Эксперимент

Глава 43

Правильно говорят, если человек чем-то занят, времени на истерики не остается. Наверное, если бы не беременность и хлопоты от предстоящей свадьбы, я бы лила крокодильи слезы каждый день до экзамена, а потом продолжила бы психовать вплоть до результатов поступления. Сейчас же я совершенно не переживаю о том поступила ли я. Да, поступить на бюджет я по-прежнему хочу, но сейчас мои мысли далеки от учебы. Куда больше меня интересует, как пройдет свадьба.

– Я постараюсь быстро. Минут двадцать.

– В реале это будет два часа? – ухмыляясь произносит Слава, паркуясь у входа в свадебный салон.

– Нет. Мне только два платья померить и сделать окончательный выбор между ними. Я их уже мерила. Так что, думаю, двадцати минут хватит. А вообще я не просила тебя сюда ехать, сам напросился. Так что не ной.

– Не ною. Лучше подождать часик-другой и порубиться в «Ну, погоди», нежели дать тебе сесть за руль. Вынужден признать, что идея, подарить тебе машину, была так себе. Я не могу видеть, как ты водишь. А на такси ты бы зажмотила деньги и села бы в автобус. Так что то, что я оказался в это время дома – знак свыше, – что меня больше злит, что Слава в курсе моего жмотства на такси или что, по его версии, я ужасно вожу? Пожалуй, бесят оба пункта.

– Я нормально вожу машину.

– Что нужно сказать, чтобы избежать скандала и расправились твои морщины?

– У меня нет морщин.

– А это что? Давай расправляй, – проводит пальцами около бровей. – Они всегда появляются, когда ты злишься, – ну какой же гад.

– Двадцать минут, – как можно спокойнее произношу я. – Засекай.

– Ставлю на таймер.

Справиться за двадцать минут – это уже дело принципа. И справилась бы, если бы мне понравилось хоть одно из двух ранее выбранных платьев. Смотрю на этот ужас и некогда хорошее настроение утекает в неизвестном направлении. Что я курила, когда это выбирала? Я же всегда хотела пышное платье. Почему сейчас выбрала какую-то ночную сорочку? Капец, свадьба через три дня. Единственное за что плачу я, будет таким… никаким? А может, это гормоны и завтра оно мне снова понравится?

– Прошла двадцать одна минута, – резко поворачиваюсь к ухмыляющемуся Славе.

– А ничего, что нельзя видеть до свадьбы невесту в платье?!

– Да хуйня это все, не парься.

– Ну, Слава, блин!

– Быстро отвечай на мои вопросы, не задумываясь. Договорились?

– Чего?

– У тебя проблемы со слухом? Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Только быстро. Поняла?

– Ну, допустим.

– Без допустим. Быстро и четко. Чья свадьба?

– Моя.

– Неправильный ответ. Наша. Кто будет с тобой жить?

– Ты.

– Кто жених?

– Ты.

– Кто будет с тебя снимать платье?

– Ты.

– Ну так какого хера я не могу поприсутствовать и выбрать то платье, на которое я буду смотреть и снимать? – ну почему у него все так складно? И ведь не придерешься. По всем пунктам прав. – Ты меня, конечно, извини, но на тебе какое-то убожество. Монашка в ночнухе. Даже задница перестала быть охуенной, – ну, если уже и попа перестала быть такой, то платье и вправду отстой. – Давай вместе выберем и посмотрим.

– Это плохая примета. Я так не хочу.

– Это предрассудки. Снимай пока это убожество, а я подкину тебе то, что нравится мне.

Подкинул так подкинул. Все пышное, этакое для девочек-девочек. Самое удивительное, что мне нравятся все четыре, выбранные Славой, платья. Но только не на мне… А вот пятое платье, несмотря на то что оно мне совершенно не понравилось из-за длинных рукавов в виде сетки с маленькими кружевными вставками, село на меня так, что я обалдела. Вот оно то самое. Не баба на чайнике, а самая что ни на есть принцесса. Пышное, но в меру. Кружево на груди смотрится идеально.

– Вам очень идет это платье.

– Да. Шикарно, – киваю консультанту, пытаясь скрыть улыбку, дабы не показать свою чрезмерную радость Славе. Перевожу дыхание и выхожу в зал к Архангельскому.

– По мне самое то. Я б тебя в нем однозначно поимел.

– Мы тут как бы не одни, – цежу сквозь зубы, посылая ему гневный взгляд.

– Девушка, мы это платье берем, – совершенно не смутившись, продолжает Слава. – Можете оформлять. Мы сами его снимем.

– Тебе не стыдно? – прикрикиваю на него, когда мы остаемся одни.

– А должно?

– Вообще-то, да. Мог бы сказать это наедине. Но в целом, я с тобой согласна, я бы себя в нем тоже поимела. На твоем месте, – улыбаюсь как дурочка, кружась перед зеркалом. – Мне нравится, что здесь нет убогих насисьников, которые делают грудь искусственно выращенной. Блин, создал же Бог такую красоту.

– И не говори. Можем прям щас потрахаться. Хочешь?

– Да иди ты. Лучше помоги мне его снять. Только аккуратно.

Надо отдать Славе должное, ибо платье снято ювелирно. Впору и дальше летать от счастья, но я так охренела от ценника, что оно моментально испарилось.

– Восемьдесят шесть тысяч?! – перевожу гневный взгляд на Славу.

– Слушай, а когда грудь увеличивается?

– Ты вообще меня слышишь?

– Статистика говорит, что, когда мужчина видит голую грудь, он мало что слышит и видит. Ну и думает, стало быть, тоже. Ты либо оденься, либо давай потрахаемся.

– Вообще не уместны сейчас твои шуточки, – быстро надеваю футболку и шорты под насмешливым взглядом Славы.

– А чего без лифчика? У тебя соски выделяются.

– Чтобы сиськи дышали. Такой ответ устроит?

– Не очень.

– Да мне пофиг. Как ты мог выбрать такое платье?

– Да что не так?

– Восемьдесят шесть косарей. Вот что. У меня был определенный бюджет – максимум тридцать тысяч. И консультант об этом знала. Как она могла подсунуть это?

– Я сказал, что бюджет не ограничен, вот и все. Она мне показала платья, я выбрал те, что мне понравились.

– Ну вот что ты сделал? Теперь я влюбилась в это платье, а оно мне не по карману. Ну и гад же ты.

– Слушай, я поскрестю, поскребу или как там правильно, по сусекам, и как-нибудь найду восемьдесят шесть косарей. Не нервничай так.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Особенно поскрестю. ЕГЭ по русскому ты бы точно не сдал. Блин, ну какой же ты гад. Я должна купить платье сама. Сама, блин. Не за твои деньги, а за свои. А ты взял и так подставил меня.

– Подстава подстав, конечно. А напомни мне почему сама?

– Потому что я так хочу. Так надо. Ой, все, отстань.

– А на ресторане и на всем остальном ты тоже экономила? Там какой был бюджет?

– А ты совсем не смотришь какие суммы списываются с карты, которую ты мне дал?

– Епрст, ты сняла нам какое-нибудь придорожное кафе? Что там будет, картоха и соленья? Курица хоть будет или совсем туго? Алкашка, надеюсь, не паленая?

– Я не экономила от слова совсем. Деньги-то твои. Будет все дорогое.

– Ай да умничка.

– А то. Тебе скоро сорок, ты к этому времени должен был уже пару раз точно жениться. Ну а так как этот раз первый, то можно тратить бюджет трех свадеб. А вот с платьем ты меня конкретно подставил. У меня на платье, туфли, прическу и макияж было пятьдесят тысяч. Ну какая дура будет покупать сама платье почти за сто косарей?

– Ты.

– Да, я. И не продать же потом, – театрально вздыхаю. – Эх, как жаль, что я в него влюбилась. Это ж сколько мне сусек придется скрести.

– А ты уверена, что ты сдала ЕГЭ по русскому на отлично?

– Сусеков?

– Я в душе не еб.., – не даю договорить Славе, прикладывая палец к его рту.

– Прекрати.

– Что?

– Так часто материться. Я прочитала, что на шестнадцатой неделе уже можно узнать пол ребенка. И ты представляешь, что будет если там девочка?

– Ну лично я порадуюсь.

– Я не об этом.

– А о чем?

– Какая у нас будет дочь, если она будет слышать, как ее папа постоянно матерится? Хабалка какая-то вырастет. Гроза всех районов. Фу, не хочу.

– Не ссы. Не будет у нас хабалки. Я при ней не буду материться. С мамой же я держусь. Так, ладно, у тебя как там с сусеками? Наскребешь сейчас или будешь мне отдавать?

– Сусек с собой, так что ничего я одалживать у тебя не буду. Стой, – хватаю Славу за руку, как только он собирается выйти из примерочной. – Получается, ты только что, сам того не понимая, признался, что меня не слушаешь. Я тебе кидала картинки с меню. Ты же писал мне цифры какие тебе понравились блюда. А рестораны! Я же показывала их тебе тоже.

– Что нужно сказать, чтобы избежать скандала и прилюдной порки?

– Ты просто кивал, чтобы я отстала, а меню наугад сказал цифры? Ты поэтому спрашивал сколько всего вариантов закусок и горячих блюд.

– Как хорошо, когда люди понимают друг друга без слов. Ну не прелесть ли? – феерический обнагленец. – Морщина, Наташ. Морщина появилась. Будешь так продолжать и к тридцати останется след.

– А торт ты тоже не смотрел? – молчит, но уже больше не сдерживается, одаривая меня своей улыбкой. Вот же скотина обаятельная. – Тебе совсем все равно?

– Если бы мне было все равно, я бы сказал, что то уродское свадебное платье, напоминающее ночнушку монашки, тебе идет, и ты в нем невероятная красива, чтобы быстрее отсюда свалить. Просто для меня не принципиально какой будет салат или торт. Кроме устриц у нас с тобой совпадают вкусы. Так что заострять на этом внимание я не хотел, – ну вот как он это делает?! А ведь действительно какой еще мужик будет выбирать платье и ждать пока его померяют?

– Вот взял и забрал возможность обидеться.

– Да ты ж моя лапочка, найдешь другой повод. Столько возможностей вокруг. Все, начинай скрести.

Расставаться со своими деньгами, то еще «удовольствие». Но на удивление, я быстро забываю об этом, стоит только взглянуть на мою красоту, расположившуюся на заднем сиденье.

– Я все забываю спросить, а как в итоге твой брат отреагировал на новость о свадьбе? – медленно перевожу взгляд на Славу. Вот умеет он спускать с небес на землю.

– Я ему еще не сказала. Решила, что надо сообщить за день до свадьбы. Ну вот через два дня и скажу, чтобы он не долго расстраивался. А еще я подумала, что скажу о том, что мы переезжаем в Москву на неопределенный период. На самом деле, мы никуда не переедем, я скажу ему об этом для того, чтобы он не приезжал к нам в гости и не видел моего живота. Короче, надо сделать так, чтобы он не знал о моей беременности. Ну и скажем через месяца три после рождения ребенка, что только-только родила, чтобы он не подумал, что свадьба по залету. Путанно объясняю, но вроде понятно.

– Ты ебанутая?

– Даже не знаю, что сказать. Наверное, временами да, но ты не можешь так говорить.

– Не могу?

– Не можешь. Ты мог сказать глупышка или, например, дурочка моя.

– Глупышка ты моя ебанутая. Так?

– Без последнего слова. Взял и все испортил.

– Я испортил? Ты за месяц не соизволила сказать брату, что выходишь замуж?!

– А можно нежнее тормозить? На заднем сиденье мои восемьдесят шесть тысяч, – единственное, что мне приходит в голову, как только Слава тормозит возле остановки. Я знаю, когда Архангельский зол. Сейчас он именно такой. И от этого становится неприятно. Цели злить его по-настоящему у меня нет. – Я не хочу его разочаровывать, – наконец честно признаюсь я. – А это неизбежно, потому что он сразу догадается о беременности. Он дал мне все, а я в ответ ни на кого не выучилась, работы нет и скоро буду с пузом. Не смотри на меня так, пожалуйста, – молчание Славы значительно хуже, чем его обзывания. – Вдобавок ты ему не нравишься. Я не знаю почему.

– Ты не обязана ему что-то объяснять и оправдываться. Твоя задача – поставить его в известность о нашей свадьбе. И ничего из того, что ты мне тут наплела, ты говорить ему не будешь. И мне абсолютно похер на его антипатию ко мне. Мы сейчас едем к нему, и ты при мне говоришь ему о свадьбе. И это не обсуждается. Вопросы есть?

– Нет, – тихо произношу я, смотря на то, как Слава трогается с места.

Всю дорогу мы едем молча. И стоило только оказаться около Мишиного дома, как поняла, что не готова. Мне, черт возьми, страшно.

– А у нас будет брачный договор? – произношу первое, что приходит на ум. Хотя, чего грех таить, меня действительно интересует этот вопрос.

– Нет.

– Почему? Разве при разводе ты не обязан будешь отдать мне половину?

– Даже если у нас дойдет до развода, то ты не возьмешь половину. Максимум согласишься на квартиру и хорошие алименты на ребенка. Да и вообще-то только совместно нажитое делится. Поэтому чего бумагу зря портить.

– Ты так уверен в том, что я не меркантильная сучка? Как ты стал миллионерам, если доверяешь людям?

– У меня неплохая чуйка.

– Это ты еще не видел счет за аренду ресторана и прочее. Ой, зря вы так, Вячеслав Викторович, с договором.

– Зря ты, Наталь Санна, пытаешься заговорить мне зубы. Выйдешь сама или мне тащиться тебя за руку?

– А как мы назовем ребенка, если родится девочка? – Слава ничего не отвечает. Выходит из машины и открывает дверь с моей стороны.

Как и предполагалось, вытягивает меня из машины. Ни звука не произносит. И стоило только позвонить в Мишину квартиру, как он неожиданно произнес.

– София.

– Что?

– Ты спросила, как мы назовем ребенка, если родится девочка. Мне нравится София. А тебе?

– Не знаю, – честно отвечаю, смотря на то, как открывается дверь.

Неловкое молчание со стороны Миши, не самые приятные взгляды на Славу и мой полный загруз. Обстановку разряжает Маша. Что-то щебечет, накрывая при этом на стол. Господи, ну почему так страшно-то? Стоило только сесть за стол, как Слава заговорил.

– Вообще мы пришли не просто поесть на халяву пироги, да, Наташ?

– Ага. Мы решили пожениться, поэтому пришли пригласить вас на свадьбу. Я забыла взять распечатанные приглашения, но я вам завтра завезу.

– Свадьбу? – радостно вскрикивает Маша. Миша же, кажется, побледнел.

– Ага.

Начинаю тараторить про выбранное место для свадьбы, еще какую-то лабуду про салюты, которые вообще не заказывала, а теперь видимо придется, как вдруг Миша спрашивает:

– И когда свадьба? – пыдыщ тыщ тыщ…

– Через три дня.

Джимми, Джимми, помоги Христа ради. Самое лучшее время, чтобы запеть. Ну почему Славе никто не звонит? Пой, скотина!

– Ты беременна? – ну ты и паскуда, Джимми!

– Нет, с чего ты взял? Просто Слава уезжает в Тибет и…, – да, я точно не глупышка, а именно то, как назвал меня Слава. Вид у него сейчас говорящий. Тибет? Какой на фиг Тибет? – Я забыла, что хотела приду… сказать. В общем, мы женимся. У нас дресс-код. Никакого черного.

– Пойдем кое-что обсудим, – на удивление, спокойно произносит Миша, вставая из-за стола.

Вхожу в свою некогда спальню и как провинившаяся школьница сажусь на кровать, опуская взгляд на пол. А с другой стороны, почему я должна оправдываться?

– Беременна значит. Ну ладно ты соплячка, но этот сорокалетний гондон куда смотрел?

– Не называй его так. Даже если тебе не нравится Слава, это мой выбор. Оставь при себе свое мнение, – зло произношу я и тут же себя одёргиваю. – Извини, я не хочу ссориться. Кстати, я тебе не говорила, что поступаю в университет. Уже экзамены сдала. Осталось только узнать результаты. Я решила, что хочу быть психологом. Не хотела тебе говорить до тех пор, пока не узнаю, что точно поступлю. Стыдно было за то, что столько лет профукала на поступление в театральный.

– Я знаю куда ты поступаешь.

– Маша сказала?

– Да. Но это вряд ли будет так.

– Почему?

– Потому что, когда родится ребенок, ты все забросишь, даже если поступишь. Будет не до учебы.

– Нет. У меня вообще-то будет муж. И Славина мама только рада будет посидеть с ребенком, когда я буду занята.

– Время покажет. А чего не в день свадьбы сообщила, что выходишь замуж?

– Прости. Я месяц не могла тебе ничего сказать, потому что боялась твоей реакции. Я не хочу тебя расстраивать. Но так уже есть, смирись с этим. Да и почему тебе не нравится Слава? Только из-за разницы в возрасте?

– Потому что связь с людьми такого уровня может плохо закончиться. Да и я его не знаю, чтобы быть от него в восторге. По-моему, он тот еще мудак.

– Неправда. Я тоже думала, что он сволочной гад. Но, как бы это банально ни звучало, он хороший. Правда, хороший. Я с ним счастлива. И никакой разницы в возрасте не ощущаю. И он любит меня. Я это точно знаю. Зря ты так о нем. Ты же всегда был честным. Взгляни на него объективным взглядом.

– А ты?

– Что я?

– Любишь его или это свадьба по залету? Только честно.

– Люблю. Сама не думала, что это возможно. Я не хотела. Оно само как-то.

Возможно, наш разговор продолжился бы и дальше, если бы не внезапно громко заигравшая знакомая музыка по ту сторону двери.