Эксперимент

Глава 6

Прекрасный пятничный вечер. Зашибись. Вместо того, чтобы лежать на кровати объедаясь мороженым, я вынуждена ошиваться у реальной Ксении. Уже в третий раз подхожу к окну. Да что, блин, надо этому прилипале? Проверяет меня? Двадцать минут вполне достаточно, чтобы поверить, что я здесь живу и свалить на все четыре стороны.

– Как думаете, почему он не уезжает?

– Думаю, он ждет пока ты открыто выглянешь в окно. Играется с тобой. Короче, еще неделю помаринуй его, но не больше и трахнись с ним, – спокойно произносит Ксения, отпивая чай.

– Вы нормальная вообще?

– Вполне. Давай откровенно: ты не поступишь на бесплатное обучение. А твой брат из принципа денег на обучение, как не давал, так и не даст. Ты физически не сможешь накопить нужную сумму, работая секретаршей. А такой мужик как Архангельский – твой билет в будущее. Жениться не женится, даже если невесты в реале нет, но денег подкинет прилично. Актерская профессия в принципе не предполагает принципиальности. Так что засунь ее куда подальше и воспользуйся случаем, – на одном дыхании невозмутимо произнесла Ксения, протягивая свой мобильник. – Это явно по твою душу.

«Размер груди и ноги. Соврешь – поднимусь и покажусь твоему мужу»

– Пипец. Ну и прилипала.

– Он хочет одеть тебя красиво, не тупи, Наташ. Пиши ему. И забирай симку, видимо, он крепко на тебя запал, раз мой номер пробил.

«Однерка. Тридцать восьмой»

– Ну и зачем ты соврала?

– Затем, что я не буду носить то, что он мне купит. Не ожидала, что вы мыслите так же стереотипно. Актриса – не равно шлюха.

– М-да… тяжело тебе будет по жизни.

В очередной раз подхожу к окну, только теперь не скрываясь. У этого мужика явно с головой проблемы, ибо он точно ждал, когда я выгляну в окно. Подмигнул мне фарами и, к счастью, тронулся с места. Скорее бы попасть домой…

***

Тронули ли меня его слова о неуверенности? Однозначно, да. Терапия – ходить по дому в белье, смотря на себя в зеркало, и говорить о том, какая я красивая, не помогает от слова совсем. И шикарные трусы вместе с платьем тоже не помогут, ибо я всегда буду знать, что под ними «украшает» мое тело. Провожу рукой по животу и понимаю, что с каждым годом я комплексую все больше. Как от этого избавиться?

И все-таки я неблагодарная свинья… Живая же. Хожу, блин! А ведь могла и дальше лежать, и мочиться под себя.

Погруженная в свои думы, не сразу сообразила, что в дверь звонят. Накинула халат и взглянула в глазок. Блин! В квартире не убрано. Вот уж чего мне меньше всего хочется, так это разочаровывать брата. Снова. Ибо мой выбор профессии актрисы – для него сплошное разочарование.

Миша брезгливо обводит взглядом снимаемую мной студию. Сейчас опять возьмется за старое.

– Я напоминаю, что мне двадцать один год, я уже не ребенок. И мне давно пора быть самостоятельной. Поэтому не начинай старую песню. Я не вернусь к тебе домой, – намеренно выделяю «к тебе» громче.

– Не ребенок? Серьезно? Ты когда последний раз здесь убирала?

– Открою тебе страшную тайну. Я никогда не любила убирать и готовить. И делала это только для тебя, – тянусь к нему на носочках и целую в бородатую щеку. – Не злись, пожалуйста. Хочешь, я приготовлю твою любимую селедку под шубой?

– Я хочу, чтобы ты перестала маяться дурью. И для начала устроилась на нормальную работу.

– А я хочу, чтобы ты нашел себе девушку. Не ту, с которой только органами дружишь, а реальную. Чтобы женился на ней и родил ребеночка. Да, да, Миш. Еще одного. Уверена, что на свете есть нормальные женщины, которые примут мужчину с ребенком-инвалидом. Сделаешь, как я хочу? Или только твои желания должны исполняться? Ах да, и ты бы тоже не маялся дурью, пора бы забрать сына домой, тебе так не кажется?

Выпалила на одном дыхании и тут же об этом пожалела. Веду себя как стерва. Он мне и за папу, и за маму. Да если бы не он, я бы после аварии и не встала. Выходил меня в буквальном смысле слова. И что я ему в ответ?

– Прости. Глупость ляпнула. Не обижайся, пожалуйста. Миш?

– Я не из обидчивых, тебе ли не знать. Держи, – протягивает мне конверт.

М-да, сумма приличная. Сдает, однако, кое-кто свои позиции. Жуть как хочется взять деньги, но, к счастью, я успешно справляюсь со своим желанием.

– Я не для этого от тебя съехала. Мне хватает моей зарплаты, – вполне уверенно вру я, убирая конверт в карман Мишиного пальто.

– Значит отдай кому не хватает, – небрежно кидает конверт на тумбу и, не прощаясь, выходит из квартиры, громко хлопнув дверью. И все-таки обиделся…

Нехотя беру вибрирующий мобильник. Вот же прилипала!

18:12

«Черный или белый?»

18:13

«Сиреневый»

***

Вот уж никогда бы не подумал, что с туфлями будет такой затык. Лучше бы у нее и вправду был тридцать восьмой. Проблема в том, что я уверен на девяносто девять процентов, что нога у нее на два размера меньше. И вот тут конкретный провис. Ибо имеющиеся туфли совсем не те, что я хотел бы на ней видеть. Где она закупается? В детском мире?

– Посмотрите на это с другой стороны, Вячеслав Викторович. Это даже хорошо, что вы купили туфли не на тонкой шпильке, – перевожу взгляд на Сашу. – Если она решит отдавить вам ногу, то с таким каблуком у вас будет шанс остаться менее покалеченным.

– Действительно, как я об этом не подумал. А знаешь что, останови-ка у какого-нибудь магазина. Туфлями и бельем такую не удивишь. Сделаю ей приятное. Куплю ей упаковку сала. И чеснока.

– Хороший выбор. Хлеб не забудьте.

– Обязательно.

Допизделся – первая пришедшая на ум мысль, когда в окне узрел сбежавшую мямлю. Теперь и вправду нашел.

– Мария, мать ее, Григорьева.

– Что?

– Тормози. Вот что. Это моя сбежавшая невестушка.

Нет, чтобы бежать, так эта бестолочь дождалась пока я выйду.

– Нормально так за хлебушком съездил.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Дергаю ее за капюшон, как только она наконец решилась сбежать, и усаживаю в машину.

– Поехали, – киваю Саше и перевожу взгляд на Машу. И вроде бы все при ней. Можно смело назвать красивой, но что ж так ровно-то? Хотя, о чем я? Девица, выросшая в оранжерейных условиях, априори не может быть интересной.

– Гадина мелкая, хоть бы отцу сообщила, что жива. Ты вообще своей кукухой отбитой соображаешь, что он испытал?

– Я послала ему записку. И я не гадина. Пожалуйста, не ругайтесь при мне матом. У меня от ваших речей уши в трубочку сворачиваются. Потерпите, – блядь, ну как можно было вырасти настолько ненормальной? Она же точно от вида члена рухнет в обморок.

– Послал же Бог невестушку, – стягиваю с нее шапку. – Ну хоть мордашкой удалась и на том спасибо. Мямля.

– Я не мямля.

– А кто?! Нормальная баба давно дала бы деру, а не стала дожидаться, пока ее усадят в машину. Вечно скукоженная… мямля. Где ты все время была?

– У подружки, – даже врать не умеет. – А куда мы едем?

– В ЗАГС, – не скрывая издевки в голосе, выдаю я.

– Вячеслав?

– Что?

– Я больше не девственница, – еле слышно произносит она.

– Матушки-сратушки, горе-то какое, – демонстративно прикладываю руку к груди.

– Вы не выглядите расстроенным.

– А должен?

– Разве это не было условием брака? – ну вот на хера Гриша ей это наплел?

– Понятия не имею. Мне как-то похрен, кто там тебя до меня оприходовал. Хотя, нет, надо сказать спасибо этому бедолаге, хоть с этим вопросом не придется с тобой возиться. Облегчил мне, так сказать, жизнь, – было бы еще это правдой.

– Отпустите меня, пожалуйста. Зачем я вам нужна? Я же вам даже не нравлюсь, – смотрю на нее и понимаю, что мне ее впервые жалко. Как бы смешно ни звучало, со мной ее жизнь станет однозначно лучше.

– Не загоняйся, я не собираюсь неволить тебя после штампа в паспорте, как отец.

– Не собираетесь?

– Не собираюсь. У Гриши малость крыша поехала, ну у всех свои заезды. Будешь заниматься чем хочешь. Свадебную заварушку все же придется сделать. Ну скажем, через недельку.

– Я не хочу ехать к папе. Вы же меня к нему везете? Он меня убьет.

– За что?

– За мой побег.

– Дубина. Если бы не твой побег, я, ты и твой отец сейчас активно кормили бы червей.

– В смысле?

– В прямом.

Самое смешное, что нас бы реально всех грохнули разом, не сбеги эта девчонка.

– А если бы я уже оказалась замужем, вы бы что сейчас сделали?

– Поехал бы в церковь и поблагодарил Всевышнего за такой подарок. Но я много грешил, мне не может так подфартить.

– Я не дам вам к себе прикоснуться. Я только с виду хрупкая, если надо, я вас убью, – ну вот, как можно быть такой наивной?

– Будем считать, что я уже обоссался от страха. Саш, срочно останавливайся, мне надо купить памперсы. Не каждый день меня грозятся убить сорок килограмм костей.

– Сорок семь.

– Ох, ну раз так, мне самую большую упаковку памперсов, – перевожу взгляд на ее колени. Еще одна любительница рыбы. Ощущение, что сжатая в руках семга перевешивает эту худобздейку. – Хорошо порыбачила. Что у нас обед, уха?

– У меня папарделле с семгой, а у вас хлебушек. Вы, кстати, его не купили. Хотите я вам свой отдам, а вы меня за это выпустите? Я вам даже семгу дам. Не всю. У вас есть ножик? – класс, этой тоже понадобился ножик. – Я вам голову отрежу, мне она все равно без надобности, – остановите землю. Я сойду. Мямля не такая уж и мямля.

– Мне голову отрежешь?

– Боюсь, вы не дадите мне этого сделать. Так что только рыбе, – а может, я ее недооцениваю?

– Слушай, у тебя оказывается язык есть? Ты смотри аккуратнее, я так и влюбиться могу.

– Я не очень вас сейчас поняла.

– Да куда уж тебе.

– Вячеслав Викторович вам намекает, что мямлей вы его не привлекаете, а если будете не мямлить, дерзить и выделяться, то он может в вас втюриться, – тут же подает голос Саша.

– Спасиб, мил человек. Ты все поняла?

– Ну, мямля так мямля, – резко соглашается девчонка. И все. К гадалке не ходи, что-то задумала. Ведет себя странно.

– Ты в туалет хочешь?

– Нет. Почему вы спрашиваете? – ставит между нами пакет на сиденье.

– Потому что ведешь себя так, как будто хочешь.

– Вам показалось. Хотите… хлебушка? – мда… и все-таки долбанутая.

Однозначно задумала сбежать. Видать, я теряю хватку, иначе не знаю, как объяснить тот факт, что как только мы остановились на светофоре, она со всей силы двинула мне рыбой по морде.

Сижу в ахере, смотря на то, как эта мямля со скоростью света бежит к метро. Одна губу прокусила, вторая избила рыбой. Шикарно.