Дорога охотника 4

Глава 12

Сваливали в темпе, особо не задерживаясь. Собрали что могли — оружие, пару арбалетов, болты, всякую мелочёвку. Мага, которого Бран приложил по затылку, связали чем было — поясным ремнём и обрывком верёвки — и поволокли с помощью импровизированных носилок, которые соорудили из копий и плаща. Сложно сказать, насколько ценный трофей, но не выбрасывать же.

— Быстрее, — Серт задал темп, и достаточно жёсткий. — Пока тот, что слинял, не привёл подмогу.

Никто не спорил. Маг, видевший всё — и меня, и результат боя, и пленение его подмастерья — мог вернуться с армией… а мог и не вернуться, телепортация — штука непредсказуемая по дальности и точности, по моим скудным знаниям. Но рисковать почему то не хотелось.

Маркус шёл рядом, молча. Храмовник не выглядел уставшим — после боя от него, казалось, шла какая-то ровная внутренняя энергия, тёплое свечение, которое мой инстинкт улавливал как фоновый гул. Храмовая сила восстанавливалась, или не израсходовалась до конца, или храмовники вообще не устают, чисто как терминаторы. На мече — чужая кровь, и он даже не потрудился её стереть. Меня это почему-то успокоило — не знаю, почему.

— Рик, — негромко позвал он.

— М?

— Тот маг. Который ушёл.

— Что с ним?

— Пространсвенная магия такого уровня… это не рядовой боевик. Это кто-то из Коллегии. Или из дворцовых, тоже вариант… вариант похуже, кстати.

Маркус смотрел вперёд, на тропу, но глаза были задумчивые, как будто складывает два и два, и получает полную херню.

— Имперский маг? — уточнил я.

— Да. Телепортация — редкая способность. Требует огромных затрат энергии и специфической подготовки. Даже среди магов Академии таких — единицы. Значит…

— Значит, граф имеет доступ к имперским ресурсам, — закончил я мысль, которая уже минут пять мозолила мне мозг. — Или Император послал своих людей. Или…

— Или и то, и другое. — Маркус наконец вытер меч — об полу плаща, небрежно, привычным движением. — Ситуация сложнее, чем мы думали.

Ну, спасибо, капитан Очевидность. Если в дело включились имперские маги — это другой уровень. Это не дворянский междусобойчик, не провинциальная грызня за территорию. Это уже государственный интерес. Император или кто-то из его ближнего круга решил, что охотник с меткой Глубинного достоин персонального внимания.

Разведка. Они провели разведку боем. Весь этот долбанный бой — не попытка убить или захватить, а проверка. Тест. Давайте посмотрим, что он может, давайте пощупаем, потыкаем палочкой, а потом доложим начальству.

И начальство теперь знает. Знает про волну страха, возможно даже как-то считали её параметры. Знает про мои боевые навыки. Знает, что я в одном отряде с людьми барона и храмовником. Знает — и обязательно сделает выводы.

Хреновые выводы, подозреваю. Для всех сторон.

— Ладно, — сказал я, ускоряя шаг. — Подробнее обсудим в замке. А сейчас — ходу.

Двигались долго, я потерял счёт времени, потому что всё внимание уходило на сканирование периметра и контроль за группой. Бран хромал, но шёл. Его люди — те, что могли идти, — тащили пленного мага и раненых. Лиса молчала, что было для неё нехарактерно — обычно после боя она анализировала, комментировала, задавала вопросы. Сейчас — шла, стиснув зубы, и изредка бросала взгляды назад. Тихий… Тихий тоже молчал, но тут вопросов не было.

Серт вёл группу бодро, уверенно—все же родная территория, знакомые тропы. Обходили открытые участки, срезали через перелески, один раз пересекли ручей вброд, по пояс в ледяной воде, от которой Глубинный внутри шевельнулся… или это яйца сжались?

— Рик, — Серт обернулся. — До тракта — полчаса. Дальше по тракту час до замка. На тракте безопаснее, но мы там будем на виду.

— На тракт, — решил я. — Хватит по кустам шариться. Если кто-то хочет нас перехватить, он это сделает и в лесу, а тащить раненых по бурелому — удовольствие ниже среднего.

Серт кивнул, и мы вернули к тракту.

И вот тут я заметил. Не сразу, очень уж много в голове крутилось, да и просто задолбался. Минут через десять заметил, когда мы уже вышли на утоптанную дорогу и темп чуть выровнялся. Просканировал группу привычным охотничьим инстинктом — рефлекс, делаю это каждые пять-десять минут, как часы.

Восемь сигнатур. Я, Лиса, Тихий, Серт, Бран, двое его людей, пленный маг на носилках.

Восемь.

Должно быть девять.

Маркус.

Я остановился. Обернулся. Дорога позади — пустая, утоптанная тропа, обрамлённая елями и чем-то берёзоподобным. Никого. Ни одной сигнатуры на пределе восприятия. Пусто. Чисто. Как будто храмовника никогда не было.

— Стоп.

Все замерли. Лиса подобралась мгновенно, рука к ножу. Тихий развернулся, вскидывая арбалет. Бран — хоть и измотанный, раненый — перехватил меч удобнее. Рефлексы бывалых людей, когда кто-то говорит «стоп» таким тоном, — вещь надёжная.

— Маркус, — сказал я. — Где Маркус?

Тишина. Та самая тишина, когда группа людей одновременно осознаёт, что кто-то исчез, и никто — вообще ни одна живая душа — не заметил, когда.

— Он был… — Серт нахмурился, вспоминая. — Он шёл за мной. После ручья. Я видел его, когда мы переходили.

Ручей. Это было… двадцать минут назад? Двадцать пять?

— А потом?

— А потом… — разведчик замолчал. Лицо окаменело, скулы напряглись. — Не помню.

Заебись, чо. Профессиональный разведчик, человек, чья работа — следить за обстановкой, замечать всё, от сломанной ветки до пропавшего человека, — не помнит, когда исчез член группы.

Лиса побледнела.

— Я тоже, — тихо сказала она. — Я не… я не заметила, Рик. Он просто… перестал быть здесь.

— Тихий?

Арбалетчик покачал головой. Молча, как всегда, но в этом молчании было нечто, что я не видел раньше — растерянность. Тихий не выглядел растерянным. Никогда.

Я развернул охотничий инстинкт на полную. Максимальная чувствительность, максимальный радиус. Прощупал окрестности — триста метров, четыреста, пятьсот. Ни одной человеческой сигнатуры, кроме нашей группы. Ни следа храмовой силы, того тёплого свечения, которое я привык ощущать рядом с Маркусом. Пусто.

— Идём обратно, — сказал Бран. — Найдём.

— Нет. — Я покачал головой. — Человек не исчезает бесследно. Не так. У нас раненые, пленный, и кто-то явно играет в игры, правил которых мы не знаем. Возвращаемся в замок. Быстро.

Бран хотел возразить — видно было, как слова уже выстроились в очередь у него на языке. Но посмотрел на своих людей, на носилки с магом, на раненого бойца, которого тащили под руки, — и промолчал. Приоритеты. Бран умел расставлять приоритеты.

— В замке — разберёмся, — добавил я. — Если с храмовником что-то случилось, барон должен знать. У него ресурсы, люди, возможности для поиска. У нас сейчас — хуй без соли и четыре болта.

Ну, побольше конечно. Ещё и холодняк у всех… в общем, не безоружные, но после полноценного боя и марш-броска мы не то чтобы в лучшей форме. Откат от силы Глубинного ещё давал о себе знать — лёгкая тошнота, звон в ушах, мир чуть расфокусированный по краям, как после третьей бутылки пива. Или четвёртой. Зависит от крепости.

Тихий тронул меня за плечо. Я обернулся. Он смотрел на меня — прямо, серьёзно, — и произнёс:

— Нехорошо.

Вот уж спасибо за глубокий анализ ситуации.

— Знаю, — ответил я. — Идём.

До замка добрались без приключений, если не считать приключением то, что я каждые три минуты сканировал окрестности с паранойей, достойной лучшего применения. Маркус не появился. Его сигнатура не возникла ни на периферии, ни где-либо ещё. Как будто сквозь землю провалился.

Замок показался за поворотом тракта — знакомые серые стены, башни, ров, подъёмный мост. Всё на месте, всё как обычно, и именно эта обычность казалась неправильной. Внутри всё сжималось тугим узлом — предчувствие опасности не орало, нет, но шептало. Тихо, на грани слышимости, как помехи в радиоприёмнике. Что-то не так, что-то изменилось, что-то ждёт. Что то, очевидно, плохое.

Мост опущен. Стража на стенах — больше, чем обычно. Значительно больше. Я насчитал двенадцать арбалетчиков только на виду, ещё сигнатуры мерцали в башнях и за зубцами стен. Общее количество… сорок? Пятьдесят? Хренасе.

— Серт, — тихо позвал я.

Разведчик и сам уже всё увидел. Его лицо стало очень-очень спокойным, с тем фирменным выражением профессионала, который считает выходы из помещения.

— Усиление, — сказал он коротко. — Барон поднял гарнизон.

— С чего бы?

— Не знаю. Но если бы замок был в осаде, мост был бы поднят.

Логично. Мост опущен, нас не встречают залпом арбалетных болтов — уже хорошо. Но количество людей на стенах говорило о том, что барон чего-то опасается. Или кого-то ждёт. Или получил новости, от которых решил, что лишние двадцать арбалетчиков на стенах — разумная мера предосторожности.

Мы вошли во двор. И вот тут картина стала интереснее. Во дворе стояли кони — шесть голов, хорошие кони, ухоженные, в дорожной сбруе. Не баронские — у баронских была определённая масть и определённые седельные попоны с гербом. Эти были чужие. Рядом с конями — двое людей, тоже чужих: мужчина и женщина в одежде, которая сразу бросилась в глаза. Тёмно-синие плащи. Серебряный символ на груди.

Солнце с семью лучами.

Храмовники.

Лиса рядом со мной чуть слышно выдохнула. Тихий — и тот качнул головой, что в его исполнении было эквивалентом панического крика.

Двое в плащах были не одни. Ещё четверо — в доспехах, вооружены, стояли чуть поодаль, у коновязи, с видом людей, привычных к ожиданию. Бойцы. Хорошие бойцы, судя по снаряжению и по тому, как стояли — расслабленно, но с читаемой готовностью к действию. И они нас ждали.

— Серт, — я не отрывал глаз от храмовников. — Кто это?

— Не знаю, — и вот теперь в голосе разведчика было то, чего я раньше не слышал — неуверенность. — Барон не предупреждал.

— Может, не успел.

— Может.

Или и не собирался, ага.

Из дверей главного здания вышел человек — Горан, старший сержант, правая рука барона по военной части. Грузный мужик с лицом, похожим на кулак — всё в складках, морщинах и шрамах. Подошёл быстрым шагом, не глядя по сторонам.

— Серт, — коротко. Потом посмотрел на меня. — Охотник. Барон просит немедленно.

— Что происходит?

— Наверх. — Горан не стал объяснять. — Сейчас.

Тон был… не приказной, нет, скорее — человека, который очень хочет, чтобы ты поторопился, потому что наверху дело дрянь и каждая минута на вес золота.

Я посмотрел на Лису. Она едва заметно кивнула — иди, мы тут. Тихий уже привычно занимал позицию, из которой простреливалась большая часть двора. Их с Лисой двое, храмовник в шесть — арифметика не радовала.

— Идём, — сказал я.

Поднимались по лестнице — я, Серт, Горан. Горан впереди, молча, быстро. Серт чуть позади, с рукой на рукояти меча. Я — последним, сканируя всё, что попадалось на пути. Стражники у двери — двое, свои, баронские, физиономии знакомые. Коридор второго этажа — пуст. Гобелены на месте, Дверь в кабинет барона — открыта.

Вошёл.

Барон сидел в своём кресле. Не пил вино, даже не притронулся— это само по себе было плохим знаком. Камин горел, карты на столе, всё как обычно, и вместе с тем — всё иначе. Лицо Крейга было таким, каким я его раньше не видел. Не злое, не испуганное, не задумчивое — напряжённое, как перетянутая струна.

А напротив, в гостевом кресле — том самом, где вчера ещё сидел Маркус — сидела женщина.

Невысокая. Худощавая. Возраст — сложно определить, сорок? Пятьдесят? Где-то между, лицо из тех, что выглядят вне времени, — острые скулы, тонкие губы, глаза тёмные, внимательные. Волосы — коротко стриженные, с проседью, убранные за уши. Одежда — тот же тёмно-синий цвет, но без бросающейся в глаза символики, практичная, дорожная. На поясе — ничего, оружие, видимо, оставила у двери или вовсе не носит. Но охотничий инстинкт шепнул: эта женщина опаснее любого мордоворота с мечом. Не знаю, почему. Просто шепнул, а я ему поверил.

— Охотник Рик, — сказал барон. Голос ровный, контролируемый, без намёка на эмоции. — Позвольте представить — сестра Агата. Орден Серебряного Рассвета.

Не нравится мне её манера держаться. И взгляд… И вообще, мне все не нравится.

Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга — два зверя, встретившихся на водопое и решающих, пить вместе или грызться.

— Садитесь, — сказала она. Голос — низкий, спокойный, без той показной вежливости, которую демонстрировал Маркус. Прямолинейный голос человека, который привык, что его слушают, и не тратит время на расшаркивания. — У нас мало времени.

Я сел. Не потому что она попросила, а потому что ноги гудели, откат не прошёл, и стоять было… ну, лень, если честно.

— Где Маркус? — спросил я в лоб.

Агата не мигнула. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Но что-то в её глазах сдвинулось — как будто сняли один слой и показали другой, под которым было что-то значительно более тревожное.

— Именно об этом, — сказала она, — нам и нужно поговорить.

Пауза. Барон смотрел в камин. Горан стоял у двери, как статуя с мечом.

— Орденский инспектор Маркус, — продолжила Агата, складывая руки на коленях — жест, который я уже видел; Марку с так же делал, почти идентично, видимо, их учили в одной школе, — пропал десять дней назад.

Десять. Дней. Назад.

— Подождите, — сказал я, и собственный голос показался мне чужим. — Десять дней? Маркус был здесь… он приехал к барону восемь дней назад. Я с ним разговаривал. Два раза. Он ходил с нами на разведку. Он сегодня утром дрался рядом со мной.

Агата покачала головой. Медленно, с выражением человека, который вынужден сообщить что-то, от чего собеседника стошнит.

— Настоящий Маркус, — произнесла она, — выехал из Морены три недели назад. По нашим данным, он достиг перевала Северного Клыка и далее двигался через спорные территории к баронским землям. Десять дней назад связь с ним прервалась. Последнее донесение — с точки в трёх днях пути от замка. После этого — ничего. Ни следов, ни тела, ни донесений. Орден перенаправил поисковую группу. Мою группу.

Я сидел и слушал. И с каждым словом кусок льда в животе рос, потому что если то, что она говорила, — правда, то человек, с которым я разговаривал, с которым делился информацией, с которым шёл в бой, которому продемонстрировал силу метки, — этот человек не был Маркусом.

А кем он был — вот это отличный, просто охуительный вопрос.

— У вас есть доказательства? — спросил барон. — Человек, назвавшийся Маркусом, предъявил документы. Знаки Ордена. Он знал вещи, которые мог знать только инспектор.

— Документы можно подделать, — ответила Агата. — Знаки — украсть. Информацию — выпытать. Если настоящий Маркус попал в руки тех, кто знал, куда он направляется…

Она не закончила. Не нужно было. Схватили, допросили, забрали документы, отправили подменыша. Красивая операция, исполненная на таком уровне, что ни барон с его шпионской сетью, ни я с охотничьим инстинктом, ни даже Лиса с её гильдейскими штучками — никто не заподозрил.

— Он владел храмовой силой, — сказал я. — Я видел. Чувствовал. Когда я применил волну страха, он устоял — защитился коконом. Тёплое свечение, характерная аура. Это нельзя подделать. Или можно?

Агата помедлила. Впервые — помедлила, и это было красноречивее любых слов.

— Это нельзя подделать обычными средствами, — признала она. — Но… существуют способы. Артефакты. Старые, редкие, опасные. Храм о них знает, потому что Храм их создавал. Давно, в другую эпоху, с другими целями. Если кто-то получил доступ к такому артефакту…

— Тогда он мог имитировать храмовника, — закончил я.

— Достаточно убедительно, чтобы обмануть… большинство.

— Кто, — сказал барон. Не спросил даже — заявил.

— Мы не знаем, — ответила Агата.

— Культ? — предположил я.

— Возможно. Или люди графа. Или Академия. Или кто-то, о ком мы вообще не думали. — Агата встала, прошлась к окну. За окном — двор, кони, её люди. — Десять дней, охотник. Десять дней этот… кем бы он ни был… находился рядом с вами. Разговаривал. Наблюдал. Собирал информацию. Видел ваши способности, видел вашу связь с Глубинным, видел…

— Видел всё, — кивнул я. — Спасибо, что напомнили. Очень ободряет.

— Это не то слово, которое я бы выбрала.

Повисла тишина — тяжёлая, густая, тишина, от которой хочется открыть окно, потому что в комнате вдруг стало очень мало воздуха.

Барон заговорил первым. Не торопясь. Подбирая слова, как минёр подбирает инструменты — аккуратно, точно, с пониманием, что одно неверное движение может рвануть.

— Сестра Агата, — произнёс он. — Я принял в своём замке человека, которого считал представителем Храма. На основании этого я вёл переговоры, делился информацией, отправлял людей на совместные операции. И, с учётом всего сказанного… — барон сделал паузу, — … я хочу знать: какую позицию занимает Храм по отношению ко мне?

Правильный вопрос, хотя и самый очевидный из возможных. Потому что ситуация складывалась так, что барон, приютивший фальшивого храмовника и носителя метки Глубинного, — с точки зрения любого внешнего наблюдателя — выглядел либо как идиот, либо как соучастник. А, так как до этого признаков идиотизм Крейг не демонстрировал….

Агата повернулась от окна.

— Позиция Храма, — сказала она, — определяется обстоятельствами. Которые мне ещё предстоит выяснить. Я прибыла сюда для расследования, ваша светлость. Не для обвинений. Пока.

Пока. Ключевое слово, знакомое, от которого у меня уже рефлекторно сжимались кулаки.

— Расследование, — повторил барон. — На моей земле.

— Расследование исчезновения орденского инспектора, — уточнила Агата. — Это юрисдикция Ордена, ваша светлость. Согласно Хартии Предвечного Света, раздел шесть, параграф…

— Я знаю Хартию, — оборвал Крейг. — Лучше, чем вы думаете. Хартия даёт Ордену право расследования в делах, касающихся внутренних дел Храма. Исчезновение вашего инспектора — безусловно. Но расследование на территории суверенного барона требует согласия барона. Параграф девять, пункт три, если не ошибаюсь.

Агата позволила себе что-то вроде тени улыбки. Холодной, профессиональной, признающей достойного оппонента.

— Не ошибаетесь, — подтвердила она. — Именно поэтому я здесь.

— Чего вы хотите конкретно?

— Доступ к информации. Описание встречи с человеком, назвавшимся Маркусом. Свидетельства ваших людей. И… — она посмотрела на меня, — … показания охотника.

— Есть вопросы, — сказал я.

Оба — барон и Агата — повернулись ко мне.

— Для начала — я не подданный барона и не служащий Храма… илили как они у вас называются. — пояснил я. — А ещё, человек, который десять дней притворялся вашим инспектором, получил от меня достаточно информации. Я не собираюсь раздавать ещё порцию первому, кто попросит. Без обид, уважаемая, но вы появились в момент, когда тот Маркус исчез. Интересно, не находите?

Агата не вздрогнула. Не рассердилась. Не оскорбилась. Просто… смотрела. С выражением, которое я, пожалуй, мог бы назвать уважением, если бы не был так занят подозрениями.

— Разумная предосторожность, — сказала она.

— Я само воплощение разумных предосторожностей.

— Тем не менее, — голос Агаты стал чуть жёстче, как будто кто-то подтянул гайку на полоборота, — ситуация требует сотрудничества. Неизвестный агент, действовавший под личиной орденского инспектора, имел доступ ко всем сторонам — к вам, к барону, к информации о графе, о расстановке сил. Это угроза для всех присутствующих. Не только для вас, охотник.

— Я в курсе.

— Тогда, возможно, стоит отложить взаимные подозрения и сосредоточиться на том, что мы точно знаем.

— А что мы точно знаем? — спросил барон. Вопрос адресован обоим — и мне, и храмовнице.

— Что кто-то очень качественно подменил вашего человека, — начал я, — что этот кто-то знал, куда Маркус едет, зачем и с какими полномочиями. Подменыш, предположительно, обладал артефактом, имитирующим храмовую силу. Знаем, что он несколько дней собирал информацию. Что он «исчез» именно тогда, когда мы возвращались с боевой операции. Что бой — с имперскими людьми и магом-телепортатором — мог быть частью плана. И что сейчас кто-то значительно больше, чем хотелось бы.

— Неутешительно, — сказала Агата.

— Я старался.

Барон поднялся. Прошёлся к камину