Эксперимент

Глава 39

Ощущения сейчас такие, словно я вернулась на несколько месяцев назад и, будучи в алкогольном дурмане, разобрала не один унитаз, а десятки. Ну и стены… ох, сколько же стен я сейчас разукрасила томатным соком? Сотни! Тогда я определенно чувствовала себя менее позорнее, чем сейчас. Может, снова притвориться статуей? Господи, что за тупые мысли приходят мне в голову? Я же не пила.

– Справедливости ради, ее надо было давно усыпить, – кажется, я еще никогда так не радовалась голосу Архангельского. – Наконец-то зло наказано и обезврежено. Упокой, Господи, душу рабы твоей саблезубой.

– Слава! – тут же восклицает его мать, подходя вплотную к кошке.

– Ой, извини, мама. Упокой, Господи, душу рабы твоей Агнессы, аминь, – наклоняется к кошке, едва сдерживая улыбку. – Теперь, Наталь Санна, в благодарность за ее убийство, я, как порядочный человек, обязан на тебе жениться, – подмигивает, уже не сдерживая улыбки.

– Прекрати! – укоризненно произносит его мать.

– Что прекращать? Ничего, что это отродье Наташе ногу расхерачила? А если бы в шею вцепилась? Твое неуемное желание помочь бездомным животным когда-нибудь может реально плохо закончиться, – стою как вкопанная, наблюдая за тем, как Слава ощупывает кошку. – К несчастью, она жива. Очухается тварь и снова будет всех держать в тонусе. Извини, Наталь, женитьба отменяется, – дурак, нашел время, когда шутить. Слава поднимает кошку и кладет ее на диван.

– Ну, слава Богу. Вы извините, пожалуйста, – тут же произносит Славина мать, переводя на меня взгляд. На удивление, выглядит женщина вполне добродушно. – Агнесса еще не успела социализироваться, у нее, видимо, были очень плохие хозяева. Я ее нашла очень изможденной, зашуганной. Она жутко боится рук, вы, возможно, ладошку подняли, вот она и восприняла вас агрессивно.

– Да ничего страшного. Все нормально, – кстати, ни фига не нормально. Только сейчас понимаю, что у меня болят ноги. Обе. Скорее всего, это результат недавнего падения, а теперь ещё царапин на одной ноге.

– Слава, а ты нас не представишь друг другу?

– Ну я думаю, и так понятно, что это Наташа, а ты моя мама. Перемотаем этот дурацкий момент знакомства и ненужные никому слова. Мы пойдем, нам нужно обработать ей ногу.

– Ей это кому, Славочка?

– Наталь Санне, мама.

– А Наталья Санна кем тебе приходится? – молчание. Затяжное. Мне становится еще более неловко. Архангельский, кажется, вообще не смущен. Я бы сказала, что ему весело. – Невеста, да?

– Хорошая попытка, мам, – не скрывая усмешки, выдает Слава, забирая из моих рук бокалы.

– Что-то я не вижу колечка на пальце. Очень приятно познакомиться, Наталья.

– Взаимно, – после небольшой паузы произношу я.

– А вам сколько лет, Наташенька? – странное дело, «Наташеньку» я не люблю почти так же, как и «Натаху», но из уст этой женщины эта интерпретация моего имени выглядит нормально.

– Двадцать один.

– Прекрасный возраст для замужества и рождения детей. Я в это время уже как раз родила Славу. Наташа, а у вас какой размер безымянного пальчика? – остановите землю, я сойду. Как с такой матерью Архангельский до сих пор остался холостым. Несмотря на недавний стыд, сейчас мне почему-то весело.

– Правой или левой руки?

– Обеих. Сейчас же вроде модно, сначала помолвочное кольцо на одной руке, а потом обручальное. Да, Слава?

– Я в душе не е… не знаю, – Господи, ну разве так можно? Еще пару минут назад я думала помру от стыда и стресса, а сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, смотря на Архангельского. Эх, гулять, так гулять.

– Да, все правильно, Александра Дмитриевна. Помолвочное кольцо на левую руку, обручальное на правую. Помолвочное может быть с бриллиантами и любыми другими камнями, а вот обручальное без каких-либо камушков, чтобы семейная жизнь была гладкой. На левой у меня пятнадцать с половиной, на правой шестнадцать.

– Ну вот, Слава, ты запомнил?

– Еще б не запомнить такую аномалию развития, как разного размера пальцы.

– Ну, если забудешь, я напомню. Наташенька, а вы где-нибудь учитесь или работаете? – мда. И не работаю, и не учусь. Фу, позорище.

– Летом поступаю в универ, а так… работаю секретарем у психолога, – ну, почти правда.

И тут неловкость возвращается с лихвой, особенно, когда я понимаю, как эта женщина смотрит на бутылку в моей руке. Надо срочно переключить внимание с моей скромной персоны на Архангельского.

– Я хотела извиниться за слово, произнесенное мной на букву «п», оно вырвалось у меня случайно. На самом деле, это все Слава виноват, он так много ругается матом, что видимо это отложилось у меня в подкорке. Я вообще никогда не ругалась матом. Сегодня первый раз. Можно сказать, я матерная девственница. И пить я не пью. Это для Славы. А мне бокал для воды.

– Да, все именно так и есть, – ухмыльнувшись, произносит Архангельский, беря меня под руку. – Мам, думаю, тебе пора уделить внимание твоей кошке и не выпускать ее по возможности из комнаты, а нам обработать Наташину ногу. Если саблезубая после прихода в себя будет не в порядке, в чем, к сожалению, я сомневаюсь, маякни мне, ее отвезут в ветеринарку. Ну, судя по тому, что она уже приходит в себя, правило девяти жизней действует. Спокойной ночи, мам.

Не дожидаясь, пока Александра Дмитриевна еще что-нибудь скажет, Слава ведет меня за собой, не оглядываясь назад. Только на лестнице отпускает мою руку, но первой пропускает меня. Видимо, у Славиной мамы недостаток общения или попросту желание женить сына на ком угодно.

– Наташенька, постойте, – останавливаюсь на середине лестницы. Перевожу взгляд на Славину маму, мирно устроившуюся на диване, здоровой рукой, поглаживающую кошку. – Скажите, а как вы относитесь к выращиванию овощей?

– Очень хорошо. Люблю все, что связано с рассадой, – на задумываясь, произношу я.

– Ну и кто из нас пиздабол? – шепчет мне на ухо Слава.

– Ты, – так же тихонько произношу я.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Какая прелесть. И что вы выращиваете, Наташенька?

– Выращивала, если быть точной. Два последних года как-то не срослось. А так помидоры и огурцы. Ну и зелень.

– Как здорово в таком возрасте любить огород. А какие у вас любимые сорта помидор? У меня «монгольский карлик» и «Верочка», – вот теперь Слава не скрывает усмешки. Смотрит на меня так… победоносно, что ли. Мол, давай выкручивайся, фантазерка.

– Я выращивала на балконе, поэтому и сорта люблю специфические. «Монгольский карлик» у меня не прижился, да и кислый он. Я любила сажать «Балконное чудо». «Филиппок» тоже хорошо заходил. Ну и, конечно, «Пиноккио». А из огурцов «Маша», «Зятек» и «Емеля».

– А я «Зозулю» люблю, – улыбаясь, произносит женщина. – Ну ладно, не буду вас отвлекать. Кошачьи царапины плохо заживают. Надо их скорее обработать.

– Вот-вот, – раздраженно бросает Слава.

Стоило только войти в уже позабытую спальню Архангельского, как он усаживает меня на кровать, наконец забрав бутылку вина. Возвращается из ванной с мини аптечкой и не мешкая стягивает с меня джинсы.

– А нежнее нельзя?

– Ты подписала себе приговор.

– Ты про женитьбу? Да успокойся, я не собираюсь замуж в ближайшие лет пять. Так что расслабь булки. Но мне было приятно смотреть на то, как ты выкрутишься. Я тебя троллила и с размером кольца, и с пальцами рук. Просто подыграла твоей матери. Веселая женщина. Не грузись ты так, будешь холостым, – ну хоть бы улыбнулся, так нет же, максимально серьезный. – Ай! – дергаю ногой, как только он проводит ватным диском по царапинам. – Да за что?!

– До свадьбы заживет.

– Не думала, что ты такой мстительный.

– Это перекись. Я не виноват, что она так действует. Говоря про приговор, я не имел в виду свадьбу.

– А что ты тогда имел в виду?

– Филиппок, Маша, Емеля, Верочка. Дружить ты глупая будешь в ближайшее время с ними. Мама в начале марта сажает всю эту херотень. Угадай, кто теперь будет это делать за нее?

– Ты?

– Жопой нюхаешь цветы. Ты. К гадалке не ходи. Ты что реально все это выращивала на балконе? Или читала какую-нибудь газетенку и на лестнице импровизировала?

– Правда выращивала. Мне нравилось. Есть в этом что-то такое, когда всходит то, что посадил своими руками.

– Девки в твоем возрасте на свидания ходили, трахались во всю, а Наталь Санна помидоры выращивала.

– Это плохо?

– Пожалуй, хорошо, – после небольшой паузы наконец произносит Слава.

Странно, но, несмотря на не самый приятный вечер и саднящие коленки, мне сейчас очень хорошо. А утром становится еще лучше, когда, проснувшись я узнаю, пожалуй, лучшую новость за последнее время, о том, что мой брат пришел в себя. ***

Кривляние для извращенца фотографа, а по-другому его не назовешь, сейчас меня настолько раздражает, что все, о чем я думаю – как, наконец, свалю отсюда. Самое ужасное, что с каждым днем я сомневаюсь все больше, а нужна ли мне вся эта актерская и модельная жизнь? Так ли я хочу на самом деле быть актрисой. Ужасно осознавать, что возможно столько времени я жила какими-то иллюзиями.

Память частенько подкидывает слова, сказанные Славой во время игры в карты о том, что я не стану актрисой и выбрала эту профессию не от любви к камере, а чтобы восполнить недостаток внимания в детстве. Как бы мне ни хотелось это признавать, но что-то в этом есть.

Сейчас, когда у меня этого внимания в избытке, то от Архангельского, то от его мамы, я перестала нуждаться в таких вещах, как засветиться на камере. А ведь когда-то я мечтала хотя бы об эпизодической роли.

Вернувшись на работу к Ксении, я как будто вернулась на свое место. И за два прошедших месяца, я ни разу даже не сходила ни на один кастинг видео съемок. Исключительно фотографии для каталогов одежды и косметики. И то, только потому что за это приятно получать деньги. Особенно сейчас, когда я потратилась на дорогущие купальники.

М-да… все, о чем я сейчас думаю – это море. Мыслями я уже попиваю коктейль на Мальдивах и купаюсь в лазурной водичке на пару с Архангельским. Я стойко ждала этого два с половиной месяца. И хоть инициатором того, чтобы отложить отдых была я сама, ибо уж очень мне хотелось перестать иметь статус безработной, сейчас я уже не могу думать о чем-то другом, когда до поездки остался один день.

Когда, наконец, похотливый старпер заканчивает фотосъемку, я выдыхаю с облегчением и спешу покинуть студию. Правда, на лестнице сталкиваюсь с уже знакомым мужчиной, руководившим дважды съемками в рекламе. По взгляду вижу – узнал меня.

– Здравствуйте.

– Только не говорите, что вы ко мне, – сдался ты мне больно, урод плешивый. Но я настолько опешила от его «приветствия», что придумать достойный ответ не успеваю. – В этот раз договора не было, поэтому давайте сразу на чистоту, без протеже вы кастинг не пройдете. Да и если уж начистоту, двух раз вполне хватило, чтобы третьего не было. Без обид, но это не ваше, хоть и красивая мордашка.

– Без протеже? А вы о ко.., – замолкаю, вдруг осознав о ком он говорит.

Обхожу плешивого и, не прощаясь, спускаюсь по лестнице. А ведь все сходится. Оба раза съемки были, когда я уже была знакома со Славой. И зачем ему это?

Настроение моментально падает до нуля. Не помню, как доехала домой. Вместо того, чтобы собирать чемодан я только и делаю, что прокручиваю в голове «без обид, но это не ваше». Даже не знаю, чем больше впечатлена, тем, что бездарность или тем, что это все было с подачи Славы.

Все же я реально хреновая актриса, потому что не смогла ни нацепить улыбку на лицо, ни нормально поприветствовать Славу. Ну хоть одна радость – я нахожусь на своей территории.

– Что не так?

– Все так.

– Но ты обижена, – уверенно бросает Слава, усаживаясь за стол.

– С чего ты взял?

– Ну, например, с того, что ты положила себе в два раза больше салата и мяса. Может, еще и плюнула, пока я не видел, в мою детскую порцию.

– Я не плевала.

– Но хотела.

– Нет. Сегодня я узнала, что снималась в рекламе дважды, благодаря тебе.

– Ясно. Сейчас ты скажешь, что никуда не летишь. Поэтому еще не собран чемодан.

– Зачем ты это сделал? – намеренно пропускаю его вопрос.

– Хотел сделать тебе приятно. Сначала для того, чтобы поднять твою самооценку и веру в себя, а во второй раз, чтобы ты отвлеклась от того, что происходит с твоим братом. Не ищи никаких подводных камней. Ты об этом вообще не должна была узнать, – самое поразительное, что я ему верю. Ведь он действительно не собирался это афишировать. Просто сделать мне приятно… хм, о таком моя бурная фантазия не подумала. Меняю тарелки, пододвигая себе меньшую порцию.

– Бесишь ты меня.

– Чем?

– Тем, что не дал устроить скандал, – вполне серьезно произношу я.

– То есть выделываться ты не будешь, и мы летим на Мальдивы?

– Что я дура, что ли, просрать путевку на Мальдивы? Когда еще удастся на халяву слетать в такое место?

– Как это на халяву? Мы же скидываемся пополам. Не ты ли говорила про равноправие и прочее, – иронично произносит Слава, одаривая меня свой фирменной улыбкой.

– Видал? – тычу ему фигу. – Сам позвал, сам плати. Пополам полетим в Турцию. В ноябре. Там как раз копеечные путевки. Я тебя даже угощу гранатовым соком по пути в отель.

– Жду не дождусь ноября.