Эксперимент

Глава 4

Как там говорят, первые сорок лет в жизни мальчика самые трудные? Не врут. Ох, как трудно мальчику дождаться распаковку «подарочка».

– Вячеслав Викторович, вы бы закусывали. Алкоголь на голодный желудок не есть хорошо, – поднимаю взгляд, к счастью, на уже переодевшуюся домработницу. Хорошая тетка, но лезет туда, куда не стоит. И что-то слишком много ее стало в последнее время. Терпеть не могу посторонних в доме, особенно после работы. – Я же вам ужин приготовила. Принести?

– Нет, Ирина. Не принести. Помнишь, ты подписывала договор?

– Да.

– Там был пункт, что все твои обязанности должны исполняться в указанное время, а если ты забыла – до шести часов вечера. Сейчас без двадцати восемь. Продолжить или логическая цепочка, к чему может привести несоблюдение правил договора, ясна?

– Вы меня увольняете?

– О, значит ты помнишь договор. Если не справляешься, – ставлю пустой стакан на журнальный столик. – Значит, нужно мне об этом сказать, и я найму еще одну помощницу по дому. И обойдемся без крайних мер, – и вроде сказал вполне дружелюбно, но четко уловил, как в глазах Ирины появился страх.

Шикарно, одна об упоминании БДСМ трухнула так, что побледнела, другая от условий договора, которые сама же и подписывала.

– Не нужно. Я справляюсь. Завтра уйду как положено.

– Ну вот и славно. Спасибо за работу, Ирина.

– До свидания, – молча киваю, наполняя стакан очередной порцией коньяка.

Учитывая то, который сейчас час, чаша моего терпения начинает медленно, но верно лопаться. Уволю, к чертям собачьим, своего помощничка, если через десять минут здесь не появится.

Видимо, почувствовав мой не самый лучший настрой, Виктор появился без пяти восемь. В принципе, толковый мужик. Почти любую информацию найдет без особого труда. Мой помощник не только умен, но и на полном моём доверии. Поэтому надо держать себя в руках, ибо искать постоянно новое доверенное лицо, мягко говоря, неудобно. «Надо держать» – повторяю себе в очередной раз, но забываю о своих же установках, когда вижу это.

– Стоять. Еще раз попытаешься пройти ко мне в дом в обуви, я тебе ноги оторву, Витя.

– Извиняюсь, никак не могу привыкнуть, что ты помешан на чистоте.

– Я на ней не помешан. Просто если бы твоя маман в детстве неоднократно давала тебе пиздюлей за хождение в обуви по мытому полу, ты бы тоже снимал ботинки.

– Понял, принял. Снял. Носки чистые.

– Счастье-то какое. Итак, – радостно потираю руки, усевшись на диван. – Распаковывай мой подарок.

– Чего?

– Говори давай что там узнал. Судя по твоему лицу, ничего хорошего. Неужели реально замужем?

– Да.

М-да… если интуиция меня обманула, то это тревожный звоночек. Старею.

– Ну вот и все, ну вот и все, ну вот и все я ухожу из твоей жизни. Хотел с тобой рядом быть, но, видно, это не судьба, не судьбааа…

– Хорошо поешь. Но это, как бы, женский выбор песни.

– Кто сказал?

– Женщины, присутствующие на его концерте. Мужиков там нет.

– Гнусная ложь. Мужики там тоже присутствуют.

– Кто сказал? – засранец не только копирует мой некогда озвученный вопрос, но и интонацию.

– Я. Как минимум на его концерте был один представитель сильного пола.

– Он сам?

– Нет. Я. Матушку водил в прошлом году. Кстати, хороший был концерт. Надо повторить. Итак, значит замужем. Печально.

– Значит все, можно не продолжать, если замужем? – вот чувствую какой-то подвох в его словах.

– Конечно, продолжай. Муж – не трамвай. Подвинем. Я ж не жениться на ней собираюсь. Итак, она замужем. Дочка тоже реальная?

– У Ксении Андреевны действительно есть муж и дочка. Собака, а еще кот. А еще ей тридцать два года, – приплыли, епрст.

– Ни хера себе она сохранилась. Что она такое жрет, чтобы выглядеть на восемнадцать?

– Судя по продуктовой корзине, жрет она что попало. Вчера вечером было куплено…

– Матушки-сратушки, вы что за ней и вечером следили?

– Ну да. Ты же сказал все узнать. Итого, вчера в «Пятерочке» было куплено: селедка в винном соусе – три банки, килька – две упаковки, сухарики с хреном – пять упаковок, пельмени среднего качества – одна упаковка, вареная колбаса аналогичного качества – одна палка, сало – одна упаковка, три шоколадки с фундуком, ведерко мороженого, два пакета молока и одна упаковка сливок.

– А я думал меня уже ничем не удивить. Ты слышал это?

– Урчание в животе?

– Да. После селедки, кильки, молока и сливок, мне даже без поедания поплохело. Вот тебе и правильное питание.

– Я не договорил. Собственно, жрет она все что попало, что и подобает молодым девчонкам, аля студенткам.

– Я сейчас чувствую себя тупым. Она снова учится?

– Нет. Не учится. Просто твоего психолога, – демонстрирует пальцами кавычки. –Зовут Медведева Наталья Александровна и ей двадцать один. На самом деле она секретарша реально существующей Ксении Андреевны.

Вот уж ни за что бы ни подумал, что распаковка «подарочка» окажется настолько приятной и неожиданно интересной. Охренеть.

– Ну надо же, сопля малолетняя, а какая молодец. В какой-то момент я был реально впечатлен ее псевдопсихологической речью. Артистичная зараза. Так, стоп. Какого хрена она предстала в роли психолога?

– Я сначала думал, что подстава от кого-то. Но сегодня наш человек под видом работника ТСЖ навестил реальную Ксению Андреевну. А у той харя алкашки. Синяки под глазами, опухла. Но все оказалось куда проще, она не в запое. Накануне твоего посещения, реальная психологичка лечила зубы. Ну и морда после всех манипуляций пострадала. А дальше можно только предполагать.

– А что тут предполагать. Реальная психологичка – тупица. Поняв, что не может появиться на работе с таким табло, наказала своей секретутке представиться ею, дабы не разгневать важного клиента, оплатившего неделю психоанализа. А малолетняя согласилась, боясь потерять работу, в то время как великовозрастная дура не просекла тот момент, что их могут пробить в случае обнаружения банальной профнепригодности. Которую, кстати, я мог бы с легкостью определить, не обладай малолетняя сопля львиной долей артистичности. Все произошло настолько спонтанно, что это объясняет не свойственный антиделовой вид для псевдопсихолога. А ты что предположил?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Да все так же. Но ты забыл одну маленькую, но существенную деталь.

– Камеру?

– Нет. Ты бы не заподозрил профнепригодность, если бы не желание узнать подробности личной жизни и затащить псевдопсихолога в койку.

– Да, безусловно деталь важная. Ладно, это все лирика. Наталь Санна, значит. Мне так нравится значительно больше. Наташка… Вот тебя и жир в ляжки. Ну, не прелесть ли, Вить?

– Что именно?

– Как все интересно сложилось. А я еще идти не хотел. Это же кайф. Покруче высокобюджетного кино, ибо там все ходы известны, какими бы шикарными ни были спецэффекты. А здесь… хер угадаешь, чего она скажет в ответ. Или сделает. Прелестно.

– Кстати, о кино и артистичности. Таланта видимо девочке не хватает. Три года проваливает экзамены на бюджетное место в театральный институт.

– Ой, Вить, не тупи, а. У нас все бесплатное либо детками верхов занято, либо теми, кто насосал. А те, кто по-настоящему талантлив сидят в жопе мира. Итого, у меня, как минимум, три вполне приятных вывода. Во-первых, раз Наталь Санна не поступает платно, значит не имеет ни богатого папу, ни богатого папика. Стало быть, бабла у нее нет. Во-вторых, принципиальная, ибо не насосала со своим смазливым личиком себе место в театралке. Ну и, в-третьих, упорная, раз не сдалась после первой провальной попытки поступления. Еще и работает. Шикарная девочка, я тебе скажу. Ладно, чего там еще интересного? Не замужем, детей нет.

– Кто это сказал?

– Я. Парень есть? Хотя, о чем я, селедка с килькой и молоком явно не предполагает наличие парня. Значит тоже нет. С родителями живет?

– Нет. Родителей не имеется. Мать ушла почти сразу после рождения. О дальнейшей судьбе мало, что известно. Спилась. Живет далеко. Отец давно помер.

– Детдомовская?

– Нет. Имеется брат. Был ее опекуном.

– С ним живет?

– Жила. Сейчас снимает квартиру.

– Одна?

– Да.

– Боже, какой прекрасный вечер. Не грех выпить, – залпом выпиваю содержимое стакана и наливаю очередную порцию.

– Ты, кстати, про невесту свою не забыл?

– Кстати, иди в жопу.

– Окей. Завтра к псевдопсихологу снова наведаешься?

– Нет, работы много. Да и пусть соскучится. В смысле расслабит булки. Я как поддакнул ей, что увлекаюсь БДСМ, она аж побледнела. Забавное зрелище. Да и надо подготовиться, почитать, что там кроме плеток есть. Так сказать, выложить ей весь арсенал проблем с внедрением невесты в мир плеток, кляпов и что там еще?

– Зажимов для сосков, анальных пробок.

– Не порть мне аппетит.

***

Несмотря на обилие работы, хватило меня ровно до пятницы. Желание видеть эту ушлую малолетку так прочно засело в подкорке, что ни о чем другом думать не получается. И это раздражает. Не вовремя это все. Вот совсем. Отпустить бы ее на все четыре стороны, да и заниматься своими проблемами, так нет же, как какой-то на голову отбитый выжидаю пока девчонка выйдет из магазина. Девчонка. Именно так. Сейчас, смотря на ее хрупкую фигуру в совершенно неподходящей для сегодняшней погоды куртке и кроссовках, она выглядит как самая настоящая девчонка.

– Может, ну ее, Вячеслав Викторович? Женщин, что ли, мало желающих? Вы ее наказать, что ли, хотите? – было бы за что. – Да и напоминаю, что вы без пяти минут муж, – перевожу взгляд на Сашу и понимаю, что закипаю от напоминания об этом долбаном браке. Сначала один об этом не дает забыть, теперь другой.

– Заткнись, – вполне серьезно произношу я. – Совет тебе на будущее: если чего-то очень хочется, этого надо достигать. А если часто мучаться совестью и пасовать, то ни хрена не добьешься.

– Каждому свое.

– Именно. Не лезь куда не просят. Остановишься у остановки и, если она откажется сама сесть в машину, а она откажется, ты выйдешь с крайне грозным выражением лица и мягко подтолкнешь ее к этому действию. Мягко, Саша. Давай за ней.

Понятие мягко у Саши уже, видимо, стерто, учитывая, как резко он затормозил около псевдопсихологички. Идиот. Взял и сразу напугал. Открываю окно, нацепив на лицо улыбку.

– Добрый вечер, Ксения.

– Здравствуйте, Вячеслав.

М-да, судя по выражению лица девчонки, она определенно съела селедку вместе с килькой и запила молочком. А нежелательный эффект уже дает о себе знать при виде меня. Ну это прям какой-то вызов. Нос она от меня воротит. Что это вообще за херня?

– Садитесь, мы вас подвезем, – как же отвратительно дружелюбно звучит мой голос. Хотя, судя по лицу девчонки, плевать она хотела на мое дружелюбие. Весь ее вид показывает, что не сядет. Ну что и требовалось доказать. Саша без слов вышел из машины, в миг оказавшись около нее.

– Не думаю, что это хорошая идея. У меня ревнивый муж, поэтому спасибо за предложение, Вячеслав, но я, пожалуй, откажусь, – и все-таки брешет хорошо. На десять из десяти.

– А я настаиваю, Ксения. Не бойся. Пока просто поболтаем. Слово даю, – еще бы его сдержать. Вот сейчас четко понял, что просто не будет. Ну не девяностые же, ей-Богу, чтобы затаскивать ее в машину. – Ну же, Ксения. Саше запихивать тебя, что ли, сюда?

К счастью, не пришлось, усадила свою шикарную задницу на сиденье, по-сиротски примкнув к самому окну.

Только сейчас осознаю, что Саша определенно лишний. В следующий раз обойдусь без него.

– Вам не скользко в кроссовках, Ксения?

– В самый раз. Люблю скользить, пока возраст позволяет. Как увижу заледенелую дорожку, так сразу забываю о том, что мне уже не двадцать. Ну, конечно, когда мне будет сорок, сменю на что-то более консервативное. Может быть, валенки, – да ты ж моя прелесть. – А пока в кроссовках самое то. Вы не спросили мой адрес.

– Да, конечно, говорите.

Охренеть. Еще и адрес реальной психологини называет. Ну, красава. Сохраняет способность здраво мыслить, даже когда страшно. А то, что ей страшно – к гадалке не ходи. Вот только вопрос, что же во мне такого страшного на данный этапе – остается открытым.

Раздражает, что она не только примкнула к окну, но даже и не пытается на меня взглянуть. И говорить не хочет. Вот вообще не планировал сегодня ничего кроме разговоров, но желание сделать что-нибудь такое, что встряхнет ее и она наконец-таки соизволит на меня посмотреть – превалирует над здравым смыслом. Однако, не успел к ней потянуться, как она сама повернулась ко мне, вздернув и без того немного курносый нос.

– А куда мы едем? Нам надо было сейчас свернуть налево.

– Ко мне домой едем.