хотя мужик шёл аккуратно, видно было, что не первый день в лесу. Но абсолютной тишины не бывает, даже у лучших. Чо уж там, даже у меня не бывает. Хруст, шорох, тихое дыхание. Ближе. Ближе.

Шестьдесят метров. Через подлесок, через просвет между стволами, я видел его — мельком, но разглядел достаточно. Силуэт в кожаной броне, копьё на плече, рожок, аналогичный отжатому на поясе. Идёт размеренно, головой вертит, но не так, как человек, который ищет, — скорее как тот, кто просто бдит по привычке. Обычный обход, рутина. Одна нога здесь, другая — где-то ещё, мыслями наверняка в любимом трактире, за столом с кружкой пенного.

Пятьдесят. Сорок.

Мне не нравилось, как он идёт. Слишком близко, слишком прямо на нашу позицию. Его маршрут — проходил аккурат через ту часть подлеска, где мы залегли. Совпадение? Или это их тропа, протоптанная десятками обходов, а мы выперлись прямо на неё? Поиск следа этого не подсказывал, но всякое ведь бывает.

Тридцать метров. Я уже различал детали: светлая борода, шрам на переносице, усталые глаза. Немолодой, лет сорок пять, или пятьдесят, тут хрен знает с возрастом, и жизнь другая, и медицина не та. Но явно не мальчик, скорее ветеран.

Двадцать пять метров. Идёт. Идёт мимо. Ещё немного — и пройдёт, и можно будет выдохнуть, и…

Остановился.

Смотрит в нашу сторону, сученыш. Не на нас — мимо, чуть правее. Но голова повернута, и что-то в его позе изменилось — напрягся, подобрался. Не паника, нет, не раскрытие, — но уже подозрение. Что-то зацепило его внимание — запах, след, неправильная тень. Или просто интуиция,тоже нельзя исключить.

Рука медленно опустилась с копья к поясу. К рожку.

Нет.

Если он протрубит в свою сраную дудку— всё, засвечены. Четыре или пять человек мы завалим, практически с гарантией — но следом ж прибегу ещё, зуб даю… Значит нельзя допустить. Значит…

Мужик отшатнулся, что то все же заметив, дёрнулся к рожку, но я был уже рядом. Потому что призрачный шаг, два подряд, до ноющей тяжести в позвоночнике. Вжал его спиной в ствол ели, перехватил руку с мечом, ударом головы вмял нос в череп. Он дёргался, пытался вырваться, но двадцать восемь силы — это по любым меркам неплохо. По ощущениям — как очень крепкий качок на Земле, но без минусов к гибкости и подвижности. Так что итог был предрешен, этот труп тоже спрятал в кустах, милая такая традиция получается.

Хотелось бы верить, что все прошло бесшумно и не привлекло лишнего внимания. Хотелось бы верить, но ставить на это жизнь я не готов.

— Бегом.

Побежали. Я шёл впереди, прокладывая маршрут — выбирал участки почище, обходил завалы деревьев, находил проходы в кустарнике. Сканировал окрестности практически без перерыва, до головной боли — сигнатуры постов удалялись, движения на них не было, других людей в радиусе восприятия тоже не появилось.

Пятьсот метров от периметра. Шестьсот. Семьсот.

— Стоп, привал, — скомандовал я, когда где-то километр остался позади.

Тихий плавно опустился на землю. Лиса привалилась к стволу, глаза закрыты, дышит тяжело. Я стоял, слушал. Ничего. Тишина. Обычная лесная тишина — птицы, ветер, лёгкий шорох листвы. Не мёртвая, давящая тишина, которая бывает перед бедой, предчувствие опасности тоже молчит.

— Ушли? — спросила спутница, не открывая глаз.

— Похоже.

— Похоже — или ушли?

— Ушли. На тысячу шагов минимум с лишним от их позиций Новых объектов поблизости нет, преследования нет…Ну, или они очень хорошо маскируются, соответственно сильно круче. Тогда нам пиздец.

Лиса открыла один глаз.

— Час у нас есть?

— Может, полтора. У них наверняка есть протокол контроля — периодические проверки, условные сигналы. Когда этот мужик не выйдет на связь, пошлют кого-то проверить. Найдут его, поднимут тревогу. Потом найдут того, первого. — Я помолчал. — И начнут искать нас.

— Начнут, — согласилась рыжая.

— Обязательно. Мы им явно понравились.

Она тихо фыркнула — то ли смех, то ли вздох.

На отдых выделили десять минут, не больше. Тихому наш самопровозглашенный лекарь дала ещё глоток целебного зелья — предпоследнее, осталась одна доза, и тратить её лучше не сейчас, а когда припрёт по-настоящему. Не «если», а «когда», даже не сомневаюсь.

Двинулись дальше. Темп держали медленнее, шли осторожнее. Бежать смысла не было: если найдут труп начнётся полноценное прочёсывание, и от него не убежишь — загонят. Значит, нужно не бежать, а исчезнуть. Стать частью леса. Не оставлять следов, не ломать ветки, не принимать мох… ну, хотя бы стараться.

Вёл все так же я. Выбирал маршрут по камням, по корням, по сухим участкам — там, где след не остаётся или теряется в общем рисунке почвы. Следопыт с хорошим опытом и на таком грунте что-то обнаружит, но это замедлит его, заставит сомневаться, терять время на перепроверку.

Через два часа свернули к югу, в сторону врага. Овраг оказался глубокий, метров пятнадцать, с ручьём на дне и крутыми стенками, поросшими папоротник ом, так что спускаться пришлось без удовольствия, особенно Тихому, — и пошли по дну, по воде. Повторяемся, но так ведь работает: вода смывает запах, камни не держат отпечатков. Минус — ноги мокрые и холодные. Плюс —больше шансов выжить.

Шли по оврагу около часа, потом он расширился, превратившись в неглубокую лощину, и вывел к месту, которое… ну, идеальным я бы его не назвал, но для ночёвки подходило. Скальный выступ нависал над берегом ручья, образуя естественный козырёк — не пещера, скорее ниша, метра три в глубину и два в высоту. Сухо, относительно тепло, защита от ветра и дождя. И — один подход, из оврага, легко контролируемый.

Спутница оценивающе оглядела уютную студию в экологически чистом районе, и кивнула. Тихий молча опустился на камень и вытянул ногу.

— Привал до утра, — торжественно объявил я. — Костёр не разводим. Дежурства как и прошлый раз, я первый и последний, Лиса посередине.

Лиса подсела рядом, подтянув колени к груди. Помолчали. Ручей журчал, где-то далеко хрустнула ветка — зверь, не человек, — инстинкт подтвердил что мелкий, не опасен.

— Рик.

— М?

— Ты изменился.

Не впервые она это говорит. Помню, было и раньше, после форта. Тогда я отшутился. Сейчас — почему-то не хотелось шутить.

— В какую сторону?

— Не знаю. — Лиса смотрела перед собой, в темноту оврага. — Раньше ты… взвешивал. Считал. Прикидывал, стоит ли оно того. А сейчас — решаешь и делаешь. Без паузы. Как будто что-то внутри уже всё решило за тебя.

— Может, опыт.

— Может. — Она помолчала. — А может, не только.

Я знал, о чём она. Метка. Глубинный. Связь, которая крепнет с каждым днём. Может ли она менять не только сны — но и поведение? Решения? Тот факт, что я завалил дозорного без колебаний — это я стал жёстче, или это голос из глубины подталкивает?

Неприятная мысль. Отогнал — не потому что ответ не важен, а потому что прямо сейчас ответ ничего не изменит.

— Спи, — сказал я. — Твоя смена через четыре часа.

Лиса посмотрела на меня, долго. Потом — кивнула. Легла на бок, подложив сумку под голову, и через пару минут тоже уснула. Или сделала вид. С ней никогда не знаешь точно, даже по сигнатуре есть вопросы.

Я сидел у входа в нишу, спиной к камню, лицом к оврагу. Крафтовый лук рядом, стрелы сложены у ног.. Копьё тоже под рукой. Ловушек не ставил, не хватало материала, да и овраг сам по себе был неплохой защитой — снизу не подберёшься незаметно, сверху — спуск занимает время, ещё и шумный. Инстинкт шуршал фоном, сканируя периметр каждые несколько минут. Чисто. Чисто. Чисто.

Устал. Заебался даже. Не физически — двадцать восемь выносливости позволяли и не такие развлечения, — а морально, что ли. Мозг перегружен, слишком много решений за слишком короткое время, слишком много ответственности за чужие жизни. Тихий с больной ногой, Лиса с её заданием от Гильдии, которое, подозреваю, включает не только «доставить охотника», но и «наблюдать, оценивать, докладывать». Я ж не дурак. Она тоже не дура. Мы оба знаем правила игры — просто не проговариваем их вслух.

Час. Два. Темнота сгущалась, ночь вступала в права. Температура упала — не критично, но ощутимо. Осень в этих широтах не слишком радовала тех, кто спал без костра и нормального укрытия.

Третий час дежурства. Глаза слипались, несмотря на выносливость. Не потому что тело устало — потому что мозг хотел отключиться. Сознание буксовало, мысли плыли, и в какой-то момент я поймал себя на том, что пялюсь на камни оврага уже минут пять, не моргая, и думаю ни о чём.

Встряхнулся. Прошёлся до ручья, плеснул в лицо водой. Холодной, обжигающей. Помогло….или нет

А потом…

Накатило тепло. Мягкое, ровное, как от батареи, где-то внутри, в центре черепной коробки, там, где… не знаю, где. Метка не имела физической локализации — она была везде и нигде, разлитая по сознанию, как чернильная капля в стакане воды. Обычно я ощущал её только во сне — как помехи на границе восприятия, как шум далёкого моря. Но сейчас, в тишине ночного оврага, на грани сна и бодрствования, — она стала более отчётливой. Как будто кто-то плавно крутил ручку громкости.

И…

Озеро. Большое, в кольце тёмного леса. Остров в центре — каменистый, голый, с силуэтами руин на фоне закатного неба. Четыре колонны, торчащие из земли, как… как что-то. Как пальцы. Или как антенны. Руины — не развалины в привычном понимании, а скорее каркас, скелет чего-то, что когда-то было огромным строением… или только будет… нет ведь разницы для того, для кого нет времени.

Озеро вокруг острова — чёрное, неподвижное, блестящее. И от него потоком, приливом растекается сила. Древняя, спокойная, безразличная ко всему…

Не ко всему… образ сдвинулся. Как камера, которую развернули в сторону. Лес. Тропа. Фигуры на тропе — несколько, мелкие, неразличимые. Движутся к озеру. Целенаправленно, быстро. И от них не до другим ощущением. Голодом. Жадностью. Страхом.

Кто-то ещё идёт туда. Кто-то, кого Глубинный… знает? Опасается?

Образ растаял, метка остыла, тепло ушло. Я сидел на камне, уставившись в темноту, и пытался понять, что только что произошло.

Впервые это был не приказ и не требования. Не «иди сюда». Не «ты мой сосуд». А… предупреждение? Информация, переданная без требования, без условий? Или ловушка, замаскированная под заботу? С этой тварью никогда нельзя быть уверенным. Оно — или он, или оно, какая к чёрту разница — играло в долгую. Годы, века, может и тысячелетия. Мои жалкие недели — песчинка на его весах. Он может позволить себе роскошь подождать. Может даже помочь, если это поможет глобальному плану.

А может, я загоняюсь.

Может, это просто рефлекс — метка реагирует на близость чего-то, связанного с её создателем, и транслирует информацию автоматически, без умысла и без цели.

Ладно. Утром разберёмся.

Разбудил Лису в начале четвёртого часа — на час раньше, чем обещал, но дольше держаться не было сил. Она проснулась мгновенно, без стадии «где я, что происходит» — села, осмотрелась, кивнула. Я лёг на её место, ещё тёплое, закрыл глаза и провалился в…

… воду. Только уже не в озеро — океан, бескрайний и тёмный. Я стоял на поверхности, как на стекле, и вода под ногами была абсолютно прозрачной — видно дно, глубоко, очень глубоко, километры глубины, и там, на дне…

Нет. Не на дне. Дна не было. Была — тьма. Живая, осознанная тьма, которая смотрела на меня снизу, из глубины, и я чувствовал этот взгляд всем телом, каждой клеткой, каждым нервом.

«Сосуд.»

— Ну привет.

«Враг.»

— Чей враг? Твой? Мой?

Есть силы… старше меня. Старше этого мира. Они спят. Те, кто идёт к острову — хотят разбудить.'

Вот это новость. Глубинный — древнее зло, кошмар из подводных бездн, — и у него есть враги, которых он считает опасными. Которых он боится? Ладно, опасается.

— И ты хочешь, чтобы я что?

«Шёл. К руинам. К Столпам. Там — ответы.»

— Почему я должен тебе верить?

Тьма под ногами качнулась — медленно, лениво, как спящий зверь, который повернулся на другой бок.

«Не должен. Но пойдёшь. Потому что у тебя нет других вариантов. Путь к барону — закрыт. Путь назад — закрыт. Путь вперёд — через руины. Через то место, где лежат ответы на вопросы, которые ты задаёшь каждый день. Кто ты. Откуда. Зачем.»

Манипуляция. Чистейшая, классическая манипуляция — подсунуть единственный вариант и сделать вид, что это выбор. Только вот…

Только вот тварь была права. Путь к барону — перекрыт, баронские же люди и перекрыли, плюс графские ублюдки где-то рядом. Назад — там Перепутье, там тоже давно ищут. Вперёд, вглубь диких земель — единственное направление, где нет людей, нет постов, нет патрулей. И где-то там — руины, которые обещают ответы.

Манипуляция. А хули делать?

— Допустим. А что там для тебя?

«Источник»

— Ладно, — сказал я. — Допустим, я пойду к Столпам. Что мне ожидать?

«Стражей. Древних. Не моих — не всё в этом мире принадлежит мне, сосуд, как бы тебе ни хотелось думать иначе. Руины старше меня. То, что их создало — ушло. Стражи — остались.»

— Стражи какого рода?

«Узнаешь.»

Ну конечно. Спойлеры — это для слабаков, настоящие древние ужасы предпочитают саспенс.

«И ещё — те, кто идёт. Они знают о руинах. Знают об Источнике. И хотят его… для своих целей.»

— Кто «они»?

Тьма под ногами отступила, как будто что-то огромное нырнуло глубже, подальше от поверхности. Связь слабела, образы расплывались.

«Узнаешь. Скоро. Будь готов.»

И пустота. Обычный сон без сновидений, чёрный, плотный, как вата.