Эксперимент

Глава 32

Я бы мог просидеть в ванной целую вечность. Но желание разобраться со всем табором и остаться с Наташей наедине превалирует над трусостью и слабостью.

Мое возвращение парочка совершенно не заметила, а вот Наташа зыркнула так, словно умеет убивать глазами. Ну и ладно, лучше видеть ее злой, нежели затравленной.

– Когда я беседовала в шкафу с любителем индийской музыки, я выяснила одну важную вещь: Вячеслав в курсе, что ты представлялся Никите моим отцом. Значит он реально папин человек. Я встретила Никиту через дней пять после того, как поселилась на твоей даче. Значит получается папа почти сразу был в курсе о том, что я за городом. То есть он знает, где нахожусь я и о том, что ты нашел меня две недели назад. Стало быть, он знает, что мы вместе и не просто дружим, – улыбаясь, на одном дыхании произносит Маша. – А это значит, что он не против, ты понимаешь? – не просто дружат они, ну-ну. – Он же не спешит меня возвращать. Все ведь так?

– Не так, – не церемонясь, прерываю Машину речь. – Твой отец не в курсе твоего места пребывания. Об этом знаю только я.

Сажусь за стол и перевожу взгляд на прожигающую во мне дыру Медведеву.

– Наташ, сделай мне, пожалуйста, кофе.

– Я тебе не кухарка, сам возьми и сделай. А еще лучше свали отсюда на хрен, – ну ладно, живая, раз язык работает.

– Нет уж, пусть он останется и кое-что расскажет, – на удивление, спокойно произносит Наташин брат.

– А я желаю, чтобы он свалил из снимаемой мною квар…

– Замолчи, – прерываю ее на полуслове. Удивительное дело, сам же хотел видеть ее злой, нежели затравленной. Но прилюдное посылание на хрен выводит меня из себя. – Дурдом какой-то. И так все пошло по пизде, хоть ты можешь меня пока не доводить?

– Папе сде папе сде папе сделали ботинки, – улыбаясь, произносит Наташа. Я же сдерживаю в себе порыв улыбнуться. Нашел чему радоваться. Идиот. Ладно она малолетка, но мне-то куда?

– А вы не могли бы оба не материться, – видимо, не выдержав матов, выдает мямля.

– А ты вообще варежку захлопни, тоже мне, праведница. Наташа, кофе с молоком и одной ложкой сахара, – в очередной раз прошу я, видя то, как она берет чайник. Вот и умница. – Без плевков, пожалуйста. А вы садитесь, мне не нравится, когда надо мной стоят, – обвожу взглядом «не просто дружат».

На удивление, все усаживаются за стол. Ввиду отсутствия четвертого стула, Маша садится на колени к Медведеву. От вчерашний мямли это неожиданно. Ловлю себя на мысли, что хотелось бы, чтобы стула не хватило Наташе и она примкнула ко мне. Хотя маловероятно, что она бы сделала это по своей воле.

– Гриша не в курсе, где ты. О твоем местонахождении я узнал через несколько дней после твоего второго побега и повел твоего отца по неверному следу. А ты вообще здесь ни при чем, – перевожу взгляд на Наташу. – Так и вожу его за нос полтора месяца.

– Зачем вам это все? – наивно интересуется Маша.

– У кого есть на этот счет какие варианты?

– Ты – вуайерист, – не скрывая сарказма в голосе, выдает Наташа. – Поставил камеру и поглядывал за тем, как другие трахаются, – еле сдерживаю смех. Только сейчас понял, что так и не отключил ни разу не просмотренные камеры в ее квартире. М-да…

– Слишком долго пришлось бы ждать. Проще порно посмотреть. Мария, а ты что думаешь?

– В душе вы оказались очень порядочным человеком и решили, что надо дать мне свободу и поспособствовать моим отношениям с Мишей? – Господи, дай ума этой девке.

– Ну теперь все более-менее ясно, – произносит Медведев. – Просто кто-то передумал жениться, но сказать об этом твоему отцу, Машенька, чревато большими последствиями. Например, потерей бабла. Поэтому твой жених предпочел сделать некоторую перестановку. Все так?

– Все-таки есть в этом диспансере адекватные люди. Но с корректировками. Перестановку просто так не сделать. Точнее ее вообще почти не сделать. Ну я надеялся, что за это время, Мария, ты вдруг выберешь себе более смазливую и подходящую по возрасту партию. В виде…

– Брата, – продолжил бывший бородач.

– Да. Втюхаешься в него на всю голову, а уж потом как-нибудь, возможно, с трудом, но разрулим, – верил ли я в это сам? Ни хрена. Но зачем об этом кому-то знать.

– Какой брат? – растерянно произносит Маша.

– Ну чего ты тупишь?! Никита голова отбита и есть его брат. И, судя по моим данным, даже не сводный.

– Родной, – подтверждаю я. – Жаль, что какой-то слесарь перекинул на себя одеяло.

– Слесарь? – непонимающе произносит Берсеньева.

– Ну, лесник, я забываю кто обычно с такой бородой ходит. Кто ж знал, что он пленит тебя своей бородой. То ли дело Никита. Распиздяй, но смазливый. И в тебя реально влюбился.

– Или в бабки, за которые мажора отправили в глухомань охмурять девицу, – ухмыльнувшись, произносит Медведев.

– Или так. Хотя все равно с корректировками. Вообще, товарищи, дела наши плохи, если уж по серьезному. А ваши еще хуже, чем мои. Я не представляю, что должно случиться, чтобы Гриша дал добро на ваш союз, – обвожу взглядом «не просто дружим».

На звонок в дверь никто, кроме меня не реагирует. Итак, первым заказом пришли суши. Не дождавшись, пока Наташа соизволит их разложить, управляюсь сам. И как только я справляюсь с сей важной задачей, ее брат решает взбрыкнуть, встав из-за стола.

– Не стоит, Михаил, проявлять характер, когда не нужно. Голодные люди – злые люди. Не стесняемся. За то, что уплочено, должно быть проглочено. Да и надо налаживать контакт.

Едим молча. И это молчание в очередной раз раздражает. Дела-то как-то надо решать. Причем со всеми. Но кроме как пошутить, дабы стереть слишком серьезные выражения лиц, в голову ничего не приходит.

– В принципе, мы все можем жить в моем доме. Мы с тобой поженимся, – киваю в сторону Маши. – А ты, Наталь Санна, так и остаешься типа моей служанкой. Ты, – указываю на Медведева. – Будешь моим охранником. И будем себе жить поживать. Никто ничего не узнает, что за закрытыми дверями мы меняемся ролями.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пытаюсь уловить на Наташином лице улыбку, но ни хрена.

– Прям как Зита и Гита, – не скрывая сарказма, выдает Медведев.

– О, один из моих любимых фильмов. Хорошо, когда рядом есть кто-то почти одной возрастной волны. Понимание дорогого стоит.

– Ты вообще охренел? Одной волны?! Я ей в отцы, в отличие от тебя, не гожусь.

– А у меня другое предложение, – произносит Наташа, едва заметно улыбаясь. Ну ты ж моя хорошая. Жги. – Жить в одном доме по таким ролям невозможно.

– Ты про будущих детей? Да, Гриша обязательно захочет внуков. С этим будут проблемы. Ты уже вряд ли захочешь рожать в ближайшие лет пять. А ты, – перевожу взгляд на Машу. – Такие только и рожают. Детей мне бы не хотелось менять даже на людях. Так что там за предложение?

– А давайте инсценируем смерть, – улыбаясь, произносит Наташа.

– Мою?

– Твою, Слава. Только по-настоящему. Без инсценировки.

– Ясно. Добрее от еды никто не стал. Ладно, пойдем, поговорим наедине, – киваю в сторону Медведева.

Стоило нам только спустить на один лестничный пролет, Наташин брат достает пачку сигарет.

– Так не пойдет, будь так добр, при мне не кури.

– Напомни, ты когда подъезд купил? – усмехаясь, произносит Медведев.

– Имеется в виду всегда при мне не кури, а не только в этом подъезде и при мне.

– Еще раз. Подъезд тобой куплен?

– Ясно. Вижу родственные связи во всей красе. Ну ладно Наташа, она девочка. Ей положено выпендриваться и проявлять чрезмерно эмоции, но тебе-то куда? Взрослый мальчик. Я нормально тебя попросил не курить. Со мной не надо конфликтовать, Миша.

– Может, с тобой еще дружить?

– Время покажет, что к чему. Собственно, я не понимаю, чего ты так бесишься и показываешь свой характер? – Медведев не спешит отвечать. Он переводит взгляд на очередного курьера, только уже не с доставкой еды, а с доставкой красных роз. И все-таки как я удачно подгадал с цветами.

– Серьезно не понимаешь? Я должен радоваться тому, что моя сестра связалась с таким как ты?

– А какой я? Лично я тебе ничего не сделал. И я не одобряю методов, которыми пользуется Берсеньев. Я не имею никакого отношения к тому, что тебе разукрасили в прошлый раз лицо. Так уж получилось, что ты единственный родной человек, который есть у Наташи, стало быть, мне нужно, чтобы ты остался, как минимум, цел и не вредим.

– Боже мой, откуда столько благородства? – издевательским тоном произносит Медведев, но все же убирает пачку сигарет в карман.

– Нет никакого благородства. На данном этапе всего лишь расчет. От твоего благополучия напрямую зависят мои отношения с твоей сестрой. Если у тебя в жизни будет жопа, значит и у Наташи, стало быть, и у меня. Мы в своеобразной цепочке, как бы тебе ни хотелось это признавать. Я не самый худший кандидат на роль первых отношений, – м-да, вот тебе и детство в одном месте. Ребячество чистой воды. Но почему-то мне приятно щелкать по носу этим фактом перед Наташиным братом. – Да, я скрывал от нее факт наличия у меня договорной невесты и, несмотря на то что это вообще не твое дело, могу тебе с уверенностью сказать, что за прошедшее время Маша перестала быть для меня ею. Никаких громких жопослипательных речей, в отношении нашего будущего с Наташей, я тебе произносить не буду. Это наше с ней личное дело. Как бы тебе ни хотелось это признавать, но твоя сестра выросла. В наши отношения, как бы они тебе ни нравились, лезть я тебе очень не советую. Твоя задача – думать о своем будущем. И начать нужно прямо сейчас. А теперь перестань беситься и послушай, что ты должен втемяшить в голову своей девушки.

На удивление, дальнейший наш разговор прошел вполне сносно и без пререканий. То ли Медведев так же, как и я, желал поскорее остаться наедине с Машей, то ли просто не хотел видеть меня, но уже через пару минут после нашего разговора, мы наконец остались с Наташей наедине.