Дорога охотника 4

Глава 5

Нужно было что-то придумать, желательно быстро. Совсем хорошо — придумать что-то полезное, например…

Не сразу понял, что это — сначала воспринималось как фон, как шум, который был всегда, но на который не обращаешь внимания. Но если прислушаться… не ушами, нет, но всё же, то уже ощущалось сильнее, отчётливее. Вода. Много воды. Не ручей, не речка — что-то большее. Озеро? Болото? Всеми чувствами, выкрученными на максимум, что-то метрах в трёхстах, за деревьями. Берег заросший, камыши, ивняк. И что-то ещё, древнее, тёмное, знакомое. Как будто Глубинный подмигнул из-за угла — тсс, парень, не хочешь немного силы? Метка, подарочек от подводного другани, напомнила о себе. Не больно, но ощутимо, как зуд, который нельзя почесать. Как напоминание: ты — не просто человек. Ты можешь больше, можешь легко решить эту проблему, которая и не проблема вовсе.

Мысль пришла сама, непрошеная, нежеланная, но логичная. Я смогу. Как тогда, у озера, как тогда, когда Глубинный показал мне, что такое настоящий страх. Направленный, концентрированный ужас, бьющий по сознанию. Но нет. Не сейчас, по крайней мере.

— К дороге! — заорал я. — Все отходим к дороге! К ним подкрепление!

Бросился к своим, на ходу подхватив чей-то щит — очень удачно кто-то помер. Чуть тяжеловат для меня, но сойдёт. Парировал удар подбежавшего бойца — уже автоматически, не думая, — ответил рубящим, отогнал.

Люди Брана начали стягиваться — медленно, огрызаясь, прикрывая раненых. Бран сам тащил молодого, закинув его руку себе на плечо. Рыжебородый шатался, но шёл сам, упрямо выставив меч перед собой. Серт и Вик отступали грамотно, спина к спине, не давая противнику обойти. Собрались на дороге — плотной группой, плечом к плечу. Девять человек, из которых двое еле стояли. И насчёт плотной группы… если у подмоги противника есть маги, нам пиздец… хотя он нам и так, если чего-то не придумаем.

Противник, кстати, не торопился — да и не надо ему, понятное дело. Рассредоточились полукругом, на расстоянии двадцати метров. Шестеро… нет, семеро. И ещё восьмой выполз из кустов, хромая, но с арбалетом. Уже перезаряженным, надо думать. Командир — наконец-то я разглядел его — стоял в центре. Среднего роста, в добротной кольчуге, с наплечниками, с полушлемом, закрывающим верхнюю часть лица. На поясе — меч и кинжал. Никаких знаков различия, но всё равно выглядел как офицер, просто снявший нашивки перед мутной операцией. Знакомая практика.

— Сдавайтесь, — сказал командир. Спокойно, без ненависти, без азарта, вполне деловым тоном. — Вы в меньшинстве и у вас раненые. Отдайте нам того, за кем мы пришли, и остальные уйдут живыми.

Того, за кем пришли. Есть подозрение, что это про меня. Значит, точно не случайная засада, не разбойничий промысел. Целенаправленная операция по захвату конкретного человека. Моей скромной персоны.

Граф. Точно — граф. Или кто-то, работающий на графа.

— Нахуй иди, псина, — ответил я. Не слишком дипломатично, зато от души.

Командир не обиделся. Кивнул — как будто другого ответа и не ждал.

Болт откуда-то из-за спин вражеского отряда ушёл в нашу группу, ударил рыжебородого в грудь. Кольчуга выдержала, но мужик отлетел назад, упал, выронил меч. Тут же — ещё один болт, и ещё. Стреляли минимум четверо, прижимали, не давали высунуться.

Мечники — и из первого отряда, и свежеприбывшие — двинулись вперёд. Полукругом, одновременно, с нескольких направлений. Классический приём: стрелки прижимают, пехота давит. И выхода нет, не с таким соотношением сил. Удивительно ещё, что они просто не перестреляли нас с дистанции — видимо, хотят взять всех живыми. Бран принял первый удар на щит. Его люди — те, что ещё стояли — сражались яростно, явно не планируя сдаваться. Тихий — стрелял, куда мог, откуда мог, но болтов оставалось — три? Четыре?

Сабля мелькала в воздухе, парируя удары, наносила порезы, я даже умудрялся держать дистанцию. Скорость выручала, охотничий инстинкт позволял предвидеть атаки. Но их было слишком много. И они не были неумелыми деревенскими дуболомами.

Один из мечников прорвался к Тихому. Арбалетчик выстрелил в упор — болт вошёл в ногу, «бандит» упал, — но следом за ним лез другой. Тихий перехватил арбалет как дубину, ударил, попал, но третий удар — мечом, плашмя, по голове — опрокинул его.

— Тихий! — заорал я.

Не успел.

Получил по руке, неглубоко, но больно. Кольчужная перчатка спасла пальцы, но предплечье горело… похер, заживёт сейчас. Ответил, вложив в удар всю злость, весь адреналин. Сабля рассекла кольчугу противника, вошла в тело. Не насмерть, вроде бы — но вывела из боя. Бран словил удар мечом по шлему, упал на колено, выставил щит, но второй удар — по ногам — свалил окончательно. Его люди, двое оставшихся на ногах, бросились прикрывать, но… Серт — окружён. Вик — на земле, и не двигается. Тихий — без сознания. Рыжебородый — стоит, но шатается, как после литра самогона, и мечом машет скорее по привычке, чем осмысленно. Всё. Приехали. Конечная станция, просьба не оставлять в вагонах свои трупы.

«Используй».

Как стрелка компаса, указывающая на единственный выход.

Я не хотел этого. Сука, как я не хотел. Каждый раз, когда я прикасался к силе Глубинного, частичка меня — маленькая, незаметная, но реальная — переставала быть моей. Каждый раз — шаг ближе к тому, что ждало на дне. К тому, чего хотел Он от меня. Но альтернатива ещё хуже… наверное. Какой-то мудак на Земле говорил: «Из двух зол выбирают меньшее». Другой мудак отвечал: «Из двух зол не выбирают». А я вот выбираю. Потому что третьего, блядь, не дано. Закрыл глаза. Потянулся к метке, чем-то глубже, чем-то древнее мысли. Ощущение как нырок оголённым мозгом в ледяную воду. Шок, холод, темнота — и потом, где-то на дне этой темноты, пульсация. Ритм. Биение чего-то огромного, древнего, бесконечно терпеливого.

Не сам Он, только отголосок, тень, дыхание. Но — достаточно, более чем достаточно. Ощущение такое, как будто стоишь на краю бездны, и бездна смотрит в тебя, и ты смотришь в бездну, и на долю секунды вы — одно целое. И этой доли секунды хватило.

Волна. Невидимая, неслышимая, неощутимая — для тех, кто не умел чувствовать подобное. Но от этого не менее разрушительная. Волна ушла во все стороны, хлынула кольцом, расширяющимся от меня, как круги по воде. Только эти круги несли не воду, а страх. Чистый, первобытный ужас — тот, что спрятан в самом фундаменте человеческого сознания. Страх темноты. Страх глубины. Страх того, что прячется под поверхностью неважно чего — воды, земли, рассудка. Страх того, о чём нельзя думать, потому что если подумаешь — сойдёшь с ума.

Противники, что ещё секунду назад готовы были праздновать победу, замерли, как будто невидимая рука нажала кнопку «пауза». Ближайший ко мне здоровяк с двуручником, которого я уже ранил дважды, выронил оружие. Руки задрожали, глаза расширились, рот открылся, но крика не получилось, только сдавленный хрип, который издаёт человек, увидевший что-то, чего видеть не должен был. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Командир отступил на шаг. На два. На три. Потом развернулся и побежал, не оглядываясь.

Остальные реагировали по-разному. Кто-то бежал. Кто-то упал на колени, закрывая голову руками. Кто-то кричал — протяжно, на одной ноте, без слов. Один начал хохотать, истерически, захлёбываясь смехом.

Был, правда, один нюанс — страх не различал своих и чужих.

Бран, уже поднимавшийся на ноги, снова рухнул, забившись в агонии ужаса. Серт присел, побледнев, зажмурился и попытался заткнуть себе уши. Рыжебородый выронил меч и схватился за голову. Даже Тихий, лежавший без сознания, дёрнулся и застонал. Но, вроде бы, выдержали. Все выдержали, хоть и по-разному. Может, потому что я смог как-то направить волну в нужном направлении. А может — потому что страх, направленный на тех, кого ты считаешь своими, бьёт слабее, как… не знаю, молния, выбирающая самое высокое дерево.

Откат.

Я его ждал и всё равно не был готов. Колени подогнулись, мир завертелся каруселью. В голове раздавался низкий гул, в глазах — мутная плёнка, в теле — слабость такая, что даже стоять было подвигом. Оперся на саблю, воткнув её в землю, как костыль.

— Р-рик… — Серт подполз, бледный, с расширенными зрачками, но — в сознании и при оружии. — Что… что это было?

— Потом, — выдавил я. — Потом… объясню. Сейчас — собирай всех. Уходим. Быстро. Пока они…

Пока они не пришли в себя. Пока страх ещё держит. Пока инстинкт самосохранения сильнее дисциплины. Серт кивнул. Не стал спрашивать, молодец какой. Поднялся, пошатываясь, и начал действовать. Я оглянулся на поле боя. Разбросанные тела — мёртвые, раненые, обезумевшие. Брошенное оружие. Пятна крови на траве, примятой сотнями шагов. Командир противника свалил, вместе с ним — ещё четверо или пятеро, те, что были дальше от эпицентра, те, у кого хватило сил не падать на колени, а бежать. Остальные… кто-то лежал неподвижно, кто-то — свернувшись в позе эмбриона, подвывая. Один — стоял у дерева и методично бился головой о ствол.

— Где Лиса?

— Здесь.

Голос слабый, хриплый, но живой. Подруга выбралась из леса, опираясь на дерево. Левая рука висела плетью, на виске — кровь, засохшая тёмной коркой.

— Ты ранена, — сыграл я в капитана.

— Переживу. — Она оттолкнулась от дерева, шагнула ко мне. Покачнулась, но устояла. — Двоих на тропе я сняла. Третий… — поморщилась, — третий оказался крепче, чем выглядел. Получила по голове, отключилась ненадолго. Когда очнулась — он уже лежал, свернувшись клубком, и скулил… Это ведь ты?

Я не ответил. Не знал, что ответить.

— Ты, — подтвердила Лиса сама. Не вопрос — констатация. — Я почувствовала. Даже издалека. Как будто… мир стал неправильным на несколько секунд. Как будто земля под ногами стала жидкой, и что-то снизу…

— Лиса.

— Что?

— Потом.

Умная женщина, знает, когда не стоит давить. Но она запомнила и спросит ещё, тут сомнений не было.

Сборы были быстрыми — куда быстрее, чем хотелось бы, учитывая возможность прибарахлиться. Но… четверо ранены, причём молодой из людей Брана — тяжело, в бок, нужен целитель и срочно, придётся нести — так что много трофеев не утащим, только самое ценное. Бран пришёл в себя первым — крепкий мужик. Посмотрел на поле боя, на трупы, на обезумевших противников, на меня.

— Что за… — начал он.

— Позже, — сказал я в третий раз. — Сейчас валим отсюда.

Бран кивнул. Явно умел расставлять приоритеты.

Шли молча. Никто не разговаривал, никто не обсуждал произошедшее. Может, шок сказывался, может, усталость. Возможно, просто не хотели начинать разговор, который неизбежно приведёт к вопросам, на которые у меня нет ответов. Или есть, но… лучше бы не было.

Через час сделали передышку, короткую, на десять минут.

— Сколько до замка? — спросил я Серта.

— Четыре часа, если по тракту. Три — если срежем через Козью балку.

— Не нарвёмся опять?

— Нет… ну, не должны. Но… тропа узкая, с носилками… будет непросто.

— Справимся.

Справились. С матом, с потом, с потерей драгоценного времени на переправу через овраг, дно которого было настолько вязким, что ноги проваливались по щиколотку. Козы — в честь них, видимо, и назвали балку — смотрели на нас с холма с выражением, которое лично я интерпретировал как «и чего припёрлись, людишки?». Козы вообще обладают талантом выглядеть одновременно тупыми и оскорбительно высокомерными. Как некоторые графы.

К полудню тракт расширился, и на горизонте — наконец-то, мать его, наконец-то — показался замок.

Замок барона Крейга.

Первое впечатление, которое он произвёл, было основательность. Не изящество, не красота, не помпезность — именно основательность. Камень — серый, местный, обработанный грубо, но надёжно. Стены — толстые, высокие, без декоративных излишеств. Четыре приземистые, широкие башни по углам, с бойницами и площадками для арбалетчиков. Ров — широкий, заполнен водой, с подъёмным мостом. Окованные железом ворота, способные выдержать мощный таран.

Не дворец — настоящая крепость, построенная не для того, чтобы впечатлять гостей, а для того, чтобы отбиваться от врагов. И судя по царапинам на камне, по следам ремонта на стенах, по чёрным пятнам копоти в нескольких местах — отбиваться приходилось не раз.

— Красиво, — сказала Лиса.

— Функционально, — поправил Серт. — Барон не любит тратить деньги на украшения.

— А на что тратит?

— На армию. На дороги. На мосты. — Серт пожал плечами. — На вещи, которые приносят пользу. В том числе не самую очевидную пользу.

Упор на экономику. Практичность. Инвестиции в инфраструктуру вместо понтов. Хм. Может, барон и не самый приятный человек на свете, но голова у него, похоже, работает правильно. На Земле таких называли «крепкими хозяйственниками», и это было примерно единственным комплиментом, который признавали все политические лагеря.

Подъёмный мост был опущен — нас ждали. На стенах — солдаты, в воротах — стража. Для почётного караула рожей не вышли, конечно, но я и не настаиваю, а вот реальная охрана, с арбалетами, в полной экипировке… с одной стороны радует, в такой-то ситуации. Но вот что будет, если мы с бароном не договоримся? Во дворе царила суета. Не хаотичная, но организованная — слуги, конюхи, оружейники, повара. Всё на своих местах, всё в движении. Как часовой механизм, где каждая шестерёнка знает своё место.

И даже целители. Двое… ну, один, наверное, помощник или подмастерье, с сумкой, полной снадобий. Подбежали к носилкам, оттеснили нас и начали работать без лишних вопросов. Раненого перекинули на одеяло, осмотрели, сняли кольчугу, обработали рану.

— Вас ждут, — сказал один из стражников, мешая наблюдать за местной медициной. — Его светлость просит подняться, как будете готовы.

— Как буду готов, — повторил я. — А если я не готов?

Стражник моргнул. Явно не привык к такому формату общения.

— Его светлость… просил при первой возможности, — осторожно уточнил он.

Ладно. «Как будете готовы» на языке аристократов означало, скорее всего, «прямо сейчас, бегом, но мы слишком вежливы, чтобы это сказать». Но всё же немного понаглеем…

— Дайте полчаса. Помыться, переодеться. — Я посмотрел на себя: грязный, в чужой крови, несло мокрыми тряпками и чем-то, о чём лучше не думать. — Не хочу смущать барона своим видом.

— Я провожу, — вызвался Серт.

Меня провели в комнату — небольшую, но чистую, с настоящей кроватью, столом, стулом и — о чудо — тазом с тёплой водой. Тёплой! Я чуть не заплакал. Серьёзно. Тёплая вода после того дерьма, через которое мы прошли, — это было как… ну, не знаю, как кружка пива после марафона. Нет, лучше. Как две кружки.

Вымылся. Переоделся — нашлась чистая рубаха, штаны, даже сапоги, примерно моего размера. Кто-то позаботился заранее, подготовил гардероб. Посмотрел на себя в мутное зеркало. Ну… не красавец, но и не чудовище. Лицо — осунувшееся, с синяками под глазами, со свежим шрамом на скуле (когда успел — не помню, но с учётом скорости регенерации — где-то с час назад). Волосы — отросли, надо бы подстричь. Тело худое, но жилистое, мускулатура — не бодибилдерская, но очень даже присутствует, заточенная на скорость и выносливость. Сбылась мечта идиота — мало что помню из родного мира, но вот желание подкачаться, не ходя в зал, — это помню хорошо.

Ладно. Хватит прихорашиваться. Встреча с бароном — не свидание. Хотя, с моим-то везением, могут и выебать, конечно.

Серт ждал за дверью.

— Готов?

— Как пионер, — ответил я.

Он не понял, но кивнул. Наш человек.

Замок изнутри оказался такой же основательный, как снаружи. Каменные стены, каменные полы, каменные лестницы. Минимум украшений — несколько знамён, пара портретов, оружие на стенах. Но — чисто, ухожено, без следов запустения. Слуги — немногочисленные, но расторопные — мелькали в коридорах, как тени. Всё работало, всё функционировало. Провели меня на второй этаж, по широкой лестнице, мимо стражи — двое у основания, двое у двери. Смотрели с любопытством, но оружие не трогали. Хороший знак. Наверное.

Серт постучал в тяжёлую деревянную дверь, выждал, открыл.

— Ваша светлость, охотник.

Кабинет. Большой, светлый, на два высоких окна, выходящих на долину. Массивный стол завален картами и бумагами, горит тёплый, уютный камин. На стенах ещё карты и шкуры. Медвежья, волчья, сумеречника даже… о, а этого я и не встречал…

Родерик Крейг оказался не таким, каким я его себе представлял. Почему-то ожидал чего-то вроде Тайвина Ланнистера, предельно холодного и величественного, но не угадал.

Мужчина лет пятидесяти, может, чуть старше. Выше среднего роста. Крепкий, спортивный, подсушенный даже, без лишнего жира. Лицо загорелое, обветренное, с сетью мелких морщин и одним шрамом, рассекающим левую бровь. Волосы — седые на висках, тёмные на макушке. Глаза серые, внимательные, оценивающие.

— Приветствую, — сказал барон, вставая. — Рад, что добрались. Мне уже доложили о… инциденте в Вороньей роще.