Дорога охотника 4

Глава 14

— Я серьёзно. Нет.

— Стража на воротах сейчас не досматривает только это.

Лиса открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Профессионализм против человеческого достоинства, логика против обоняния.

Логика победила. Но лицо у неё было такое, что я запомню до конца жизни. Обеих жизней.

Тихий уже лез. Молча, без комментариев, без малейшего выражения на лице. Просто залез в телегу, улёгся между бочками и замер. Как будто ложился в нормальную постель. Психика у мужика — титановая…или видал и похуже.

— Давайте быстрее, — проводница нервничала. Впервые за всю операцию нервничала, и я понял: время поджимает. Окно возможностей сужалось с каждой минутой.

Я залез. Лиса — за мной, с выражением лица, которое обещало мне лично долгий и неприятный разговор, когда всё это закончится. Проводница начала закидывать нас рогожей и содержимым куч. Слой за слоем. Я закрыл рот. Закрыл нос. Закрыл глаза. Попытался закрыть обоняние, но обоняние не закрывалось. Двадцать восемь восприятия означали, что я чувствовал каждый оттенок, каждую ноту этой симфонии вони, от протухшей рыбы до чего-то, что могло быть чесноком, а могло быть…не будем об этом. Чеснок, сто процентов.

Рогожа накрыла нас сверху — грубая, мокрая, пропитанная… всем. Темнота стала полной, абсолютной.

— Не шевелитесь, — голос проводницы, глухой, сверху. — Экипаж желает вам счастливого пути.

Телега тронулась. Скрип колёс, цокот копыт — лошадь двигалась медленно, неторопливо, как и полагается помойной кляче посреди ночи. Покачивание, мерное, убаюкивающее — если бы не запах, можно было бы уснуть. Но запах не давал. Запах бодрил лучше любого адреналина. Рядом Лиса дышала через рот — часто, мелко, сдерживая рвотные позывы.

Телега качнулась — наехала на что-то, камень или колдобину. Бочка сдвинулась, прижала мне ногу. Я не пошевелился. Терпеть. Просто терпеть.

Ворота. Я услышал — почувствовал, охотничьим инстинктом, — двух стражников снаружи. Телега остановилась.

— Стой. Поздновато.

— Повар задержался. — Пауза. — Будешь проверять?

Не «можно проехать?» — а «будешь проверять?», с интонацией, которая ясно говорила: давай, ковыряйся, если хочешь.

Пауза. Три секунды. Пять. Каждая — как вечность.

— А чё так воняет?

— Рыба с обеда, — возница зевнул. — Три дня лежала, поварята забыли убрать. Его светлость ругался, велел немедленно вывезти. Я че, виноват что они дурные?

Стражник остановился. Я слышал его дыхание — близко, метр, может полтора. Слышал, как он втянул носом воздух — и выдохнул, резко, с отвращением.

— Ладно, проезжай. Быстрее давай.

Второй стражник засмеялся

— Проезжай, — повторил первый.

Телега двинулась, охотничий инстинкт подтвердил — стражники удалялись. Пятьдесят метров. Сто. Двести.

Дышать.

— Рик.

Шёпот Лисы. Еле слышный, сдавленный.

— Что?

— Если мы выживем, я тебя убью.

— Принято.

Ехали ещё минут десять. Может, пятнадцать — в подобном месте само понятие времени теряло смысл. Телега свернула на боковую дорогу, я почувствовал по характеру покачивания, по звуку колёс. По колдобинам, и выбоинам особенно почувствовал.

— Всё, — негромко.

Я откинул рогожу. Ночной воздух — холодный и чистый — ударил в лицо, и это был, наверное, самый прекрасный вдох в моей жизни. Серьёзно. Не преувеличиваю. Кислород, насыщенный запахом леса, мокрой земли и ночного неба, — после двадцати минут в аду это было как… нет, слов нет. Сравнение с тёплой водой в баронском замке — детский лепет. Это было лучше секса. Возможно.

Лиса вылезла следом — бледная, с изумительно- зелёным оттенком лица, которого не скрывала даже темнота. Тихий — как капитан с тонущего корабля, последним, молча, придерживая раненую ногу.

Дорога. Лес по обеим сторонам, небо ясное, видно звёзды. Чужие, незнакомые звёзды, которые я так и не удосужился выучить.

Вторая гильдейская лазутчица — та, что была в замке, — появилась откуда-то из темноты. Подошла, протянула Лисе что-то — маленький мешочек, судя по форме. Они обменялись взглядами, в котором было гораздо больше информации, чем в любом разговоре. Коллеги, чо ужю

— Дальше — сами, — сказала проводница, та, что открывала камеры. — На запад, в лес. Через три часа пути будет старая, заброшенная заимка. Припасы там есть, немного. Переждите день.

— Барон кинется искать, — сказал я.

— Кинется. Но на юг, в первую очередь — тракт к графству, логичное направление побега. На восток — дикие земли. На запад… — она помедлила, — на западе лес, овраги, ни одной деревни на два дня пути. Никто не бежит туда, где некуда бежать.

— Кроме нас.

— Кроме вас. Поэтому и сработает.

Мне понравилась ее логика. Не ситуация, нет, — ситуация была говно, в самом прямом смысле. Но логика нравилась.

— Спасибо.

Проводница кивнула. Повернулась и пошла обратно к телеге, растворяясь в темноте — быстро, бесшумно, как будто никогда и не существовала. Вторая ушлаза ней. Телега скрипнула, развернулась на узкой дороге и поехала обратно.

Мы стояли на дороге. Трое. Пропахшие помоями, полуодетые, почти безоружные — два ножа, два метательных ножа, верёвка, пара болтов без арбалета и мешочек с монетами.

— Да, — сказал я.

— Хуй на. — ответила Лиса. — Варианты?

— Есть один. Называется «идём в лес,а там видно будет».

— Гениально.

— Я старался.

Мы свернули с дороги. Лес принял нас — безразлично, как принимает всех, кому больше некуда идти.

Да и, если честно, не особо и хотелось. Ведь, по сути, все мои проблемы начинались — или усугублялись — когда я за каким-то хером выбирался из лесу, к людям. Спрашивается, чего мне в лесу не сидится, с моим -то классом?

Охотничий инстинкт работал — сканировал, прощупывал, искал. В основном попадалась мелочь — грызуны, птицы, что-то маленькое и многоногое под корой ближайшего дерева. Ничего крупного. Ничего опасного. Пока.

На полпути к заимке интуиция дёрнулась, коротко, остро, как электрический разряд. Я замер, выставив руку — Лиса остановилась мгновенно, Тихий — через секунду. Инстинкт… что-то впереди. Не человек явно — сигнатура другая,скорее звериная…но не совсем. Метрах в семидесяти…чуть больше, на нашем пути. Неподвижная. Ждёт? Спит? Охотится?

— Тварь, — шепнул я. — Впереди, семьдесят метров. Крупная.

Я просканировал объект внимательнее. Аура — тяжёлая, плотная, но… вялая, что ли. Не агрессивная. Спит? Возможно. Или сытая — после удачной охоты, ленивая, не заинтересованная в драке. Размер — чуть больше медведя. Форма… не определить на таком расстоянии, инстинкт давал только общие параметры.

— Обходим, — решил я. — Левее, двести метров крюк. Не шумим.

Обошли. Тварь не шевельнулась — то ли и правда спала, то ли не заметила, то ли решила, что три вонючих двуногих не стоят усилий. Учитывая,откуда мы вылезли, — последний вариант был вполне реалистичным,почему бы монстрам не иметь чувства прекрасного.

Пока — ключевое слово. Мой любимый. Как будто вся моя жизнь в этом мире состояла из «пока»: пока живой, пока свободный, пока не нашли, пока не сожрали, пока не убили. Пока, пока, пока. Заебали.

Где-то в глубинах чего-то…души, возможно, пульсироала метка. Глубинный не стучался, не шептал, не звал. Просто был рядом. Терпеливый, как океан. Увереный, что рано или поздно я позову сам. Сосвсем не безосновательно уверенный, чо уж там.

Через час вышли к ручью — узкому, мелкому, с ледяной водой. Я разделся и вымылся, чуть ежась от холода, но терпя, потому что запах, который впитался в кожу, в волосы, вообще во все — был хуже любого холода. Да и, даже без давно оринутого перка, было вполне терпимо. Лиса сделала то же самое, отойдя за куст и ругаясь вполголоса на трёх языках, два из которых я не знал.Тихий молча нырнул.

Одежда воняла по-прежнему. Стирать — некогда, сушить — нечем, сменить — не на что. Значит, вонять. Зато ни одна тварь с нормальным обонянием к нам не подойдёт на пушечный выстрел. Вот он, тактический прием, о котором никогда не напишут в учебниках.

— Три часа, — напомнила Лиса. — Она сказала — три часа на запад до заимки. Ты, кстати, знаешь, где запад?

Кстати, знал. Не по мху там, или по звёздам — местных созвездий я так и не выучил, — а по-другому. Охотничий инстинкт давал направление, как внутренний компас, привязанный не к магнитным полям, а к чему-то более глубокому. Может, к самой земле, к её энергетике, к тому, как течёт жизнь в лесу. Звучит как мистическая чушь, но работало — я чувствовал запад так же, как чувствовал, где верх, а где низ. Просто знал, и всё. Раньше такого не было. Или было, но слабее, незаметнее, списывалось на интуицию.

— Знаю, — ответил я. — Идём.

— Идём.

Шли. Час. Два. Лес менялся — от густоготипа — ельника к смешанному, потом — к чему-то лиственному, голому, с редкими кустами на подлеске. Земля стала суше, твёрже. Тропа — не человечья даже, скорее звериная тропинка — вилась между деревьями, уходя вверх, на пологий холм.

На вершине холма я остановился. Обернулся. Посмотрел на юго-восток, где за лесом, за холмами, за ночной тьмой стоял замок барона Крейга. Пидараса Крейга.

— Рик, — Лиса, рядом. — Ты в порядке?

— В полном, — ответил я. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что от меня воняет каким-то говном, у меня с собой два ножа украденных с кухни и горстка серебра, за мной охотится граф, барон, Империя, Храм и, разумеется, культ…

Пауза.

— Бывало и хуже, — сказала Лиса.

— Когда?

— Не помню. Но, по идее,бывало.

— Стоп, — я остановился.

Лиса замерла мгновенно, рука к ножу. Тихий — через секунду, привалившись к дереву.

Впереди, метрах в трёхстах, — вода. Ручей или речушка, по характерному ощущению Глубинного, который шевельнулся внутри с ленивым интересом. За водой что-то было Не сигнатура живого существа, нет, но… углы. Прямые линии. Что-то рукотворное, чужеродное в хаосе природных форм. Охотничий инстинкт не определял неживые объекты, но косвенные признаки — как мелкая живность обтекала это место, как менялся рисунок звериных троп — читались однозначно.

— Заимка, — сказал я. — Впереди, за ручьём. Вокруг чисто — ни людей, ни тварей.

— Ты уверен?

— На пару сотен шагов — точно да, на пять сотен — почти точно.

Заимка не сказать, чтобы впечатляла. Старая, покосившаяся, с прохудившейся крышей и дверью, висящей на одной петле. Внутри темнота, пыль, и мешочек с припасами у стены. Сухари, вяленое мясо, фляга с водой. Немного, но дня на два, если не экономить, хватит.

А еще топорик, верёвка и огниво. Это не так скромно, как звучит, с этим вполне можно перекантоваться. Потому что лес — это не пустое место. Лес — это материалы. Дерево, камень, кость, жилы, смола, кора. Всё, что нужно, — знать, как использовать. И вот тут мои навыки уже не боевые, а про выживание, — становились не просто полезными. Становились ключевыми.

— ОГонь? — спросила Лиса. — Очаг вроде рабочий.

— Нет. Дым виден на километры, даже ночью. Особенно ночью.

— Холодно.

— Знаю. Потерпим до рассвета. Барон пошлёт людей, как только обнаружит побег, — а обнаружит часа через два-три, при смене стражи. Всадники доберутся до этого района к утру. Дым — это маяк, который скажет «мы здесь».

Лиса не спорила. Завернулась в плащ, подобрала ноги. Тихий — аналогично, привалился к стене, вытянув раненую ногу. Глаза закрыл, но не спал — по дыханию слышно.

Я сел у двери, прислонившись спиной к косяку. Охотничий инстинкт — на низком режиме, для экономии сил, но с триггером на крупные сигнатуры. Если кто-то приблизится на триста метров — я проснусь.

Рассвет пришёл серый, холодный, с мерзейшим туманом, который стелился по земле мокрыми лоскутами…с восхитительным туманом, который прятал наши следы от возможной- нет, от гарантированной погни.

Да и огонь можно было развести, клубы дыма будут незаметны в клочьях тумана, а нам определенно стоит согреться и поесть горячего.

— Ладно, — сказал я. — Давайте думать, что дальше.

Лиса посмотрела на меня. Тихий — тоже. Два лица в свете маленького костра, два человека, которые пошли за мной — одна по заданию, другой… хрен его знает, почему. Может, тоже по заданию. Может — по привычке. Может — потому что ему больше некуда идти.

— Дальше, — сказала Лиса, — мы уходим на северо-запад. В сторону от всех, кто нас ищет. Находим связь с Гильдией — у меня есть контакты с людьми, регулярно водящими караваны в Западный Порт. Получаем информацию, думаем и решаем.

Первым делом решил решать вопрос с оружием, очень уж трофейные ножи не внушали оптимизма. Нашёл что-то подходящее — ровный ствол под два метра, толщиной в запястье. Срубил топориком — по сравнению с первыми днями в этом мире просто отпуск. Обстрогал ножом, снял кору, заострил один конец. Потом — нагрел остриё над углями, которые собрал из старого кострища, оставшегося в заимке от предыдущих гостей. Обуглил для прочности. Не металлический наконечник, понятное дело, но за неимением лучшего — сойдёт. Баланс проверил на весу — нормально, не идеально, но метнуть можно, и в ближнем бою не подведёт.

Навык подсказывал: здесь — снять лишнее, здесь — оставить утолщение для хвата, здесь — чуть изогнуть, используя влагу и нагрев. Я не думал об этом сознательно, просто делал — руки двигались сами, уверенно, точно, как у мастера, который провёл за верстаком двадцать лет. Ощущение сюрреалистическое и прекрасное одновременно.

Второе копьё — для Лисы, покороче, полегче. Третье — уже не копьё, а короткая дубинка, утяжелённая на конце камнем, примотанным бечёвкой. Для Тихого — в ближнем бою ему всё равно не развернуться с раненой ногой, но хотя бы не с голыми руками.

Раз уж начал, стоило соорудить и лук — возможность завалить противника еще до того, как он к тебе подойдет дорогого стоила… Вот тут пришлось повозиться, но справился. Нашёл подходящую ветку — тис, или что-то очень похожее на тис, гибкий, упругий, с плотной древесиной. Срезал, очистил, придал форму. Тетиву сделал из верёвки — не идеал, растянется быстро, но на пару десятков выстрелов хватит. Стрелы — шесть штук, из прямых ветвей, с оперением из расщеплённой коры. Вот с наконечниками было сложнее. Два сделал из расколотого камня — кремень нашёлся на берегу ручья. Остальные четыре — просто заострённые и обожжённые, как копьё.

Лиса наблюдала. Сначала молча, была занята готовкой. Потом не выдержала:

— Где ты этому научился?

— Долгая история.

— У нас есть время.

— Нет у нас времени. — Я натянул тетиву, проверил натяжение. Килограмм десять, может, пятнадцать. Не боевой лук, вообще нет.,даже на полноценный охотничий не тянет. Но с моей силой и навыком стрельбы… должно хватить. На мелкую дичь — точно. На человека в кольчуге — нет. На человека без кольчуги — с пятнадцати-двадцати метров, в уязвимое место…сойдёт, наверное.

— Нужно уходить. Какое ближайшее место, где можно затеряться?

— Собственно, Западный Порт, — сказала Лиса. — Это ближайший крупный город вне юрисдикции и барона, и графа. Торговый, портовый, с крупным гильдейским представительством.

— Далеко до него?

— Седмицы полторы-две по, если напрямик. По дорогам — быстрее, но дороги нам заказаны. Барон поставит людей на всех трактах, так бы только дурак не сделал. А на дурака он не похож, к сожалению.

— Ну, значит, Западный Порт, — повторил я. — Идём. В конце-концов, нужно же решать вопросы с наим подводным другом.

— Еда? — Тихий. Одно слово, но по делу.

— Добуду, — ответил я. И впервые за последние сутки довольно улыбнулся, потому что вот это — добыть еду в лесу, с луком и ножом, — было ровно тем, для чего класс «Охотник» создавался. Не штурм замков, не политические интриги, не трёхсторонние переговоры — а охота. Простая, древняя, честная охота.

Начать стоит с ловушек. Потому что уходить надо максимум к полудню, но до оного полудня еще четыре часа, и каждый час может принести добычу, если правильно расставить снасти.

Силки на мелкую дичь — три штуки, из бечёвки, с пружинным механизмом из согнутого деревца. Расставил на звериных тропах — а тропы я видел, как светящиеся линии на земле, читал их благодаря соответствующему навыку. Здесь — заяц, регулярный маршрут, утренний, проходит между двумя кустами. Там — что-то покрупнее, похожее на куницу, утром ходит к водопою. Третий силок — у норы, из которой тянуло теплом и запахом животного.

Ещё одну ловушку соорудил посерьёзнее. Яма, не глубокая, в полметра, замаскированная ветками и листвой, на тропе, ведущей к заимке с юга. Уже не для дичи,, а для людей. Если погоня доберётся сюда — а она доберется — первый всадник или пеший, идущий по тропе,имеет неплохие шансы провалится. Не убьёт — но задержит, собьёт темп, заставит быть осторожнее. А осторожность — это время, а время — это совсем не лишнее расстояние между нами и преследователями.

Для полного счастья на дне ямы вбил колышки. Заострённые, зазубреные, косо вбитые в землю. ТОже не смертельно, особенно если в сапогах, но нога в такой дырке застрянет намертво, и вытащить без помощи будет проблематично. Классическая ловушка, описанная в каждом учебнике по партизанской войне.Когда это я читал такие учебники? Не помню, но работает ведь.

— Ты параноик, — констатировала Лиса, наблюдая, как я маскирую яму.

— Я живой параноик. Очень важное уточнение.