Эксперимент

Глава 27

Так тебе и надо, козлина. Улыбаюсь, представив наяву прочитанное. Кайф.

– Ну это уже даже для тебя неприлично. Я долго еще буду ждать, пока ты отложишь телефон и обратишь на меня свое царское внимание? – поворачиваюсь к нахмуренному Архангельскому. Блин, так зачиталась, что пропустила не только всю поездку, но и момент, когда мы остановились.

– Извини.

– Не извиняю. Я надеялся на влюбленные или хотя бы похотливые взгляды с твоей стороны на мою скромную персону за полтора-то часа. А в итоге хрен. Да еще и ни слова от тебя, – полтора?! Перевожу взгляд на часы. Офигеть. Хорошо так книжка зашла.

– Прости, я зачиталась. Считай, что влюбленные и похотливые взгляды были все полтора часа. Только направлены они были на героя книги. Но на его месте я представляла тебя. Стало быть, я тащилась от тебя всю поездку. Ты удовлетворен?

– Я сейчас похож на удовлетворенного человека? – совершенно серьезно произносит Слава, нахмурив брови, а затем резко выхватывает из моей руки телефон и начинает пробегаться взглядом по тексту. Протягиваю руку, дабы забрать мобильник, но Архангельский ловко уворачивается, продолжив читать. – Значит тащилась от героя и представляла на его месте меня? «Да чтоб у тебя хрящ обмяк, болван безрогий, – крикнула я и, не дожидаясь реакции бывшего, пульнула ему в пах яблоко», – с интонацией читает Слава, а затем переводит на меня взгляд. – Хрящ?

– Он же питон, он же партизан. Ну кого чем Боженька наградил. Вообще, я не этот момент имела в виду, когда представляла тебя. А в целом. Там офигенный герой.

– Ну что ж, куни на сегодня отменяется, – невозмутимо произносит Слава, протягивая мне телефон.

– Чо?

– Хуй через плечо, выходи давай.

– Фу, как грубо. Да и через плечо не получится. Не такой же он у тебя большой.

– Выходи давай, – раздраженно бросает он, открывая дверь.

Поднимаю с сиденья свою изрядно затекшую попу и вылезаю из машины. Архангельский, в отличие от меня, подготовился как надо, взяв с собой дорожную сумку.

Райский уголок оказался явно местом для вип-персон. Несмотря на вечернее время, я смогла оценить масштабы сего курорта. Воодушевленно рассказывая о грядущих развлечениях, Архангельский моментально меняется в лице. В голове не укладывается, что он и я будем кататься на ватрушках, лыжах и прочих зимних развлекаловках.

Как-то не ассоциировался у меня этот мужчина с детскими забавами. А судя по тому, что на его лице блуждает улыбка, он кайфует от предвкушения. А я-то думала он привез меня, чтобы непрерывно развращать. Ловлю себя на мысли, что такой расклад мне даже нравится. Это действительно похоже на отношения, а не просто секс.

Снятый Архангельским маленький, с его слов, домик, по факту оказался огромным доминой. Наличие двух ванных комнат несомненно радует.

– Слава?

– А?

– А как ты…, – запинаюсь, не соображая, как это спросить? На чем ты сделал бабки? Бред какой-то. Кем работаешь? Это еще бредовее.

– Ну, рожай, Наталь.

– Забей.

– Хорошо, забиваю, – мгновение и Слава толкает меня в плечо. Не сильно, но так, чтобы я это явно почувствовала. Таких толчков последовало три, пока я наконец не заговорила.

– Что ты делаешь?

– Забиваю тебя, сама же сказала.

– Очень смешно. Читатели бы тебя за это на костре сожгли. Герой не должен бить героиню.

– Да ладно? – иронично бросает он.

– Ага. А уж если пошлешь меня вон, так, все, крест на тебе. Испепелят. Это я тебя предупреждаю, чтобы не вздумал меня туда слать, если я накосячу.

– Наташ, ты больная, что ли?

– Больная и дура они тоже не любят. Надо говорить «глупышка ты моя», ну или что-то типа такого, – вид у Славы сейчас такой, словно перед ним стою не я, а психически больной человек. – Да ладно, я шучу. Точнее, не шучу, но в общем говори и делай чо хошь.

– Разрешаешь?

– Да. Я потом с тебя напишу рассказ или роман. И опубликую его, когда стану знаменитой актрисой.

– И все-таки, Наталь Санна, ты еще не выросла.

– Думаешь, я не стану знаменитой актрисой?

– Думаю, что тебе надо остановиться на чем-то одном. И не пытаться выбирать пути, где ты непременно будешь подпитываться вниманием хер пойми кого. Актеры, кстати, часто одиноки. А слава, будь она от актерской, музыкальной или писательской профессии не принесет тебе…, – Архангельский резко замолкает, протягивая руку к моему лицу. Заправляя выпавшую прядь волос за ухо, он мягко улыбается и продолжает. – Все, все, не злись. Не буду продолжать.

– Я не истеричка, можешь продолжать.

– Не истеричка, но, как и любая молодая девушка, чрезмерно подвержена эмоциям. И обидчива. А у меня в планах на сегодняшний вечер продолжить экспериментировать с твоим развращением. Так на хрена мне тебя злить?

– В логике вам не откажешь, Вячеслав Викторович.

– А то. Ты, кажется, хотела нужду справить? Ванная свободна. И, если не трудно, смой макияж. Мне не очень нравится.

– Смою. Но я это сделаю не из-за того, что тебе не нравится.

– А из-за того, что не нравится тебе. Ага, я понял, все, чтобы показать насколько ты свободная личность и бла бла бла. Завтра пойдем в ресторан, сама за себя заплатишь. Все для тебя, дорогуль.

– Видал? – тычу ему фигу.

– А что так? – насмешливо бросает Слава.

– Сам захотел, сам привез, сам и плати.

– В логике вам, Наталь Санна, не откажешь, – парирует в ответ, в очередной раз обезоруживая меня своей дьявольской улыбкой. – Стой, – окрикивает меня у двери ванной.

– Что?

– Ты что спросить-то хотела?

– Да я тут подумала, ты меня уже успел оприходовать, а я не знаю… в общем, кем ты работаешь? – мы, не сговариваясь, засмеялись, нет, заржали в голос.

Собственно, абсурдность этого вопроса я предвидела заранее. На черта только воспроизвела это вслух?

– Натах?

– Что?

– Давай договоримся: унитаз ни при каких обстоятельствах не разбирай и не ломай.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Славик, на, – демонстрирую ему средний палец.

– Я от тебя тоже в восторге, дорогуль, – подмигивает, вновь одаривая меня своей улыбкой.

***

Мой поход в душ затянулся на полчаса. И хоть мое тело было идеально гладким, я все равно искала какие-то изъяны. А намывалась так, словно не делала этого неделю. Ловлю себя на мысли, что сейчас мне гораздо страшнее, чем было в первый раз. Точнее, тогда мне вообще было не страшно. Первый раз был спонтанный и без накручивания себя, как я буду выглядеть и куда деть ноги и руки при этом процессе.

Сейчас же меня конкретно бьет мандраж. И хочется, и колется, но собственная неуверенность дает о себе знать. В очередной раз смотрю на себя в зеркало и, удостоверившись, что выгляжу хорошо, выхожу из ванной, прихватив с собой рюкзачок.

Запахиваю потуже халат, оказавшись в спальне. Слава не замечает моего появления. Во-первых, он повернут ко мне своей прекрасной задницей, к счастью, прикрытой халатом, во-вторых, занят телефонным разговором.

Вид у него сейчас шикарный. Белый махровый халат ему, в отличие от меня, очень идет. Этакий мужик с картинки на фоне окна, не то, что я, ибо мое тело в халате утопло.

Только сейчас понимаю, что пока я тщательно мылась, Слава, судя по влажным волосам, тоже успел принять душ. Повернувшись в профиль, он наконец замечает меня и уже через пару мгновений кладет трубку.

– Наконец-то. А я уж думал ломать дверь.

– Ты был занят. Сначала душем, потом работой, так что не старайся делать вид, что думал о моем отсутствии.

– Иногда я забываю, что ты крашеная блондинка и умнее, чем можешь показаться.

– Не надо мыслить стереотипами, Вячеслав Викторович. Цвет волос никак не отражает умственные способности человека.

– Ой, Наталь Санна, не умничайте, пожалуйста, – улыбаясь, произносит Слава, и кладет телефон на прикроватную тумбу.

– И не думала.

То ли Архангельский в мое отсутствие заказал вино, то ли оно было в холодильнике, понятия не имею. Но сейчас он разливает его по бокалам. В мои планы не входил алкоголь, особенно после прошлого случая. Но когда Слава протягивает мне бокал, я, не раздумывая, принимаю его и почти залпом выпиваю содержимое, усаживаясь на кровать. От чего-то я была уверена, что больше он мне вина не нальет, но Архангельский удивляет. Наливает мне ровно столько же и садится рядом со мной на кровать. Только сейчас замечаю, что он себе больше не налил.

Понимаю, что он пристально наблюдает за мной, от этого становится еще более неловко. Машинально отпиваю очередной большой глоток, и Слава тут же перехватывает из моей руки бокал и допивает оставшееся вино. Ставит фужер на пол и ловко избавляет меня от халата.

– Не понял, откуда такие трусы? – удивленно произносит он, укладывая меня на кровать.

– Из рюкзака. Или я, по-твоему, шла на съемки без своих трусов и в проблядушном, по вашим же словам, платье, Вячеслав Викторович?

– Ну и на черта ты их сейчас надела?

– Чтобы ты либо их снял, либо я спала в трусах, – ляпаю очевидную вещь.

– Ну ладно. На двадцать один плюс будем экспериментировать или на восемнадцать плюс?

– На так, чтобы я тебя после не прибила.

– Ладно, пока на восемнадцать плюс.

– А на двадцать один это что?

– Позже, – шепчет мне в губы и тут же стягивает с меня оставшийся клочок одежды. И все, чувство неловкости заполняет собой каждую клетку моего тела. – Что не так? – тихо произносит он, нависая надо мной.

– Все так.

– Тогда чего ты такая напряженная?

– Боюсь, – честно признаюсь я. К счастью, на лице Славы нет издевательской улыбки. – Тогда все было спонтанно, а сейчас по-другому, – зачем-то поясняю я.

Я ожидала какой-нибудь колкости или нашего привычного стиля общения, но он не делает ни того, ни другого. Мягко улыбнувшись, он проводит большим пальцем по моим губам и целует. Никакой грубости. Напротив – непривычная нежность…

***

Как можно аккуратнее убираю руку Славы со своей груди и, стараясь его не разбудить, выбираюсь из кровати. Подхватываю белье и на цыпочках иду в ванную. Быстро принимаю душ и привожу себя в порядок, не забыв надеть трусы.

Смотрю на себя в зеркало и неосознанно улыбаюсь. Еще вчера мне хотелось реветь, а сейчас я очень даже счастлива.

Возвращаюсь в спальню и юркаю под одеяло в кровать. Под бок к Архангельскому теперь не получится примкнуть, ибо он перевернулся на спину. Зато теперь можно в полной мере рассмотреть его тело, пока он спит. Спасибо за то, что раскрылся.

Красивый гад. Наверное, он из тех мужчин, которые с годами становятся привлекательнее. Хочется провести ладонями по его груди, но боюсь, что он проснется.

На каком этапе отношений можно будить мужчину, не боясь, что он расценит попытки его потрогать, как «вставай, болван, уже поздно»? Наверное, тогда, когда я не буду краснеть от вида его члена и смогу с легкостью и без стеснений его потрогать.

Самое идиотское, что я снова не рассмотрела его достоинство. И сейчас не могу, так как одеяло прикрывает пах. Хочу ли я его потрогать и рассмотреть? Хоть и неловко, но хочу. Хотя, с другой стороны, что тут может быть неловкого, если он уже дважды побывал во мне? От недавних воспоминаний к щекам приливает кровь.

Надо отдать этому мужчине должное. Он реально способен на нежнятинский секс. Ну, по крайней мере, на его начало. И феерическое продолжение для вчерашней девственницы.

Опыта ему не занимать. Интересно, сколько женщин побывало в его постели? Боже, какая банальщина. Ну, давай еще спроси его об этом, Наташенька. Дай ему повод над тобой постебаться. Отметаю идиотские мысли из головы.

Только сейчас замечаю на шее и лице Славы недавно полученные следы от роз. Уже не думаю о том, как им будут расценены мои действия, тяну руку и провожу кончиками пальцев по уже едва заметным отметинам на шее.

Я не замечаю, когда именно Архангельский проснулся. Просто чувствую, что он напрягся. Перевожу взгляд на его лицо. Хочу сказать что-то приятное, но слова вылетают из головы, когда я внимательно всмотрелась в лицо Славы. Подложив руки под голову, он еще больше нахмурил брови. При этом на меня не смотрит.

– Что-то не так? – я первой не выдерживаю затянувшееся после его пробуждения молчание.

– Да, – не задумываясь, произносит он.

– Что?

– В моей жизни было не так уж и много женщин, но достаточно, чтобы кое-что понять. Некоторые были вообще не красавицы и сбегали утром, чтобы наложить на себя слой штукатурки, в принципе все логично. Но ни одна из них не сбегала мыться. Отсюда резонный вопрос: тебе противно? – хотела получить его взгляд на себе. Вот и получай. Только сейчас до меня доходит, что все это время он не спал, ну и второй вывод – он болван.

– Нет. Не противно, – спокойно отвечаю я, натягивая на себя одеяло.

– Тогда какого хера? – серьезно, блин? Я должна объяснять это взрослому мужчине? Капец. К такому меня жизнь не готовила.

– Никакого. Я просто подумала, вдруг у нас будет сейчас секс, а там у меня, ну…, – замолкаю, не понимая как я буду это произносить. Ой, все! – Ну что ты как маленький? – последнюю фразу произношу уже явно с истерическими нотками. Да, блин, пошло оно все к черту. Скидываю с себя одеяло и порываюсь встать, но Слава перехватывает меня за руку.

– Куда собралась?

– Куда-нибудь.

– Сделаешь то, о чем я попрошу?

– А что ты попросишь?

– Думаю, ты, как догадливая девочка, пусть и с отсутствующей логикой, понимаешь о чем я тебя попрошу.

– Я не умею. И никогда не захочу, – вполне серьезно произношу я, а вот на Славином лице появляется улыбка. Такая… победоносная, что ли. Вот что сейчас происходит у него в голове?

– Никогда не говори никогда. Захочешь и даже без моих просьб сделаешь мне минет. Но только тогда, – замолкает, ухмыляясь. – А, впрочем, ладно, сама к этому придешь, зачем я буду тебе подсказывать. Это будет очень интересно, – вот сейчас я в полной мере осознаю, что хочу стереть с его лица эту самодовольную улыбку. – И да, когда я сказал сделать мне приятно, то не имел в виду на данном этапе столь страшное в твоем мозгу занятие. Просто сделай так, чтобы я кончил. Даю тебе полную свободу действий.

– А я?

– Что ты?

– Только ты должен кончить?

– Только я, – не скрывая веселья в голосе, выдает Слава. – Пока я, – тут же добавляет Архангельский. – А ты – как карты лягут. Вообще, ожидание подогревает интерес.

– Так себе предложение. Ждать вообще не мой вариант. Ладно. Значит… руками? – блин, да он просто забавляется! Спасибо, что хоть не ржет.

– Так, ну ты там говорила что-то про ступни, но я как-то не заметил, какие у тебя пятки. Шершавые, аль нет. Поэтому, чтобы, не дай Боже, не стерла в кровь питона, используй свои волшебные руки.

– Ну и скотина же ты все-таки, Слава.

– Ни капельки, я просто делаю все, чтобы ты почувствовала себя в своей тарелке, а то от страха, что придется трогать член, в обморок можешь упасть. Вот поэтому надо тебя привести в тонус. А что, как не задевающая тебя вещичка, приведет к этому самому тонусу? – феерический обнагленец! – Ну, кстати, у нас уже прогресс, ты спокойно сидишь полуобнаженная и не пытаешься прикрыть грудь, – перевожу взгляд на свое тело и понимаю, что он прав. – О, черт, зачем напомнил, сейчас замотаешься наволочкой, – и все-таки скотина! Смешно ему. Ну погоди, Славик. – Давай, Натка, не трусь, я весь твой, – проводит пальцем по моей груди, очерчивая ареолу. От чего мое тело моментально покрывается мурашками.

Глубоко вдыхаю, наблюдая за тем, как его пальцы проходятся по моим соскам. Медленно выдыхаю, на секунды закрывая глаза, а затем тяну на себя одеяло, раскрывая Архангельского.

Он возбужден, но недостаточно. Не решаюсь трогать его сейчас и даже благодарна ему, когда он опрокидывается на кровать и еле слышно произносит:

– Поцелуй меня.

Это мне казалось самой уместной в нашем случае просьбой. Я наклоняюсь к его лицу и медленно провожу губами по его. Нарочито медленно начинаю целовать его и в этот момент четко осознаю, что он пытается казаться безучастным. Не отвечает, засранец. Хочет, но держится. Чертов экспериментатор.

Как ни странно, меня это нисколько не расстроило, напротив, раззадорило. Я начала дразнить его и спустя несколько секунд почувствовала не только как его язык скользнул в мой рот, но и его ладони на моей попе.

Наш поцелуй продолжается ровно до тех пор, пока я не ощущаю, как пальцы Славы пробираются под ткань трусов и сжимают ягодицы. Отлипаю от его губ, пытаясь спрятать улыбку. Сама же испытываю какую-то нереальную радость, когда чувствую, как возбуждается подо мной его плоть.

Оставив в покое мои ягодицы, Слава, не скрывая улыбки, стал наблюдать за тем, как я глажу его плечи, грудь. Провожу пальцами по его прессу и замираю. Правда, ненадолго. Видимо, осознав, что я все еще трушу, Слава перехватывает мою ладонь и обхватывает моими пальцами свой член.

– Не думал, что это может так вставлять, – ухмыляясь произносит Архангельский, я же моментально теряю всякую расслабленность, вновь становлюсь напряженной, концентрируясь на том, как его рука направляет мою ладонь. – Да расслабься ты, я оценку ставить не буду.

Да уж, недолго я была главной ведущей. Но постепенно я стала забывать о том, что снова рулит Архангельский. Во-первых, в какой-то момент он убрал свою руку, во-вторых, я стала ощущать, как все больше напрягается его плоть. От каждого моего движения, я стала ловить себя на мысли, что возбуждаюсь сама. Кажется, Архангельский что-то говорит про ритм, шепчет какие-то наставления, я же пропускаю все мимо ушей.

Равно как и пропускаю момент, когда перестаю контролировать свои движения, боясь сделать что-то не так, и начинаю не то, что бы наслаждаться процессом, сколько кайфовать от реакции Архангельского. Его дыхание становится шумным, он закрывает глаза, переставая меня контролировать. И в этот момент я четко осознаю, что вот он самый кайф – испытывать некое чувство власти над ним. Вот сейчас мы почти на равных. И мне чертовски нравится видеть его таким.

Еще несколько движений моей руки и Слава кончает. Я настолько была поглощена наблюдением за выражением его лица, что только спустя несколько секунд, когда он открыл глаза и на его лице появилась уже знакомая улыбка, я осознаю, что часть спермы осталась на моей ладони и… не только на ней. Я уже знаю его вопрос и то, что он мне скажет. Наверное, поэтому я опережаю его.

– Нет, не противно, – на мой комментарий Слава еще шире улыбается. И вроде бы все хорошо, но как же хочется ему двинуть… куда-нибудь.

– Точно не противно? – и все-таки двину. Когда-нибудь и куда-нибудь.

– Сто процентов, – и ведь не вру же, но, блин… куда теперь деваться с этим… богатством?

Правда, через пару секунд вопрос был решен. Слава демонстративно и, конечно же, намеренно берет мою ладонь и… проводит ею по моей груди. И не только по ней. Ну шикарно, что сказать.

– Твои будущие читатели это не одобрят, да? – насмешливо интересуется он, чмокнув меня в губы.

– Ну и кто из нас больной?

– Оба?

– Скорее всего. Что это за желание меня пометить?

– Нормальное желание. Цыц, пусть все впитывается. Считай, что это крем.

– Ну хоть не на лицо, и на том спасибо.

– Всегда, пожалуйста, дорогуля, – ложится на кровати и тут же тянет меня на себя так, что моя голова оказывается на его груди. – Кстати, хер тебе, а не душ в ближайший час.

– Стесняюсь спросить, а хер в каком смысле? – блин, реально дура, не отстаю от него.

– В смысле фига. А другой смысл будет попозже. Ты, кстати, возбудилась?

– Конечно же, нет, – чуть ли не фыркнув произношу я, и тут же ощущаю, как его ладонь протискивается между моих ног. И как только его пальцы касаются моих трусов, я резко дергаюсь. – Только посмей меня там тронуть. Я тебе твоего питона вокруг шеи обмотаю.

– Ну не льсти мне, Наталь.

– Я предупредила.

– Ты серьезно?

– Вполне. Мне не нравится то, что мне все это нравится. Ты странно на меня влияешь.

– Смешная ты, Наташ. И пиздец какая странная, но да, меня это вставляет, так что мы оба немного того. И все-таки мне малость смешно.

– А мне что-то совсем не смешно. Ты меня к кровати недавно привязывал, задницу отбивал, унизив меня, потом лишил девственности на столе. На столе, блин! Спасибо, что не на заднем сиденье машины. И что в итоге? Мне это все понравилось. Гребаная извращенка. А сейчас у меня трусы мокрые от того, что я тебе… ой, все. Не трогай сказала.

– Что за хлам у тебя в голове? – не сдерживая смеха, выдает Слава, от чего в очередной раз мне хочется его чем-нибудь огреть. Ему весело со мной. – Возбуждаться от того, что ты ласкаешь своего мужчину – как раз нормально. Втемяшь это в свою блондинистую голову, – улыбаясь произносит Слава и целует меня в губы.

Если бы он не произнес «своего мужчину», наверное, я бы не заткнулась и определенно оставила бы последнее слово за собой. Но меня это приятно отрезвило. Размазня…