Флэшмен и Морской волк

Глава 6

Три дня спустя я получил записку от Уикхема с предложением встретиться в кофейне на Джермин-стрит. Он сидел за столиком в углу с кем-то еще, кто прятался за газетой. Подойдя ближе, я увидел, что это была дама в костюме для верховой езды. Светских дам редко можно было увидеть в кофейнях, которые считались мужской территорией, да и в своих юбках с обручами они с трудом протиснулись бы сквозь толпу. Но эта дама не походила ни на англичанку, ни на светскую львицу. На ней была узкая коричневая амазонка поверх довольно глубоко вырезанного белого лифа и кокетливая шляпка с пером.

Уикхем поднял голову, когда я подошел, встал, чтобы пожать мне руку, и представил свою спутницу как Консуэлу Мартинес.

Она повернулась ко мне и сказала по-испански:

— Рада познакомиться, сеньор Флэшмен. Я так понимаю, вы недавно в Лондоне. Что бы вы назвали главными его достоинствами?

Глядя на ее наряд, демонстрировавший впечатляющее декольте, мне на ум немедленно пришли два привлекательных достоинства, но я напряг свою память и быстро ответил по-испански:

— Хотя соборы и особняки впечатляют, ничто не сравнится с красотой дам, которых встречаешь в кофейнях.

Она рассмеялась комплименту, но одарила меня проницательным и оценивающим взглядом. Затем повернулась к Уикхему и сказала по-английски:

— Его испанский и впрямь очень хорош, почти как у испанца.

— Превосходно, — сказал Уикхем. — Что ж, проверку на знание испанского вы прошли, а сегодня утром я получил известие от вашего отца — он рад, что вы поступаете на дипломатическую службу. Рад приветствовать вас на борту.

— В чем заключается миссия? — спросил я.

— Мы уже несколько месяцев держим испанский флот заблокированным в Кадисе. Но держать там эскадру для блокады истощает наш флот, и, несмотря на обманные маневры, чтобы выманить их на бой, они остаются в порту. Мы хотим уничтожить их, прежде чем они смогут соединиться с французами. У нас есть агент в Кадисе, и мы думаем, что с его помощью сможем заставить флот выйти в море.

— Но как?

Уикхем бросил короткий взгляд на Консуэлу, которая слушала с напряженным вниманием.

— Я сообщу вам все подробности, когда вы будете готовы к отплытию. — Он вытащил из кармана запечатанную бумагу. — А пока… что такое?

Я только что заметил мужчину, сидевшего через два столика за спиной у Консуэлы. С виду поглощенный кофе и газетой, он был точной копией того носильщика паланкина. На этот раз он, конечно, был дорого одет и без усов, которые были на нем тогда, но я был уверен, что это тот же самый человек. Я лишь озадаченно взглянул на него, но Уикхем заметил, что я на миг отвлекся.

— Да так, ничего, просто показалось, что я узнал кого-то, но этого не может быть.

— Томас, в моем деле к совпадениям не относятся легкомысленно. Кто это и где вы его видели раньше?

— Он похож на носильщика паланкина, который вез меня домой от Каслри после того, как я закончил с вами разговор в тот вечер. Сейчас на нем нет усов, как тогда. Но теперь, когда я думаю об этом, я вспоминаю, что у того носильщика были туфли куда лучше, чем у обычного, что мне показалось странным.

— Значит, он мог следить за мной в тот вечер и решил проследить за вами, раз мы разговаривали. Но какого дьявола он мог знать, что мы встречаемся здесь?

Уикхем сделал вид, что стряхивает перхоть с плеча, чтобы украдкой взглянуть на незнакомца, который ничего не заметил. К несчастью, Консуэла оказалась менее искусной: она с шумом отодвинула стул, когда обернулась, и незнакомец поднял голову. Оставив на столе несколько монет, он свернул газету и направился к выходу.

Уикхем повернулся к Консуэле.

— Дорогая, не окажете ли вы мне услугу — проследите за нашим другом и посмотрите, куда он пойдет.

— С превеликим удовольствием, — сказала она с мрачной улыбкой. Кивнув мне, она легко вскочила на ноги и последовала за мужчиной, который уже выходил на улицу. Мне стало жаль незнакомца, если бы он обернулся и бросил ей вызов. От нее исходила аура опасности, и я бы поставил гинею на то, что в складках ее платья спрятан острый как бритва стилет, которым она умело владела.

— Консуэла — один из ваших агентов? — спросил я.

— О да, новобранец, но очень способный. Она недавно была в Испании, и сведения, которые она привезла, были очень ценными. А вот, на этой бумаге, — сведения о карете до Саутгемптона и корабле, на котором вы отправитесь в Гибралтар. Я встречусь с вами перед тем, как вы сядете в карету, и передам письма для нашего агента и подробности о том, где его найти. — Он начал загибать пальцы, перечисляя задачи. — Я также дам вам письмо за подписью Питта, подтверждающее, что вы являетесь дипломатическим курьером, и предписывающее всем британским подданным оказывать вам содействие. Это должно помочь вам получить корабль Королевского флота в Гибралтаре. Я хорошо знаю тамошнего губернатора, и он непременно вам поможет. Мы также дадим вам немного золота, чтобы преодолеть любые препятствия, которые могут встретиться на пути. Не беспокойтесь об отчетах, в нашем деле к этому относятся куда спокойнее, чем в Казначействе, если вы понимаете, о чем я. Что не потратите — ваше. А теперь мне пора, желаю вам доброго дня.

С веселым взмахом руки Уикхем выскочил за дверь, и моя карьера курьера началась.

Вернувшись в свои комнаты, я нашел приглашение от Стюарта. Он простил меня за то, что я его вырубил, — так ему рассказал его брат. Он был смущен своим поведением на ужине и благодарен мне за то, что я не дал ситуации усугубиться. Каслри зарезервировал ложу в Воксхолл-гарденс на тот вечер для нескольких новых ирландских пэров, чтобы заручиться их поддержкой в продолжающихся трудностях с королем, и я тоже был приглашен. Учитывая, что это были увеселительные сады, ожидалось, что я приду в обществе дамы, причем в такие места мужчины приводят любовниц, а не жен. Я знал, кого пригласить.

Жасмин с восторгом согласилась, хотя это и стоило мне нового платья для нее. Мы наняли карету, пересекли Лондонский мост и прошли через ворота садов в волшебный мир. Входной билет в два шиллинга отсекал всякий сброд, и все было создано для услады. В центре садов играл оркестр, пока пары прогуливались вокруг прекрасно ухоженных цветочных клумб или задерживались в многочисленных альковах и укромных уголках длинных аллей из живой изгороди. Эти аллеи, особенно во время балов-маскарадов, которые там устраивались, пользовались дурной славой как места дикого разврата. Мы решили оставить это на потом и поднялись в ложу для ужина, снятую Каслри. Таких лож в парке было почти сто, и Каслри заказал большую, на дюжину человек. Она походила на комнату на сваях, с балконом, выходящим на оркестр и сцену в центре парка. Оттуда можно было поверх толпы наблюдать за представлением и последовавшим фейерверком, наслаждаться фонарями, которые зажигались с наступлением темноты, а тем временем в ложе подавали ужин. В тот вечер еда была хороша, вино — превосходно, а оркестр играл популярные мелодии из представлений с разными певцами. У меня на руках была прекрасная девушка, и, когда в темноте засияли фонари, вечер казался волшебным. Единственное, что портило романтическое настроение, — это присутствие десяти мертвецки пьяных ирландцев, и потому мы решили прогуляться.

Я не сомневался, что мы закончим в одной из тех темных, уединенных аллей из живой изгороди, но сначала мы прогуливались по лучше освещенным цветочным садам и по замысловато подстриженным газонам. Многие другие пары делали то же самое, хотя я заметил грубоватого на вид типа со шрамом на лице, который был один. Он врезался мне в память, потому что выглядел совершенно неуместно. Входная плата обычно отпугивала таких, как он, а если они и приходили, то в паре. Этот злодейского вида тип был единственным мужчиной, которого я видел гуляющим в одиночестве. Что еще тревожнее, куда бы мы ни шли в садах, оглядываясь, я видел его, слоняющегося в тени. Мы пошли в северный конец, а затем в южный — он был там оба раза. Затем мы сделали круг вокруг оркестра, лавируя между парами, устроившими пикник на траве, и он снова был там, и на этот раз я заметил, что за ним, тоже в одиночестве, шел еще и очень крупный сообщник.

Оглядываясь назад, я понимаю, что разумнее было бы вернуться в ложу, но я подумал, что лабиринт из густых живых изгородей — идеальное место, чтобы от него оторваться. А когда мы убедимся, что он ушел, я смогу заняться Жасмин. Она, конечно, думала, что я выдумал человека со шрамом, лишь бы затащить ее в заросли, но охотно последовала за мной. Мы сделали несколько поворотов, потревожив по пути пару-другую влюбленных, пока не дошли до конца прямого коридора из живой изгороди и не встали в темном углу, чтобы посмотреть, преследуют ли нас. Прошло пять минут, и тут на другом конце аллеи появился человек со шрамом, явно кого-то высматривая. Увидев нас, он направился в нашу сторону. Мы не стали медлить, быстро свернули за ближайший угол и снова попытались от него оторваться, делая все новые и новые повороты. Один раз мы мельком увидели и его толстого сообщника, но он нас не заметил. Теперь уже и Жасмин забеспокоилась, поняв, что человек со шрамом действительно нас преследует, но я был уверен, что после дюжины поворотов и уверток среди других пар на этот раз он нас не достанет. Я снова нашел длинный коридор из живой изгороди, чтобы наблюдать оттуда, и проверил, есть ли у нас другой проход в качестве пути к отступлению. Прошло пять минут, потом десять. Начался фейерверк, ракеты с шипением взлетали в небо и взрывались с громкими хлопками, заставляя дам вскрикивать и на мгновение превращая ночь в день. Слышался треск других фейерверков, горящих на рамах неподалеку, и сквозь живые изгороди потянулся дым с запахом тухлых яиц. В этом дыму нас будет еще труднее найти. Я начал расслабляться и как раз быстро ласкал Жасмин, подумывая скрыться в алькове, как почувствовал, что она напряглась, глядя через мое плечо. Я обернулся — и точно, человек со шрамом снова нас нашел. Я схватил Жасмин и побежал по нашему пути к отступлению. Проблема с планированием пути отступления в лабиринте в том, что он иногда может закончиться, как это пророчески можно было бы назвать, тупиком, что в данном случае и произошло. Я завертелся, ища другой выход, и не нашел. Я искал просвет между кустами, но они были посажены слишком плотно, и под листвой тоже не было достаточно больших щелей. Жасмин закричала, когда человек со шрамом завернул за последний угол и снова нас нашел, но из-за продолжавшегося фейерверка никто не обратил бы внимания. Он остановился, мгновение смотрел на нас, а затем медленно двинулся вперед. Я увидел, как в его правой руке блеснуло что-то металлическое. У меня не было оружия, и я уже собирался предложить нам обоим попытаться бежать, поскольку он мог поймать только одного из нас, как из-за угла вышел его огромный сообщник и, не издав ни звука, быстро направился к нам.

Мы отступили в угол, сердце и разум бешено колотились. У меня были монеты, я мог бы их бросить, и мы бы попытались проскочить мимо, но что-то подсказывало мне, что это не обычные грабители. Человек со шрамом снова остановился всего в шести ярдах от нас и смотрел, словно прикидывая, как напасть. Когда Жасмин набрала в грудь воздуха, чтобы закричать, здоровяк вытащил дубинку и быстрым ударом… вырубил человека со шрамом, уложив его на землю.

— Вечер добрый, хозяин, похоже, вам нужна была помощь, — сказал, ухмыляясь, Ахмед, снимая широкополую шляпу, которая скрывала его лицо в тени.

Я мог бы разрыдаться от облегчения. Оказалось, зная, какой шумной может быть жизнь в садах, Мустафа послал Ахмеда присмотреть за Жасмин. Он не хотел, чтобы бывшие клиенты, увидев ее, решили, что могут позволить себе вольности, когда она гуляет с приличным господином, как он выразился.

Ахмед проводил нас из садов и усадил в карету. От облегчения, что опасность миновала, и оттого, что я провел с Жасмин весь вечер, не получив ничего, кроме быстрых ласк, я был чудовищно возбужден. Я решил, что мы вернемся в мои комнаты вместе. Было бы приятно насладиться друг другом и уединением в моем новом доме, словно мы настоящая пара. Я попросил Ахмеда передать Мустафе, чтобы он ждал Жасмин утром, и мы отправились навстречу ночи страсти, заставившей миссис Партридж то и дело стучать шваброй по потолку под нами и требовать, чтобы мы вели себя потише.