Флэшмен и Морской волк

Вступление

После того как Джордж Макдональд Фрейзер проделал великолепную работу, подготовив к изданию увлекательнейшие мемуары генерала сэра Гарри Флэшмена, обнаруженные на распродаже в Мидлендсе, я всегда высматривал и другие материалы, связанные с семейством Флэшменов. Однажды я даже пытался купить на торгах саблю, которая, как утверждалось, принадлежала генералу, но цена быстро стала мне не по карману — столько теперь появилось восторженных читателей его опубликованных трудов.

Можете представить мое изумление, когда в 2010 году я наткнулся на выставленную на EBay пачку неопубликованных рукописей, повествующих о жизни некоего майора Томаса Флэшмена и его подвигах в начале XIX века. К счастью для меня, записки этого доселе никому не известного воина мало кого заинтересовали, и я смог приобрести их по своей стартовой ставке.

Учитывая редкую фамилию, я надеялся, что два Флэшмена — родственники, и, похоже, так оно и было. Судя по всему, Томас приходился сэру Гарри дядей. В рукописях даже упоминается, что Томас одалживал деньги отцу сэра Гарри (и сетовал, что долг ему так и не вернули), а значит, возможно, именно он оплатил печально известное обучение сэра Гарри в школе Рагби, описанное в книге «Школьные годы Тома Брауна».

Помимо фамилии, есть сходство и в характерах. Будучи внешне храбрым и прославленным воином, в личных мемуарах сэр Гарри признавался, что был безнравственным негодяем и трусом, но при этом обладал талантом к языкам, блестяще держался в седле и умудрялся впутываться едва ли не во все крупные конфликты викторианской эпохи.

Томас, в свою очередь, также обладал поразительной способностью против своей воли оказываться рядом со многими удивительными личностями своей эпохи: от забытых, но выдающихся людей вроде Томаса Кокрейна до таких исторических икон, как Веллингтон, Наполеон и благородный вождь североамериканских индейцев Текумсе. Он если не сражался, то по крайней мере чувствовал, как у него от ужаса сводило кишки рядом с каждым из них.

Томас, как и сэр Гарри, был силен в языках, но, похоже, ему фатально не везло с лошадьми — в одном из случаев это привело к неожиданному бегству целого испанского полка, но об этом, возможно, в другой книге. Что же до безнравственности, то у георгианской Англии были весьма сомнительные моральные ориентиры в сравнении с внешне чопорной викторианской эпохой сэра Гарри. В зависимости от обстоятельств георгианцы бросались из крайности в крайность — от разнузданного распутства до удушающих кодексов чести, и Томас вовсю пользовался первым, неизменно находя способ обойти второе.

Моя роль как редактора свелась к проверке исторической точности сведений и добавлению примечаний, основанных на последующих изысканиях. Там, где это возможно, множество авторитетных источников подтверждают детали, приводимые Томасом, а его личный взгляд на события и людей, встреченных на его пути, предлагает бесценный и глубокий контекст.

Надеюсь, вы найдете этот труд познавательным и увлекательным. Томас разбил свои мемуары на отдельные пакеты — во многом так же, как позже поступил его племянник. И впрямь, нельзя не задаться вопросом: а не видел ли сэр Гарри записки Томаса и не они ли побудили его написать собственные, подкупающе откровенные мемуары? Безусловно, если вы их еще не читали, мемуары генерала сэра Гарри Флэшмена, кавалера Креста Виктории, героя поневоле в Афганистане и бесчисленном множестве других мест, настоятельно рекомендуются к прочтению.

Роберт Брайтвелл