Эксперимент

Глава 37

Вложив всю силу в руку, высвобождаюсь из-под захвата Архангельского и спускаюсь по ступенькам, на ходу надевая куртку. На глазах невольно появляются слезы. Одно дело их лить по единственному родному человеку, благодаря которому я жива и хожу на своих ногах, и совершенно другое по мужчине, который нашел мне замену за какой-то долбаный месяц! Самый отвратительный месяц в моей жизни.

И если в первый раз я думала, что Архангельский привел длинноногую для того, чтобы вывести меня на эмоции и вызвать мою ревность, то сейчас о моем приходе никто не мог знать. Это невозможно спланировать.

Ненавижу! Меня так захватили обида и злость, что, не разобрав дороги, почти добежав до охраны, я поскальзываюсь и падаю на дорожку, запорошенную снегом.

Несмотря на сильный удар, я не чувствую боли. Мне скорее обидно за то, что я упала у всех на глазах, а самое главное у него.

– Денег хоть жопой жуй, а дорожку почистить не может, – ляпаю первое, что приходит на ум и в этот момент я ощущаю, как Слава подхватывает меня за предплечье. – Не трогай меня! – ударяю ладонью по его плечу и поднимаюсь сама. – Откройте ворота, – грубо бросаю я, переводя взгляд на одного из охранников.

– Не открывать, – тут же спокойно произносит Слава, чем еще больше выводит меня из себя. – Пойдем нормально поговорим. Наедине, – тянет меня за руку.

– Отвали от меня!

– Угомонись и послушай меня.

– Иди на хрен со своими рассказами. Длинноногой вешай лапшу.

– Помочь, Вячеслав Викторович? – слышу рядом голос охранника, когда мне снова удается высвободить руку из Славиного захвата и отпрянуть в сторону.

– Сам поймаю. Движение – жизнь, – улыбнувшись, произносит Архангельский, переводя на меня взгляд. Делает шаг мне на встречу, я же пячусь задом в сторону, не смотря под ноги. – Ну ладно, хочешь на людях и на морозе, давай так. Как бы банально это ни звучало – это не то, что ты подумала, – усмехается, делая очередной шаг в мою сторону. – Рита – моя двоюродная сестра. Да, длинноногая, но я не могу ей их отрезать, только потому что они тебе не нравятся, равно как и не могу запретить ей носить одежду, которую она хочет. Я не настолько всемогущ. Она живет зде…, – договорить ему не даю.

– Ты совсем меня за идиотку держишь? – а вот теперь уже я не могу скрыть усмешку в голосе. Правда, в отличие от Архангельского, она выходит у меня какой-то нервной. Сестра, блин.

Кажется, еще несколько секунд и я банально разревусь на потеху всей его охране. Меня останавливает только тот факт, что, сделав еще несколько шагов назад, я упираюсь ногами в сугроб.

– Совсем не держу тебя за идиотку. Это правда, которую можно легко проверить, если ты немного утихомиришь бушующие эмоции.

– Я тебя ненавижу.

– Так уж прямо и ненавидишь?

– Да! Чтоб ты… чтоб у тебя яйца отсохли и никогда не встал.

– Наталь, ну аккуратнее, вдруг реально не встанет, сама ж страдать будешь. Оно тебе надо? – сука! Он же просто насмехается надо мной. Толкаю его со всей силы в грудь, но он даже не пошевелился. И это еще больше выводит из себя.

– Ради всего святого, только не целься в сердце. Оно и так пострадало от стрелы Купердона. Купидона, в смысле.

Замахиваюсь в очередной раз, но уже кулаком. Только сейчас понимаю, что у меня жуть как замерзли руки. А этому хоть бы хны. Стоит в белоснежной рубашке в десятиградусный мороз и лыбится, смотря на то, как я наношу удары по его плечам, груди, животу.

Как я могла вляпаться в этого мужика? А это иначе как вляпалась не назвать. Ненавижу его, но себя больше. За бессилие и слабость, которую сейчас испытываю. За то, что появился в моей жизни. За то, что хочу его, даже сейчас, когда наношу очередной удар по его телу. За то, что смотрю на его долбаную улыбку и готова поверить в брехню о сестре, лишь бы эти странные отношения продолжились. Больная, не иначе!

Сейчас я отчетливо понимаю, что Архангельскому ни капельки не больно, ему просто весело. Он забавляется моим очередным приходом. Моим поведением и пониманием того, что я в его руках, раз пришла сама. Дважды. От этого осознания тело наполняется очередной волной злости. Я прекращаю наносить бессмысленные удары по его телу.

– Ну все? Отпустило? Теперь поговорим нормально? – хрен тебе, а не нормально.

Опускаю руку и, вдохнув в легкие морозный воздух, я со всей силы замахиваюсь ладонью по его щеке. Хлестко. Унизительно. И наверняка отрезвляюще больно, судя по тому, как меняется окраска на холеном лице Архангельского.

Вот сейчас я испытываю самую что ни на есть радость, от того, что я, наконец, стерла с его лица ухмылку. Он не ожидал от меня такого. Вижу, как изменился его взгляд и тут же дергаюсь в сторону, дабы все же свалить из этого места.

Видимо, сегодня Боженька не на моей стороне, иначе я не знаю, как объяснить то, что я снова поскальзываюсь. Правда, в этот раз падаю легло, едва коснувшись коленками снега. Только сейчас понимаю, что несмотря на мороз, начал падать колкий снег.

Воспользовавшись моей заминкой, Слава ловит меня за капюшон куртки и вместо того, чтобы поднять, он, напротив, опрокидывает меня на спину и тащит по заснеженной дорожке. Это что еще за номер?!

– Спасибо, мил человек, – слышу позади голос Архангельского и это он явно не мне, а охраннику, который, судя по протянутой руке, открывает гараж. Ну, круто. Вырываться нет сил, а впрочем, и времени тоже. Слава резко останавливается и, не церемонясь, поднимает меня за капюшон и заталкивает в гараж, крепко удерживая за предплечье. – Закрывай, – подает знак свободной рукой тому же охраннику.

По-настоящему я никогда не боялась Архангельского. И сейчас, несмотря на то что мы остаемся наедине в закрытом пространстве, и то с какой силой Слава подталкивает меня к машине, меня все равно не пугает.

– Еще раз, блядь, ты такое себе позволишь, особенно на людях, я тебе обещаю, что узнаешь мои худшие стороны. Привычными смехуечками не отделаешься, – к гадалке не ходи, это он не про концерт на улице, а про пощечину.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Что, задела? – усмехнувшись, произношу я, задирая на него голову. – Ну не только же тебе меня унижать.

– Унижать? Я тебя? – усмехаясь, произносит Слава. – Ты серьезно?

– Ты смеялся надо мной вместе со своей охраной.

– Я смеялся не над тобой, а над нелепой ситуацией, которую ты зачем-то устроила на людях. Свои актерские выступления мне демонстрировать не надо. Я понимаю, что ты только и ищешь повод, чтобы демонизировать мою сущность, чтобы тебе было легче придумать причину для обид, но, ради разнообразия, включи голову и объективный взгляд, а заодно помолчи на минуточку. Теперь еще раз: длинноногая, как ты ее называешь, моя реальная двоюродная сестра. Та, за которой я в детстве не уследил, и она без трусов отправилась гулять вместе со мной. Она врач. Пару дней назад Рита поселилась здесь по моей просьбе, чтобы она могла следить за состоянием моей матери, которая перенесла инфаркт и сейчас живет у меня. А так как моя мама терпеть не может врачей и наплевательски относится к своему здоровью, Рита – идеальный для нее помощник. Ну и позволь сделаю за тебя маленький вывод, чтобы ты не надумала в своей фантазерской голове ничего такого, типа кровосмешения. Я не трахаюсь со своей двоюродной сестрой.

Молчу, уткнувшись взглядом в его рубашку. Господи, какой позор. Но чего уж греха таить, одновременно и облегчение, от того, что он себе никого не нашел. Никогда не умела признавать поражения, а сейчас и подавно, после такого-то концерта, который, возможно, видела его мама. На минуточку, нездоровая! Хочется провалиться сквозь землю.

Я не знаю, что сказать. Стыд и злость на саму себя заполняют каждую клеточку моего тела. Поднимаю на него взгляд и понимаю, что не могу смотреть Славе в глаза. Взгляд опускается вниз, невольно останавливаясь на его губах. Я – ненормальная, раз в такой момент думаю о том, что хочу почувствовать его губы на себе. Хотя, нет. Не так. Оба ненормальные, ибо в следующий момент я ощущаю, как Слава зарывается пятерней в мои волосы и жадно сминает мои губы своими.

Это мало похоже на поцелуй. Я его не целую, словно пью, дорвавшись до воды в пустыне. Мне мало. Хочу его всего. Тянусь на носочках, прижимаясь к его груди. Куртка мешает. И словно почувствовав это, Слава стягивает ее с меня, не разрывая поцелуя.

Не хочу, чтобы этот животный поцелуй прерывался, но в голову, как назло, врезается противный внутренний голос. А ведь Архангельский добился того, чего хотел, пусть и не озвучивая это. Ловко манипулировал мною, и я пришла. Причем дважды продемонстрировав полную зависимость от него. В ответ на пришедшую в голову мысль, я сама прерываю этот поцелуй, намеренно больно укусив Славу за нижнюю губу.

– Ты на хера это сейчас сделала?! – ошарашенно интересуется он, отпуская меня. Проводит пальцем по губе, наверняка мысленно охреневая от того, что я уже во второй раз пустила ему кровь.

– Потому что бесишь.

– Так себе обоснуй, не находишь?!

– Не нах…

Вот теперь я не успеваю договорить. Архангельский дергает меня одной рукой на себя, да так, что я впечатываюсь ему в грудь. Второй он открывает дверь своей машины. Толком не успеваю ничего осознать, как он запихивает меня на заднее сиденье.

А дальше все происходит на автомате. Без слов. Непослушными руками пытаюсь расстегнуть пуговицы на рубашке Архангельского. Удается мне это не сразу, пальцы только-только отошли от холода.

Наконец, стягиваю с него рубашку. Провожу ладонями по его мышцам, подаюсь к нему, желая вдохнуть запах его парфюма, но в этот момент Слава словно специально останавливает меня, удерживая за плечи.

– Ты куда? – разочарованно произношу я, видя, как он наклоняется к переднему пассажирскому сиденью.

– На кудыкину гору.

Первой пришедшей на ум мысль – полез за презервативом. Стало снова не по себе, от того, что у него всегда все под контролем. Но, когда я понимаю, что он передвигает оба передних сиденья вперед, освобождая нам больше места сзади, я облегченно выдыхаю, не скрывая улыбки.

Теперь, вслед за его рубашкой на переднее сиденье летит моя кофта. В кой-то веки рада отсутствию лифчика. Ничего волосами прикрывать не хочется.

– Сучка. За какие ж грехи ты мне досталась? – обводит взглядом мое полуобнаженное тело, задерживаясь на груди. Кайфую от его взгляда. Не только же мне по нему с ума сходить.

– Надеюсь, это риторический вопрос?

– Заткнись.

И дабы уж наверняка это исполнить, Слава затыкает мне рот поцелуем. Закидываю руки ему на шею, прильнув к его груди. Черт возьми, почти забытые ощущения. Целуем друг друга грубо. Ненасытно.

Хочу почувствовать его в себе. Хочу… хочу… много чего хочу. Боже, как же я скучала по этому гаду. А дальше Архангельский меня отрезвляет, когда я чувствую, как начинает саднить моя губа.

– Ты…ты укусил меня?! – провожу пальцем по нижней губе. Офигеть.

– А что хуету только тебе можно творить, потому что ты девочка? А вот и ни хрена. С кем поведешь, от того и наберешься.

– Высокие отношения, – теперь уже моя очередь охреневать от того, что он укусил меня до крови.

– Наивысшие! – насмешливо произносит Слава, укладывая меня на спину.

Снимает с меня сапоги и стягивает джинсы вместе с… колготками. Только сейчас вспоминаю о них, смотря на то, как Архангельский избавляет меня от этого ужаса. Ему хватает ума ничего не ляпнуть на этот неуместный в данном случае элемент одежды. Вижу, как он едва заметно улыбается, но к счастью, терпит. Да, носки и колготки – это мощно. Но объяснять ему сейчас на кой черт я это напялила – только лишний раз позориться. Наконец, оставшись полностью обнаженной, я как долбаная наркоманка жду, когда этот мужчина соизволит оголиться сам.

Вот только он не спешит избавить себя полностью от одежды. Желая это исправить, приподнимаюсь и тяну руку к пряжке его ремня, но он тут же перехватывает мою ладонь. Что это еще за фокусы?

Слава зарывается рукой в мои волосы и, чуть оттянув голову назад, припадает губами к моей шее. Совершенно пофиг, какие следы он оставит сегодня на моем теле. Более того, я хочу этого. Меня вообще мало что сейчас тревожит.

Еще полгода назад я бы покрутила пальцем у виска, если бы мне сказали, что я по своей воле буду сидеть голая на кожаном сиденье автомобиля и ждать, когда меня трахнут.

Закрываю глаза, когда ощущаю губы Славы на моей груди. Кожа моментально покрывается мурашками в ответ на эту ласку. Между ног все ноет. Я хочу большего. Понимаю, что мне не нужна никакая прелюдия.

Словно услышав меня, Слава переворачивает меня на живот и ставит в коленно-локтевую позу. Всегда считала это чем-то унизительным для женщины, но спасибо Архангельскому, что вытравил эту дурь из моей головы. Меня трясет от предвкушения. Еще немножко и я буду крутить задницей в ожидании Архангельского. Слышу звук расстегиваемой ширинки и, дабы скрыть свою радость, утыкаюсь губами в собственную ладонь.

И не зря. Потому что в следующий момент, обхватив ладонями мою талию, он резко входит в меня. Черт возьми, больно и сладко одновременно. Мышцы с непривычки тянет, но я подавляю в себе непрошенный стон.

– Больно? – мотаю головой не в силах ответить и только спустя секунды выдавливаю из себя.

– Нет. Все хорошо.

И ведь не вру. Хорошо. Только Слава все равно не двигается, давая мне привыкнуть. Удивительный мужчина. Знаю, что ему не до нежностей и он хочет трахнуть меня самым примитивным ничуть не романтичным способом, но при этом пытается сдержаться.

Наконец, у него срывает планки, и он начинает двигаться. Толчок за толчком. Боже, я готова кричать от переизбытка эмоций и от собственной дурости за потерянный месяц.

Стону в ладонь, закусывая и без того саднящую губу, и в этот момент Слава неожиданно выходит из меня. Обхватив одной рукой меня за шею, а другой сжав мою грудь, тянет меня на себя и прижимает как можно плотнее, касаясь губами мочки моего уха.

– Я так и не понял, ты соскучилась по мне? – тихо произносит мне на ухо. Вот тебе и не любитель поговорить во время секса. Если я сегодня не убью его, то это будет определенно мое личное достижение.

– Ни капельки, – хрипло произношу я.

– Точно не соскучилась? – сжимает до боли сосок.

– Ну, разве что по твоему члену.

– Сучка, – слышу насмешливый голос Славы.

Архангельский возвращает меня в исходную позицию и кожу ягодиц тут же обжигает хлесткий, весьма болезненный удар. А следующий момент он снова входит в меня на всю длину.

С каждым толчком он наращивает темп все сильнее, срывая с моих губ непозволительно громкие стоны. Еще недавно мне было холодно, сейчас же кожа горит. Ощущение, что я вся мокрая.

Цепляюсь пальцами за край сиденья и стону в такт каждого толчка как умалишенная. Наверняка со стороны это выглядит жуть как пошло. Да и плевать.

Из-за того, что я слишком возбуждена, до финальной точки мне хватает еще нескольких движений. И я кончаю, сжимая мышцы вокруг его члена. Оргазм настолько яркий, что я теряю контроль над своим телом. И рухнула бы полностью на сиденье, если бы не руки Славы, сжимающие меня за талию.

Архангельский сегодня тоже не обладатель недюжинной выдержки. Чувствуя, как его движения становятся резче. Финальный толчок и он кончает, изливаясь в меня. Несколько секунд тяжело дышит, прижавшись грудью к моей спине. А затем медленно выходит из меня, и я обессиленно падаю на живот.