Эксперимент

Глава 38

Тело как будто принадлежит не мне. Не могу пошевелиться. Только дышу, как столетняя бабка, с горем пополам, поднявшаяся на второй этаж. От Архангельского такого дыхания я не замечаю. Вот как ему это удается?

Слышу, как он звякает пряжкой ремня. Супер, в отличие от меня, он уже зачехлил свои прелести. Поди забавляется от того, что я перед ним с оттопыренным задом. Капец, ноги и руки, вы собираетесь меня слушаться?

– Ты как?

– Ты мне явно что-то повредил, я не могу подняться, – произношу максимально серьезным голосом, хотя дико хочется заржать. Пытаюсь приподняться, но выходит у меня это с трудом. Да как, блин, встать-то?

– Я даже знаю, что тебе повредил. Корону с твоей блондинистой головушки, – насмешливо произносит Слава, обхватывая ладонями мои ягодицы. – Я тебе говорил, что у тебя охуенная задница? – видать и вправду у меня классная пятая точка, раз Архангельский в очередной раз не может оставить ее в покое.

– Ага. При первой встрече, склерозник. Витамины попей для памяти. В твоем возрасте давно пор…, – закончить фразу я в очередной раз за сегодняшний вечер не успеваю. Получаю хлесткий удар по попе. В этот раз безболезненный.

Наверное, я бы снова сказала в ответ какую-нибудь колкость, но Слава делает мне великое одолжение – натягивает на меня трусы. А затем делает то, за что я готова его расцеловать. Обхватив меня за живот, он, наконец, приподнимает мое непослушное тело с сиденья.

Несколько неуклюжих движений и я опускаю свои затекшие ноги на пол. Правда, надеть одежду не успеваю. Слава тянет меня на себя. Теперь моя голова покоится на его ногах, а его ладонь ложится на мой живот и начинает поглаживать меня.

Мы оба молчим и сейчас мне кажется это максимально правильным. На душе странные ощущения. С одной стороны – мне безумно хорошо, с другой – плохо, ибо настал отходняк. Стыдно, что я ни разу не поинтересовалась проблемами Архангельского, а ведь у меня была возможность это сделать, учитывая, что он намекнул в офисе про не самый радужный период в его жизни.

Сейчас я в полной мере осознаю, как ужасно выглядело мое поведение на улице. А когда вспоминаю, что, возможно, Славина мама слышала или видела, как я себя вела, меня захлестывает отчаяние. Я бы такую истеричку, как я, для своего сына точно бы не захотела. Даже если бы в доме Архангельского была реальная любовница, нормальные люди себя так не ведут. Я полностью оправдала звание «истеричная малолетка».

В голове тысяча мыслей, но я никак не могу подобрать слова и заставить себя извиниться. Перевожу взгляд на Славу. Оба смотрим друг на друга, но никто не решается начать разговор первым.

– Чо? – все же не выдерживаю я.

– Чо? – парирует в ответ, вызывая у меня улыбку. – О, дай угадаю: ты сейчас скажешь, что тебе надо срочно в душ помыться? – насмешливо произносит Слава.

– Не угадал. В трусы уже все впиталось.

– У меня одна пара твоих трусов точно осталась. Не переживай, – вот уж, о чем я не переживаю, так это о трусах.

– Я тут подумала, это как-то все нечестно.

– Что я трахнул тебя раком, а не ты меня? – ну какой же гад. – Извини, дорогая, природа в гетеросексуальных парах это не предусмотрела. Я тут ни при чем.

– Фу, как грубо звучит. Нет, я не об этом.

– Тогда дай снова угадаю. Нечестно, что ты полуголая, а я одетый?

– Ну это да. Но я снова не об этом.

– Ну все, я сдаюсь.

– Нечестно то, что я в свои двадцать один дышу, как загнанная лошадь и не могу подняться без посторонней помощи, а тебе хоть бы хны.

– Если тебе от этого полегчает у меня иногда болит поясница.

– Можно подумать, у меня она не болит иногда. Ну ладно, я хоть снизу вижу твой двойной подбородок, – тяну пальцы к его лицу.

– Не звезди, под щетиной не видно, – улыбаясь, произносит Слава. – Слушай, насчет твоего брата, – ну, спасибо, что напомнил. К стыду еще и чувство вины прибавляется. Отлично. Кто-то в реанимации лежит, а кто-то трахается. – Я тогда не мог договориться о посещении. Реально не было возможности.

– Я знаю, – тихо произношу я, поднимая вверх руку. Провожу пальцами по его губе. – А я укусила тебя не потому что ты меня бесишь. Я злилась на саму себя и за то, что ты сделал со мной.

– А что я с тобой сделал? – убирает прилипшую прядь волос с моего лба.

– Ты знаешь что. Не делай из себя дурака.

– Будем считать, что я – дурак. Поясни.

– Ты сделал меня зависимой от тебя. Мне это не нравится. Я пришла к тебе дважды. Это… это… блин, слишком для меня. Я с детства зависела от брата, сначала финансово, потом вдобавок физически. И пусть он триста тысяч раз хороший, но это ужасно – не представлять без кого-то своей жизни, – закрываю глаза, как только осознаю, что я сейчас ляпнула. В переводе на русский, я не представляю свою жизнь без Архангельского? Ой, придурочная… В любви признайся еще. Давай, опозорься еще больше. Ладно, надо просто быстро перевести тему. Думай, блин, Наташа. – Ты гадкий манипулятор, – бинго!

– Нет. Я просто знаю чего хочу и не скрываю своих желаний. Все максимально прозрачно. Да, у меня были свои цели. Но на самом деле я не хотел, чтобы ты взрослела. Ты мне нравишься такой, какая есть. Моя цель была проста: ты должна была сама понять, что ты хочешь, ну и прийти, конечно, сама. В одни ворота играть сложно. Жаль потерянного месяца, но, с другой стороны, это прогресс. Ты поборола свою гордыню и упрямство.

Спустя несколько секунд я все же решаюсь спросить Славу про его мать. Он охотно рассказывает мне про нее и теперь мне становится еще более стыдно. Возможно, когда-нибудь мне все же придется с ней увидеться. Значит Александра Дмитриевна… хоть бы сегодня не столкнуться. Так и вижу, как какая-нибудь карга с тростью поджидает меня у гаража и с удовольствием избивает за оскорбления ее сына. Ну а что, все честно. Я побила Славу, а она меня.

Тяну руку к Славиной груди и провожу по коже. Блин, куда я его только не лупасила. Надо отдать должное этому мужчине, он, в отличие от меня, обладает недюжинным терпением.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я тебя не очень больно била?

– Почти массаж.

– А если серьезно?

– Если бы было не терпимо, я бы тебя остановил.

Смотрю на его лицо и только сейчас понимаю, что выглядит он очень уставшим. И щетина отросла гораздо больше, чем обычно. Но при этом он все равно непозволительно хорош.

– Не устраивайся пока на работу. Давай махнем на море через пару-тройку недель? – Боже, да я бы хоть сейчас свинтила с ним куда угодно. Да вот только совесть не позволит, когда Миша в таком состоянии. – Точнее, когда твой брат придет в норму, – тут же добавляет Слава, видимо узрев на моем лице озадаченность. – Хорошо? – смотрит на меня выжидающе. Я бы могла в очередной раз встать в позу и спросить откуда он знает про то, что я ищу работу, но портить сейчас едва возникшее перемирие совсем не хочу. Вместо ответа киваю, как болванчик, закрыв глаза.

Мне сейчас так хорошо и спокойно, что я бы так и заснула полуголой на этом сиденье. Жуть как не хочется возвращаться в реальность.

Нехотя открываю глаза, смотря на то, как Слава проводит кончиками пальцев по моим приведенным к животу ногам.

Разве еще несколько месяцев назад я могла себе представить, что буду спокойно лежать при мужчине, сверкая не только обнаженной грудью, но и своими шрамами, при этом не чувствуя никакого дискомфорта? Смотрю на рубцы и до меня только сейчас доходит, что я вообще о них забыла. Офигеть.

– Слава? – вновь нарушаю затянувшуюся тишину.

– Ммм?

– Отвезешь меня домой?

– В смысле отвезу? Здесь переночуешь.

– Ты всерьез думаешь, что я останусь у тебя в доме, когда твоя мать, возможно, видела, как мы деремся на улице?

– Да плевать. Скажу, что мы играли в снежки.

– Очень смешно. А стоны из гаража ты как объяснишь? Машину чинили?

– Никак. Я нахожусь в своем доме и никому ничего объяснять не обязан, – совершенно серьезно произносит Архангельский, потянувшись за моей одеждой.

Одеваться при нем совсем не напряжно, но вот, когда я поднимаю колготки, вижу, что он еле сдерживается.

– Так надо было, – зачем-то произношу я. – Это закон подлости. Если бы я оделась красиво, как в прошлый раз, все закончилось бы плохо. Так всегда. Это знаешь, как выходишь в магазин ненакрашенной, с немытой головой, так всех знакомых встретишь. А как выйдешь красивой – так фиг. Так и тут, надел что-нибудь стремное, типа рваных трусов – будет секс. Ну а я решила с колготками. И, видишь, сработало.

– Не иначе, как волшебство, – насмешливо произносит Слава, накидывая на меня куртку.

– Оно самое, – тянусь за сумочкой, и Слава тут же берет меня за руку.

– Может, я все-таки поеду домой?

– Нет, – безапелляционно произносит он, не выпуская из своей ладони мою.

Когда открылась дверь гаража, я конкретно струсила. Боже, какой позор, все в курсе, что мы тут делали…

– Стой. Я не люблю извиняться и признавать свою неправоту. Ну, в общем, извини за то, что было на улице. За губу нет. Это тебе за то, что ты мне лапшу на уши вешал про невесту.

– Это все?

– Нет. Еще я не скучала по твоему члену. Я скучала по тебе. В смысле, по тебе с членом.

– Следующим пунктом будет признание в любви или предложение сделать минет только, чтобы не выйти наружу? – да хоть бы и так. Эх.

– Пфф… конечно, нет, – как можно беззаботнее произношу я, а у самой же от страха трясутся поджилки.

– Ну слава Богу, а то я уж подумал вызывать скорую. Не дрейфь.

Я не помню, как мы вышли на улицу и попали в дом. Тупо смотрела только под ноги, молясь не встретить Славину мать. Я хотела поскорее спрятаться в спальне Архангельского, но он ведет меня на кухню.

– Возьмем с собой еды в спальню. Я жутко голоден. Только не говори, что ты не хочешь есть. Ни за что не поверю.

Самое удивительное, что от страха быть замеченной его матерью, я и вправду не хочу есть. Но это ровно до того момента, пока Слава не начал доставать из холодильника еду. Мясная тарелка, сыр, остатки какого-то аппетитного пирога вызывают обильное слюноотделение.

– Возьми вино на верхней полке и бокалы, – указывает взглядом на винный шкаф. Сам же загружает руки едой. Да, жизнь определенно налаживается.

Беру вино вместе с бокалами и иду вслед за Славой. Только на середине лестницы он стопорится.

– Штопор забыли. Возьмешь?

– Ага.

Возвращаюсь на кухню, беру необходимую вещицу и аккуратно прохожу в гостиную. Я всегда любила животных. Только ни разу не испытала на себе счастье иметь домашнего любимца, ибо Миша запрещал. Сейчас, смотря на перекрывшую мне путь кошку, судя по розовому колокольчику, висящему на тоненьком атласном ошейнике, моя любовь не настолько крепка, как казалось, ибо мне страшно. Животное смотрит на меня, мягко говоря, с агрессией и начинает шипеть. Откуда она вообще здесь взялась? С кладбища домашних животных? Судя по оскалу, точно оттуда. Слава говорил только про собак его матери. Хотя, эта киса и сойдет за трех собак.

Аккуратно отступаю в сторону и в этот момент она запрыгивает мне на джинсы, больно вцепившись в ногу. Из-за того, что руки заняты, я совершенно не понимаю, как отодрать ее от себя. Дергаю со всей силы ногой, но тщетно. Меня начинает накрывать паника, особенно, когда эта тварь смыкает свои челюсти на моей ноге. Ничего не придумав, бью наотмашь бокалом по ее голове. Зубатая отключается, и я наконец скидываю ее со своей ноги.

– Пиздец, – еле дыша произношу я и в этот момент понимаю, что не одна в гостиной. То, что Слава спускается по лестнице фигня, а вот то, что в нескольких метрах от меня стоит женщина с зафиксированной рукой – полное попадалово. Кошка-то, понятное дело, ее. Поправочка, походу мертвая кошка.

Уважаемые телезрители, мы прерываемся на срочные новости из дома Архангельских, где шестидесятилетняя женщина забила загипсованной рукой до смерти двадцатиоднолетнюю девушку, которая, в свою очередь, избила и надругалась над ее тридцатидевятилетним сыном и нанесла тяжкие телесные повреждения ее кошке, повлёкшие за собой смерть последней. Да, да, примерно так и будет. Джимми, Джимми ача ача…