Дорога охотника 4

Глава 15

Силки сработали быстрее, чем я ожидали через полтора часа мы стали счастливыми обладателями двух зайцев. Вернее, не совсем зайцы по факту— длинноухие, серые, с непропорционально мощными задними лапами и хвостом, похожим на кисточку, — но по сути зайцы. Идентификация фауны определила их как «безвредные, съедобные», что было всё, что мне требовалось знать.

Разделал на берегу ручья, чтобы вода сразу унесла лишние следы. Шкуру — долой, одним движением, аккуратно, без повреждений. Пригодится для перчаток или обмотки какой, если понадобится. Да хоть шапку — вынырнувший из инвиза головорез в пушистой шапке с белым помпоном это плюс сто к неожиданности. Кишки полетели в ручей, мясо порезал на куски, тонкие, для быстрой просушки. Большой костёр опасен, несмотря на туман. Но угли ещё тлели, и если правильно разложить мясо на камнях над углями, накрыть сверху, получится что-то вроде копчения — не полноценное, конечно, какое там полноценное за два часа, но достаточное, чтобы мясо не испортилось за пару дней. Часть,особенно потрошки, можно есть сразу, не запуская руку в не слишком обильные припасы.

— Вкусно, — сказал Тихий, жуя печенку.

— Спасибо.

— Ещё?

— Можно.

До полудня оставался час. Я использовал его на последние приготовления.

Лук — перепроверил, подтянул тетиву. Пристрелял — три стрелы в ствол дерева с пятнадцати метров. Две попали в условный центр, одна на ладонь правее. Навык стрельбы неплохо компенсировал кривизну самодельных стрел, но не полностью. На двадцати метрах разброс увеличивался. На тридцати стрелять можно было только в крупную цель. Больше тридцати уже чистая лотерея.

Копьё еще раз покрутил в руках, проверил балансировку. Метнул в ствол — вошло, но неглубоко, обожженный конец скользнул по коре…ну, хоть не сломался. Для мягкой цели,например человеческого пуза — нормально. Для твари с толстой шкурой — ближе к хреново. Ладно, работаем с тем, что есть.

Одежду отстирал в ручье, насколько возможно. Запах помоев ушёл не полностью, но хотя бы перестал выедать глаза. Спутники тоже упоролись по гигиеническим процедурам.

Последнее по времени, но не по значимости — маскировка следов. Прошёлся по поляне вокруг заимки, затирая отпечатки. Не все — это невозможно, — но хотя бы самые очевидные. Если следопыт барона доберётся сюда, он всё равно поймёт, что мы были. Но пусть потратит время на разбор, пусть ищет, куда мы пошли. А мы пойдём не туда, куда было бы логично, — не на северо-запад, как советовал возница. Сначала — на север, полкилометра. Потом — по ручью, вверх по течению, по камням, чтобы не оставлять следов на берегу. Потом — выход на западный берег и уже оттуда — на северо-запад.

Ну и ложный след, вдруг прокатит, авось преследователи поведутся.Оставил чёткие следы на южной тропе — туда, откуда мы пришли.Заметные, грубые, с обломанными ветками и отпечатками сапог в мягкой земле. Пусть думают, что мы вернулись к дороге.

— Готовы? — спросил я, закидывая лук за спину.

— Готовы, — сказала Лиса.

Тихий кивнул.

— Тогда — ходу. И ни звука.

Шли молча. Я впереди, прокладывая маршрут. Лиса — за мной, шаг в шаг, ступая туда, куда ступал я. Тихий шел последним, не совсем уверенно, но все равно тихо. Хоть и с раненой ногой — и всё равно он умудрялся двигаться почти беззвучно, ставя ступню с пятки на носок, избегая сухих веток и хрустящей листвы. Не знаю, где он этому научился — в Гильдии, в армии, на улице, — но выучка была первоклассной, не слишком уступая моим навыкам. Может, у него тоже Система есть, и настоящий герой здесь совсем не я?

Ручей принял нас в своё русло — холодная вода доставала по щиколотку, камни скользкие… ну хоть течение слабое, и на том спасибо. Шли по воде минут двадцать, может, больше. Холодно, мокро, неприятно, но зато не оставили ни одного следа на берегу. Вода всё смоет, даже запах. Это я знал точно, да и охотничий инстинкт подтвердил: вода — идеальный способ сбить со следа любого преследователя. Кроме магического поиска, но о магических преследователях лучше не думать, не должно их быть у барона. Если он не заколлабится со своим давним недругом, а то и с Императором.

Глубинный шевельнулся. Ручей, вода, близость стихии — он это чувствовал, тянулся к этому, как цветок к солнцу.Тянулся с голодом, с жадностью, с тем ненасытным вниманием, которое я научился распознавать и давить. Не сейчас. Не здесь. Мне нужен чистый разум и чистое восприятие, а не ледяной шёпот на границе сознания. Да и просто незачем сейчас.

Вышли на западный берег, отряхнулись. Тихий сел на камень, вытянул ногу. Лиса посмотрела на него, потом на меня.

— Пять минут, — сказал я.

Посидели, хлебнули водички. Тихий встал сам, взял костыль, кивнул. Пошли.

Лес менялся. Похожие на невысокие ели хвойные уступали место лиственному подлеску, появлялись прогалины, света становилось больше, звуки — громче. Птицы пели активнее, что было хорошим знаком: если птицы поют — рядом нет крупных хищников. Если замолкают, значит что-то не так.

Охотничий инстинкт работал в фоновом режиме, но я периодически включал полное сканирование — каждые пятнадцать-двадцать минут. Картина оставалась чистой: мелкие животины, средняя живность, ни одной крупной сигнатуры, ни одного человека. Хорошо. Барон либо ещё не отправил поисковые группы, либо они идут другим маршрутом, либо — мои ложные следы сработали.

Через два часа устроили привал, тоже короткий, на десять минут. Мясо — по куску каждому, жевали молча…но не долго.

— Рик, — Лиса, после паузы. — Нужно обсудить маршрут.

— Обсуждай, раз надо.

— Западный Порт — на северо-западе. Между нами и портом — Чёрный лес, земли, которые никому не принадлежат. Тварей там — как грязи, но людей нет. Это — плюс и минус одновременно.

— Плюс — нас не ищут.

— Минус — нас сожрут.

— Справимся.

Лиса посмотрела на меня — оценивающе, с выражением, которое я уже научился читать. «Ты уверен? Или делаешь вид?» Честный ответ — процентов на семьдесят уверен. Тридцать — это Тихий с его ногой, это отсутствие нормального оружия, это незнание местности, это пять дней пути через территорию, кишащую тварями. Тридцать — это «всё внезапно может пойти по пизде». Но семьдесят — это мои навыки, мои статы, мой класс, который в лесу работает так, как нигде больше. Да и просто мой опыт, в конце концов до этого момента я ж как-то дожил.

— Есть ещё вариант, — сказала Лиса. — Обойти Чёрный лес с юга, через порубежные деревни. Длиннее, но безопаснее в плане тварей.

— И опаснее в плане возможных свидетелей.

— Да. Барон контролирует южные деревни. Описание наших рож там будет к вечеру.

— Значит, Чёрный лес.

Тихий, молча слушавший, кивнул. Вопрос решён.

К вечеру первого дня мы прошли километров пятнадцать. Для трёх человек, один из которых хромает, без дороги, по лесу очень неплохо. Для моих ног все было пофиг, двадцать восемь выносливости это вам не кот насрал, я б и сорок прошагал. Для Тихого вот уже хуже. Арбалетчик сдавал с каждым часом, но продолжал идти, молча, упрямо, не прося остановиться. Я останавливал сам — каждые полтора часа, на десять минут.

Остановится на ночевку решили, когда нашлось идеальное место собственно, для ночевки: выворотень — огромное дерево, рухнувшее от старости или бури, вырвавшее из земли корневую систему размером с маленький дом…ну ладно, с большой шалаш. Под корнями естественная полость, сухая, защищённая от ветра с трёх сторон. Сверху нависающая земля и корни, создающие подобие крыши. Вход, вернее влазвсего один, узкий, легко контролируемый.

Логово, вылепленное природой, и нам оно подходило идеально.

— Милости просим, — сказал я.

Лиса заглянула внутрь, оценила.

— Костёр можно?

— Маленький. Очень маленький, и бездымный. Умеешь?

Бездымный костёр — это целое искусство, которое мне подарил навык выживания, а дальше уже я сам. Нужна сухая, выдержанная древесина — без смолы, без влаги, — нарубленная мелкими щепками. Поддерживать жар, ане огонь. Дым при правильной технике будет минимальный, рассеивается в кроне деревьев, не поднимается столбом. Не невидимый, нет, опытный следопыт учует за полкилометра, но ближайшая тропа за километр-полтора, — не заметят. Ну, не должны.

На ночь организовал дежурства по три часа, я — первый и последний, Лиса в середине. Тихого от дежурства освободил — ему нужен сон, даже с гильдейскими зельями нога не заживёт без отдыха. Арбалетчик хотел возразить — и не возразил. Понимал.

Перед сном добавил ещё ловушки. Две растяжки-сигналки на подходах, силок на тропе, ведущей к нашему убежищу, и… штука, которую я не знаю, как назвать. Навык подсказал — яи сделал. Гибкая ветка, согнутая в дугу, закреплённая бечёвкой в напряжённом состоянии. К свободному концу — привязан камень, увесистый, с кулак. Триггер — тонкая нить поперёк тропы. Кто-то заденет, ветка распрямляется, камень летит на уровне пояса. Не убьёт, но рёбра сломает запросто. Добавил бы и еще, но уже окончательно стемнело.

Ночь прошла без происшествий. Сигналки не сработали, сканирование каждые полчаса показывало чистый периметр. Спал урывками — по часу, по сорок минут, — но высокая выносливость и регенерация компенсировали недосып на удивление эффективно. Не идеально, нет, глаза чуть щипало и башка была мутноватая, но тело работало, двигалось, слушалось. И вообще, на том свете выспимся…третьем по очереди, если ничего не забыл.

Зайчатина заканчивалась, да и несерьезно это на троих взрослых человек — один грызун. Но мы же в лесу, и мне это начинает нравится. Может, вообще зря я тогда выбрался к людям?

Вот олень — нет, не олень, но что-то оленеподобное, мелкое, — на водопое, четыреста метров на юго-запад. Пришёл недавно, пьёт третью минуту, уйдёт не скоро. Маршрут отхода — на восток, к чаще. Ветер — с запада, значит, подходить нужно с подветренной стороны, с востока, через ложбину. Расстояние для выстрела — двадцать метров, не больше, лук слабый, стрела самодельная, нужна точность.

Я двигался по лесу, как… как его часть. Как тень среди теней. Ноги ступали сами — на камни, на корни, на сухие участки, — избегая хрустящих веток, влажных листьев, всего, что могло выдать звук. Дыхание — ровное, медленное, через нос. Сердцебиение — замедлилось, как будто тело само перешло в режим хищника, экономя энергию, концентрируя внимание.

Вот это и есть охотник.Потому что в лесу все навыки — и боевые, и выживальческие — складываются в единое целое, в нечто большее, чем сумма частей. Синергия класса. Звучит как строчка из гайда по РПГ, но ощущалось то реальнее некуда. И даже если это особо реалистичные глюки, то и хер с ним, мне нравится.

Очень на оленя похож, на карибу, тлько поменьше — килограммов под сорок, может пятьдесят. Стоял у ручья, пил — длинная шея наклонена, уши прижаты, расслаблен. Я затаился в двадцати метрах, за стволом разлапистого дуба, колено на земле, лук натянут. Стрелу взял с каменным наконечником, выбрал лучшее, как для друга

Выдох. Пальцы разжались. Тетива щёлкнула.

Стрела ударила в шею, за ухом, в самое мягкое место, где кожа тонкая и сосуды близко. Карибу дёрнулся, попытался бежать — и через три шага ноги подогнулись. Упал на бок, забился, затих. Хороший выстрел. Не идеальный — идеальный был бы в глаз, — но из имеющегося удалось выжать максимум

НАВЫК ПОВЫШЕН: СТРЕЛЬБА УР. 9 → УР. 10

Мелочь, а приятно…хотя нет, нифига не мелочь, с ростом уровней и значений повышения становилось все реже, и тем ценнее.

Разделал на месте, мяса вышлокилограммов десять, может даже пятнадцать. На троих — дня на три-четыре, если правильно обработать. Остальное — оставил на месте, подкормить волков — все равно мы отсюда сваливаем.

Притащил мясо в лагерь, порадовал спутников.

— Коптить некогда, часть так потащим и приготовим на привале, часть провялим на ходу. Тонкие полоски, на ветру, пока идём.

— Шкура?

— Заберём. Ночью уже холодно, может пригодится…

Из шкуры, кстати, сделал ещё кое-что — навык подсказал. Сырую кожу нарезал на полоски, свернул в жгуты. Через несколько часов на ветру они затвердеют и станут чем-то средним между верёвкой и ремнём. Сгодится для крепления, для ремонта снаряжения, для усиления конструкции лука, да много для чего.

Поредевший было лес вновь сменился на ельник, тёмный, с низкими кронами и мягким мхом под ногами. Тихий шёл чуть бодрее — целебные зелья, ночной отдых и мясо помогли, нога выглядела заметно лучше, опухоль спала. Лиса двигалась бесшумно, как тень, шаг в шаг за мной. Я вёл группу по внутреннему компасу, корректируя маршрут по солнцу, где оно проглядывало сквозь кроны.

Сканирование — чисто. Чисто. Чисто. И…

Стоп.

Три сигнатуры. Человеческие. На четырёхстах метрах, прямо по курсу. Неподвижные. Ждут? Засада? Или просто лагерь охотников?

— Стоп, — шёпотом. Лиса и Тихий замерли. — Люди впереди. Трое. Четыреста метров.

— Барон? — Лиса, одними губами.

— Не знаю. Не двигаются. Стоят или сидят.

Пауза. Я углубил сканирование, вытягивая детали. Три сигнатуры — мужские, по размеру и характеру, вооружённые… нет, вооружённость я определить не мог, это не часть инстинкта. Но расположение — специфическое. Один — чуть впереди, двое — по бокам, на расстоянии друг от друга, чтобы не накрыли чем-то площадным, но и что бы подстраховывать друг-друга при необходимости. Как наблюдательный пост…еще и с секретом, потому что третья несколько поотдаль.

— Обходим, — решил я.

— Далеко?

— С тысячу шагов. Лучше даже полторы, не нравится мне вот это все.

Свернули на юг, забирая широкую дугу.

Четыреста метров от людей. Четыреста пятьдесят. Пятьсот…кстати, хоть и на грани восприятия, но чувствую, если объект уже обнаружил, то отслеживать его проще. Обходим, удаляемся…

Стоп.

Ещё двое, только уже с другой стороны Тоже неподвижные. И тоже их расположение совсем не похожа на случайный привал.

Пять человек…а, скорее всего, таки шесть, поперёк нашего маршрута. Перекрывают полосу шириной в километр. Мы двигались на северо-запад — и они встали ровно поперёк, как будто знали, куда мы идём.

Или не знали, но предположили. Кто-то умный, с картой, просчитал маршрут: если беглецы уходят от замка и хотят выйти к Порту, они пойдут примерно так, а если решат действовать неочевидным способом — то эдак. И отправил людей на перехват.

Барон. Или его люди, что одно и то же. Пять человек — немного, но достаточно, чтобы засечь и подать сигнал. Вряд ли они рассчитывают нас одолеть впятером, зарекомендовать я себя успел неплохо, — скорее, за ними стоит основная группа, которая подтянется по сигналу.

— Засада? — Лиса, шёпотом.

— Она, родимая

Лиса помрачнела. Тихий посмотрел на меня — молча, с вопросом в глазах. «Что делаем?»

Варианты. Первый — обойти. Если забрать ещё южнее… но тогда мы уходим с маршрута, теряем время, и если таких груп еще несколько, если они перекрыли весь лес…

Второй — прорваться. Пять-шесть человек против троих, из которых одинне совсем еще в форме… Но если быстро, если тихо, если валить по одному…в целом реально.

Третий — ждать. Пересидеть. Так себе, но тоже есть свои плюсы.

Четвёртый…

— Лиса, — шёпотом. — Как считаешь, сигнальные средства у них есть?

— Рожок, скорее всего. Или свисток.

— Значит, нужно снять ближайшего тихо. Без звука, без шанса подать сигнал. И пройти в образовавшуюся брешь.

— Сколько точно расстояние между ними?.

— Больше пятисот шагов, это достаточно много.

Я не хотел убивать. Все ж у меня сложились неплохие отношения с баронской дружиной, это не графские головорезы, не культисты, не имперские маги. У них семьи, жизни, долг, которому они следуют. Я не хотел… но если придётся…

— Ждите здесь, — сказал я. — Я вернусь.

— Рик…

— Ждите.

Пошёл один. Лук в левой руке, стрела заранее наложена, наконечник блестит изломом кремния. Копьё за спиной, если дойдёт до ближнего боя, нож с баронской кухни за поясом, на совсем уж крайний случай.

Двигался… нет, «двигался» — неправильное слово. Перетекал. Тёк, как вода между камнями, как тень от облака — бесшумно, без следа. Инстинкт — и не только охотничий — вёл, подсказывая каждое движение, и ему помогал «тихий шаг», перк из скрытности: сюда — мох, мягко, тихо. Сюда — сухая ветка, обойти. Сюда — куст, прикроет на подходе.

Сто метров до ближайшего.

Семьдесят.

Пятьдесят.

Я видел его. Мужик — крепкий, в лёгком кожаном доспехе, с мечом на поясе и охотничьим рожком на ремне. Сидел на поваленном стволе, спиной к дереву, полуприкрытый кустарником. Не спал — смотрел перед собой, периодически оглядываясь. Профессионал, бдительный, но… скучающий. Сидеть в лесу часами, ожидая кого-то, кто может и не прийти,даже скорее всего не придет—очень непростое испытание для внимания.

Тридцать метров. Двадцать. Предел приемлемой точности для моего лука — дальше рискованно.

Встал на колено за стволом дуба. Поднял лук. Тетива натянулась, стрела легла на пальцы. Ветер — слабый, слева, компенсация — чуть правее точки прицеливания.

Выдох.

Тетива щёлкнула — негромко, мягко, самодельный лук не звенел как боевой…ну, потому что ни разу не был боевым. Стрела ушла плоско, быстро, с лёгким шелестом оперения.

Попал. Мужик дёрнулся, схватился за древко — стрела торчала из горла, неглубоко, но достаточно. Рот открылся, но уже было поздно, я рванул вперед вместе со стрелой.

Призрачный шаг. Пять метров за долю секунды, — и я оказался рядом, вплотную, не дав упасть, мягко уложив на землю.

— Тихо, тихо.

Его глаза — испуганные, непонимающие — уже стекленели. Тело обмякло, колени подогнулись.