Древнеарийская философия том 1 и том 2

Впрочем, в армию, сколь бы не считалась престижной в ней служба, хорошо оплачивающаяся на условиях найма, шли далеко не всего. Значительная часть высвобождающихся давлением дешёвого рабского труда свободных вливалась в ряды классического пролетариата, то есть, в паразитов, живущих на шее государства.

Впрочем, рост общественного благосостояния привёл к тому, что уже никакие соображения престижа и деньги не могли заманить свободных граждан в армию, часто воевавшую и потому знакомившую своих солдат с кровью и лишениями. Они предпочитали садиться на государственное пособие, а крайне необходимую в то неспокойное время армию приходилось комплектовать за счёт кого угодно, в том числе, реальных и потенциальных врагов.

В результате, древнеримское государство было вынуждено тратить колоссальные суммы для поддержания уровня жизни неимущих слоёв населения. Именно тогда возник лозунг «Хлеба и зрелищ».

Однако, всё имело свои пределы. По мере распространения римского гражданства, производившегося с целью завоевания симпатий населения покорённых некогда территорий для укрепления государства, на всё большее число жителей Римской империи, и ослабление её мощи, иссякал поток рабов, как извне, так и изнутри.

Их труд только и мог тогда поддерживать подобную громоздкую паразитическую структуру. И, как только он иссяк, всё и рухнуло.

Феодализм. Разразившаяся катастрофа настоятельно потребовала пересмотра экономической модели общества. Возникший кризис помог преодолеть рост эффективности производства, породивший в своё время рабовладельческий строй.

Однако, со временем он его и уничтожил. С технологической точки зрения причиной замены рабства стало появление более сложных орудий сельскохозяйственного производства, прежде всего, тяжёлого плуга.

Его использование рабами было нецелесообразно из-за частых поломок, являющихся следствием отсутствия у них заинтересованности в конечных результатах своего труда. Как следствие, когда выяснилось, что с обеспечивающими себя самостоятельными крестьянами иметь дело легче, чем с рабами, тогда и возник «феодализм».

Разумеется, в формировании подобных отношений сыграл свою роль развал денежного обращения и основанного на нём товарного хозяйства, совпавшие с резким уменьшением числа городов при крахе Древнего Мира. Несмотря на элементы прогресса, общество, отброшенное во многом назад и потому вновь вернувшееся к повсеместному производству однотипных продуктов, что на корню пресекало любые попытки товарообмена, не смогло организовать иную общественную формацию.

В результате, новый образ жизни во многих его чертах возводился на осколках рухнувшей античности в условиях почти полного хаоса. И потому, вплоть до явной несостоятельности феодализма, главной ценностью продолжала оставаться земля, а сам феодализм представлял собой попытку наладить жизнь общества в условиях развала денежного обращения.

Впрочем, не стоит думать, что рабство исчезло сразу и повсеместно. И даже в XVI в. по причине высокого спроса торговля живым товаром была выгодна настолько, что существовали общепризнанные центры работорговли, одним из которых, например, была Кафа, современная Феодосия.

Подобно рабовладельческому строю феодализм внедрялся неравномерно. Востребованный логикой развития быстрее всего он возник в Западной и Центральной Европе к югу от Альп и к западу от Рейна.

Дело в том, что именно в таких местах использование тяжёлого плуга было экономически оправданным. На остальных же территориях до начала промышленного переворота в сельском хозяйстве, случившегося почти 1500 (полторы тысячи) лет позже, так и пахали на лёгких плугах или сохе, запряжённых лошадью.

Поскольку на полях сражений в те времена начинала безраздельно господствовать кавалерия, то крестьяне северных районов могли, пусть и не всегда на равных, сражаться с армиями феодалов. Они долго отстаивали свою независимость, и феодальный строй в те места пришёл как культурное заимствование, упорядочившее жизнь народа в усложнявшихся условиях его не всегда благосклонного окружения.

Однако, в отличие от сохи, тяжёлый плуг лошадь, даже не одна, тянуть не могла. На плодородных почвах юга и запада Европы с подобных заданием едва справлялась пара волов.

И потому на юге содержание лошади в отдельном хозяйстве, особенно бедном, оказывалось не оправданным, и жившие там крестьяне довольно-таки быстро оказались безоружными перед организованной силой феодалов. Данное обстоятельство вместе с наличием вытекающего из более мягкого климата объективно большего добавочного продукта, чем на севере, позволило достаточно быстро придти к согласию относительно взаимоприемлемых форм общественной жизни.

Немалую роль здесь сыграл и накопленный ранее опыт, ибо в южных широтах полновесные предпосылки возникновения феодального строя возникли ещё на закате античности. Именно тогда рабовладельцы, желая не допустить запустения своих усадеб, в том числе и из-за резкого сокращения притока рабов, стали селить на своих землях, как своих, так и прибежавших к ним рабов, а также всех желающих работать на их условиях из числа свободных граждан.

В отличие от рабов прошлого все подобные поселенцы, называемые «колонами», были частично свободными. Они могли иметь семьи и некоторую собственность, но, в отличие от уже исчезнувших свободных крестьян, земли они не имели.

Её они арендовали у пригласившего их хозяина поместья. С целью налаживания полноценной жизни, если поблизости не имелось находящихся в общественной собственности нужных ресурсов, крепостные арендовали у хозяина земли все нужные им факторы жизнедеятельности, например, луга, водоёмы, охотничьи угодья.

Поначалу, расплатившись по всем своим обязательствам любого типа происхождения, колоны могли даже свободно переходить между землевладельцами. Конечно же, заинтересованный в обеспечивающем его жизнь труде крестьян феодал, путём манипулирования такими обязательствами, пытался прикрепить крестьян на как можно больший срок.

Вдобавок, феодал пытался привлечь на свои земли и полностью свободных крестьян, обещая им защиту в неспокойном мире раннего Средневековья. Переманивал он, пока такое было разрешено, также крестьян у других феодалов.

До полноценного возрождения товарно-денежных отношений за аренду земли крестьяне платили натурой, отдавая «оброк» в виде части получаемого урожая землевладельцу. Широко практиковалась также прямая отработка обязанностей, в основном сводившихся к требованию отработать в неделю определённое число дней в хозяйстве феодала.

На себя крестьянин мог работать, как у себя в хозяйстве, так и на стороне, в частности, на промыслах, уплачивая в таком случае, ввиду собственного отсутствия, денежным «откупом» феодалу свою повинность в полном её объёме. Впрочем, по мере становления денежного обращения и связанного с ним развития торговли и ремёсел откуп приобретал всё большее и большее распространение.

Взамен повинностей в свою пользу землевладелец обещал производить защиту колонов перед третьими силами, уплачивая за них, например, причитающиеся налоги, в идеале даже вне зависимости от результатов их труда. Кроме того, хотя оно и часто нарушалось, возникшее позже крепостное право заставляло его материально поддерживать своих крестьян в трудные годы, например, при неурожае.

Подобная помощь в большинстве случаев была небескорыстной и оказывалась на возвратной основе. С целью гарантии возврата вложенных феодалом средств со временем была введена среди крестьян, а затем на их примере и среди всех податных сословий круговая порука, предусматривающая коллективную ответственность членов общины по обязательствам её членов, не имеющим возможности или нежелающим погасить ранее возникшую у них задолженность.

Любая образовавшаяся задолженность уменьшала свободу крестьян, если те до того формально ещё были свободными. Высокий риск ведения сельскохозяйственной деятельности в те времена закономерно привёл к исчезновению любых свобод податных сословий, во всяком случае, той их части, которая жила не в городах.

Со временем колоны превратились в крепостных, ставших основным податным сословием. Переходя в личную крепость феодала, они, подобно ранее рабам, лишались любых гражданских прав.

Не только их имущество, но и они сами фактически становились полной собственностью феодала. Как следствие, стали распространёнными не только наносившие огромный вред охоты на засеянных полях крестьян без снижения требований к ним по уплате оброка или откупа, но и торговля крепостными, разрывающая даже их семьи.

Жаловаться на произвол было некуда, ибо во всех отношениях с внешним миром своих крестьян представлял полностью по своему произволу распоряжающийся ими феодал. В рамках подвластной ему области феодалу были переданы все элементы государственной власти, вплоть до взимания налогов, часть из которых обычно передавалась или обязана была передаваться выше по административной лестнице, проведения судебного разбирательства и исполнения наказаний.

Сами же феодалы от податей освобождались. Считалось, что с них вполне хватить и общих шагов по общественному управлению и защите от внешних врагов.

Иначе говоря, отражая процесс разделения труда, управление и военное дело стали привилегиями сословия феодалов, образующих в случае войны свои боевые дружины. В зависимости от положения в иерархии высшего класса, феодал при мобилизации обязан был выставить в полной экипировке, либо возглавляемый им собственный отряд, либо только себя, войдя, таким образом, если только он не был королём или императором, в дружину своего сеньора.

Разумеется, в ту эпоху имелись и воевавшие за деньги наёмники, и народное ополчение. Но, пока существовали дружины феодалов, они, будучи практически всегда пехотой, играли обычно вспомогательную роль.

Для обеспечения своей возможности воевать феодалы имели многие права. Поскольку основным богатством была земля, то они наделись на время службы «поместьями», отбиравшимися у них, после окончания службы.

Если сын феодала не желал служить или феодал переходил в низшие сословия, то поместье у него также отбиралось. Поместье было платой за службу, и в период феодализма никто не мог владеть поместьями и крестьянами, кроме феодалов.

Кроме поместий, существовали ещё и «вотчины», которые у владевших ими феодалов никто не мог отнять, по крайней мере, законным путём. Именно в них основатели того или иного феодального рода, приглашённые для управления местными общинами, попали в высшие сословия общества.

Однако, подобные родовые вотчины были далеко не у всех феодалов. В память о прежних временах некогда единого государства оставались государственные крестьяне, в своё время раздававшиеся монархом вместе с обрабатываемой ими землёй членам своих дружин на заре становления феодальных отношений.

Являющиеся платой за службу в период её несения поместья раздавали не только верховная власть, но и достаточно крупные феодалы в обмен на службу на себя, и так далее за исключением самого низа феодальной иерархии. До поры до времени считалось, что такая попытка в условиях господства натурального хозяйства примиряет сепаратизм и единство.

В результате, получалось, что феодал присягал и служил только тому, кто давал ему содержание поместьями. Согласно феодальному мировоззрению, данный властелин и был отчеством для своих подчинённых, заменяя им всё прочее.

Закрепляющая отношения между феодалами и регламентирующая их права и обязанности «вассальная присяга» выдвигала формальные правила подчинения. Её нарушение с обеих сторон считалось преступлением, но, после окончания срока вассальной присяги никто не мешал подчинённому «вассалу» перейти к бывшему противнику своего «сеньора».

Обладающее такими чертами отсутствия чёткого понимания родины мировоззрение нельзя трактовать иные как «космополитизм». После завершения срока вассальной присяги он делал практически безболезненными переходы между сеньорами для их вассалов, во всяком случае, в рамках суперэтноса, имевшего во всех своих частях так много общих черт.

И они, не считаясь предательством, совершались довольно-таки часто. Предательством признавалось нарушение вассальной присяги в период её действия, например, во время военных кампаний, общую величину срока которых в году, она, кстати говоря, весьма жёстко ограничивала.

Необходимо отметить, что с целью обеспечения лояльности себе, не имея иных рычагов в условиях господства натурального хозяйства, согласно сложившейся тогда практике, сеньор не имел права вмешиваться в дела своих вассалов. Существовала даже отражающая такое положение дел поговорка о том, что вассал моего вассала не мой вассал.

Впрочем, в условиях господства натурального хозяйства, все описанные меры, по идее направленной на создание атмосферы подчинения в строгом регламенте феодальной иерархии, дали прямо обратный эффект. Они создали все условия возникновения феодальной вольницы, так как экономическая самодостаточность территорий вела к раздроблению стран.

Повсеместное однообразие производства не давало стимулов к экономическому объединению областей, которые оказывались лишь формально соединёнными между собой. И потому, несмотря на национальные различия, феодальные отношения, достигнув зрелости, дали один и тот же конечный результат.

Обычными стали почти непрерывные войны между феодалами, стоящими, как на одном уровне социальной лестницы, так и на разных её ступенях. Большое распространение получил и бунт вассалов против своих сеньоров, нередко приводящий к их отделению с конфискацией полученных ранее поместий.

Каждый считал своим правом вмешиваться в дела другого, но по отношению к себе ничего подобного не признавал. И, только потерпев поражение в своих притязаниях, феодалы обращались за защитой к своим сеньорам и даже королю, одновременно интригуя против них.

Развитие товарных отношений, ярко высвечивая несостоятельность натурального хозяйства, со временем поставило вопрос об улучшении обеспечения феодалов, ибо прежних мер уже оказывалось явно недостаточно. Решение данного вопроса было произведено за счёт ужесточения структур феодального общества.

Каждый человек, за исключением бродяг, был приписан к какой-то одной общине, в рамках компетенции которой он только и мог осуществлять любую свою практическую деятельность. С такой целью были ограничена свобода передвижения всех членов общества, вынужденных согласовывать свои шаги с собственным сеньором, кроме феодалов.

Особенно сильно данный шаг отразился на крестьянах. Будучи окончательно прикрепленными не только к земле, но и к лицу землевладельца, вне зависимости от своего первоначального происхождения из рабов или свободных крестьян, они стали бесправными крепостными, отданными в полную власть своего помещика.

Со временем аппетиты феодалов росли, и их крепостные могли работать на себя уже только ночью. Росла и величина оброка, и потому крепостные оставляли у себя всё меньшую и меньшую часть получаемого ими урожая.

Описанная структуризация логично привела к тому, землю и людей могли иметь только дворяне. Вдобавок, благодаря своему привилегированному положению, на сколь-нибудь важные общественные и государственные должности стали выдвигаться только дворяне, и главным здесь считались не способности человека, а знатность его происхождения.

Разумеется, с той поры любой переход между сословиями в феодальном обществе, и ранее непростой, оказался сильно затруднён. В отличие от рабовладельческого строя, когда рабовладелец, нередко пусть только и теоретически, мог стать рабом, феодал переходил в низшие сословия только в исключительных случаях и почти всегда по личной инициативе.

Попытка ответить на вызов модернизации устаревшими методами привела к тому, что вдобавок к действительно необходимым для обеспечения деятельности феодалов правам у них появились привилегии, нарушившие условия эквивалентного обмена в обществе. Защищённый законом от почти любых насильственных и обманных действий со стороны низших сословий, феодал по отношению к ним мог совершать какие угодно поступки без особых последствий для себя.

Со временем и все прочие права феодалов приобрели аналогичные черты привилегий. Например, желая добиться расположения к себе высшего класса, государство, где раньше, где позже, но было вынуждено передать поместья перешли в наследственную собственность, в юридическом плане приравняв их к вотчинам.

Однако, одновременно с усилением феодалов, креп восходящий к купцам и ремесленникам и класс предпринимателей. Его опорой были города, которые, в знак своего особого положения, даже населённые низшими сословиями, получили особые права, в своей совокупности известные как «магдебурское право».

По очень многим вопросам города приравнивались в правах к крупным феодалам. Как и с представителями высшего сословия, их сеньоры заключали с городами отдельные договора, в которых описывались обязанности и права каждой из сторон, хотя существовали также полностью свободные и независимые города.

Города Средневековья были, как наследием дофеодальных времён, так и вновь возникшими образованьями, в том числе, вокруг замков феодалов, бывших по такой причине их сеньорами, пусть даже только и до поры до времени или периодически. И даже при становлении феодальных отношений жители городов обладали большими правами, чем крестьяне.

Однако, до тех пор, пока сохранялись поднятые крахом античности следы хаоса, а также в условиях господства натурального хозяйства жизнь на лоне природы была предпочтительней и более сытной. Но, по мере развития товарного производства и денежного обращения, привлекаемые возможностями, принципиально недостижимыми в рамках прежних отношений, и, нередко спасаясь от феодального гнёта, в города стали сбегать от своих господ крепостные.

Прожив в городе определённое время, согласно действующим тогда законам, они становились вольными. Впрочем, со временем регламентация вошла и в жизнь городов, и даже не обладавшие навыками квалифицированного труда жители города также оказались прикреплёнными к своей деятельности, как крестьяне к земле и на тех же условиях.

Их социальная организация, регламентирующая, в том числе, и такие результаты их деятельности, как форматы выпускаемых цехами изделий, носила характер «цехов» по ремёслам для мастеровых и «гильдий» для торговых людей. Будучи прообразом буржуазии, и с момента своего появления данные классы считались низшим сословием.

Обычно считалось, что они занимают промежуточное положение между феодалами и крестьянами. В период разложения феодализма, отмечая молодость их истории, они назывались «третьем сословием».

Окончательно описанный порядок вещей в Европе оформился в середине XI–ого в., а в других местах ещё позже, даже значительно позже. Но, как только он утвердился, немалая часть общества почти сразу же стала тяготиться им.

Дело в том, что любые новые поручения со стороны феодалов представителям податных сословий почти сразу же возводились в ранг закона, обязывающего их безусловное исполнение. Немудрено, что перед их удовлетворением исполнители требовали получение грамот об исключительно временном характере данных поручений.

Грамоты, надо сказать, в дальнейшем помогали не всегда. И, поскольку нет ничего более постоянного, чем временное, разовые обязанности становились постоянными.

Зарождение капиталистических отношений. Рост товарного производства привёл к тому, что формируемая различными методами земельная рента феодалов в Западной Европе в XVI в. уже не могла покрывать и половины действительно необходимых им расходов. Доходы владельцев поместий и вотчин уменьшались и вследствие падения производительности труда крепостных, не видящих для себя достойного места в жизни, особенно в новых её условиях.

Иначе говоря, став непроизводительным, труд крепостных, как в своё время и труд рабов, себя изжил. Опиравшиеся на резко возросшую роль денег и начавшийся «промышленный переворот», заключающийся в широком применении пара и электричества в производственной сфере, новые реалии, ярко высвечивая несостоятельность прежних форм общественного устройства, настоятельно требовали проведения модернизации общества.

Ситуация осложнялась деградацией высших классов, на которые, поддерживая свой авторитет, традиционно опиралось государство. Причины такой несостоятельности феодальной верхушки общества коренились, как в вытекающем из её привилегированного положения загнивании, так и резко возросшей её численностью.

В тех странах, где в попытках пресечения базы возникновения феодальной раздроблённости существовали законы, предусматривающие право передачи поместий и объективно ограниченного по объёму земельного фонда по наследству только одному какому-то, нередко объективно определяемому наследнику, в огромных количествах появились безземельные дворяне. Где же возможность дробления наследства существовала, имелись аналогичные количества малоземельных дворян.

Некоторые из них имели только один двор, и потому назывались «однодворцами». Подобно крестьянам, они вели своё хозяйство, в повседневной жизни от них ничем не отличаясь.

Однако, подавляющее большинство из них помнили, что у них есть права и привилегии, причём весьма немалые. Наблюдая коллизию между своим текущим положением и собственными амбициями, они требовали к себе не только внимания, но и адекватного обеспечения, по сути дела, ничего не желая давать взамен.

А тем временем всё больше и больше людей удовлетворяло свои потребности на рынке, расширяя его ёмкость. И, под давлением обстоятельств, государство было вынуждено сменить свою социальную базу.

Дело в том, что для капитализма важна отражающая кругооборот объектов Мироздания и усиление её связности по мере прогресса Высшего Промысла мобильность ресурсов, спрос на которые, вследствие резкого расширения рынка изделий товарного производства, резко возрос. Закономерным итогом развития таких тенденций стало способствующее ослаблению ограниченности возможностей всего в Мироздании на базе кооперации усилий всемерное использования наёмного труда, который, в принципе, феодализму не нужен, и облегчение установления деловых контактов.

Подобные новые реалии общественных отношений, разумеется, находилось в явном противоречии с закостенелой иерархической лестницей феодализма. Укрепляя государство, они также требовали наделения, если не всех его жителей, то значительной их части, равными правами, чему не могли противиться привилегированные классы общества.

Особенно сильно такая тенденция била по крупным феодалам. Свою силу они черпали в боязни крестьянства, особенно зажиточного, перед сопровождающим пришествие новых перемен хаосом и в поддержке духовных властей.

Противореча своему статусу в обществе, церковь к концу Средневековья стала крупнейшим землевладельцем. Принимая в дар по завещаниям ценности, прежде всего, землю, скупая поместья разорившихся дворян, и, переманивая, пока такое было разрешено, их крепостных лучшими условиями жизни, проистекающими от освобождения духовной власти, если не всех, то немалой части налогов, церковь непрерывно усиливала свои экономические позиции.

Правда, участником экономических отношений она была довольно-таки однобоким. Вырывая своим авторитетом значительные ресурсы из их полноценного оборота, церковь стала большим препятствием на пути развития страны, и потому поднятое жизнью требование лишения церкви привилегированного положения в обществе, включая его материальную компоненту, было лишь вопросом времени.

Ища выход из создавшегося положения, государство нашло опору в горожанах, кровно заинтересованных в установлении твёрдой власти, столь необходимой для поступательного экономического развития, а также в обедневших дворянах. Последние стали получать обеспечение своей деятельности, в основном уже деньгами, а не поместьями, и уже не от своего сеньора, а напрямую от верховной власти.

На их базе формировался государственный аппарат «феодально-абсолютистского государства», скреплённого авторитетом монарха. Опираясь на него, жёсткая структура государства вторгалась в объединения прежних аморфных феодальных образований, преобразуя их в крепкие национальные организмы, большинство из которых существует и поныне.

Впрочем, возникающие тогда самодержавные монархии вовсе не имели ничего против создания свода общеизвестных законов. Обосновывающее легитимность власти монарха всеобщее требование организации нормальной жизни в условиях её невиданного дотоле усложнения заставляло и самого монарха подчиняться таким правилам.

В противном случае никто не мог гарантировать ему возможность удержания своего трона даже при самых широких репрессиях. Поддерживаемый общественным мнением действовал принцип, что хана нельзя сменить, но хана можно убить.

Именно тогда появилось являющееся одним из краеугольных камней буржуазного мировоззрения понятие нации как сообщества людей, связанных не только этническими, но и экономическими связями невиданной ранее силы. Национальная идентификация, столь сильно отличающаяся от космополитического мировоззрения феодальной эпохи, и вытекающий из неё национализм были проявлением усложнения общественной структуры.

Результатом такого процесса, показавшего несостоятельность прочих методологий государственного управления, стали окончательно отделившиеся от монарха достаточно самостоятельные от него органы власти. Но, несмотря на столь сложное переплетения различных интересов, в смысле государственной службы все служили исключительно верховной власти, что и создавало впечатление подлинного национального единства.

По мере объединения стран и успокоения их жизни на повестку дня встал вопрос о судьбе того многочисленного и воинственного контингента, который играл роль ударной силы в период войн за достижение национального единства. Как и во времена крестовых походов, когда стояла аналогичная задача в отношении избыточной части возросшего по численности населения, его энергия была направлена во внешнюю среду и привела к созданию первой колониальной системы.

Впрочем, и кроме обедневшего дворянства, далеко не все представители уходящего со сцены правящего класса придерживались устаревших взглядов. Широко вовлечённые в идущие на смену устарелым конструкциям новые структуры, они приветствовали перемены и также представляли собой опору государственной власти.

Однако, вследствие инертности востребованные жизнью преобразования производились достаточно медленно. Реально в период господства феодально-абсолюстических государств, за исключением разрушения натурального хозяйства и возникновения общенациональных рынков, не произошло заметных изменений основ господствующего строя общества.

Был произведён только косметический ремонт его обветшалого фасада. Существовали многочисленные феодальные пережитки, и потому, в частности, механизм управления государством носил ярко выраженный сословный характер.

Привилегии у высших сословий и уже ненужные в новой действительности права, которые также справедливо рассматривались именно как привилегии, сохранились в полном объёме. Вдобавок к ним действовала система «кормлений», способствующая дикому разгулу коррупции.

Нередко государство, как в эпоху рабовладельческого строя, давало возможность собирать налоги с тех или иных территорий частным лицам. Как и ранее откупщикам, им передавались соответствующие государственные полномочия.

Данные сборы шли на удовлетворение собственных нужд сидящих на кормлении, которые зачастую никак не пересекались с национальными интересами. Часто занимавшим даже незначительные государственные посты чиновникам выплачивали пенсионы иностранные государства, требующие в качестве компенсации оказание вполне определённых услуг.

Впрочем, ещё долго определявшееся и формируемое высшими классами общественное мнение не видело ничего особенного в такой торговле государственными и национальными интересами. Упорно не желая сходить с исторической сцены, уже давно единолично занимаемую не по праву, дворянство настойчиво пыталось вести доставшуюся от эпохи своего безраздельного господства жизнь, не брезгуя никакими источниками и средствами для своего финансирования и содержания.

И потому состоявший в подавляющей части из дворянства государственный аппарат проводил давно назревшие и потому неизбежные реформы общественной жизни, вовсе не стремясь к воссозданию в обществе условий эквивалентного обмена. Он пытался так или иначе, но сохранить привилегированное положение давно переживших своё время классов.

И потому, например, направленные на слом тормозивших развитие прежних форм землевладения шаги оборачивались освобождением крепостных крестьян без земли. А когда они землю, всё же, получали, то вынуждены были платить за неё неподъёмный выкуп, пусть даже и значительно растянутый во времени.

Впрочем, подобные меры помогли накопить столь необходимый для поддержания своего прежнего статуса первоначальный капитал далеко не всем дворянам. И, по мере того, как проходил положительный эффект от произведённого объединения страны, на повестку дня вновь становились прежние вопросы.

Нерешённые ранее, они проявлялись в усиленной, хотя временами и изменённой форме. Набухавшие зачастую несовместимыми интересами противоречия рано или поздно разрешались созданием капиталистического строя.

Домонополистический капитализм. В отличие от феодального строя, капитализм впервые возник, пусть и не в самой холодной стране Англии, но далеко и не самой тёплой. Подобный факт объясняется тем, что создаваемая человеком посредством промышленного переворота искусственная среда обитания позволяла ему меньше зависеть от природы.

Победа капиталистического строя ознаменовалась тем, что представители третьего сословия вошли во власть, заставив её прислушиваться к своим требованиям и пожеланиям. Выдвижение к властным рычагам стало производиться во многом по заслугам человека, позволяя практически каждой целеустремлённой личности сделать себе карьеру.

Разумеется, в какой-то мере данное явление происходило и ранее при прежних общественных формациях. Но, никогда прежде оно не наблюдалось в столь впечатляющих масштабах, и никогда ранее не только не противоречило принципу устойчивости общества, но и единственное из всех возможных подходов было органически совместимо с ним.

Столь органически совместимый с условиями жизни третьего сословия принцип повсеместной оплаты деньгами не только в корне уничтожил любые привилегии, но и обосновал их ненужность. Как следствие, возникли все условия для установления в обществе условий эквивалентного обмена, обеспечиваемые буржуазными свободами и нормами морали.

Впрочем, проявляя инертность окружающего мира, почти сразу же проявились и негативные черты нововведений. Всё стало покупаться и продаваться, и такое положение дел не могло не вызвать отторжение новых порядков у значительной части населения, сохраняющего строгие понятия прежних времён о морали и нравственности.

Однако, изжившие себя феодальные отношения никто уже не стремился реанимировать. Как следствие, критика нового общественного строя приняла романтические формы поиска возможностей ликвидации, в том числе и насильственной, столь очевидных, если не для всех, то для подавляющей части населения социальных язв нового общества.

Меньше всего подобные тенденции проявились в этике протестантской культуры, в своё время мировоззренческим образом обосновавшей моральные устои нового общества. Широко практикуемая протестантами ставка на индивидуалистические начала в ущерб всему остальному создала в своё время все условия для промышленного подъёма и технического прогресса, которые быстрее всего шли именно в протестантских странах.

Впрочем, со временем она же ввергла нашу цивилизацию в тот мировоззренческий кризис, который она переживает сегодня. Но, на заре становления капиталистических отношений почти никто так далеко не заглядывал и не думал о негативных последствиях столь широкого распространения обосновывающего индивидуализм либерализма.

Подавляющее большинство устраивал уже тот факт, что ликвидация привилегий была закреплена принципом равенства всех перед законом вне зависимости от социального происхождения с полным и бесповоротным упразднением крепостничества. Потребность в облегчении условий установления разрешённых законом контактов и мобильности факторов обеспечения жизнедеятельности обусловила провозглашение свободы слова и печати, создания и функционирования лояльных существующему строю любых организаций, выбора места жительства и рода занятий.

Необходимость наличия стимулов производительного труда выразилась в узаконенном факте неприкосновенности законопослушной личности и честным образом нажитого имущества. Потребность же в учёте интересов экономически активного населения привела к широкому, хотя зачастую и неповсеместному распространению избирательного права, парламентской системе и ответственности исполнительной власти, как перед народом, так и его выборными представителями в законодательных органах власти.

В отличие от структурирующих прежнее общество формальных требований прошлого, в неизбежных условиях свободы буржуазного общества ставка делалась на осознанное выполнение долга. Возведённое в систему подобное воспитание своим центром тяжести имело понятие национальной идентичности.

Неизбежно возросшее в таких условиях чувство национального самосознания привело к возрождению игнорируемого в эпоху феодализма принципа защиты общенационального дома всей нацией. И, хотя на фоне роста национальных чувств современных народов, такая мера излишней не казалась никому, она представлялась временной.

Повсеместной же была вера в неизбежность прогресса, призванного улучшить условия жизни представителей всех классов. Как следствие, широкое распространение получили идеи гуманизма и веры в неизбежность торжества разума, особенно над тёмными чувствами и инстинктами.

Именно благодаря такому настроению, а также присущему нации чувству самосохранения, земельная аристократия при капитализме не исчезла окончательно. И поныне, как память о тех временах общенационального примирения в некоторых странах существуют восходящие к феодальным временам титулы, пусть даже почти никогда сейчас и не связываемые с конкретной формой землепользования.

Однако, с тех пор отношения земельной аристократии со всей остальной частью общества перешли на новые рельсы. Давным-давно ставшая непроизводительной барщина была отменена, аренда ресурсов землевладельца не только была переведена на денежные отношения, но и землю могли получить в своё распоряжение все желающие и могущие её купить.

Сельскохозяйственное производство стало окончательно капиталистическим и любые ресурсы, в том числе и крайне необходимые при масштабной деятельности технику, удобрения и наёмный труд, для себя покупало на рынке по договорным ценам. Как следствие, роль земельной аристократии упала во всех сторонах общественной жизни.

Безусловно, быстрее всего становление новых капиталистических отношений шло там, где, в силу исторических особенностей развития, не было пережитков прошлого. Подобный путь развития, особенно ориентируемый на становление внутреннего рынка посредством высокой оплаты наёмного труда, получил название «американского пути развития».

Наличие родовых пятен прошлого приводило к тому, что бывшие хозяева жизни, ещё сохранившие своё немалое влияние в различных его формах, признавали новые реалии во многом только на словах. Сохранившиеся фактически неравенство возможностей в таких странах сдерживало развитие их внутреннего рынка, из-за низкой оплаты труда не могущего стать для страны важным фактором поступательного движения вперёд.

Характеризуемый подобными чертами принцип развития капитализма известен как «прусский путь развития». Его осуществление на практике нередко сопровождалось консервацией внеэкономических форм оплаты труда, например, созданием ликвидированных окончательно только в 20-ых г.г. XX–ого в. заводских лавок, в которых рабочих принудительно заставляли покупать товары по повышенным ценам за часть своих доходов, не выдаваемых им на руки.

Царство монополий. Вследствие антиномичной природы Мироздания, капитализм, разрешив одни накопившиеся проблемы между уровнем развития производственных сил и производственных отношений, создал новые. Быстро выявились столкновения между общественным характером производства и частным способом распределения его результатов.

Дело в том, что капиталистический способ производства, во всяком случае, на заре своего становления и в апогее, нуждался в огромном количестве обездоленных, являющихся гарантированной рабочей силой, столь востребованной новыми условиями общественного производства. Стремясь к повышению эффективности производства, новая общественная формация безжалостно разоряла отстающих агентов экономики, вовлекала их в процесс обнищания или пролетаризации, и вовсе не была заинтересована в возврате им со временем прежнего некогда утерянного социального статуса.

В результате, наёмный труд, во всяком случае, для низших слоёв общества, был тяжёлым занятием. Он отнимал большую часть дня человека, и, по-прежнему, в немалой степени походил на вроде бы окончательно уничтоженное рабство.

Отражающая инертность Мироздания тенденция к объединению бесповоротно привела к господству в экономике гигантских «монополий», могущих обеспечивать своё существование за счёт экономии на издержках, практически реализуемой в условиях завершившегося промышленного переворота. Будучи во многом следствием новых форм неэквивалентного обмена, навязанных обществу при помощи особенностей такого института почти любой современной кредитно-финансовой системы, как паразитический ссудный процент, подобная концентрация, уничтожая конкуренцию, не была следствием роста индивидуальности подавляющего большинства работающих.

Вытекающая из принципа градиента дурной бесконечности стандартизация объектов используемого уровня восходящей пирамиды закона синархии, усиленная эффектом неэквивалентного обмена, выразилась в монотонном характере труда. Лишённый по такой причине радости созидания труд почти каждого человека положил начало повсеместному распространению разочарования в принципах, в своё время легших в основу капиталистической общественной формации.

Эффект разочарования усиливался бесчеловечностью нового общественного строя по отношению к людям, выкинутым из жизни по любой причине. А, между тем, такая личная катастрофа не всегда происходила по их вине.

Дело в том, что присущая игнорирующему плановость капитализму стихийность развития не только открывала новые возможности агентам экономики, но и, причём куда чаще, как проявление ограниченности возможностей всего в Мироздании, делала их несостоятельными. Иначе говоря, к немалому удивлению человечества, прежде всего, как такое не казалось им на первый взгляд удивительным, для ярких творческих личностей выяснилось, что самая главная предоставляемая рынком возможность есть возможность прогореть.

Возникающее по такой причине чувство нестабильности, необеспеченности и неуверенности, дополненное прочими разочарованиями, и вызвало, начинания с конца XIX-ого в., прежде всего, во всех передовых в экономическом отношении странах, широкую волну культурного пессимизма. Характерные для буржуазии самоотверженность, чувство долга и тяга к порядку были девальвированы тягучим характером парламентского строя в принятии давно назревших решений.

Кризис либерализма совпал с кризисом науки. Век разума закончился, и люди увидели все язвы атомарного состава общества, пусть и обеспечивающего востребованную жизнью мобильность факторов производства, но не защищающего их в условиях кризисных состояний по причине отсутствия структур внеэкономического характера.

Все испытавшие описанный шок нации стремились преодолеть непрерывно растущий нигилизм не путём воссоздания условий эквивалентного обмена в обществе и его планового развития к приемлемым для всей нации целям, а экспансией во внешнюю среду, создавшей «империализм» на базе второй колониальной системы. Но, даже со временем поддержанные значительной военной силой, любые из таких попыток не увенчались, в конечном счёте, успехом.

Впрочем, поначалу такие являющиеся проявлением тиражирования дурной бесконечности шаги казались адекватным ответом на вызов времени. Резко проявившаяся в условиях быстро осуществляемого научно-технического прогресса неравномерность развития различных стран, а также воспоминания об экономическом эффекте создания колониальных систем в конце Средневековья, позволяли надеяться на неплохой результат.

Специфика новых условий проявилась в том, что, в отличие от прежних времён, вначале путём приобретения колоний решали не только задачу обеспечения сырьём метрополии, но и рынком сбыта производимой в ней продукции. Со временем стал практиковаться вынос в колонии производства, особенно грязного с экологической точки зрения.

Однако, как и прежние канувшие в лету времена, туземцы не особенно желали идти на контакты с колонизаторами. Несмотря на наличие у них пока ещё нетронутых богатств и незнания путей их рационального использования, обуславливающих выгодность первых контактов, они прекрасно понимали, что такое сотрудничество до добра не доведёт.

Чувство их не обмануло, и для преодоления собственных трудностей путём эксплуатации своих колоний и полуколоний передовые страны не стеснялись использовать давно списанные историей формы организации жизни. Цель оправдывала средства, и наравне с вновь широко распространённым рабством в колониях и широко организованной в рамках немалых регионов работорговлей, в полуколониях широко применялось взятие на откуп тех или иных доходов государства.

Разумеется, подобная бесцеремонность не могла не вызвать самую резкую ответную реакцию. И потому, не решив ни одного из накопленных ранее противоречий, данные шаги только создали новые трудности в развитии цивилизации.

Почти постоянно сжатое тисками непрерывного кризиса и раздираемо сомнениями по поводу правильности выбранного когда-то пути человечество испытало самый широкий спектр излечения сложившейся ситуации. Самой большой резонанс из всех таких попыток, непрерывно ведущихся почти с самого возникновения капитализма, под впечатлением присущих такому обществу язв, дали рекомендации социалистических учений всех видов и окрасок.

Однако, по мере своей реализации на практике, жизнь выявила и их несостоятельность. И трагичность нынешнего состояния человечества заключается в том, что вставший на пути его развития когда-то кризис вовсе не исчез, а, будучи отложенным, вновь в который раз возвращается, хотя и в изменённой внешне, но внутренне всё той же прежней форме.

Безусловно, раз и навсегда он может быть разрешён на базе выводов, полученных при его анализе с применением здравого смысла. И конечным результатом будут рекомендации древнеарийской философии, обсуждаемые в главе 4.

Архаические общественные формы и скачки в развитии. Кризис, который уже более столетия не может преодолеть человечество, носит, прежде всего, мировоззренческий характер. Его наличие лишний раз доказывает, что нельзя, следуя марксизму, пытаться объяснить феномен общественного развития только чисто материальными факторами, в том числе и противоречиями между производительными силами и производственными отношениями.

Немалую роль здесь играет отношение к реалиям культурного ядра народа, его мироощущение и миропонимание, иначе говоря, преломленное через национальную идею имеющееся у этноса мировоззрение. Именно такая причина позволяла многим народам пропускать в своём развитии общественные формации, во многих иных случаях неизбежные.

Другие же этносы она возвращала к уже давно и общеизвестно устарелым формам организации взаимоотношений в обществе. Именно по такой причине оказалось возрождённым в южных штатах США рабство.

Оно смогло дожить вплоть до второй половины XIX–ого в. и исчезло вовсе не в силу своей экономической несостоятельности, а под воздействием военной силы. Аналогичные обстоятельства позволили, невзирая на накопленный цивилизацией опыт, в конце XX–ого в. повсеместно в период разгула демократии в России в структуре её государственной власти воссоздать феодальные формы, а в Чечне даже с большим размахом реализовать и более древнее рабство.

Здоровый образ жизни. Как известно, проблема здоровья интересна каждому, даже тому, кто говорит, что у него такого добра ещё много, и поэтому он его губит. Но даже ему небесполезно знать, сколько ещё можно губить своё здоровье.

Диета человека. Согласно древнеарийской философии, растительный мир представляет собой фон для существования животного мира. И потому, флору в её совокупности можно рассматривать как единственную неподвижную точку, чьё существование в материальном плане обеспечивается фауной.

Древнеарийская философия также утверждает, единственной неподвижной точкой живой материи является человек, факт появления которого и составляет сущность и смысл существования всех прочих живых существ. И потому, в выбранной модели, учитывая ограниченность возможностей любого объекта Мироздания, в том числе и человека, и присущую окружающему миру связность, животный мир, помещённый внутри растительного мира, может быть заменён человеком.

Логическим следствием проведённого преобразования, поскольку исследовался предельный случай, является вывод о преимущественном вегетарианстве человека. И он подтверждается наблюдениями за действительностью.

Дело в том, что любой испуг у многих животных стимулирует выброс в кровь достаточное количество адреналина или его заменителя, в зависимости от биохимии того или иного животного. А они, особенно после кончины животного, приводят к усиленному образованию в нём трупных ядов или «птоаминов».

В данной связи следует вспомнить, в каких условиях содержатся и как везутся на убой животные. Впрочем, птоамины образуются в любом случае, и никакая современная технология обработки мяса не может ни исключить их появление, ни предупредить их дальнейшее образование.

А к нейтрализации птоаминов, во всяком случае, в большом количестве, организм человека неприспособлен. Имея слабые челюсти и длинный кишечник, человек успешнее может питаться дарами растений, а не мясом.

В отличие от нас, у плотоядных хищников, например, льва короткий кишечник, позволяющий не усваивать птоамины в больших количествах. Лев также вооружён и мощными челюстями, хорошо пережёвывающими пищу, что, впрочем, не мешает ему для восстановления постоянно и весьма долго спать.

Иначе говоря, птоамины являются очень сильными ядами. И потому, при прочих равных условиях, предпочтительнее сжигание трупов, чем их массовое захоронение, не говоря уже о складировании.

Впрочем, человек, как свидетельствуют о том многие факты, не является последовательным вегетарианцем. Причин тому много, например, приводящее к болезням живущего на лоне природы человека отсутствие столь нужных для нормальной работы его организма незаменимых аминокислот в должном количестве именно в растительной пище¹¹⁴.

Необходимо отметить, что здесь в обосновании выбора линии на последовательное вегетарианство ссылки на иных представителей животного мира, из-за отличия между их биохимией и биохимией человека, некорректны. Ведь у тех же последовательных вегетарианцев травоядных некоторые аминокислоты вырабатываются микроорганизмами кишечника¹¹⁵.

Человечество в известной мере выручает тот факт, что биохимия не всех животных позволяет им вырабатывать адреналин или его заменители, выбрасывая их в кровь в критической ситуации. К их числу относятся, например, рыбы.

Разумеется, совсем без птоаминов и в таком случае не обходится, но образуются они в куда меньшем количестве. И потому оказывается возможным выработка рекомендаций по сбалансированной «диете» или питанию¹¹⁶, хотя, в смысле потребления мяса здесь, видимо, нужны дополнительные исследования.

Прежде всего, при избыточной массе тела общее потребление энергии должно быть снижено, и потому диета должна включать меньше жиров и больше углеводов. Большая часть углеводов должна поступать в организм в виде сложных углеводов и меньшая часть – в виде сахаров.

Впрочем, умеренность, за исключением случаев явного истощения, в еде обязана проявляться всегда. Излишества уменьшают эффективность функционирования Мироздания со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая негативные внутренние изменения в самом организме.

Иначе говоря, они наносят прямой ущерб природе. Стоит ли удивляться тому, что в существующим за счёт внутренних сил регуляции животном мире умеренность является основой поведения.

Следует потреблять больше идущих на строение мембран клеток полиненасыщённых жиров и меньше насыщенных, обычно откладывающихся в жировых отложениях. Жир в пище всегда нужен, ибо без него невозможно всасывание жировых витаминов, в число которых входят витамины A, D, E и K¹¹⁷.

Содержание осаждающегося на стенках кровеносных сосудов холестерола и связывающей в организме воду соли в диете должно минимальным. И, наконец, количество очищающих кишечник пищевых волокон или клетчатки, которой, например, так богата капуста, следует поддерживать на достаточном уровне.

Полноценное питание невозможно себе представить без витаминов¹¹⁸. Ведь, если после трапезы желудок «потяжелел», то такой факт вовсе не означает, что вы поели с пользой, а говорит лишь о том, что он сильно «загружен».

Дело в том, что не всё съеденное, особенно без витаминной накачки, будет ещё усвоено организмом, не говоря уже о качественном усвоении. Как следствие, особенно при старении наблюдается ожирение и прочие казусы.

Оптимально витамины следует принимать за полчаса до еды для их адекватного усвоения. В противном случае в желудке может возникнуть вредная для здоровья каша, требующая для своего переваривания повышенных затрат энергии.

Не может организм полноценно обходится без требующихся ему в небольших и совсем малых количествах «микроэлементов» и в достаточных дозах «макроэлементов», играющих важную роль в сохранении здоровья¹¹⁹. Потребность в некоторых макроэлементах очень велика, например, кальция организму, в костях которого, в частности, он содержится в виде минерала гидроксиапатита, требуется 1 (один) килограмм¹²⁰.

Вдобавок, для качественного усвоения организмом, еда должна быть естественной. Лучше всего, без каких-либо предварительных обработок, ибо обычно современные обработки лишают пищу полезных веществ, прежде всего витаминов.

В результате, получается принципиально мёртвая еда. Не принося никакой пользу, она просто складируется в жировом депо, обрекая организм на авитаминоз, дефицит энергии для движения и недостаток строительного материала для своего постоянного обновления.

Разумеется, далеко не все химически синтезированные витамины, из-за биологической неестественности формы своего хранения, не исправляют ситуацию. Во всяком случае, до конца, и потому лучше, всё же, есть овощи и фрукты.

Нежелательно также и употребление пряностей, прочих стимуляторов аппетита и вкуса, ароматизаторов и добавок. Стимулируя переедание и приводя к потреблению излишних калорий, они уменьшают эффективность функционирования организма, не говоря уже о других последствиях.

Однако, здесь не всё так однозначно, и некоторые естественные стимуляторы вкуса, обладающие ценными свойствами, нужны. Например, тот же чеснок содержит требующийся для нормальной работы организма элемент селен.

Разумно лучше пережёвывать пищу и придерживаться раздельного питания, ибо, из-за антиномичности Мироздания, не все продукты совместимы между собой. Несовместимые продукты требуют для своего усвоения выработки различных желудочных соков, имеющих, в зависимости от ситуации, кислотную или щелочную среду.

Понятно, что при своей встрече в желудке они в значительной степени не переваривают пищу, а просто взаимно компенсируют действия друг друга. Конечно же, данное обстоятельство имеет только негативные последствия.

Лечебное голодание. Очень эффективным способом укрепления и сохранения здоровья является лечебное голодание. Оно позволяет упорядочить структуру организма и оздоровить его.

Дело в том, что процесс питания является наиболее «энергоёмким» процессом, потребляющим значительную часть поступающей в организм извне энергии. И потому при лечебном голодании потребность организма в энергии уменьшается.

Результатом является направление внутренних сил организма на его очищение. Осуществляется вывод шлаков из организма, накопившихся ранее по причине отсутствия или недостатка возможности осуществить такое.

Кроме того, в период голодания организм производит и более интенсивное исправление накопленных ошибок генетического кода. В тех случаях, когда вырожденность генетического кода их не блокирует, они могут привести к нарушению метаболических процессов в организме.

Исправление ошибок генетического кода называется «генетическим омоложением». Оно положительным образом сказывается на протекании процессов метаболизма, улучшая воспроизводство клеток всех его тканей организма, кроме невосстанавливающихся клеток мозга.

Генетическое омоложение, разумеется, приводит к уменьшению «биологического возраста» человека, под которым понимается тот возраст, которому реально соответствует общее состояние организма. В отличие от него, «историческим возрастом» считается срок, прожитый человеком, и он, в отличие от биологического возраста, только увеличивается.

Верным тестом на факт реализации генетического омоложения организма является усиление репродуктивной функции. Кроме того, появляется чувство радости от уже одного участия в жизни, постоянная лёгкость на подъём без психологических срывов и поразительная работоспособность.

Во время голодовки необходимо соблюдать полное спокойствие. Если его не будет, то организм потребуют «проверенные» и «знакомые» эмоции для своего успокоения, среди которых главным является процесс питания.

Перед входом в голодовку организм должен быть достаточно «накачан» витаминами. Подобный шаг сделает процесс голодовки сравнительно лёгким делом и при некотором навыке, практически незаметным.

При голодовке без витаминной накачки может случиться и так, что организм будет требовать питания, которого ранее было впрок достаточно. Но оно оказалось не усвоенным до конца из-за низкого содержания витаминов в организме.

Стоит ли удивляться, что в таком случае процесс голодовки будет протекать либо тяжело, либо очень тяжело. Но, если перед голодовкой применялось сбалансированное потребление пищи и витаминов, то отрицательных ощущений, особенно в течение первых 3 (трёх) дней, являющихся психологически самыми тяжелыми, будет куда меньше.

Впрочем, усердствовать в проведении голодовок особенно не стоит. По мнению автора, в частых, а также длительных голодовках сроком больше недели нет никакого смысла.

Лучше стараться вести разумный и размеренный образ жизни. Например, не есть после 6 (шести) часов вечера.

Разумеется, иногда, из-за непрерывной потребности в питании, любое голодание, причём не только лечебное, категорически противопоказано. К таким случаям относится, например, тяжелая постоянная физическая и/или умственная работа, беременность и психические заболевания.

Впрочем, как кажется автору, всего случаев, совершенно исключающих возможность лечебной голодовки, не так уже и много. И не исключено, научно разработанная системы тренировок спортсменов, разумно использующая голодовку и предоставляемые ею возможности, позволить добиваться максимально возможных результатов.

Ставка на собственные силы. С точки зрения древнеарийской философии, здоровье является единственной неподвижной точкой функционирования организма. Обеспечивая нормальные условия работы составляющих организм органов, подобное состояние в случае отклонений от себя, не приводящих к значительным изменениям или сразу же к летальному исходу, включает в процесс восстановления нарушенного положения равновесия внутренние силы организма, пытающиеся выправить положение и вылечить недуг.

Как показывают наблюдения за протеканием тяжёлых болезней, отмеченные ресурсы организма, хотя в обычных ситуациях они обычно не используются, далеко не малы. Но, они существуют и начинают действовать в экстренных случаях.

В результате, столкнувшись с тяжёлой болезнью или резким ухудшением условий своего существования, организм пытается спасти самое ценное, и только потом, если позволят обстоятельство, то и всё остальное. Подобные шаги являются единственной неподвижной точкой его поведения в любой ситуации, отличающейся от нормальных условий работы.

Например, в случае замерзания организма она проявляется в стремлении сохранить малый круг кровообращения, снабжаемый мозг кровью, ибо для прогресса Высшего Промысла главным образом требуется мозг, способный генерировать мыслеформы, а всё остальное вполне второстепенно. Как следствие, происходит отключение от нормального оборота кровью всей периферии организма, начиная с отдалённой, то есть, с вечно мёрзнущих конечностей, и заканчивая той, что поближе.

Данное замечание объясняет, почему немедленное растирание конечностей, не позволяя преодолеть последствия обморожения, приводит к печальным последствиям. Ведь в замёрзших конечностях находится насыщённая углекислым газом холодная кровь, в основном выключенная из своего оборота, но растирание конечностей возвращают её назад.

В результате, холодная кровь без кислорода, но с углекислым газом ударяет в столь нежную структуру, как мозг, не могущей и пяти минут прожить без кислорода. Неудивительно, что тут случается шок и человек теряет сознание.

К подобному результату приводит и желание согреться посредством алкоголя. Правда, тут причиной возврата крови в усечённое кровообращение является расширение сосудов.

Аналогично обстоит дело и с использованием дефицитных ресурсов в организме, например, кальция. Он используется, как при передаче нервных сигналов, так и в строительстве костей и зубов.

Передача нервных сигналов, разумеется, является более важным делом. Как следствие, хотя в нормальной ситуации в балансе кальция в организме на данное направление отводится только 1 (один) процент от его общего количества, такая концентрация в нервах обязана быть постоянной¹²¹.

В случае нервных стрессов она вообще возрастает более чем в 2 (два) раза. Но, если на должном уровне её поддерживать не удаётся, то кальций забирается из костей, точнее, поначалу, надкостницы, где содержится его легко доступный резерв, и зубов, которые, в случае постоянства таких воздействий, вполне закономерно разрушаются.

Впрочем, избыток кальция также вреден. Выпадая как осадок на стенках сосудов с уменьшением просвета, кальций снижает их столь нужные для нормальной работы, соответственно, эластичность и пропускную способность, а заметное его превышение в биологически активной форме над требуемым уровнем может даже привести к летальному исходу¹²².

Разумеется, величина таких сил, а также сфера их действия зависит от текущих возможностей самого организма. Нередко подобные возможности можно увеличивать, например, занятиями спортом.

Впрочем, необходимо всегда помнить, что наибольший оздоровительный эффект оказывают только умеренные нагрузки, приемлемая интенсивность которых определяется по текущему состоянию организма. Воздействуя на капиллярную систему, они поддерживают в тонусе человеческое тело, тогда как низкие нагрузки не дают почти никакого эффекта, а высокие требования нередко разрушают здоровье.

Согласно отмеченному выше, ещё одним фактором поддержания здоровья и нормальной работоспособности является лечебное голодание, могущее излечить многие болезни. Например, учитывая тот факт, что клетки слизистой оболочки желудка обновляются каждые 3 (три) дня, человек, поголодав неделю, способен вылечить язву.

Однако, приступая к таким занятиям, следует всегда помнить, что любое голодание носит шоковый характер. Поэтому автор советует тем, кто хочет сбросить не только несколько лишних килограммов, но и лишних лет, а также избавиться от болезней, начинать голодать не сразу.

Поскольку каждый организм индивидуален, то перед голодовкой следует поговорить о технологии её осуществления с человеком, который занимается данным способом оздоровления давно, и получил положительные результаты, а также со специалистом, или с тем и другим одновременно. По многим причинам такой подход необходим.

Дело в том, что к концу 2 (второй) недели голодания организм оказывается уже не в состоянии окислять жиры до углекислого газа и воды. Он вынужден останавливаться на промежуточном продукте – сложном эфире, в данном случае, ацетоне¹⁵³, а его присутствие в организме приятным не назовёшь, особенно, когда нет привычки.

Нелишне будет прочесть книгу о лечебном голодании¹²⁴. Сейчас их выбор настолько велик, что можно подобрать систему, полностью учитывающую индивидуальность любого человека.

Приступая к сознательному укреплению здоровья в частных его вопросах, нужно знать, что существуют и иные методики восстановления работоспособности организма, альтернативные ортодоксальной медицине. Например, имеется даже возможность восстановления зрения без операционного вмешательства и ношения очков¹²⁵.

Еврейское Эльдорадо. В отличие от базирующихся на древнеарийской философии подходов, официальная медицина делает ставку не на собственные силы организма, а на их замену различного рода искусственными подпорками. Как следствие, без устранения причины проблема решается не навсегда, а только на некоторое время.

А затем обычно появляются новые трудности на ровном месте. И, как почти всегда показывает беспристрастный анализ, при учёте и внедрении разумных рекомендаций альтернативной медицины они никогда не возникли бы.

Одним из таких чреватых самыми опасными последствиями подходов являются методы похудания, производимые при помощи медикаментозного воздействия. Насилуя организм, что, конечно же, никогда не остаётся без последствий, зачастую уже неизлечимых, они, если и дают, в лучшем случае, кратковременные положительные результаты.

Аналогично обстоит дело и с антибиотиками. Сами по себе полезные, при бездумном применении врачами, они приносят огромный вред, ибо применение антибиотиков оправдано в случае, когда организм отказывается от борьбы.

Введённые в такой момент антибиотики нападают на врагов организма и приносят ему только пользу. Когда же организм ещё не сдался, то антибиотики нападают не только на его недуг, но и на сам организм.

В результате, если организм здоров, а ему колют антибиотики, то им ничего другого не остаётся, как калечить организм. Особенно тяжело подобные злоупотребления сказываются на уничтожаемой антибиотиками столь нужной организму микрофлоре или «биоте» кишечника.

В настоящее время подобной практике способствует повальная антисанитария в наших больницах. Находясь под постоянным давлением нищего бюджета, врачи антибиотиками стремятся застраховать себя от возможных осложнений.

Однако, такая их практика приводит к очень быстрой выработке у бактерий и вирусов невосприимчивости к широко используемым антибиотикам. И общество, отвлекая ресурсы от решения действительно востребованных жизнью задач, вынуждено тратить ресурсы на выработку новых антибиотиков, которые скоро так же оказываются ненужными.

Вдобавок, существует тенденция, правда, в последнее время, к счастью, и значительно ослабленная, вырабатывать универсальные антибиотики, хотя полезнее, в том числе, и с точки зрения замедления процесса выработки у бактерий и вирусов сопротивляемости к ним, узко специализированные антибиотики. Действуя избирательно, введённые в организм, они избавляют его от многих неприятностей¹²⁶.

Впрочем, автор вовсе не отрицает того, что антибиотики, как и иные средства современной медицины, в некоторых случаях вещь не то, чтобы очень нужная, а даже крайне необходимая. Ограниченность возможностей человека приводит к тому, что для поддержания оборота Мироздания и его усовершенствования ему легче заменить сломавшийся организм новым, а не тратит ресурсы на его восстановление, уменьшая эффективность своего функционирования.

В результате, а определённых ситуациях без действенных подпорок не обойтись. Как того и требует здравый смысл всё должно определяться по специфике ситуации.

Сейчас же речь идёт не об этом, а о злоупотреблениях, тем более, что описанная практика не может не привести к большой катастрофе, ибо, как известно, «большой шкаф и падает громче». Ярчайшей демонстрацией подобного положения дел является вакцинация, увлечение которой стало возможно из-за забвения или игнорирования теории эволюции.

Дело в том, что неизлечимых болезней, даже инфекционных, не бывает. Доказывает такой вывод, например, существование человечества, прошедшего через ужасы всех эпидемий без каких-либо массовых программ вакцинаций.

Разумеется, по причине отсутствия достижений медицины, раньше люди жили меньше. Но, как показывает внимательное чтение относящихся к делу источников, далеко не все.

Например, король готов Германарих прожил чуть более10 (сто десять) лет¹²⁷. Он правил готами в IV в., и умер вовсе не от естественных причин.

Из-за сплошных неудач готов в войне с гуннами он перенёс сильный нервный стресс. И, поскольку надежд на улучшение не было, то «в 375 г. Германарих, видя неизбежность гибели, вонзил в себя меч»¹²⁸, и неизвестно, сколько же он прожил бы, если бы той войны с гуннами не было.

Ну, а тот же факт, что он был королём, не играет почти никакой роли в данном вопросе. От воздействия возбудителей инфекционных болезней, как показывает история, трудно было укрыться любому во все времена.

Безусловно, бывает и так, что, приехав на жительство в другую местность, можно подхватить такую заразу, от которой без помощи современной медицины не выживешь. В прошлом, причём ещё не совсем далёком, подобные заражения во время путешествий по отделённым от дома местам, при возврате назад нередко давали начало эпидемиям.

Здесь типичен пример знаменитых Лыковых, проживших в течение трёх четвертей века в тайге в полной изоляции от людей, очень быстро умерших вскоре после их обнаружения. Несмотря на общение с природой, их иммунная система, именно из-за изоляции, так ослабла, а точнее, во многом отрафировалась, что не выдержала столкновения с вполне здоровыми людьми, общавшимися с ними после нарушения их затворничества.

Однако, данный факт вовсе не означает необходимость проведения обширных программ вакцинаций. Он всего лишь доказывает, что Африка создана для африканцев, а Европа для европейцев, а также то, что жить надо там, где родился, и, по возможности, оттуда не уезжать, хотя реализующие связность Мироздания контакты необходимы.

Причина, по которой не существуют неизлечимых болезней, заключается в том, что в человеческом организме, да и в любом другом тоже, заложены механизмы борьбы с любым недугом, который только есть на Земле. Если с ним когда-то сталкивались ранее, то может существовать соответствующий ген, вырабатывающий противоядие.

И даже в том случае, когда недуг совершенно новый и незнакомый, аппарат генетического поиска, правда, при условии, что он не нарушен, поможет найти выход из ситуации. Как следствие, к болезни некоторые представители вида, востребованного на данном этапе эволюции, с передачей такого качества по наследству, приспособятся.

Разумеется, многие индивидуумы закончат свой жизненный путь. Но, сам-то вид не только выживет, но и станет совершеннее, а, с точки зрения эволюции, ничего другого и не требуется.

За примерами далеко ходить не надо. Взять, хотя бы почти все инфекционные болезни.

Несмотря на достоверные сведения о смертности на больших территориях в ходе эпидемий, умирали от них далеко не все. Некоторые люди, правда, их бывало не так уж и много, излечивались, хотя нередко и путём вскрытия нарывов, сопровождавших протекание кожной формы чумы или, как она ещё называется, «бубонной чумы».

Выздоровевшие люди приобретали пожизненный иммунитет. Они ухаживали за больными, беря на себя самую тяжёлую работу, поскольку всем другим её было выполнять весьма небезопасно.

Подобные факты, безусловно, позволяют надеяться, что человечество сможет справиться со всеми вызовами, которые в изобилии предоставляет ему наша современность. И даже последствия нарушения экологического равновесия, возникшие в последнее время из-за бездумного применения генной инженерии, занимающейся противоестественное скрещивание ежа и ужа, видимо, можно будет преодолеть.

В данной связи интересен пример атипичной или «нетипичной» пневмонии. В России от неё люди излечивались, правда, в больнице, хотя, может быть, вылечились бы и дома, если бы не поднятый СМИ ажиотаж вокруг данной темы.

Не исключено, что и СПИД есть просто ослабление организма. А оно, поскольку заболевают им только представители групп риска, происходит, как от их бурной жизни, так и от плохой генетики, ибо, согласно теории Г. П. Климова, она у них оставляет желать лучшего.

Правда, нормальная сопротивляемость к болезням наблюдается только в том случае, когда у человека нет проблем с иммунной системой. Ну, а если они есть, например, не ел он или съел что-то не то, или, может быть, даже не жил нормально, не говоря о том, что чем-то другим ещё перед новой своей болезнью переболел, то смертельный вариант или осложнения, в силу вероятностного характера Мироздания, к сожалению, не исключаются.

Иначе говоря, любые болезни являются тестом на здоровье человека, и не только человека, но и общества, в котором он живёт. И если в обществе наблюдается «перестройка и демократия», то здоровье «дорогих россиян» дешёвой карболкой уже не поправишь, и собственных ресурсов контроля над ситуацией у них также не будет.

Программа же вакцинации всё поставила с ног на голову. К великой радости наживающейся на ней глобальной синагоги она перенесла усилия общества с решения проблем оздоровления отношений в нём и улучшения генетики его членов на поиск «лучших вакцин».

А какой в них толк, если их будет невозможно доставить туда, куда нужно? Следует отметить, что такое положение дел является типичной ситуацией для России конца XX в., России с тотальным дефицитом горючего, в том числе и для автомобилей скорой помощи, почти во всех городах, как минимум, районного подчинения.

И сказанное вовсе не является нагнетанием страстей. Например, в печать уже просочились сообщения о том, что оспа, победу над которой в своё время так пышно отпраздновали, вновь появилась в Африке.

Скорее всего, подобная информация является правдой. А чем ещё правдоподобно объясняется факт проведённой летом 2002 г. поголовной вакцинации жителей США от оспы, то есть, той прививки, которую уже давно не делают.

Однако, ещё более удивительные вещи поведала нам радиостанция «Свободная Россия». Оказывается, что с точки зрения иммунологии, прививки портят детям здоровье, ослабляют иммунную систему.

Например, прививка от оспы разрушает центральную нервную систему ребёнка, являясь по существу прививкой дебильности. А прививки от туберкулёза неэффективны, и, хотя все привиты, больных туберкулёзом немало.

Столь же опасны и широко применяемые сейчас прививки БЦЖ и АКДС. Видимо неслучайно и без лишнего шума в 1998 г. был принят закон «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней», который статьями 5 и 11 требует добровольного осознанного согласия родителей на прививку ребёнка.

Поскольку для появления иммунитета прививки приводят к протеканию той же болезни, но в ослабленной форме, то ничего удивительного здесь нет. И потому нередко мода на прививки приводит к результатам, отличным от тех, которые ожидаются, являясь даже первопричиной отставания в учёбе.

В результате, любая форма борьба за ослабленных детей является ухудшением генофонда нации. Согласно теории Г. П. Климова, если и способствуя, например, решению проблемы с трудовыми ресурсами, то только кратковременно, она способствует появлению уже в ближайшей перспективе самых различных, но огромных социальных трудностей.

В данной связи важным является тот факт, что с давних времён медицина стала вотчиной мирового еврейства, большинство представителей которого чистоплотными людьми назвать затруднительно. Как следствие, программы массовых вакцинаций с нередким освобождением от них своих, не могут «естественным» образом не привести к лидерству евреев в учёбе, создавая им лучшую стартовую площадку в жизни со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Все перечисленные обстоятельства делают врачей опаснее бандитов. Ведь бандит на значительную сумму ограбить человека часто бывает не в состоянии.

Да и управу на него найти всё-таки можно. А врач, причём зачастую на самых законных основаниях, будет тянуть с человека огромные деньги.

В результате, внимание, уделяемое современной медициной вакцинации, а не комплексной профилактике болезней имеет под собой невидимые пружины. И даже при поверхностной проверке выясняется, что такие программы являются одним из легальных прикрытий еврейского бизнеса на крови, то есть, в сфере производства и реализации медикаментов, ибо даже аптеки, не говоря уже о производителях лекарств, представляют собой очень выгодные предприятия.

Для тех, кто не владеет правдивой информацией, автор ещё раз подчеркнёт, что торговля медикаментами есть очень и очень выгодный бизнес, в котором зачастую законы направлены отнюдь не на защиту потребителя, а производителя. А такими производителями чаще всего оказываются фирмы, основанные и/или контролируемые евреями.

Да и производимые ими средства являются для организма пришлыми, и потому почти всегда дают всякие нежелательные побочные эффекты. Из-за них нередко организм не очень-то с лекарствами «срабатывается», получая больше вреда, чем пользы от такого лечения.

Вдобавок, зачастую все подобные вмешательства в процесс функционирования организма направлены вовсе не на лечение причин болезни, а на подавление её следствий и/или симптомов. А понятно, что, если причина болезни не устранена, то болезнь, пусть даже и сильно заглушенная, придёт заново, как бы ей не препятствовали.

К тому же, в подавляющем большинстве случаев, после принятия лекарств, кроме краткого облегчения, нередко люди, как бесплатный «побочный эффект», получают от них медикаментозную зависимость. В конце концов, возникает ненормальная ситуация неэквивалентного обмена, когда не врачи существуют для людей, а люди для врачей, находящихся вследствие возникновения такой ситуации в привилегированном положении.

И, хотя такое положение дел нельзя признать нормальным, но оно имеет место, и объясняет, почему евреи непропорционально своей численности в населении любой страны присутствуют в медицине. Правда, они ни в чём таком никогда не признаются, а будут рассказывать сказочки о своём бескорыстии, которым они продлевают людям жизнь.

Правда, видимо, из-за своего «склероза» евреи не добавят, что продлевают они жизнь людям в основном так, что им потом всё время приходится «работать на таблетки», и, разумеется, обогащение их производителей, почти поголовно евреев. И поэтому ещё неизвестно, что лучше, то ли вовремя умереть, то ли быть зависимой от таблеток ходячей развалиной.

Немало примеров и того, как современная медицина и вообще может привести к возникновению болезней у совсем здорового человека. И, когда люди разберутся что к чему, будет уже настолько поздно и так у них будет много собственных проблем, что ревизию карманов обогатившихся на таком беззаконии евреев они произвести окажутся не в состоянии.

Дело в том, что у человека, и это естественно, параметры функционирования его организма зависят от времени суток, обычно ухудшаясь к вечеру. И, если исходить из средней нормы, определяемой за сутки, то нормальный спад ниже её при поверхностном подходе посчитать проявлением болезни.

Особенно часто подобным колебаниям подвержено зрение, и потому человек утром и днём видит лучше, чем вечером. Как следствие, проверка зрения вечером, особенно поздним, может привести к выписке очков, но такой подход, как теперь точно известно, не ликвидируя её причину, почти всегда только усугубляют ситуацию.

С точки зрения здравого смысла. Начатое обсуждение здорового образа показало, что, из-за связности Мироздания, данный вопрос является комплексным и должен рассматриваться в широком смысле, причём, как в разрезе потребностей отдельного человека, так и организации жизни общества. В настоящем подпараграфе продолжается обсуждение данной важной темы, а иные незатронутые здесь и раньше вопросы будут рассматриваться в томе 2 и заключении тома 3.

Итак, с учётом всего сказанного в области охраны здоровья приоритет следует отдать профилактической медицине. Устранение причин болезней ликвидирует саму возможность их появления, если они, конечно же, ещё не стали патологиями и не обусловлены причинами генетического характера.

Учитывая ограниченность возможностей человека, с ними организм обычно не имеет шансов справиться самостоятельно. И тут очень даже кстати окажется ортодоксальная медицина, в чью сферу ответственности имеет смысл также отнести и оказание немедленной помощи в экстренных ситуациях, например, травмах.

Впрочем, сужая область применения достижений современной цивилизации, не стоит впадать в другую крайность, полностью от них отказываясь. Например, внушающие ужас многим выпускаемые химической промышленностью пищевые консерванты или добавки есть ни что иное, как аналоги широко распространённых в природе витамина C и витамина E, играющих, кстати говоря, повсеместно в ней ту же роль биологических восстановителей или антиокислителей.

Не стоит особенно грешить и на ужасную современную экологию, ибо по многим параметрам такие разговоры не совсем соответствуют действительности. Например, в период становления Московии, в XII-XVI вв., как показывают раскопки, экология была не намного лучше современной со всей её загазованностью и прочими «прелестями».

А всё потому, что, не обладая никакими познаниями в химии, свои мастерские ремесленники в те времена располагали прямо рядом с собственными огородами. И при том производстве безо всякой техники безопасности использовались такие реагенты, с которыми современная промышленность даже при желании соперничать не может.

Вдобавок, сейчас общеизвестно, что одним из основных косметических препаратов того времени была сурьма, которая позволяла женщинам подводить ресницы и брови. И одновременно данная косметическая операция весьма сильно, и, конечно же, в негативную сторону отражалась на их здоровье.

Почему? Да потому, что сурьма относится к подгруппе мышьяка периодической системы Менделеева ¹²⁹.

Принцип самосозерцания неподвижного Брахмана рекомендует при любых ситуациях соблюдать спокойствие. Но, и без таких высших материй достигнутый сейчас уровень знаний утверждает, что все болезни происходят от нервов.

Дело в том, что любой нервный стресс, с целью быстрой мобилизации организма, приводит к выбросу в кровь больших количеств адреналина. Быстрота перестройки, особенно часто повторяемая, а также не сопровождающаяся реальными шагами сконцентрированной энергии в действиях, тяжело отражается на состоянии здоровья.

Вдобавок, стоит помнить, что, как отмечалось выше, присущая генетическому поиску фиксация востребованным, в данном случае не эволюцией, а только ошибочными действиями организма, фиксируется на генетическом уровне. Конечно же, столь негативные действия порождают не менее негативные последствия, и не только для организма, но и его потомков.

Отсутствие спокойствия, не говоря уже о явно стрессовой ситуации, приводит также и к повышенному потреблению мяса¹³⁰. И, наоборот, богатая углеводами, преимущественно вегетарианская пища, даёт обратный эффект.

Нет никаких сомнений в том, что изменение способа питания человечества приведёт к кардинальным изменениям во всех сторонах его жизни. Правда, данный процесс, если он окажется запущенным, будет весьма длительным, но к аналогичным эффектам, учитывая связанные с ними выгоды, стоит стремиться и самостоятельно, хотя бы потому, что здоровые люди – немаловажный факт – заканчивают свой жизненный путь без мучений.

Не в последнюю очередь сохранению спокойствия способствует привычка к размеренному дыханию. Особенно глубоко такая точка зрения была разработана в Древнем Китае.

И, даже заболев, в том числе, и серьёзно, не нужно создавать себе лишние проблемы. Разумно, спокойным расположением духа следует создать собственному организму наилучшие условия для борьбы с недугом.

В определённых ситуациях стоит больше спать, ибо болезни и/или сильные боли отбирают силы. Как следствие, организм, с целью экономики своих сил, при серьёзных заболеваниях предпочитает отдых, вплоть до сна.

С целью избавления от накапливаемых в воздухе бактерий и вирусов не только больным, но и здоровым имеет смысл проветривать помещения, где они находятся и работают. Здоровый образ жизни неотделим от чистого воздуха.

Болея, особенно серьёзно, стоит думать, либо о чём-то положительном, на худой конец нейтральном, или о той же болезни, но с положительным настроем на излечение. Известны случаи, когда, например, люди, задумавшись, не чувствовали боль от удаляемого у них зуба.

Дело в том, что анестезия основана на антиномичном характере окружающего мира. Как следствие, одни вещества усиливают раздражающие сигналы, повышая тем самым чувствительность к боли, а другие, наоборот, ослабляют их импульсы, осуществляя обезболивание.

В результате, формирующий приподнятое настроение норандреналин и успокаивающий организм вплоть до перевода его в состояние сна серотонин в определённых условиях могут давать эффект анестезии. Конечно же, стоит помнить, что, как и у всего в Мироздании, их возможности в данном плане ограничены, и они не могут конкурировать со специализированными препаратами.

Иначе говоря, чтобы не болеть, нужно жить соответствующим образом, игнорируя деградационно-паразитарные потребности, и ориентируясь на демографически обусловленные. И тогда не надо будет лечить последствия несовместимого со здоровьем ненормального образа жизни, о котором организм болезнями и болями даёт знать своему обладателю.

Безусловно, исходя из теории Г. П. Климова, в случае генетически обусловленных болезней возможности поддержания здоровья уменьшаться, иногда даже значительно. Но, даже и такое положение усугублять не стоит.

И потому, в любой иной ситуации не нужно запускать болезни. Если уже стало ясно, что болезнь есть, то её надо лечить адекватными её характеру подходами или как-то контролировать процесс её протекания.

Разумеется, ориентация на демографически обусловленные потребности не может не привести к перестройке всех сторон жизни. Помимо изменения отношения к питанию, видимо, резко сократятся, за исключением действительно востребованных жизнью случаев, опыты над животными с преднамеренным смертельным исходом.

Аналогичные сокращения, скорее всего, коснутся отраслей промышленности, связанных с производством товаров из живых существ. Наверное, натуральный мех и кожу в значительной мере вытеснять их искусственные заменители.

Ну, а там, где от подобных изделий отказаться нельзя, при их производстве, видимо, стоит широко применять обезболивающие средства. С точки зрения древнеарийской философии, такой подход поможет избежать многих неприятностей огромных масштабов.

Дело в том, что, согласно древнеарийской философии, эмоции, будучи разновидностью мыслей, через информационный мир воздействуют на сгенерировавший их источник. Положительные эмоции улучшают текущее положение дел, а отрицательные мотивы, конечно же, ухудшают его со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Опираясь на здравый смысл, следует также трезво взвесить все доводы «за» и «против» и в области применения мер санитарии. Подобно вакцинации, многие профилактические меры, при внимательном анализе наносят здоровью людей реально куда большей вред, чем потенциально извлекаемая из них польза.

Очень характерный пример даёт хлорирование воды, которая была введена в 1908 г. как экстренная мера для борьбы с возникшей тогда эпидемией холеры. Под влиянием достигнутого успеха временем такая мера стала обычной процедурой.

Однако, с того момента накопилось уже достаточно данных, свидетельствующих о том, что хлорирование воды далеко не так безопасно для здоровья людей как оно считалось ранее. И здесь предлагается либо заменить хлорирование воды её фторированием, либо отменить любые подобные шаги вообще.

Скорее всего, фтор, согласно периодическому закону Менделеева, являющийся более активным галогеном¹³¹ по сравнению с хлором, даже убрав некоторые проблемы, связанные с хлорированием воды, создаст новые. Не исключено, что, как минимум, не в меньших количествах.

Отсюда следует вывод, что лучше всё-таки последовать советам древнеарийской философии. И потому, в нормальной ситуации, когда угроз возникновения и распространения эпидемий нет, вообще отказаться от любых обработок воды типа хлорирования или фторирования.

Кардинально стоит сократить, если вообще не свернуть программы вакцинаций. Конечно же, люди, у которых отсутствуют те или иные механизмы борьбы с какой-то болезнью, могут умереть с большей вероятностью, чем все остальные, и для них такой поворот событий будет трагедией.

Однако, с точки зрения древнеарийской философии, данная мера, хоть и жестока, но правильна и необходима. Порода людей при подобном подходе будет улучшаться и уже по такой причине нельзя обвинять древнеарийскую философию в жестокости, ибо между формулируемыми ею законами природы и жестокостью имеется огромная разница.

И, наконец, нужно сказать несколько слов о генной инженерии и являющейся её основой молекулярной биологии. С точки зрения выведения новых видов, конечно же, следует делать ставку вовсе не на них, а, как такое показал ещё Николай Трофимович Лысенко, на селекцию.

Впрочем, молекулярная генетика здесь может оказать важную услугу. Выясняя способы формирования отклика на воздействия подвергаемых селекции видов, как растений, так и животных, она укажет на оптимальные пути достижения выбранной цели, поможет выработать новые вакцины и понять механизмы протекания серьёзных болезней и эволюции¹³².

Знание лежащих в основе внешних проявлений механизмов поможет лучше планировать эксперименты и закономерно приведёт к возрастанию отдачи от научной работы. Помимо общего эффекта, в рамках такого подхода, что очень важно, удаться минимизировать число экспериментов, проводящихся на животных.

Ещё одна область применения молекулярной генетики заключается в выращивании органов и тканей. Не исключено, что она позволит полностью ликвидировать такую склонную к криминалу область деятельности, как трансплаталогию.

Военное дело. Информационная война, ведущаяся под руководством высшего раввината мировым еврейством с целью закабаления человечества, ставит вопрос о мерах противодействия проискам глобальной синагоги. И поэтому имеет смысл изучить процессы, лежащие в основе развития и силового разрешения любого вооружённого конфликта.

Основные формы боевых столкновений. В основном принципы военного искусства будут рассмотрены без сопутствующих им вопросов, например, снабжения, формирования, обучения, передвижения и расположения войск, а также обеспечение условий их жизни. Иначе говоря, основанное на работах военных историков¹³³ изложение проблемы станет вестись в рамках единственной неподвижной точки рассматриваемого явления, и сосредотачиваться, исключая многие иные детали, на основных вопросах тактики и стратегии.

Под «стратегией» станет рассматриваться искусство достижения намеченных целей противостояния военными методами. Под «тактикой» будут пониматься способы реализации поставленных стратегией локальных задач на поле боя.

Итак, существуют ли общие принципы военного искусства? Зачастую на такой вопрос отвечают отрицательно.

Правда, многие практики придерживались противоположного взгляда. Например, Наполеон заявил, что «я сражался в шестидесяти битвах, и не узнал ничего, чего бы не знал вначале»¹³⁴, и потому есть веские аргументы в пользу существования общих принципов военного искусства, являющихся его единственной неподвижной точкой.

Разумеется, может случиться и так, что причины проигрыша боевого столкновения будут более чем банальными. Например, нередко воплощение на практике передовых достижений военной науки не приводят или не приводили к желаемому результату из-за простой нехватки ресурсов и резервов.

Очень впечатляющим примером служит сражение Первой Мировой войны, известное как Первая Марна. Оно велось с 14.09.1914 г. по 18.09.1914 г. на реке Марне в непосредственной близости от столицы Франции – Парижа.

В том сражении значительно лучше подготовленная и обученная, чем французы, немецкая армия, в превосходство которой над всеми армиями мира немецкий народ верил как в Евангелие, постоянно одерживая тактические победы, проиграла всё сражение целиком. Причиной была именно банальная нехватка резервов.

Как говорят англичане, в войне можно проиграть все битвы, кроме последнего сражения. Но подобные ситуации, конечно же, являются крайними случаями, которые не рассматриваются по причине общего характера изучения проблемы.

Одним из самых важных наблюдений за ходом боевых столкновений и обобщения их опыта является вывод о том, что для занятия соответствующей территории, нужно вести наступательные действия¹³⁵. Обороняющаяся сторона, будучи отражением инертности процесса развития, почти всегда подчиняется воле наступающего противника.

Противостоять она ему может только в том случае, когда создаст достаточную плотность боевых порядков на всех направлениях движения. Но, для реализации такого начинания требуется значительное число ресурсов, и потому не понятно, за чем же, имея столько сил, сидеть в обороне, а не самим попробовать счастья в наступательных операциях?

Вдобавок, владеющий инициативой противник неминуемо найдёт слабое место, и, сосредоточив там скрытно превосходящие силы, обязательно добьётся успеха. Впрочем, как показывает история, не найдя слабого места, наступающая сторона, даже уступающая сидящим в обороне по общему балансу сил, используя их пассивную позицию, может создать себе преимущество за счёт концентрации своих усилий на узком участке фронта и добиться на нём внушительных успехов.

Отдавая инициативу, находящаяся в обороне сторона, позволяет противнику без помех реализовывать собственные планы. Данный стиль поведения опасен тем, что позволяет загонять себя в угол, где, в конечном счёте, теряя любые преимущества, могущие быть вначале сражения, неминуемо приходится беспорядочно отступать или даже сдаваться.

Уступивший инициативу противник несёт неминуемые и ослабляющие потери пленными и за счёт оставляемой в суматохе катастрофы материальной части. Как следствие, для нахождения в обороне, особенно в современной войне, причём без каких-либо шансов на успех, нужно иметь не меньше сил и средств, чем для проведения наступления.

В фильмах, особенно о современной войне, трудно передать, что испытывает оборона перед превосходящими силами. Пиротехника не в состоянии передать, особенно с экрана в уют расположения зрителей, как любая оборона достаточно быстро поддаётся воздействию тяжёлой артиллерии и авиационных бомб, использующих для взлома бетонных сооружений не только боеприпасы фугасного действия, но и бетонобойные средства с замедленным взрывателем, позволяющим проникать глубоко в препятствие и только потом взрываться.

Необходимо отметить, что сказанное, в принципе, относится не только к нашему времени или недавнему прошлому. Даже воздействие боевых средств давно канувших в лету времён кинематограф эффективно передать не в состоянии.

И углубление в землю здесь ничем не поможет обороняющимся. Верхний слой земли над бетоном без труда сметается фугасными снарядами, и внешне кажущееся крепким оборонительное сооружение становится беззащитным.

В истории имеется малое число сражений, в которых полный разгром противника достигался последовательно проводимой обороной. Но, как бы то ни было, всегда такой результат определялся сочетанием исключительных обстоятельств, а его закрепление производилось посредством последующих наступательных действий

Иначе говоря, перехвату стратегической инициативы, если она была утрачена, альтернативы нет, и она обязана возвращаться любой ценой, ибо иной подход к данному вопросу ведёт к самым катастрофическим последствиям. Именно с целью захвата стратегической инициативы противники так стремятся упредить друг друга в мобилизации, поскольку, как показывает история, проиграть войну можно и при наличии значительного контингента, могущего носить оружие.

И даже в явной обороне наибольший успех достигается постоянно тревожащими противника и потому срывающими его планы наступлениями, осуществляемыми с ограниченной целью. Обладающий такими чертами подход к стратегии реализации обороны известен как «стратегическая оборона».

В результате, характер боевого соприкосновения определяется наступательными действиями. Благодаря им, не только добиваются успеха, но и перехватывают и/или удерживают захваченную ранее инициативу, и потому принципы военного искусства нужно рассматривать через призму наступления.

Ещё одним выводом из наблюдений за возникновением и развитием боевого противостояния является тот факт, что противники вступают в противоборство между собой, имея какие-то боевые средства, пусть даже и самые примитивные. Конечно же, те или иные средства ведения боя у противников могут, как совпадать, так и различаться.

Однако, эффективная вооружённая борьба возможна лишь тогда, когда имеются такие средства противодействия, которые не уступают, во всяком случае, во всех главных характеристиках и подавляющей части всех остальных, используемым в аналогичных ситуациях, пусть и иным средствам противника. Кстати говоря, неблагоприятная стратегическая ситуация, в частности, оборона, нередко приводит к тому, что интенсивность использования почти любых боевых средств обычно резко возрастает в сравнении с аналогичным положением дел у наступающей стороны.

В результате, нередко оказывается, что обороняющаяся сторона приобретает больший опыт ведения боевых действий. Но, в условиях утраты стратегической инициативы такое преимущество ей почти ничего не приносит, ибо со средним уровнем мастерства наступающего противника, имеющим массовый характер, ничего сделать не удаётся.

Соотношение возможностей средств наступления и обороны может быть таким, что рост сил наступления превысит шаги обороны по своему восстановлению или усилению. И тогда имеет смысл сосредотачивать все или значительную часть имеющихся средств и усилий на каком-то выбираемом из соображений конкретной специфики направлении удара.

Подобное сосредоточение усилий в одной точке приведёт к взлому обороны. Оно является предпосылкой победы, поскольку нередко уже сам факт нарушения целостности обороны для избежания полного разгрома вынуждает противника отступать, освобождая контролируемую им территорию.

Описанный характер боевого соприкосновения условимся называть «ударной формой». При прочих равных условиях, применение ударной формы экономит имеющиеся резервы и ресурсы.

Разумеется, возможна обратная ситуация, когда соотношение возможностей наступления и обороны будет таким, что способности обороны к восстановлению и усилению с целью противодействия наступлению окажутся выше темпов роста усилий наступления по развитию достигаемого успеха. Конечно же, при подобном стечении обстоятельств разумным является ведение наступательных действий на как можно более широком участке боевого соприкосновения.

Осуществление натиска одновременно или почти одновременно позволит наметить успехи в различных точках линии фронта, вместе являющихся, хотя и сложной по структуре, единственной неподвижной точкой приложения усилий. Противник окажется вынужденным распылять свои ресурсы и резервы для ликвидации угроз в сразу нескольких местах.

И по мере выявления места наибольшего успеха, наступающая сторона может сосредотачивать там большую часть своих усилий. Обычно она бывает более свободна в маневре своими резервами, и потому такое удаётся ей без особого труда.

В результате, в отличие от ударной формы вместо взлома обороны имеет место её дробление либо по всему фронту, либо на некоторой его части. В конечном счёте, в преддверии победы фронт сминается, и противник, как и в случае применения ударной формы, отступает, нередко беспорядочно и в нарастающем хаосе.

Описанный тип боевого соприкосновения теоретики военного искусства именуют «линейной формой». Она почти всегда применяется при штурме крепостей, и обладает той особенностью, что при прочих равных условиях, из-за наступления в нескольких места одновременно или почти одновременно, выдвигает большие требования к своему ресурсному обеспечению и наличию резервов, чем ударная форма.

Кстати говоря, именно вследствие присущего линейной форме распыления сил и их ослабления не только у обороняющегося противника, но и у наступательной стороны в военном искусстве не особенно применяют «стратегию расходящихся направлений». В отличие от неё, позволяющая усиливать нажим по мере достижения успеха и продвижения вперёд, несмотря на присущие ей трудности управления вследствие проведения координации шагов постоянно уплотняющихся боевых порядков, «стратегия сходящихся направлений» получила большое распространение.

Изучение военного искусства показывает, что ударная форма и линейная форма постоянно сменяли друг друга. Развитие средств ведения боевых действий постоянно бросало успех, то на одну, то на другую чашу.

Нередко случалось и так, что устаревшие взгляды на использование форм боевого соприкосновения были причиной поражений, а не побед, несмотря на то, что раньше, пусть даже и в не самом далёком прошлом, всё было иначе. Инертность Мироздания приводила к тому, что отказ от всего устаревшего происходит медленно, и неизменно получается, что генералы всегда готовятся к прошедшей войне, во всяком случае, большинство из них.

В результате, нередко случался симбиоз линейной и ударной форм в виде «смешанной формы». В определённых пропорциях здесь недостатки одной формы компенсировались преимуществами другой, создавая условия для оптимального выполнения боевых задач, но в каждом случае какая-то из форм была преобладающей.

Поэтому, в зависимости от ситуации, имеет смысл говорить либо об «ударном характере», либо о «линейном характере» смешанной формы. Подчинённые компоненты смешанной формы стоит рассматривать, учитывая специфику момента, либо как «ударные элементы», либо как «линейные элементы».

Учёт всего сказанного приводит к выводу о том, что в основе военного искусства лежит «антиномия ударной и линейной форм». Она изображается ротационным «горизонтальным бинером антиномии ударной и линейной форм».

Седая древность. С точки зрения тактики боевые столкновения на заре нашей цивилизации имели линейную форму. Хождение «стенка на стенку» со временем дало линейный строй, наиболее развитый у древних греков в виде «фаланги».

Стратегии как таковой в те времена ещё не существовало. Но, когда элементы стратегии имели место, то они ограничивались ударной формой, выражающейся в том, что наступление велось по одному или нескольким выбранным направлениям, значительно разобщённым между собой в пространстве.

Причина ведения боевых действий в такой форме крылась вовсе не в заумных военно-теоретических исследованиях ранней античности. Банально малая численность армий той эпохи не позволяла использовать иные стратегические формы.

На взгляд автора, первым сражением, где имелась попытка совершить отход от чисто линейной формы к смешанной форме линейного характера, была Марафонская битва. Она произошла между греками и персами в 490 г. до н.э. вблизи Афин, и победа в ней досталась грекам.

Согласно истории, «вследствие численного превосходства персов и значительной ширины долины (Марафонской – прим. автора) Мильтиад (командующий в тот день афинянами и их союзниками – прим. автора) не мог дать своей фаланге необходимой глубины»¹³⁶. Конечно же, «кроме того, Мильтиад учитывал возможность охвата своих флангов персидской конницей»¹³⁷.

В результате «он уменьшил количество шеренг в центре и соответственно увеличил число шеренг на флангах»¹³⁸. Подобным шагом добился того, что «общее протяжение фронта достигало примерно 1 километр»¹³⁹, перекрывая всю Марафонскую долину.

Вынужденные усилить фланги за счёт центра афиняне и их союзники добились столь неожиданной для них победы, но уроки из неё были извлечены не ими, а полководцем греческого города Фив Эпаминондом. Он первым сознательно применил построение буквой Г, и такое новаторство Эпаминонда, усиливая ударный фланг, позволяло выигрывать битвы с численно превосходящими противниками, равномерно располагающими свои силы линейным порядком, а потомкам считать его первооткрывателем метода неравномерной концентрации усилий вдоль линии фронта.

Новаторство Эпаминонда демонстрировало превосходство пробивной силы наступательных порядков по сравнению с возможностями обороны. Как следствие, на тактическом уровне ударный элемент в боевом столкновении стал преобладающим, и тактика ведения боевых действий приняла ударный характер.

Расцвет античности. Дальнейшее развитие ударный характер боевых столкновений получил в войнах Александра Македонского. В его войске конница была средством для нанесения удара, как с фронта или с фланга, а также и с тыла.

Александр Македонский также усилил фалангу как основу боевого порядка пехоты. Ряды фаланги получили копья разной длины, на одинаковое расстояние выходящие за её лицевую сторону, что увеличивало общую ударную мощь строя.

Вдобавок, Александр Македонский был первым полководцем, ставшим сознательно использовать стратегию. При покорении Персидского царства в 355-345 г.г. до н.э. он решил уделить достаточное внимание состоянию связи со своей базой, поскольку оно означало для него своевременное получение подкреплений.

В результате, он не пошел сразу в глубь Персидского царства, а укрепился на восточном побережье Средиземного моря. Для персов была пресечена возможность ведения тыловых диверсий, прежде всего, на территории Греции.

Разумеется, до возникновения сплошной линии фронта, характерной для линейной формы стратегии, тогда было ещё далеко. По-прежнему всё ограничивалось контролем наиболее важных и уязвимых направлений.

Со временем вместо фаланги стали употребляться выстроенные в линию подразделения меньшей численности, имевшие значительную тактическую самостоятельность. Ещё до похода Александра Македонского на восток впервые такую тактическую новинку в формате ударной формы, ставшую затем «манипулярным строем» римского легиона, применили греки в битве с колхидинянами при их отступлении из Персии под руководством Ксенофонта.

В отличие от монолитной фаланги манипулярный строй обладал большей гибкостью. Рассредоточение в глубину на 3 (три) линии и по ширине позволяло концентрировать силы в любой точке боевого контакта и питать бой из глубины.

В течение почти половины тысячелетия после своего возникновения в тактике ведения боевых действий данное тактическое решение демонстрировало своё преимущество над всеми прочими подходами. Обычно укомплектованная ветеранами его третья линия представляла собой резерв.

В бой вступала первая линия, составленная из наименее опытных солдат. По ходу боя она могла получать помощь более опытной второй линии, а также третьей линии, становящейся ударной силой при преследовании противника.

Приверженность к манипулярному строю во многом объясняет столь длительную победоносность армии Древнего Рима. В ходе македонских войн в боях при Киноскефалах в 197 г. до н. э. и при Пидне в 168 г. до н.э. она сокрушила македонскую фалангу, неизменно нарушающую свой строй при передвижении на большие расстояния даже по равнине.

Однако, ключ к победе заключался в разумном сочетании линейной и ударной форм. При отходе же от оптимального соотношения, каждый раз определяемого сообразно специфике ситуации, победа достигалась не всегда.

Видимо, самым характерным примером злоупотребления ударной формы в момент господства ударного характера в ущерб её линейным элементам, давшего самые печальные последствия, была состоявшаяся в 216 г. до н. э. битва при Каннах. В ней римская армия была разгромлена армией Карфагена, уступавшей римлянам даже численно.

Римляне, имея численный перевес в 2 (два) раза над карфагенянами, но, уступая им в численности конницы, применили в битве при Каннах глубокое и монолитное построение своей пехоты. Столь же малоподвижное, как и фаланга, оно не дало им возможности реализовать своё численное преимущество в ходе боя.

Наличие же конницы у карфагенян придало им подвижность и решило исход битвы. Армия Карфагена и его союзников, сделав ставку на линейную форму, была выстроена длинной линией в виде выгнутой вперёд подковы.

Подобный подход позволил скрыть намерение окружить римлян и без труда произвести его в самом начале боя. Внезапность окружения нарушила монолитность римского строя, что и предрешило победу карфагенян.

Следует подчеркнуть, что линейная форма, как того и следовало ожидать, и в данном случае продемонстрировала свою слабость перед ударной формой. Несмотря на тотальное окружение, третья часть римской армии смогла прорваться сквозь кольцо карфагенян и их союзников, и даже оторваться от преследования и вернуться в Рим.

Доминирование конницы. В ходе своих экспансионистских устремлениях римляне столкнулись с народами Востока, имевшими в своих армиях многочисленную конницу при практически полном отсутствии пехоты. По причине большой подвижности конницы по сравнению с пехотой поначалу столкновения с такими армиями нового типа для римлян, особенно в начале войны с Парфией в I в. до н. э., оказывались крайне неудачными.

Как и у всех кочевых племён того времени, тактика парфян заключалась в использовании конных лучников, завязывающих бой на как можно более широком фронте с целью расстройства противника, лучше всего, путём его окружения. Если обозначался успех, то для его развития конной массой, вооружённой пиками и мечами, наносился фронтальный удар по надломленному или даже уже сломленному противнику.

Со временем, одевшись в железные панцири, идя в атаку широким фронтом или «лавой», имеющей достаточные промежутки между всадниками для свободы их действий, конница сразу же снимала пехотный строй противника, а потом секла бегущих. При неудачно натиске всадники предпочитали, используя свою манёвренность, отрываться от противника и вновь строиться для следующей атаки.

Дело в том, что пехотинец в рукопашной схватке сильнее стоящего всадника. Он компактнее, более манёврен и может доставать до таких уязвимых мест лошади, как её живот и ноги, которые почти никогда не защищались доспехами.

Иначе говоря, конница оказывается неустойчивой в момент потери своего наступательного напора, что особенно часто случается после неудачных атак. В такие моменты конница, не успевая перестроиться, становится очень чувствительной для удара во фланг и тыл, но, чтобы использовать данный недостаток конницы, в те времена нужно было иметь адекватное количество своей конницы, а её у армий осёдлых народов не было вообще или было очень мало.

Именно по причине своей неустойчивости в момент остановки коннице для успеха нужен манёвр, и она никогда не показала высоких боевых качеств в стеснённых условиях, таких, как, например, ущелья, овраги, леса и узкие улочки средневековых городов. И, даже на уровне стратегии, сталкиваясь с упорным сопротивлением, кочевники, используя свою мобильность, предпочитали обходить противника и, устраивая глубокие рейды по его тылам, именно так достигать победы.