Эксперимент

Глава 16

– Ну, в принципе все честно. Я тебе ванную украсила. А ты – мой халат и немножко кухню. Теперь мы квиты. Прости мне еще статую и пару сеансов психоанализа и разойдемся на положительной ноте. Окей?

Не могу считать эмоций на лице Архангельского. Он вроде как жив, судя по тому, что пытается протереть свое лицо салфеткой, но очень бледный и, кажется, у него на лбу появилась испарина. Пипец, ему ж почти сорок, что ему помешает словить у меня в квартире инфаркт?

– Слушай, не вздумай здесь умирать. Я никак не смогу объяснить происхождение трупа в квартире. Меня явно обвинят в твоей смерти. А дотащить тебя до леса и закопать физически не смогу. Ты слишком тяжелый. Расчленять вообще не мой вариант, у меня ножи тупые, – Господи, что я вообще несу?

Я вскочила со стула и не раздумывая потянулась к полке с лекарствами. Достала аптечку и тонометр.

– Что ты делаешь? – наконец, произносит Архангельский, когда я уже обернула манжетку вокруг его руки.

– Хочу измерить твое давление. Ты взбледнул и у тебя испарина на лбу. Молчи, сейчас нельзя разговаривать, – перевожу взгляд на экран тонометра. – Сто пятьдесят, многовато. Выпей, – протягиваю ему упаковку с таблетками и стакан с водой.

– Даже не знаю, что меня должно смущать больше, то, что у двадцатилетней сопли есть полная аптечка лекарств и тонометр в придачу или то, что ты целка. А я ведь еще от разобранного тобой унитаза не отошел. Это пиздец какой-то, – растерянно бросает он, вставая из-за стола.

Признаться, я не ожидала, что он отреагирует вот так. Тупо свалит и все? Да что не так с девственницами? Даже обидно, черт возьми. Однако, направился Архангельский не на выход, а в ванную.

Пока он приходил в себя, я уже успела замыть каркадешный фонтан. Появился предпенсионер только через минут пять. Надо признать, выглядящий более живым.

– Можно я верну тебе три оклада и на этом все? Ну в смысле никакой работы домработницей.

– Нельзя. Раздевайся.

– В смысле?

– В прямом. Трахаться будем.

– Ты глухой, что ли? Я же сказала, что…

– Да мне похер, что ты там мне на уши навешала, – с реакцией у меня вроде бы всегда было нормально, но от неожиданности я не успела отреагировать, и брошенные в меня Архангельским таблетки оказались на полу. Поднимаю упаковку противозачаточных. Блин.

– Это не то, что ты подумал. Кстати, я из-за тебя сегодня их не выпила.

– Из-за меня?

– Ну а кто меня вчера напоил? Блин, ну я серьезно, я их с другой целью пью. Возьми, да показания почитай. И вообще, почему я должна оправдываться перед тобой? Ты кто мне такой?! Русским языком тебе говорю – я девственница. Стала бы я клясться здоровьем брата, если бы это было не так?

Каюсь, мне нравится видеть вместо привычной для него расслабленности и тонны самоуверенности – растерянность. Он всякое мог ожидать, но точно не такое.

– Тебя кто-то пытался изнасиловать? – нахмурившись, интересуется он.

– Нет.

– Тогда что не так? С такой внешностью не остаются в девочках. У тебя вообще не было парней?

– Были. Я же говорила – двое.

– И?

– Что и?

– Почему ты ещё девственница?!

– Ну как-то не срослось.

– Да я бы сказал, что там уже всё зарослось, – козел! – Минет делала?

– Нет, конечно. Гадость всякую в рот совать, – ну ладно, здесь преувеличиваю. Между парой, находящейся в отношениях, к гадости это не имеет отношения. Но для Архангельского самое то – пусть будет уверен, что я ненормальная девственница.

– Ты хоть член в живую видела? Или только в порнухе?

– Видела. Один раз на школьной площадке мужик из кустов со спущенными штанами вылез. Второй раз в метро, тоже какой-то извращенец тряс своими причиндалами, – совершенно серьезно произношу я.

– Да где вас таких берут? Ну ладно, эта в оранжерее росла, но ты-то как? Нет, я все равно не понимаю.

– Что?

– Какого хера… в тебе не было еще ни одного хера.

– Глубокомысленый вопрос, но ответа, Вячеслав Викторович, у меня нет. Ну все? Ты оставишь теперь меня в покое?

Сказать, что мне не понравился взгляд Архангельского – ничего не сказать. Какой-то уничижительный. Брезгливый, что ли. И снова возникает вопрос, что не так с этими гребаными девственницами? Однако, рот я более не открываю. Молча смотрю за тем, как мой ошарашенный гость надевает ботинки и пальто.

– Подписывай договор, и чтобы завтра без опозданий, – строго произнес Архангельский, обведя меня презрительным взглядом.

***

Хотела, чтобы отстал? Получи и распишись. Только от чего-то я совершенно не испытываю радости. Правду говорят – бабы дуры. Я ведь реально хотела, чтобы он оставил меня в покое, а сейчас испытываю какое-то… неудовлетворение.

Единственное, что меня порадовало – какой-то мужчина на третий день моей работы выдал мне пятьдесят тысяч. Двести, как и было заявлено ранее, списываются в счет долга за долбаную статую. Но по факту, мне заплатили заранее гораздо больше, чем я получала у Ксении. Получается, что Архангельский и вправду человек слова. Лучше бы был балаболом.

За пять дней он ни разу ко мне не обратился, хотя я дважды видела его приходящим домой за час до моего официального ухода. Он мог просто поздороваться или хотя бы кивнуть. Ноль реакции. Ну и никаких экстренных приездов «поговорить» «разделить вечерний жор», конечно же, ни разу не было. Оказывается, быть пустым местом тяжело. И себе-то я могу признаться – испытывать на себе его внимание все же было приятно.

А еще тяжело выдраивать его хоромы. Готовка ужина, по сравнению с уборкой, – ерунда. И только сегодня я получила от него смс, в котором говорилось о весьма сложном ужине на две персоны.

Явился хозяин дома на час раньше заявленного ужина в компании длинноногой брюнетки. Глупо отрицать тот факт, что она красивая. Лет тридцати, статная, с обворожительной белоснежной улыбкой. Почему-то я ни разу не думала о том, что у него есть женщина. А ведь это вполне логично, хотя бы банально для секса.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Смотря на ее зубы, желание выбить ей два передних превалируют над здравым смыслом. Если бы не знала, что по дому расставлены камеры, то хотя бы плюнула в еду. А так – никакого удовлетворения. Милейшим голосом тихо сообщив, что ужин будет готов только через полчаса, я вернулась на кухню и стала готовить заявленный салат с морепродуктами. А может, все-таки плюнуть? А с другой стороны, что она мне сделала? Нормальная девушка.

– Ты почему одета в джинсы и футболку? Где одежда, которую тебе предоставили, – ох, ну надо же, кто-то обратил свое царское внимание на мою скромную персону.

– Я такое не надену. Это унизительно, – не поворачиваясь, спокойно произношу я, обжаривая креветки в сливочном масле.

– Унизительно стоять на трассе и сосать грязный член. Сейчас же переоденься. И туфли надень, которые шли в комплекте. И чтобы больше я в таком виде тебя не видел.

– А может, еще на шпильках твой дом выдраивать? – резко поворачиваюсь к нему.

– Ваш.

– Что?

– Ваш дом, – ну и козел. Теперь на «вы» ему захотелось. – И нет, шпилек не надо. Как только переоденешься и будет готов салат, выноси в столовую. Плюс два бокала для вина. Бутылка в винном шкафу на верхней полке справа. Плюнешь в еду – тебя будет ожидать что-нибудь унизительное. Не на трассе.

Не знаю, как мне хватило сил сдержаться и не нахамить ему, заодно и не плюнуть. А вот когда в одну из тарелок упал мой волос, я не стала его вытаскивать. Камера это не зафиксирует. Эту тарелку отдам непременно хозяину. Пусть подавится за «вы» и проституточный костюм горничной. Хотя, с последним я все же погорячилась.

Наряд не из секс-шопа, в принципе, наверное, даже миленько, если бы не длина выше колена. Это то ли халат, то ли платье на пуговицах нежно розового цвета и белый передник. Уже и на шрамы плевать, а вот вопрос, как наклоняться в таком наряде – не ясно. Ну хоть грудь не навыкат, и на том спасибо.

А вот с обувью удивил. Почему-то мне представлялось что-то на высоком каблуке. В реале оказались удобные, симпатичные и легкие туфли на танкетке. Если быть честной – прелесть прелестная. А еще удивил размер. Я ему говорила тридцать восьмой, а это мой тридцать шестой. Взглянула на себя в зеркало и поняла, что мне нравится то, как я выгляжу. Если бы не унизительная роль и передник, я очень даже ничего.

Выпрямив спину, я гордой походкой направилась в столовую, прихватит приборы и алкоголь. Затем в ход пошли салаты. А дальше Архангельский сделал то, что меня, мягко говоря, удивило. Он демонстративно поменял тарелки. Та, где был волос для Славика, теперь у девушки. Да, доверие оно такое, без слов друг друга понимаем.

– Там креветок больше, – произнес этот гад, подмигнув девице. – Ты же их любишь.

– Ммм, Слав, ты такая лапочка, – фу, фу, фу. Лапочка, блин. Ну камон, девка, мужику без году сорокет. Он кто угодно, но не лапочка.

– Все для тебя, дорогая, – о, мой Бог, сейчас меня стошнит.

Я не успела выйти из столовой, как услышала протяжное «фууу» от девушки. Повернулась к гостье и сделала шаг к ней.

– Я не могу это есть, – брезгливо произносит «дорогая», доставая волос из салата.

– Так и не надо есть волос. Ешьте все остальное. Креветки, например, или гребешки. А вот пармезан еще без волоса. Так-то здесь еды на два косаря. Не выбрасывать же, – пожимаю плечами, делая из себя абсолютнейшую идиотку.

– Не обращай внимания, Наталья у нас выросла в глухой деревне, еле-еле закончила девять классов образования, плюс два года условки за кражу вазы из местного магазина. Минимум манер и воспитания. Мама ее ко мне отправила, так сказать, на путь исправления. Вот помогаю становиться взрослой и ответственной личностью, – ну, сученыш. – Ешь мой салат, а я подожду горячее, – пододвигает ей тарелку. – Рит, ты ж любишь шампанское, а давай лучше его.

– А давай, – Ритка значит, ну-ну. – Наташ, аналогично, винный шкаф, верхняя полка. Любое шампанское.

Найти шампанское не составило труда. Взяв его из винного шкафа, направилась обратно.

Ну получишь ты сейчас шампанское. Мало тебе фонтанов, жди еще один, Славик. Пока шла в столовую, я намеренно болтала его как могла. Только не улыбаться.

– Открывай шампанское, – кивает в мою сторону. Э-э-э… мы так не договаривались. Капец.

– Я не умею, – умоляюще смотрю на Архангельского.

– Ну, Наталь, надо учиться. Сначала бутылку раскупорим, потом что-нибудь еще. Надо учиться. Не бойся. Первый раз всегда страшно, а потом приноровишься. Сама еще будешь просить.

– Открывать шампанское?

– И это тоже, – едва заметно улыбнувшись, произнес он. И все-таки Архангельский редкостный обнагленец.

Я понятия не имею, как открывать шампанское. Знаю только одно – исход для меня, скорее всего, будет дерьмовым. Снять фольгу и подцепить проволоку оказалось не трудно и о чудо, пробка мне поддалась, и я начала ее медленно доставать. А дальше что-то пошло не так.

Я не знаю, как так получилось и почему Архангельский не отсел от меня, зная, чем это может закончиться, но я совершенно не намеренно дернула рукой. Пробка отлетела в плечо Вячеслава. Содержимое бутылки прилично разлилось. Правда, девицу не затронуло.

– Ну, с почином, Наташка. Сегодня больно мне в твой первый раз, а завтра будет тебе, – улыбаясь произносит Архангельский.

Он меня не прибил, хотя ему явно было больно. И даже не наорал. Однако по факту я оказалась в унизительном положении, когда, слушая их смех и непринужденные разговоры, стала замывать следы своей оплошности. Непозволительно долго замывала это чертово шампанское.

Но даже, стоя на корточках и замывая стену столовой, мне не было так неприятно, как перед уходом домой. То, что я задержалась больше положенного – ерунда. А вот то, что совершенно случайно я стала свидетельницей того, что предпенсионер и его гостья поднялись вместе по лестнице, мягко говоря, стало для меня неприятным открытием. Да чтоб у тебя не встал!