Женщина-генерал и старшая принцесса

Как только эта мысль промелькнула в ее голове, Ли Сянь обомлела.

Как такое возможно? Ли Сянь своими глазами видела, что из себя представляет военный лагерь. Как женщина продержится в таких условиях целые пять лет?

И то, как он расправлялся с горными разбойниками и жестоко пытал гуннов. Ли Сянь попросту не верила, что женщина может быть настолько безжалостной.

Да и к тому же... она собственными глазами видела, как он натянул трехстоуновый лук с расстояния в сотню шагов и лишил гунна жизни.

Мало кто в стране Ли мог натянуть трехстоуновый лук. Она лишь знала, что из тех немногих были ее дед по матери, ее дядя, старший брат Ци, Ушуанхоу, Пинъянхоу в юности и несколько прославленных генералов.

Стоит вспомнить, каков аппетит этого человека…

После некоторого раздумья Ли Сянь улыбнулась своим абсурдным мыслям. Вообразить Линь Фэйсина женщиной…

— Принцесса, чему ты улыбаешься?

— Ничего особенного. Так, пустяки.

— О, принцесса, волосы высушены. Сгодится?

— Спасибо, фума.

Линь Ваньюэ отложила полотенце:

— Принцесса, уже стемнело. Давай спать.

Глава 118

Глава 118. Не переча воле неба, гаснет звезда генерала

Как только свеча погасла, спальню окутал мрак.

Линь Ваньюэ на ощупь обошла комнату и, взобравшись на огромную кровать, залезла под одеяло.

Темнота снизила видимость, но обострила все остальные органы чувств.

Линь Ваньюэ лежала на своей стороне кровати, чуть поодаль от Ли Сянь.

От тела Ли Сянь исходил тонкий аромат, достигающий носа Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ глубоко вдохнула, позволяя этой сладости наполнить ее легкие.

Однако темнота обострила и чувства Ли Сянь. Как только она услышала, что дыхание Линь Фэйсина стало глубоким, у нее екнуло сердце. Рука сжала одеяло, сердцебиение ускорило свой ритм.

Внезапно она почувствовала, что Линь Фэйсин, обычно державшийся своей стороны кровати, придвинулся ближе. Ли Сянь напряглась всем телом. Хотя ее глаза все еще были закрыты, она приготовилась занять оборонительную позицию.

Ли Сянь контролировала свое дыхание, пытаясь успокоить себя мыслью о том, что Линь Фэйсин импотент. Но все ее внимание было по-прежнему сосредоточено на нем.

К счастью, придвинувшись чуть ближе, Линь Фэйсин не стал заходить дальше. Немного погодя он перестал шевелиться. Ли Сянь тихо вздохнула с облегчением. Ее напряженное тело постепенно расслабилось. Колотящееся сердце успокоилось.

Дыхание Линь Фэйсина стало ровным. Кажется, он заснул.

Ли Сянь долго ждала с закрытыми глазами. Не чувствуя больше движений Линь Фэйсина, она полностью успокоилась.

Стояла глубокая ночь. Последние несколько дней дух Ли Сянь был истощен, поэтому ее сознание быстро затуманилось.

Как раз в этот момент пошевелился Линь Фэйсин.

Ли Сянь настороженно открыла глаза. Сонливость как рукой сняло.

Почувствовав, что голова Линь Фэйсина оторвалась от нефритовой подушки, Ли Сянь закрыла глаза и притворилась спящей.

Линь Ваньюэ оперлась на локоть, лежа на боку рядом с Ли Сянь, и начала пристально изучать спящее лицо принцессы, которая, судя по ровному дыханию, уже спала.

Лишь в этот момент Линь Ваньюэ могла жадно рассматривать ее, не боясь быть пойманной врасплох.

В тусклом лунном свете, проникавшем в окно, Линь Ваньюэ смогла разглядеть лишь очертания профиля Ли Сянь. Но это не так уж и важно. Каждый хмурый взгляд и улыбка Ли Сянь уже глубоко запечатлелись в ее сердце.

Даже при нечеткой видимости у Линь Ваньюэ перед глазами возникало мирное и прекрасное спящее лицо Ли Сянь.

Линь Ваньюэ начала улыбаться. Она наклонилась вперед, желая увидеть лицо Ли Сянь целиком.

Ли Сянь не открывала глаз. Рука, которую она держала на боку, сжалась в кулак. Она почувствовала, как воздух, выдыхаемый Линь Фэйсином, коснулся ее лица.

Ни один мужчина за всю ее жизнь не осмеливался так переступать границы. Ли Сянь была несколько раздражена, но, вспомнив, что она жена этого человека и что красный фонарь у входа повесили по ее приказу, она почувствовала бессилие.

Линь Ваньюэ наклонилась, наконец-то ясно разглядев черты лица Ли Сянь. Ее мысленный образ соотнесся с реальностью: лицо Ли Сянь — прекрасное и безмятежное.

Линь Ваньюэ не могла насытиться и все смотрела и смотрела. Она никогда не осмелится делать этого, пока Ли Сянь бодрствует.

Взгляд Линь Ваньюэ скользнул по гладкому лбу Ли Сянь — белому, как слоновая кость. Она облизнула губы, и внезапно ее пронзило желание.

Поглощенная ночной тишиной спальня с крепко спящей красивой женщиной. В конце концов Линь Ваньюэ не смогла сдержаться. Она придвинулась ближе к Ли Сянь.

Ли Сянь чувствовала, как дыхание Линь Фэйсина щекочет ей лоб. Она даже ощутила тепло, исходящее от его губ.

Линь Ваньюэ хотела украдкой поцеловать Ли Сянь в лоб, но, едва коснувшись его, остановилась.

"Кто я, в конце концов? Линь Фэйсин? Или Линь Ваньюэ?"

С появлением этой мысли маленький танцующий огонек в ее сердце мгновенно погас. Линь Ваньюэ тихо вздохнула, медленно отстраняя губы, которые были всего в нескольких сантиметрах от лба Ли Сянь.

Ли Сянь услышала вздох Линь Фэйсина и почувствовала, как тот отодвигается.

Хотя она и не знала, почему Линь Фэйсин резко отступил, она почувствовала ни с чем не сравнимое облегчение. Ее крепко стиснутый кулак медленно разжался, и она снова расслабилась.

Внезапно Ли Сянь почувствовала резкую боль и вскрикнула.

— ААА!

Застигнутая врасплох Линь Ваньюэ с ужасом отскочила и, ринувшись прочь, грохнулась на пол.

От неслабого удара у нее закружилась голова. Ли Сянь вздрогнула от испуга.

Тень, укрывшаяся в темном месте снаружи, бесшумно присела у окна.

Линь Ваньюэ поднялась с пола и встала у кровати, держась за поясницу.

— Принцесса, что случилось?

В Ли Сянь бушевала злость. Уже не было смысла притворяться спящей, поэтому она села и недовольно ответила:

— Ничего не случилось, просто ты, фума, стянул волосы принцессы*.

* Ли Сянь резко перешла на формальное местоимение

Линь Ваньюэ горела от стыда.

— Простите, принцесса, я не хотел, — запинаясь, ответила она.

— Все в порядке. Фуме лучше лечь спать.

— Хорошо, принцесса.

Ли Сянь снова легла, но теперь спиной к Линь Фэйсину, обхватив себя руками в защитной позе.

В спальне было очень темно, поэтому Линь Ваньюэ этого не увидела. Она потерла нос и постояла еще немного. Помассировав поясницу, она на цыпочках прокралась к кровати и осторожно залезла под одеяло. Но на этот раз она не стала рисковать. Прикованная к краю кровати, через некоторое время она заснула.

Тень, притаившаяся у окна, бесшумно исчезла.

За всю ночь Ли Сянь не сомкнула глаз.

На следующий день бодрый и энергичный Линь Фэйсин вместе с изможденной Ли Сянь появились в трапезной. Подали завтрак. Проверяющая тетушка записывала, чем питаются принцесса и фума. Увидев осунувшееся лицо Ли Сянь, она бросила грозный взгляд на Линь Фэйсина, затем повернулась и ушла прочь.

Линь Ваньюэ сидела, охваченная беспокойством. Единственным человеком, которого она боялась больше всего во всем поместье старшей принцессы, была эта проверяющая тетушка.

Тетушка вышла на улицу и, взяв кисть, начала писать:

"Юаньдин год тридцать первый, шестой день второго месяца. Ее Высочество старшая принцесса зажгла фонарь, разрешая фуме ночевать с ней.

На следующий день Ее Высочество выглядела подавленной и изможденной".

После завтрака Линь Ваньюэ пошла проведать Линь Байшуй. Будучи принцессой, Линь Байшуй жила в роскоши, и количество людей, присматривающих за ней, удвоилось.

Линь Ваньюэ была очень благодарна за расположение Ли Сянь, которая, несмотря на отсутствие кровных уз, проявляла к Линь Байшуй такую заботу. Она то и дело вздыхала про себя, выражая признательность за доброту Ли Сянь.

Таким образом, прошло еще пять дней. Линь Ваньюэ ежедневно упражнялась с копьем, отводя четыре часа на чтение, а оставшуюся часть времени проводила с Линь Байшуй. Она больше не беспокоила Ли Сянь, преимущественно из-за угрызений совести…

Слухи о том, как фума холил и лелеял маленькую принцессу, распространились по всему поместью.

После пяти дней общения сяо-Байшуй наконец узнала своего "отца". Линь Ваньюэ подняла сяо-Байшуй высоко и впервые за долгое время услышала этот звонкий смех. Маленькая госпожа назвала ее папой, и это так тронуло Линь Ваньюэ!

— Господин фума, Вас хочет видеть Ее Высочество.

Линь Ваньюэ неохотно передала сяо-Байшуй кормилице и вышла из будуара.

— Принцесса сказала, зачем?

— Эта служанка не знает, но слышала, что прибыл человек из дворца.

Сердце Линь Ваньюэ замерло. Она быстрым шагом направилась в сторону главного зала.

Ли Сянь, уже переодевшаяся в простое дворцовое платье, ждала Линь Фэйсина.

Макияж Ли Сянь подтвердил догадку Линь Ваньюэ. Она быстро подошла к принцессе и открыла рот, но вопрос застрял у нее в горле.

— Фума, отец-император приказал нам немедленно явиться во дворец.

— Хорошо.

… …

Карета, запряженная четырьмя лошадьми, направилась к императорскому дворцу. Линь Ваньюэ сидела напротив Ли Сянь, храня молчание.

Ли Сянь могла видеть выступающие вены на руках Линь Фэйсина, сжимающего подол своего ханьфу. Но ей оставалось только молчать.

Когда они вдвоем прибыли в тронный зал, на месте уже были наследный принц Ли Чжу, супруги Сян, несколько принцев, еще не покинувших столицу, наложница Дэ, еще не титулованная императрицей, принцы Хуань и Пэй, а также несколько гражданских и военных чиновников, которых Линь Ваньюэ не знала.

Увидев это скопление людей, Линь Ваньюэ споткнулась. К счастью, Ли Сянь быстро схватила ее за руку.

— Фума, осторожнее.

— Спасибо, принцесса, — Линь Ваньюэ медленно выпрямилась и встретилась взглядом с Ли Сянь.

От вида покрасневших глаз Линь Фэйсина сердце Ли Сянь заныло, хотя она давно была готова к печальной вести.

Ли Сянь и Линь Фэйсин подошли к своим местам. Ли Чжао уже видел, как Линь Фэйсин, эмоции которого видны как на ладони, утрачивает самообладание.

— Все здесь?

— Отвечаю Вашему Величеству, все присутствуют.

Ли Чжао замолчал. В просторном зале было до того тихо, что можно было услышать звук падающей иглы.

Сян Цзинъи поддерживал Ли Шэнь, по лицу которой текли слезы. Она прикрыла рот платком, чтобы не разрыдаться вслух и не нарушить дворцовый этикет.

Ли Чжао огляделся. Морщины на его лице словно углубились за одну ночь. Он медленно промолвил:

— Я только что получил срочное сообщение с северной границы... пять дней назад скончался императорский шурин, великий маршал Ли Му.

Подавленные рыдания Ли Шэнь наконец вырвались наружу. Сян Цзинъи держал ее, выражение его лица было мрачным.

— Соболезнуем Вашему Величеству...

Линь Ваньюэ вздрогнула. Из прикушенной нижней губы выступила кровь. Услышав рыдания Ли Шэнь, Ли Сянь не смогла сдержать слез.

Она подняла руку, чтобы поддержать Линь Фэйсина, и тихо позвала:

— Фума…

Линь Ваньюэ медленно повернула голову. Уголки ее глаз больше не сдерживали тяжесть слез. По щеке побежала крупная капля.

Все присутствующие сокрушались скорбью, но лишь три человека пролили слезы.

В конце концов, Линь Ваньюэ не являлась мужчиной, и, несмотря на притворство им, где-то в ее сердце было спрятано маленькое нечто, присущее женщинам.

Всем известно, что настоящие мужчины не плачут. Как бы ни были они опечалены, слезы приходилось проглатывать.

Но Линь Фэйсин под всеобщим вниманием дал волю слезам.

Проливать слезы у всех на виду для мужчины считалось проявлением женственности. Но некоторые люди думают иначе.

Сян Цзинъи посмотрел на Линь Фэйсина, чувствуя неизмеримое облегчение. Он не считал, что для Линь Фэйсина было неуместно плакать. Напротив, это дало понять, что тот был человеком чувствительным, и тщательные наставления Ли Му не прошли даром.

Ли Чжао в это время предавался размышлениям. За последние пару лет он заметно постарел. С возрастом человек неизбежно сталкивается с изменением своего характера и образа мыслей.

Если бы инцидент с провизией произошел десять лет назад, то независимо от того, какой принц стоял за этим, Ли Чжао обязательно вызвал бы их всех для сурового наказания. Но он правил уже более тридцати лет. В действительности Ли Чжао был очень одинок. Достигнув пятидесяти лет, он еще больше желал стабильности и гармонии императорской семьи. Хотел, чтобы она стала более человечной, более чувствительной. Чтобы это проявлялось и в отношении Ли Му, который был одного с ним возраста. Они выросли вместе и были связаны крепкой дружбой. Смерть Ли Му ударила по Ли Чжао, но в то же время заставила его задуматься о себе. Однако, чтобы сохранить достойный образ императора, он не смел проявлять слабости.

Когда Ли Чжао увидел слезы скорби по Ли Му в глазах юного Линь Фэйсина, он испытал бесконечное удовлетворение. Впервые он почувствовал, что его дочь выбрала правильного человека.

Автору есть что сказать:

Вот вам обновление~

Хахахахахаха~ Вопрос: какую фразу чаще всего говорят женщины в постели?

Ответ: Ай~ ты прижал(а) мне волосы!

Хахаха, 20-летней писательнице с короткой стрижкой этого, конечно же, не понять, но те, у кого принцессины проблемы, поднимите руку вверх!

Ах да, кто сказал, что скоро конец =。= еще рано~

Глава 119

Глава 119. Провожая твою одинокую фигуру с серебряным копьем за спиной

— Провозглашаю императорский указ: пожаловать маршалу Ли Му титул великого генерала*, предоставить ему погребение на западной стороне императорской усыпальницы. Вся страна будет скорбеть. Поскольку у генерала Ли Му нет сына, на северную границу отправится Сян Цзинъи и перевезет гроб с телом генерала в столицу. В день его возвращения наследный принц уедет за сто ли от города, чтобы сопровождать гроб с покойником. Вместе с ним отправятся сто гражданских и военных чиновников. Чиновники третьего ранга встанут на колени в знак почтения. Писари внутреннего двора должны составить биографию великого генерала, чтобы передать знания потомкам.

— Ваше Величество мудры!

— Сян Цзинъи и его супруга благодарят Ваше Величество за благосклонность.

— Можете подняться.

— Ваше Величество, этот презренный должен сообщить вам еще кое-что. Да позволит Ваше Величество.

— Говори.

— Слушаюсь. Этот презренный умоляет Ваше Величество запечатать столичное поместье генерала и не открывать его ни для каких других целей. Когда сын этого презренного вырастет, то сможет побывать там, чтобы почтить память о былой славе великого воина.

— Даю разрешение!

— Благодарю Ваше Величество!

— Прошу наследного принца, генерала Пиндуна и его супругу, старшую принцессу и фуму задержаться. Остальные свободны.

— Слушаемся!

* здесь используется иероглиф 王 (wáng), в некоторых источниках переводимый как "король" или "князь", и в этой новелле употребляется как "принц", но так как по отношению к главнокомандующему данное слово неприменимо, далее будет фигурировать не "принц главнокомандующий", а "великий генерал"

Когда все остальные чиновники ушли, Ли Чжао тяжело вздохнул.

— Небеса не щадят никого и отбирают долгие годы. Кончина великого генерала поразила меня.

— Соболезную отцу-императору.

— Соболезную Вашему Величеству.

— На протяжении многих поколений потомки великого генерала имеют заслуги перед страной Ли. Организация его похорон должна происходить под моим личным присмотром. Но я уже стар и не могу взять это на себя. Наследный принц…

— Этот сын здесь! — Ли Чжу встал перед Ли Чжао. Расправив ханьфу, он опустился на колени.

— Великий генерал — ваш с Сянь-эр родной дядя. В этом году тебе уже будет одиннадцать, и я наделяю тебя всеми полномочиями в организации похорон великого генерала.

— Этот сын благодарит отца-императора.

— Мгм. Фума.

— Этот сын здесь, — Линь Ваньюэ уже совладала с эмоциями. Если не считать немного покрасневших глаз, все было в норме.

— Вы с Сянь-эр только поженились. Я назначу тебя третьеранговым командиром внутренних войск, заведующим императорской гвардией и обороной дворца. Ты останешься в столице. Как тебе эта альтернатива?

Как только Ли Чжао договорил, все присутствующие занялись своими мыслями.

Командующий внутренних войск из двадцати тысяч дворцовых гвардейцев — чин третьего ранга. Должность невысокая, но с внушительной властью. На протяжении веков командир внутренних войск пользовался доверием императора и членов его семьи. Но во время правления предыдущего императора в стране Ли уже несколько десятков лет пустовало место командира внутренних войск. В дворцовой гвардии было всего четыре заведующих войсками.

Откровенно говоря, Ли Чжао продемонстрировал свое признание Линь Фэйсину, предлагая эту должность. Доверие выражалось еще и в том, что этот пост был не занятым в течение почти пятидесяти лет. Сян Цзинъи, глядя на спину Линь Фэйсина, думал, что место командира внутренних войск было не таким уж и плохим. Однако в глубине души он чувствовал обиду за Линь Фэйсина.

Линь Фэйсин был еще молод, и на его горизонте виднелось много возможностей. Он был подобен орлу — лишь на северо-западе он мог расправить крылья и парить в небе, но ввиду его нынешнего положения он еще не был достаточно силен, чтобы получить печать главнокомандующего северных войск. Теперь, когда Ли Му отошел в мир иной, ситуация на северной границе изменилась. Возможно, оно и к лучшему, если Линь Фэйсин туда не вернется.

Ли Шэнь же считала, что для Линь Фэйсина, как для новобрачного, было выгоднее остаться в столице.

Ли Сянь опустила взгляд и прикрыла веки. Выражение ее лица как обычно оставалось безмятежным.

Сян Цзинъи украдкой взглянул на Ли Чжао. Он начал понимать, что слова императора не являлись приказом. Это больше походило на переговоры с Линь Фэйсином, поэтому он был несколько озадачен.

Линь Фэйсин, стоявший на коленях перед Ли Чжао, наконец отреагировал. Он почтительно поклонился, затем выпрямился и четко и громко сказал:

— Этот сын благодарит отца-императора за проявление заботы, но все же хочет вернуться на северную границу.

— Ты ведь понимаешь, что твой статус изменился? Ты мой зять, почему бы тебе не остаться в столице? Или на северной границе есть что-то, к чему ты так рвешься?

Голос Ли Чжао был низким и ровным, нагнетающим атмосферу во всем тронном зале. Мощь императора — тяжелее горы.

— Отвечаю отцу-императору: северная граница холодна и бесплодна. Этот сын вовсе не рвется туда.

— О? Как интересно. Так скажи же, почему ты уже в который раз отказываешься от официальной должности, все стремясь вернуться на северную границу?

Все взгляды сошлись на Линь Фэйсине. Настроение императора было трудно понять. Одно неосторожное движение, и произойдет мгновенная катастрофа.

Линь Ваньюэ продолжала стоять на коленях, чувствуя на себе непомерное бремя. Она раздумывала над многими ответами, но чувствовала, что все они были слишком напыщенными, что могли даже вызвать презрение Ли Чжао. Она стиснула зубы и решила рискнуть.

— Чтобы быть удостоенным титула за ратные подвиги.

Как только прозвучали эти слова, все присутствующие, помимо Ли Чжао и Ли Сянь, стоящей позади Линь Фэйсина, пришли в замешательство. Особенно встревожился Сян Цзинъи. Если как следует вдуматься в этот ответ, от него повеет оскорблением!

Неожиданно Ли Чжао улыбнулся. Линь Фэйсин рисковал, давая такой ответ, но Ли Чжао увидел здесь честность. Если бы он сказал что-нибудь претенциозное, Ли Чжао непременно осудил бы его и приказал оставаться в столице.

Ли Чжао сказал со смехом:

— Похоже, у фумы высокие приоритеты, и он считает, что официальные должности, дарованные мной, слишком ничтожны.

— Этот сын не смеет так считать, — Линь Ваньюэ почувствовала, как ее спина покрылась холодным потом, но ее лицо оставалось спокойным.

— Великий генерал, будучи еще живым, много раз рекомендовал тебя. Раз уж ты настаиваешь на возвращении, я дарую тебе желаемое.

— Благодарю отца-императора.

— Линь Фэйсин, повинуйся моему указу. Я провозглашаю тебя дворцовым командиром четвертого ранга и приказываю тебе сегодня отправиться с генералом Пиндуном на северную границу.

— Благодарю отца-императора.

Ли Чжао сказал еще несколько фраз и приказал всем, кроме наследного принца, удалиться.

Из тронного зала вышли четыре человека. Пройдя сто шагов, Сян Цзинъи похлопал Линь Фэйсина по плечу и с тревогой сказал:

— Син-ди, это было слишком рискованно!

Линь Фэйсин лишь улыбнулся в ответ.

Сян Цзинъи продолжил:

— Но все обошлось. Дагэ не ошибся, вот что значит быть достойным человеком. Милому брату всего девятнадцать, но он уже стал дворцовым военачальником. Перед тобой простирается необозримое будущее.

— Спасибо, дагэ.

— Вернемся по домам, соберем вещи, а через два часа встретимся у городских ворот.

— Договорились.

— Прощайте, Ваше Высочество, — обратился Сян Цзинъи к Ли Сянь.

— Прощайте, Шэнь-цзецзе и зять.

… …

Вернувшись в малый двор, Линь Ваньюэ достала свой багаж — чистая одежда, доска с отметками и жетон лежали на месте. Она упаковала кинжал, подаренный Ли Хуанем, и серебряное копье Гудань от принца Ци и пошла в будуар, но кормилица сообщила ей, что у принцессы полуденный сон. Линь Ваньюэ долго стояла у кровати, глядя на свою дремавшую дочь, затем повернулась и ушла.

Она направилась в главный зал, чтобы попрощаться с Ли Сянь.

Та уже ждала на месте. Увидев, что Линь Фэйсин переоделся из дворцового одеяния в практичную одежду и нес на спине багаж, держа в руке копье, она вдруг почувствовала, что этот образ подходил ему более всего.

Линь Ваньюэ приблизилась к Ли Сянь и, посмотрев на нее с улыбкой в глазах, тихо промолвила:

— Принцесса, я уезжаю.

— Я провожу фуму.

На лице Линь Ваньюэ расцвела широкая улыбка.

— Ладно.

Ли Сянь отвела глаза:

— Пойдем.

Весь путь до ворот поместья они молчали, но Линь Ваньюэ время от времени поглядывала на Ли Сянь.

У ворот уже ждал слуга, который привел скакуна Лунжаня.

— Принцесса, дальше можешь не провожать. На улице холодно, тебе лучше вернуться внутрь.

Ли Сянь кивнула и остановилась. Линь Ваньюэ с улыбкой смотрела на прекрасное лицо Ли Сянь, по которому будет горячо тосковать.

Взобравшись в седло, Линь Ваньюэ вдруг почувствовала сожаление: если бы она знала о скором отъезде, ей все-таки следовало чмокнуть Ли Сянь в лоб тогда.

Ли Сянь стояла у ворот и наблюдала, как Линь Фэйсин плавным движением взобрался на коня, убрав за спину серебряное копье. Он повернул голову и пристально посмотрел на нее. В его взгляде проблеснула какая-то хитринка, которая сменилась сожалением. Ли Сянь внезапно вспомнила, что едва не произошло прошлой ночью.

— Езжай!

Лунжань умчал Линь Фэйсина вдаль. Ли Сянь наблюдала, как одинокая фигура с серебряным копьем за спиной становилась все меньше и меньше, пока не исчезла в конце улицы.

Линь Фэйсин и Сян Цзинъи встретились у городских ворот и тотчас отправились в путь.

Спустя пять дней дороги они прибыли на северную границу.

К этому времени Сян Цзинъи оброс бородой. Линь Ваньюэ выглядела уставшей и еще больше похудевшей.

Так как ее фигура и без того была тощей, теперь Линь Ваньюэ казалась еще более долговязой.

Гроб Ли Му простоял уже десять дней. К счастью, воздух на северной границе был холодным, и в нем пока не чувствовалось никакого запаха.

Сян Цзинъи и Линь Ваньюэ разошлись, чтобы помыться и переодеться, и только потом отправились отдать земной поклон Ли Му.

В погребальном зале их неизбежно одолел еще один приступ горя. Сян Цзинъи зачитал императорский указ. Плотник заколотил крышку гроба, который затем перенесли в уже приготовленную похоронную повозку.

Сян Цзинъи, не мешкая, назначил отряд и лошадей и отправился обратно в столицу.

Линь Ваньюэ проводила их, отойдя от города на десять ли. Попрощавшись с Сян Цзинъи, она стояла на холме и провожала взглядом процессию до тех пор, пока та не скрылась за горизонтом.

Возвращалась в военный лагерь она уже одна. Чжан Саньбао, Мэн Нида, Бянь Кай и несколько других ее личных стражников сразу же вышли вперед, приветствуя ее.

При виде их, пасмурное настроение Линь Ваньюэ немного рассеялось.

Чжан Саньбао улыбнулся Линь Фэйсину:

— Генерал, вы вернулись!

Бянь Кай тут же упрекнул его:

— Ты должен называть его господином фумой!

Мэн Нида поправил Бянь Кая:

— Мы в военном лагере, генерала только что повысили до четвертого ранга дворцового командира, так что все же следует называть его генералом.

Те оставшиеся, кто соблюдал правила приличия, не сказали Линь Фэйсину ни слова поздравления.

Линь Ваньюэ почувствовала удовлетворение. Она слабо улыбнулась:

— Нида прав. В военном лагере обращение должно соответствовать военным правилам.

Линь Ваньюэ задала своим стражникам несколько вопросов, касающихся армии, и они дали упорядоченные ответы. Линь Ваньюэ кивнула:

— Все могут идти, за исключением вас троих.

— Слушаемся!

После того, что случилось с Гун Боюем, Линь Ваньюэ больше не доверяла никому из своих так называемых личных стражников. С Чжан Саньбао и Мэн Нидой она через многое прошла, Бянь Кая она привела сама. Этих троих можно было принять за своих.

Все четверо вошли в шатер Линь Фэйсина и расселись. В глазах каждого из них светилось предвкушение и волнение. Кончина главнокомандующего Ли Му принесла им большую печаль, но вслед за ней северная граница осталась без главы, а печать главнокомандующего — бесхозной! И ныне Линь Фэйсин был не просто фумой старшей принцессы, но и дворцовым командиром четвертого ранга. Все трое чувствовали, что это была ниспосланная небесами возможность!

Линь Ваньюэ всмотрелась в выражение лиц всех присутствующих. Она не стала ходить вокруг да около и холодно сказала:

— Я знаю, о чем вы думаете, но лучше вам держать эту мысль при себе.

Трое человек были слегка ошарашены. Чжан Саньбао ответил:

— Генерал, я не понимаю!

— Толстяк Сань! Слушай генерала и дай ему договорить!

Линь Ваньюэ слегка улыбнулась. Она наклонилась вперед, положив руки на стол, и сделала двумя пальцами жест "придвиньтесь".

Все трое оперлись локтями о стол. Наклонившись вперед, они серьезно посмотрели на Линь Фэйсина.

Четыре головы образовали круг, и Линь Ваньюэ сказала тихим голосом:

— Печать главнокомандующего, я получу ее, во что бы то ни стало, — она постучала по столу костяшками среднего и указательного пальцев, что добавило твердости ее словам.

Линь Ваньюэ откинулась на спинку стула. Она была утомлена пятидневным путешествием.

Трое человек вскинули головы. Их лица осветились радостью.

Не дожидаясь, пока они откроют рты, Линь Ваньюэ подняла указательный палец и приложила его к губам.

Глядя на улыбающегося Линь Фэйсина, неровно откинувшегося на спинку стула, каждый из них чувствовал изменения, произошедшие в нем!

Раньше Линь Фэйсин держался весьма строго. Он всегда аккуратно зачесывал волосы в пучок, оправлял одежду и сидел чинно. Хотя он был немногословен, но всегда проявлял вежливость. Он сражался в первых рядах и был излишне требователен к себе, поэтому заслуживал того, чтобы за ним следовали. Но чего-то всегда не хватало. Теперь, когда они смотрели на небрежно развалившегося Линь Фэйсина, они видели в нем своего рода... величие.

Именно! До этого Линь Фэйсин был похож на одинокого волка, вокруг которого витала опасность, что никто не осмеливался приблизиться.

Но нынешний Линь Фэйсин напоминал свирепого тигра, спустившегося с горы. Хотя манеры его высказываний и действий были более непринужденными, по сравнению с прошлым, он излучал некую харизму и вместе с тем внушал страх.

Трое человек чувствовали подобную ауру у главнокомандующего Ли Му, из-за которой они не могли поднять головы всякий раз, когда входили в его шатер!

Глава 120

Глава 120. Точа оружие перед боем

На лицах троих человек застыло то самое выражение, которое она ожидала увидеть.

— Главнокомандующий скончался, и вскоре гунны об этом узнают. К тому времени они определенно захотят пронюхать о ситуации на северной границе. Сейчас самое главное — объединить усилия, чтобы дать отпор внешнему врагу.

— Генерал дело говорит.

— Именно поэтому у меня ко всем вам одна просьба: ведите себя как обычно.

Все трое обменялись взглядами и кивнули, но в их взглядах, направленных на Линь Фэйсина, что-то изменилось.

Линь Ваньюэ кивнула.

— Как обстояли дела в армии, пока я отсутствовал?

Все трое переглянулись. Мэн Нида ответил:

— Докладываю генералу, после Вашего отъезда воинские обязанности взял на себя главнокомандующий. Но через несколько дней его состояние ухудшилось, поэтому он передал полномочия двум заместителям генерала Гао Дэи и Чжун Лянцзюню.

Мэн Нида сделал паузу, наклонился вперед и, понизив голос, продолжил:

— Эти два командира, как известно генералу, хорошо служат главнокомандующему. Но между ними отнюдь не гладкие отношения. Этот Гао Дэи много лет следовал за главнокомандующим, в то время как Чжун Лянцзюню в этом году исполнилось всего тридцать. У них разница в двенадцать лет, но главнокомандующий относился к ним одинаково. Чжун Лянцзюнь с самого начала не нравился Гао Дэи. Когда главнокомандующий находился целый день без сознания, Гао Дэи демонстративно унизил Чжун Лянцзюня. Гао Дэи — старший по служебному положению. Из всех четырех генералов* только правый поддерживал нейтральную позицию, остальные трое стояли на стороне Гао Дэи.

* 前后左右 (qián hòu zuǒ yòu) — четыре направления: вперед, назад, влево и вправо, т.е. примерно то же самое, что и стороны света

Линь Ваньюэ кивнула. Ее правая рука постукивала по поверхности стола — "та-та тук, та-та тук".

Чжан Саньбао взял на себя инициативу и продолжил:

— Когда главнокомандующий умер, этот Гао Дэи стал еще наглее. Он перевел двух способных офицеров под командование правого генерала, сохранявшего нейтралитет, и переместил несколько своих батальонов в его гарнизон за пределами города. И вот совсем перебор: после той крупной битвы два года назад были большие потери среди ланцзянов, один из командиров, Хоу Е, лишился руки, и главнокомандующий в знак сочувствия позволил ему продолжать командовать передовыми войсками, но несколько дней назад Гао Дэи взял да и понизил Хоу Е до конюха и назначил на его должность ланцзяна какого-то Ван Дали.

Линь Ваньюэ уже слышала это имя раньше. Она улыбнулась: точно, Ван Дали. Три года назад, во время передвижения лагеря в другое место, они столкнулись по дороге с гуннами. Последовало кровопролитное сражение, но к его концу одежда Ван Дали осталась чистой и сухой. Кто бы мог подумать, что через три года он даст о себе знать, волшебным образом заняв место командира передовых войск!

Видя, что все замолчали, Бянь Кай заговорил:

— Но сейчас все в порядке, ведь генерал вернулся. Его Величество назначил Вас дворцовым командиром, ранг этой должности выше ранга четырех генералов. Гао Дэи не посмеет действовать опрометчиво при Вас.

Линь Ваньюэ махнула рукой:

— Как я уже говорил, просто ведите себя как обычно. Если они хотят поднять шум, они его поднимут. Вдобавок к этому, Вы трое должны следить за людьми у вас в подчинении и держаться в стороне.

— Слушаемся.

Линь Ваньюэ добавила:

— Сяо-Кай, с завтрашнего дня ты больше не мой личный стражник. Я переведу тебя в разведывательный батальон. Прояви там свое мастерство в полную силу и стань примером для других.

— Слушаюсь.

— Саньбао, Нида, у меня для вас поручение. Но выполняйте его тихо.

— Как прикажет генерал.

— Вы служите в армии уже много лет и знаете больше людей, чем я, у вас много связей. Если мы хотим достичь успеха, нас четверых будет недостаточно. Из-за того случая с Гун Боюем перед моим отъездом в столицу я больше не доверяю никому из своих так называемых личных стражников. Само собой разумеется, кроме вас двоих — мы с вами пуд соли съели. Сяо-Кая я привел сам, поэтому ему я тоже доверяю. Но нас недостаточно. Одна шелковинка не станет нитью, одно дерево не образует лес*. Я хочу, чтобы вы не привлекали к себе внимания и поддерживали обычную жизнь, когда будете выбирать людей. Приглядывайтесь, изучайте их прошлое, преимущество отдавайте тем, кто обладает простотой и добротой. Но самое главное, делайте упор на тех, кто подвергается дискриминации и не имеет связей.

* 单丝不成线孤木不成林 (dān sī bù chéng xiàn gūmù bùchéng lín) — обр. один человек не сможет преуспеть; один в поле не воин

Глаза Мэн Ниды загорелись восхищением, он кивнул.

Чжан Саньбао взглянул на Мэн Ниду и спросил:

— Генерал, а как мы будем производить отбор?

Линь Ваньюэ улыбнулась и ответила:

— Саньбао, пустить в ход мускулы тут будет недостаточно. Полководцу нет нужды лично руководить солдатами, он разрабатывает стратегию и добивается победы за тысячу ли. Тебе следует начать больше читать.

Чжан Саньбао смущенно почесал в затылке:

— Я сызмальства не люблю читать. Мне достаточно немногих иероглифов, которые я узнаю. Не мог бы генерал дать мне несколько советов?

— Мне кажется, что этот Хоу Е довольно неплох. Мы все пережили ту крупную битву. А-Юй... А-Юй чуть не погиб в ней. Тем более, вы знаете, что гунны намеренно нацелились на ланцзянов. Чтобы выжить тогда, у Хоу Е наверняка были определенные способности. Для такого человека коневодство пустая трата времени. Тебе просто нужно следить за теми, кого необоснованно понизили в должности, и у кого низкое положение, вот и все.

— О... тогда я понял.

— Говоря об этом Хоу Е: пока что не делайте первый шаг. Пусть он и дальше присматривает за лошадьми. Саньбао, ты направишь несколько способных людей проверить, есть ли у Хоу Е семья. Приобрети для него небольшую резиденцию в городе. Если семья есть, тайно перевези ее туда.

— Понял.

— Вы оба должны помнить: неважно, кто вам приглянулся, просто принесите мне список имен. Не заполняйте его наобум. Для начала понаблюдайте за ними некоторое время. Тщательно проверьте их происхождение, не выделяйтесь, ведите себя как обычно.

— Есть!

— Ладно, можете идти и приступать к выполнению обязанностей. Я устал и возвращаюсь в поместье.

— Слушаемся генерала!

Раздав приказания, Линь Вэньюэ сделала несколько обходов по лагерю, затем помчалась на лошади в южное поместье Линь.

— Хозяин, Вы вернулись! — радостно воскликнул Линь Цзыту.

— Мгм. Все было нормально, пока меня не было?

— В поместье все по-старому, хотя несколько дней назад госпожа Юй Сянь сумела разыскать дальнюю родню и попрощалась со мной. Этот ничтожный с учетом того, что госпожа Юй Сянь была спасена хозяином и не подписывала договор о предоставлении себя в собственность, отпустил ее и дал немного денег на дорожные расходы.

— Ты поступил правильно.

— Благодарю хозяина.

— Передай приказ: поместье Линь с сегодняшнего дня не принимает гостей. Скажи, что я заболел.

— Слушаюсь.

Линь Ваньюэ вошла в свою спальню, которая показалась ей тесноватой. Она огляделась и обнаружила, что обстановка осталась такой же, как и раньше, — никаких изменений.

Она легла на кровать и нахмурилась: отчего так неудобно?

Линь Ваньюэ поерзала, внезапно осознав, что она уже на северной границе. Сейчас под ней не просторное ложе в покоях старшей принцессы, а дощатая кровать.

Подумав об этом, Линь Ваньюэ начала улыбаться. Она вздохнула про себя: и вправду, перейти от бережливости к расточительству — легко, нежели от расточительства к экономии. Всего за месяц женитьбы она стала изнеженной.

Линь Ваньюэ вынула из-за пазухи подвеску. Блестящий кусочек яшмы покачивался на красной веревке у нее перед глазами.

Глядя на крошечный иероглиф "Сянь", вырезанный на его поверхности, Линь Ваньюэ мысленно вернулась в столицу. Это было похоже на сон.

Она женилась на женщине! И ее жена — законная старшая дочь Его Величества, самая почитаемая принцесса в стране Ли.

Линь Ваньюэ не могла не вспомнить, как она впервые услышала о помолвке Ли Сянь и Ли Чжуна. Она тогда потеряла все присутствие духа. Это воспоминание было еще слишком свежо в ее памяти, чтобы сердце не отдавало новой болью.

Именно с того момента она поняла, что чувствует к Ли Сянь. В то время, если не считать ее истребленной деревни, это были одни из самых мрачных дней в ее жизни. Как бы она ни старалась походить на мужчину, она все равно оставалась женщиной. А любовь женщины к женщине подрывала основы морали.

И когда Его Величество издал указ объявить всей поднебесной о дате свадьбы Ее Высочества старшей принцессы, ее сердце разрывалось на части. С одной стороны, ее чувства означали отступление от основ морали, а с другой стороны — муку от надвигающейся потери.

Это терзало ее каждый день, но ей не с кем было поговорить.…

Затем погиб А-Юй. О ее тайне узнала Юй Вань, но и та вскоре умерла.

Линь Вэньюэ тяжело вздохнула. Сжав в руке яшмовый кулон, она поднесла кулак к груди.

Она не знала, что с ней происходит в последнее время. Она все время вспоминала о прошлом.

Перед глазами мелькали знакомые образы: ее родители, Фэйсин, Линь Юй, Юй Вань, главнокомандующий…

Наконец, возникла фигура Линь Байшуй, а затем — Ли Сянь.

Веки Линь Ваньюэ потяжелели. Вскоре она провалилась в сон, сжимая в руках подвеску.

Они провели в дороге целых пять дней, от зари до зари. Линь Вэньюэ смертельно устала.

Этой ночью она спала спокойно. Слуги не беспокоили ее, даже когда она пропустила ужин.

В ту ночь на тенистой горе неподалеку от Янгуаня в небо взмыл кречет.

Под покровом ночи он полетел на юг...

Линь Вэньюэ уехала домой очень вовремя. Как только она покинула военный лагерь, в ее шатер заявился Гао Дэи с двумя личными стражниками, но стражник у входа сообщил ему, что дворцовый командир Линь только что уехал в свое поместье…

Гао Дэи пришлось уйти. После, он все обдумал и решил, что все же лучше узнать Линь Фэйсина как можно раньше. Даже если ему не удастся заручиться поддержкой Линь Фэйсина, догадаться о намерениях Его Величества тоже было полезно.

Но он — человек почтенного возраста, занимавший весомую должность, и не опустится до того, чтобы самому прибежать в поместье Линь. Это возвысило бы Линь Фэйсина. Поэтому он передал через двух своих стражников приглашение на разговор в военном лагере.

Когда его стражники прибыли в поместье Линь, изворотливый Линь Цзыту отослал их обратно. Эти двое были фаворитами Гао Дэи с тех пор, как тот получил военную власть. Пусть у них было невысокое военное звание, им было позволено творить бесчинства. Когда простой слуга держал их за порогом, было довольно трудно сохранять невозмутимость.

Но Линь Фэйсин не только имел воинское звание четвертого ранга, но и был фумой старшей принцессы. Двум стражникам оставалось только взвесить ситуацию. Не осмеливаясь дерзить, они в раздражении покинули поместье.

Однако, вернувшись в военный лагерь, они, конечно же, начали жаловаться Гао Дэи. Каменное выражение его лица дрогнуло.

Когда на следующее утро Линь Ваньюэ встала с постели, усталость полностью рассеялась. Приведя себя в порядок, она позавтракала и сразу направилась в свой кабинет.

Три дня спустя. Хлипкий дворик на окраине столицы. Сгорбленный старик, с трудом передвигая ноги, подметал дом. В здании стояло два широких сосуда и стойка из высохшего дерева.

Услышав звук крыльев, старик оперся на метлу. Он с трудом выпрямился и увидел приземлившегося на стойку кречета.

Глава 121

Глава 121. Оставляя чистое имя после себя

С самого дня прибытия на северную границу Линь Ваньюэ с головой ушла в чтение книг и не слышала, что происходило за окном*.

* 两耳不闻窗外事 (liǎng ěr bù wén chuāng wàishì) — не обращать внимание на то, что происходит снаружи

Согласно своему распорядку дня, с наступлением рассвета она завтракала, а следующие два часа тренировалась с копьем. После ванны она снова шла в кабинет, а возвращалась в спальню посреди ночи.

Она отдала приказ не принимать гостей, не ездила в военный лагерь и так и вступала в контакт с Чжан Саньбао и остальными. Так прошло десять дней.

Сегодня Линь Ваньюэ сидела в кабинете, оглядывая две книжные полки. Ее библиотека не шла ни в какое сравнение с той, что в поместье старшей принцессы. Она еще не бывала в кабинете Ли Сянь, но ей предоставили свой в малом дворе — там было в несколько раз больше книг, чем в здесь.

В стране Ли очень трепетно относились к книгам. Некоторые Линь Ваньюэ приобретала сама, а некоторые ей дарили, что обуславливало разнородность жанров.

Сердце Линь Ваньюэ сжалось от воспоминания о кабинете в малом дворе, где было размещено сотни книг, в частности немало уникальных экземпляров и древних бамбуковых свитков. Она и прежде просматривала каталог библиотеки. Ее цепляло каждое название. Ни одну книгу не поместили туда ради простого заполнения пространства…

От этого осознания в ее груди зашевелилось что-то теплое. Приторно сладкое. Болезненное.

Она снова подумала о Ли Сянь. Принцесса, должно быть, лично подбирала книги для этого кабинета.

Линь Вэньюэ и в голову не приходило, что Ли Сянь могла сделать все это специально для нее…

Мысли ее витали где-то далеко, парили над тысячами гор и озер, направляясь прямо к поместью старшей принцессы.

Ли Сянь с идеально прямой спиной сидела в своем кабинете, держа в руке отчет, присланный с северной границы. В нем расписывалось об обстановке в северной армии, включая состояние дел Линь Фэйсина.

Прочитав, что Линь Фэйсин заперся в поместье под предлогом болезни, Ли Сянь приподняла уголки губ.

Ниже был приведен список из нескольких десятков имен. Люди, за которыми Чжан Саньбао и Мэн Нида наблюдали по приказу Линь Фэйсина в последние несколько дней.

Ли Сянь внимательно пробежалась по нему глазами и не обнаружила в перечне никого из своих людей.

Слегка неожиданным стал тот факт, что Линь Фэйсин тайно переселил семью Хоу Е в Янгуань.

Она не предполагала, что Линь Фэйсин "дозреет" так быстро. Пока он пребывал в столице, она ничему его не учила, он все постиг сам. Похоже, то происшествие с Гун Боюем преподало ему урок.

Ли Сянь разложила на столе шелковую бумагу и вывела иероглифы: "Помощь из темноты".

— Сяо-Цы.

— Эта служанка здесь, — сяо-Цы распахнула дверь кабинета и вошла.

— Отправь этот отчет.

— Слушаюсь.

Ли Сянь сложила полученный отчет и достала из потайной полки парчовую шкатулку, чтобы положить его туда.

На мгновение она застыла, увидев, что шкатулка переполнена отчетами. Из предусмотрительности она всегда их уничтожала после прочтения. Но с какого-то момента она, сама того не замечая, начала сохранять все отчеты с северной границы.

Эта шкатулка содержала в себе обрывки жизни Линь Фэйсина за последние три года.

Ли Сянь немного удивилась. Мягко проведя по шкатулке пальцами, она отдала ее сяо-Цы:

— Разберись с ней.

— Слушаюсь, — сяо-Цы взяла шкатулку и ушла выполнять приказ.

После своего возвращения и закрытия поместья с последующим отказом принимать гостей, сославшись на болезнь, Линь Ваньюэ провела в стенах дома целых пятнадцать дней.

В этот солнечный день на обширном небе не виднелось ни облачка. Ворота поместья Линь открылись.

Оседлав Лунжаня, Линь Ваньюэ поскакала в сторону военного лагеря!

Первым делом она нанесла визит командиру Гао Дэи.

— Этот офицер Линь Фэйсин приветствует командира Гао.

Гао Дэи поднял глаза на Линь Фэйсина и ответил:

— Говорят, генерал Линь болел. Надеюсь, сейчас Вы в добром здравии?

— Отвечаю командиру, этот офицер чувствует себя прекрасно.

— У этого старика есть что сказать генералу Линю.

— Этот офицер внимательно слушает.

— Военный лагерь есть военный лагерь. Этот старик знает, что Ваше положение изменилось, но не забывайтесь и соблюдайте рамки приличия.

— Наставление командира верно, этот офицер будет держать его в уме.

От скромных манер Линь Фэйсина недовольство Гао Дэи смягчилось.

— Можете идти, — сказал он.

— Слушаюсь.

Линь Ваньюэ вышла из шатра Гао Дэи и отправилась навестить Чжун Лянцзюня, который оказался более миролюбивым. Вдобавок, он в нескольких фразах выразил беспокойство по поводу здоровья Линь Фэйсина, прежде чем отпустить его.

Получив общее представление о двух командирах, Линь Ваньюэ зашагала в сторону лагеря Летящих перьев, чтобы встретиться с Чжан Саньбао.

Тот говорил так, чтобы никто, кроме них двоих, не мог услышать:

— Генерал, мы с Нидой выбрали несколько надежных кандидатур. Резиденцию для Хоу Е уже подобрали. Его мать и жену перевезли туда. Нида сказал, что Хоу Е — человек знающий и должен был понять.

Линь Ваньюэ кивнула. В тот же вечер Бянь Кай прислал список имен в поместье Линь. Содержимое детально расписали: была изложена не только история их жизни, но и дана информация о семьях.

Линь Ваньюэ заучила список и бросила его в жаровню.

Взглянув на кисти, лежавшие на письменном столе, она вдруг почувствовала непреодолимое желание отправить весточку домой.

"Дом". Далекое и незнакомое слово. Завербовавшись в армию, Линь Ваньюэ была готова либо с честью пасть на поле боя*, либо прожить в одиночестве всю оставшуюся жизнь. Но воля небес непредсказуема. Теперь у нее был дом.

* 马革裹尸 mǎgéguǒshī — букв.: тело, погребенное в шкуре коня

Линь Ваньюэ занесла кисть над бумагой*, но внезапно почувствовала тревожность и стеснение. Она смотрела на чистый лист, пока с кончика кисти не повисла капля туши, которая затем сорвалась и мгновенно расплылась на белизне бумаги. Линь Ваньюэ скомкала бумагу и бросила в жаровню.

* здесь речь о сюаньчэнской бумаги (宣纸) из бамбуковых волокон, предназначенной для живописи или каллиграфии

Она разгладила еще один лист. Подумав немного, она взялась за кисть, чтобы написать: все в порядке, можно не беспокоиться*.

* 勿念 (wùniàn) — досл.: не беспокойтесь, не скучайте (обычно пишут в письмах)

Закончив писать, Линь Ваньюэ посмотрела на свои кривые и безобразные иероглифы. Ее лицо вспыхнуло, и она снова смяла бумагу в комок.

Но сейчас Линь Ваньюэ охватило упрямство. Она написала десять с лишним писем подряд. Наконец, из всей кучи она выбрала более менее сносное.

Как только чернила высохли, Линь Ваньюэ запечатала письмо и ранним утром отдала его посыльному.

Она начала представлять, какое выражение лица будет у Ли Сянь, как только она получит эту весточку, и, преисполненная надежд, начала гадать, ответит Ли Сянь или нет.

Прошло три дня тоски и ожидания.

К сожалению, письмо из дома не пришло, зато нагрянула битва.

По северному лагерю разнесся низкий звук сигнального рога. Войска быстро заняли свои позиции. Линь Вэньюэ вперед всех бросилась на городскую стену.

Следом взобрались Гао Дэи и Чжун Лянцзюнь. Линь Ваньюэ молча отступила в сторону. Измученный дорогой разведчик преклонил колени перед двумя командирами и доложил:

— Докладываю командирам. С окраинных территорий интенсивно напирают гуннские войска, они уже в ста ли от Янгуаня!

— Передай приказ гарнизонам...

Тут Чжун Лянцзюня перебил Гао Дэи:

— Прикажи гарнизонам за пределами города удерживать их всеми силами. Подкрепление прибудет в ближайшее время.

— Есть! — разведчик убежал. Военные приказы выполнялись беспрекословно. Гао Дэи отдал приказ первым, поэтому Чжун Лянцзюню неуместно было говорить что-то после него.

Тихо стоявшая позади них Линь Ваньюэ нахмурила брови: насколько ей было известно, за пределами города находилось только два гарнизона. Шести тысяч человек не хватит, чтобы сдержать натиск большой армии гуннов.

— Командир Гао, на этот раз гунны определенно сконцентрируют свои силы. Воспользовавшись неустойчивой ситуацией в наших войсках, они придут разведать обстановку. Мне кажется, нужно было послать шесть штурмовых армий, чтобы оттянуть время, а затем пустить кавалерию и лучников, которые будут прикрывать отступающие гарнизонные войска. Правильное решение можно принять только когда мы получим ясное представление о силах гуннов.

Дослушав слова Чжун Лянцзюня, Линь Ваньюэ выяснила, что его мнение сходилось с ее.

Однако Линь Ваньюэ считала, что лучников посылать не следует. Во-первых, в этом виде боя от них будет мало толку. Во-вторых, главной целью здесь являлось отступление. Лучники будут передвигаться пешком. Возможно, они и смогут нанести урон войскам гуннов, но это повлияет на скорость отступления. Если они отстанут, потери будут очень велики. Батальон Летящих перьев находился под ее непосредственным командованием. Ее сердце болело за своих солдат!

Линь Ваньюэ уже собиралась кое-что предложить, как Гао Дэи отмахнулся от Чжун Лянцзюня:

— Чего ты так беспокоишься? Пусть эти два гарнизона пока обороняются. Просто посмотрим, как все пойдет, и в зависимости от обстоятельств начнем действовать.

Чжун Лянцзюнь был разгневан словами Гао Дэи:

— Что это значит, командир Гао?

Линь Ваньюэ опустила глаза. Обдумав все и поискав точки соприкосновения, она бросила взгляд на Гао Дэи, затем перевела его вдаль.

Вот уж действительно мастерский маневр провернул Гао Дэи! Он готов подорвать силы в войсках ради устранения неугодных! Два гарнизона за пределами города находились под командованием правого генерала. Должно быть, именно из-за того, что тот вовремя не высказал свою позицию, Гао Дэи направил свои отборные войска на передовую, чтобы довести армию до полного истощения.

Ее не было почти два месяца, а грязь борьбы за власть уже расползлась по всей северной границе!

Линь Ваньюэ сжала кулаки. В голове промелькнуло содержание последнего письма Ли Му: нужно плыть по течению, обязательно найдется тот, кто усмирит мятежников и восстановит порядок…

Гао Дэи начал препираться с Чжун Лянцзюнем. Оба командира стояли на своем. Остальные не знали, к кому теперь прислушиваться, но Гао Дэи добился своего. Войска подкрепления не покинули город.

Линь Ваньюэ чувствовала, будто ее окунули в котел с кипящим маслом. Если она сейчас высунется, все планы лопнут как мыльный пузырь. Но если она будет "плыть по течению", эти шесть тысяч человек могут не вернуться…

Она поняла, что имел в виду Ли Му. Она должна держаться в тени и не высовываться, запасаться силами. Тот, кто "восстановит порядок" на границе, наверняка будет вести упорную борьбу с этой грязью, и пострадают обе стороны. Она получит выгоду, не пошевелив и пальцем*…

* 坐收渔翁之利 (zuòshōu yúwēng zhī lì) — букв.: отсидевшись в стороне, получить улов старика-рыболова, т.е. получать выгоду, ничего не делая; выжидать в надежде на прибыль

Линь Ваньюэ думала, что это будет легко. Ей всего-то нужно было оставаться в стороне. Она могла беззаботно проводить время. Но неожиданно "течение", с которым ей нужно было столкнуться, оказалось таким!

Время все шло, Линь Ваньюэ терзали муки. По многолетнему опыту сражений она уже знала скорость гуннов. Возможно, столкновение началось прямо сейчас. Если они не пришлют подкрепление, будет слишком поздно!

— Командиры! Может ли этот офицер вставить несколько слов?! — громко спросила Линь Ваньюэ. Она чувствовала, как выпрыгивает из котла с маслом. Наконец ее совесть спокойна!

Гао Дэи и Чжан Лянцзюнь, увлеченные ссорой, наконец остановились и посмотрели на Линь Фэйсина.

— Этот офицер готов повести на передовую два штурмовых отряда. Во-первых, чтобы прикрыть отступающий гарнизон, а во-вторых, чтобы узнать, какова мощь гуннских войск.

Гао Дэи посмотрел на Линь Фэйсина с нечитаемым выражением:

— А? Дворцовый командир Линь желает отправиться туда лично?

— Именно! Да позволит командир.

— Этот старик и сам хотел послать подкрепление, но командир Чжун все время перечил этому старику, оттягивая время. Поскольку командир Линь высказался, этот старик удовлетворит Вашу просьбу.

Чжун Лянцзюня трясло от гнева. Никогда он еще не видел столь бесстыжего человека. Этот Гао Дэи сам задерживал военный приказ и свалил вину на другого, чтобы выйти чистым из воды!

Глава 122

Глава 122. Верхом на благородном скакуне, Линь Фэйсин мчится с серебряным копьем в руке

— Благодарю командира за разрешение! — Линь Ваньюэ повернулась, чтобы уйти, но Чжун Лянцзюнь остановил ее. — Какие указания у командира Чжуна?

— Двух штурмовых отрядов будет слишком мало, возьмите с собой четыре.

Линь Ваньюэ взглянула на Гао Дэи. Чжун Лянцзюнь протянул со злобой:

— Будет лучше, если командир Гао все хорошо обдумает!

Слова Чжун Лянцзюня напомнили Гао Дэи, что Линь Фэйсин был еще и фумой старшей принцессы, поэтому он кивнул, давая добро.

Линь Ваньюэ спустилась со стены. Личный стражник обеими руками вручил ей серебряное копье Гудань. Когда Линь Ваньюэ взяла его, в ее голове возникла одна идея.

Каждый из шестнадцати ланцзянов высоко поднял голову и выпятил грудь, с воодушевлением глядя на Линь Фэйсина, надеясь быть выбранным.

Она сразу же заметила Ван Дали.

Линь Ваньюэ, одетая в защитную броню, с тугим луком за спиной и серебряным копьем в руках восседала на рослом скакуне Лунжане, внушая своим внешним видом благоговейный трепет.

Наконечник ее копья рассек воздух, указав прямо на Ван Дали!

— Ты!

У Ван Дали почернело перед глазами. Он собрался с духом* и выкрикнул: "Есть!".

* 硬着头皮 (yìngzhe tóupí) — отвердив кожу головы; обр. с упорством; скрепя сердце; через не хочу, заставляя себя

Линь Ваньюэ выбрала еще троих зашуганных ланцзянов. Как только войска выстроились, распахнули городские ворота.

— Генерал! Мы с Вами! — Линь Ваньюэ обернулась и увидела Чжан Саньбао и Мэн Ниду.

Она не хотела, чтобы раскрылся тот факт, что эти двое были ее доверенными лицами, но она уже потеряла самообладание в пылу момента, так как она могла просить стоять в стороне их? К тому же, если Гао Дэи догадался обо всем разнюхать, не было смысла скрывать. Лишние умелые руки ей не помешают, поэтому она кивнула.

Линь Ваньюэ с державшимися по обе стороны Чжан Саньбао и Мэн Нидой выехала из Янгуаня. За ними следовали четыре командира передовых войск с кавалерией.

Раздавался оглушительный звук копыт. Всюду, где проезжали войска, клубились тучи пыли.

Линь Ваньюэ уже выкинула мысль "плыть по течению". Сейчас ее ум занимало лишь вызволение двух гарнизонов.

"Но!" — Линь Ваньюэ дала шпоры Лунжаню, который, заржав, тут же ускорил ход.

Около часа спустя Линь Ваньюэ наконец могла разглядеть силуэты гуннов. Все было именно так, как она и предполагала: обороняющий гарнизон был в опасности!

На этот раз гунны сконцентрировали войска. Куда ни глянь — сплошь гуннские солдаты. Гуннская конница окружила гарнизонные войска. Внимательно присмотревшись, Линь Ваньюэ вздохнула с облегчением: при построении войск восьмиугольником*, которому присуща самая высокая обороноспособность, потери будут минимальны. Единственный недостаток — в случае осады шансы вырваться крайне малы. Именно поэтому после формирования такого строя срочно требовалось подкрепление извне!

* 八卦阵 (bāguàzhèn) — тактическое построение войск в виде рисунка восьми триграмм, т.е. восьмиугольником

Линь Ваньюэ чувствовала безмерную радость: она прибыла как раз кстати! Еще час промедления, и эти солдаты были бы убиты до последнего! Как бессердечен этот Гао Дэи!

Ее войска все еще находились на некотором расстоянии от гуннских солдат, но она не могла больше ждать!

Она закричала: "Нида!”.

Со свистящим звуком и сверкнувшим отблеском Линь Ваньюэ перевернула Гудань в горизонтальное положение.

Увидев это, Мэн Нида со всей силы ударил по бокам коня и поймал копье.

Линь Ваньюэ пришпорила Лунжаня. Одной рукой она сняла свой лук, а другой вытащила из прикрепленного к седлу колчана три стрелы!

Она сформировала пальцы в коготь орла*, разместив по одной стреле между ними. Приложив стрелы к тетиве, она натянула лук, прицелилась и без промедления выстрелила!

* коготь орла также является техникой захвата в кунг-фу, требующая силы пальцев и ладони, как у лапы орла

Три стрелы разрезали воздух и поразили троих гуннов, которые затем свалились с лошадей.

Лицезрев мастерство Линь Фэйсина, первый ряд кавалерии позади него громко зааплодировал. Линь Фэйсин пробудил в них сильнейший боевой дух!

Но Линь Ваньюэ не останавливалась. Она гордо восседала на коне, повторяя свои предыдущие действия.

Она выстрелила три раза подряд, попадая в цель. Не то чтобы Линь Ваньюэ старалась не промахнуться*. Впереди простиралась огромная равнина, а гуннская конница была плотно расставлена вокруг гарнизонных войск, поэтому неизбирательная атака работала эффективнее всего!

* 百发百中 (bǎi fā bǎi zhòng) — на сто выстрелов (из лука) — сто попаданий (обр. в знач.: метко стрелять, бить без промаха

Линь Ваньюэ натянула лук уже десять раз. Гунны, в свою очередь, послали часть кавалерии атаковать посланные в подмогу отряды. Линь Ваньюэ убрала лук за спину. Мэн Нида молча протянул ей Гудань. Поймав копье, она ловко повращала им, прежде чем надежно ухватить.

Линь Ваньюэ резко выставила Гудань вперед и выкрикнула:

— Сформировать стрелу!

Четверо командиров быстро сменили строй. Формирование в стрелу было завершено в несколько мгновений!

Весь отряд двинулся на гуннов, словно стрела, сошедшая с тетивы. Острием наконечника являлся мчавшийся впереди всех Линь Фэйсин с серебряным копьем в руке!

Возгласы "В атаку!" сотрясли небеса, как только две армии скрестили оружие!

Линь Ваньюэ взревела. С холодным блеском Гудань пронзал шеи приближающихся на конях гуннов. Во все стороны хлестала кровь, с головы до ног заливая сражавшихся воинов.

Линь Ваньюэ выдернула Гудань, ловко повернув запястье. Это было поистине божественное оружие. Гудань источал белое сияние. На его наконечнике не осталось ни капли крови!

Напрягшись всем корпусом, Линь Ваньюэ занесла удар, сметающий тысячную армию врага, образуя в воздухе полумесяц сабли. За ним последовала серия беспорядочных атак, от которой не смогли уклониться немало гуннов.

Некоторым рассекло лица, а некоторые были ослеплены. Наполненные ужасом крики наполнили воздух.

Повергающий гуннов рядом с Линь Ваньюэ Чжан Саньбао был еще свирепее! Заметив копье, направленное в сторону Линь Фэйсина, он быстро схватился за деревянный шест и, издав громкий крик, одной рукой стащил гунна с коня!

Чжан Саньбао со всей силы швырнул его в гущу битвы, где его в тот же миг насмерть затоптали безжалостные подковы гуннских лошадей.

Гунны — варвары, и агрессивная борьба — часть их природы. По этой причине они обычно использовали "линейную атаку", яростно наступая напролом!

"Формирование стрелы", возглавляемое Линь Ваньюэ, являлось смертоносной силой против "линейной атаки". Войска гуннов были подобны одной деревянной доске. Они устрашающе ревели, устремляясь вперед, но при столкновении эта деревянная доска раскалывалась!

Верхом на Лунжане, облаченная в боевые доспехи, Линь Ваньюэ с Гуданем в руке храбро бросилась вперед.

Сопровождаемая с обеих сторон Чжан Саньбао и Мэн Нидой, двумя непоколебимо преданными воинами, она была подобна тигру с крыльями*. За короткий промежуток времени она возглавила подкрепление из четырех штурмовых отрядов, чтобы прорваться сквозь гуннскую конницу.

* 如虎添翼 (rú hǔ tiān yì) — (как если бы) тигру ещё и крылья придать (обр. в знач.: с удвоенной силой, усилиться, окрепнуть)

Уловив подходящий момент, Линь Ваньюэ выкрикнула команду: “Возвращение дикого гуся!”.

Кавалеристы позади, услышав приказ генерала, громко повторили его. Отряд поменял строй. Две кавалерии, находящиеся слева и справа, разделились на два фланга, пока другие две в середине сдвинулись плотнее, чтобы следовать за штурмующим Линь Фэйсином.

Перед наблюдающим с возвышенности человеком развернулась бы следующая картина: "наконечник стрелы" разделился, образовав пару крыльев. Линь Ваньюэ возглавила две штурмовых армии, устремляя ее вперед и образуя строй, напоминающий гусиную шею и клюв. Воистину дикий гусь, расправивший свои крылья и воспаривший в вышину!

Штурмовая армия преградила путь гуннской коннице, словно пара распахнутых крыльев. Это формирование, похожее на гусиное тело и шею, прикрывало две оставшиеся в центре кавалерии с боков. Они мчались вперед, не беспокоясь за тыл!

"Линейный строй" гуннов был разорван, как увядающий лист, и беспорядочно рассеян. Гуннский строй — ничто по сравнению с этим благородным гусем!

Находящаяся во главе Линь Ваньюэ прорывалась сквозь окружение гарнизона!

— Рассредоточиться!

Две штурмовые кавалерии в центре двинулись вперед, рассеивая строй и быстро формируя две "ладони". Линь Фэйсин, с Мэн Нидой и Чжан Саньбао по бокам, казалось, были чистой жемчужиной, поддерживаемой этими двумя "ладонями".

Гуннский отряд был разделен на две части. Не имея прикрытия, гунны, осадившие гарнизонные войска, оказались в невыгодном положении. Враг атаковал их спереди и сзади.

Линь Ваньюэ разорвала кольцо окружения. У нее защемило сердце, когда она увидела, что происходит внутри, но в то же время она была безмерно рада, что осталась верна своей совести!

Периферия "восьмиугольника" была окрашена кровью. Землю устилали трупы. Некоторые из них были гуннами, но большинство — солдатами Ли. В самом центре "восьмиугольника" находилось несколько раненых истощенных солдат.

Те, кто еще мог сражаться, образовали внешний круг, используя свои собственные тела в качестве заслона. Они бы спаслись, если бы бросили раненых солдат, но никто не покинул своих мест. Вдоль круга накопилась высокая, достающая до голеней груда трупов, которая заглушала стук копыт по земле, окрашенной алой кровью.

У Линь Ваньюэ заныло сердце: насколько высоко бы нагромоздилось шесть тысяч трупов, приедь она чуть позже!?

— Братья, войска подкрепления уже здесь!

Услышав это, солдаты, совершенно выбившиеся из сил, внезапно воспряли духом. Они громко закричали, размахивая оружием в руках, в то время как Линь Ваньюэ и ее солдаты атаковали снаружи, пробивая брешь!

Линь Ваньюэ натянула поводья и направилась в "восьмиугольник". В самом центре, в защитном кольце, стоял молодой мужчина, одетый в доспехи, с безвольно свисающей рукой. Очевидно, он был ранен.

И тут до Линь Ваньюэ дошло. Неудивительно, что никто не прорвался сквозь блокаду — их главнокомандующий получил травму.

Этот человек, наверное, и есть тот самый правый генерал…

Должно быть, он обладает высоким авторитетом, раз столь любим и уважаем своими солдатами.

При виде солдат гарнизона у Линь Ваньюэ похолодело внутри.

Почти все их боевые кони полегли, и большинство солдат были ранены. Гунны имели численное превосходство. Ей удалось добиться столь успешного спасения, совершив красивую неожиданную атаку, но прорваться сквозь осаду было только половиной работы. Как ей вытащить отсюда и столь многочисленную пехоту, и раненых солдат?

Им придется отбиваться от гуннов. Они оказались в положении, при котором силы противника значительно перевешивают их собственные, и верная смерть при малейшей оплошности обеспечена…

На сердце у Линь Ваньюэ потяжелело. Они не утащат с собой раненых солдат. Впрочем, это был единственный наилучший исход. К счастью, раненых было не так уж много, не более трети.…

— Выбирайтесь!

Окруженные войска начали выходить через брешь в хорошо подготовленной манере сразу после приказа Линь Ваньюэ.

Увидев это, Линь Ваньюэ обрадовалась: солдаты превосходно обучены, будет досадно, если они вот так несправедливо падут здесь!

Штурмовой отряд уже загородил их аркой, прикрывая отступление. Линь Ваньюэ увидела, как правый генерал выбирается, придерживая свою руку. Его ноги, к счастью, не пострадали, что облегчало задачу!

— Ваш покорный слуга Бай Жуйда благодарит генерала Линя за оказание помощи!

Линь Ваньюэ кивнула и обратилась к Мэн Ниде:

— Нида, подвези генерала Бая. Будем прорывать путь наружу!

— Слушаюсь! — Мэн Нида помог Бай Жуйде взобраться на своего коня, но случайно задел его руку. Бай Жуйда скривился от боли, но не издал ни звука.

Линь Ваньюэ посмотрела на поврежденную руку Бай Жуйды, заметив, что она не была запятнана кровью. Она не могла не прийти в замешательство, поэтому спросила:

— Генерал Бай, это ранение…

— Моя рана... генерал Линь, Вам непременно нужно быть осторожным. Нельзя недооценивать того, кто возглавляет этот отряд гуннов. Это он нанес мне эту травму. Хорошо, что я, воспользовавшись удобным случаем, спрыгнул с лошади, чтобы хоть как-то увернуться, иначе его удар отбил бы мне все внутренности!

Переводчице есть что сказать:

хочу предупредить, что на несколько дней уезжаю в посёлок, где несовершенная техническая среда, которая позволит лишь на 63,0745793% перевести главу. но не время расстраиваться, так как по приезду публикация ускорится. чтобы вы не зачахли, я буду вбрасывать в паблик мемы.

и вот вам крошечный спойлер к следующей главе:

Глава 123

Глава 123. Находясь на грани жизни и смерти

Линь Ваньюэ не смела сомневаться в убедительности слов Бай Жуйды. Тот человек определенно способный воин, раз сумел одним ударом так травмировать его руку.

Ей удалось застать гуннов врасплох внезапным нападением, но теперь вражеские силы значительно превышали собственные, при этом их окружали обширные равнины. Почва на северо-западе долгое время оставалась промерзшей, и так как Бай Жуйду срочно отослали сюда, он не успел построить здесь никаких укреплений.

Они не могли полагаться на рельеф местности. Смена расстановки войск сыграет свою роль лишь на короткое время. Без преимущества местности, независимо от того, сколько стратегий они применят, все будет безуспешно. При столкновении с превосходящей военной силой, так называемая "война, основанная на обмане", была не более чем кабинетным рассуждением*.

* 纸上谈兵 (zhǐ shàng tán bīng) — обр. попусту теоретизировать; воевать по карте; пустые разглагольствования

Узнав, что у гуннов есть свирепый воин-предводитель, Линь Ваньюэ забеспокоилась еще больше. Она огляделась кругом: хоть им и удалось рассеять строй гуннов, у тех был численный перевес и опытные бойцы. В настоящее время, когда обе стороны сошлись в бою, преимущество внезапной атаки больше не работало.

— Саньбао, Нида, выдвигаемся!

Искусный в бою человек сделает все возможное ради наилучшего сценария развития событий, руководствуясь нынешней ситуацией. Судя по ситуации в текущий момент, они должны отступать с боем!

Линь Ваньюэ могла поспорить, что ее надежды на то, что гунны не будут преследовать армию до самого Янгуаня из-за страха перед многочисленным войском у города, оправдаются!

Как только Бай Жуйда услышал приказ Линь Фэйсина, его губы задрожали, а лицо исказилось гримасой страдания. Он с болью в сердце оглянулся на раненых солдат. Эти два батальона были его самыми лучшими, хорошо обученными войсками, и вполне естественно, что он не мог вынести их потери. Но в то же время он все понимал, могло быть и хуже!

— Есть! — прокричали в ответ Чжан Саньбао и Мэн Нида. Они направили своих лошадей поближе к Лунжаню. Мэн Нида выполнил приказ Линь Фэйсина и снял свой пояс, чтобы привязать Бай Жуйду к себе.

Бай Жуйда был очень признателен за это. С одной стороны — притеснение со стороны Гао Дэи, с другой — отчаянное спасение этим генералом Линем. Кому из них быть благодарным, было ясно с первого взгляда.

— Приказ всей армии! Отступать и отбиваться, не отставать от меня! — крикнул Линь Фэйсин, и солдаты принялись громко передавать приказ по рядам. По устному соглашению с давних пор среди солдат северной границы сформировалась беззнаменная передача приказов в отсутствие сигнальных флагов.

— Но! — Линь Вэньюэ, держа одной рукой Гудань, а второй натягивая поводья, рванулась вперед!

Чжан Саньбао и Мэн Нида прикрывали Линь Фэйсина с боков. Штурмовая кавалерия также не отставала от своего лидера. Их преследовало целое скопище гуннской конницы, в то время как путь преграждал небольшой вражеский отряд.

Линь Ваньюэ дернула поводья и, сжав ногами круп лошади, направила серебряное копье прямо перед собой. Чтобы получить шанс на выживание, они должны пробить путь, пока армия гуннов не сомкнется вокруг них!

Линь Ваньюэ сделала выпад копьем и нанесла сильный удар. С каждым рывком копье пронзало гуннов, которые падали с коней один за другим. Хоть ее и не обучал искусный мастер, задача упрощалась благодаря пяти годам непрерывных усердий и мощной силе рук.

Мэн Нида и Чжан Саньбао тоже не отставали. Особенно Чжан Саньбао, который, сжав поводья в зубах, орудовал двумя копьями. Куда бы он ни ехал, следом высоко взлетали брызги крови.

Видя, что они вот-вот прорвутся сквозь преграждающих путь гуннов, Линь Ваньюэ почувствовала облегчение!

И тут она услышал тревожный окрик Бай Жуйды: "Берегитесь!”.

Обостренные чувства Линь Ваньюэ тоже уловили ощущение надвигающейся опасности. За все пять лет служения в армии она впервые почувствовала, что до смерти остались считанные мгновения!

Она машинально подняла Гудань. Даже если бы она попыталась заблокировать им удар, было бы слишком поздно!

В ее сторону стремительно полетела тень, обладающая сокрушительным напором!

Линь Ваньюэ знала, что не сможет вовремя увернуться. В этот момент она вдруг почувствовала, что время остановилось. В голове хаотично пронеслось множество сцен. Сначала огромный пылающий огонь деревни Чаньцзюань, затем ярко-красный цвет брачных покоев.…

В этот роковой момент в поле зрения Линь Ваньюэ внезапно возникли два скрещенных копья!

От последовавшего за этим металлического лязга у нее зазвенело в ушах, а потом послышался треск ломающегося древка!

В этот переломный момент Линь Фэйсина спас вовремя подоспевший Чжан Саньбао. Полагаясь на преимущество в росте и держа сразу два длинных боевых оружия, он заблокировал этот смертельный удар!

Хоть блок был поставлен успешно, но развитие событий пошло не совсем по лучшему сценарию. Чжан Саньбао, который был под два метра ростом, пошатнулся от удара вместе с боевым конем и лишь через время занял устойчивую позицию.

Одно из двух копий сломалось надвое, а другое все еще дрожало от напряжения. Чжан Саньбао чувствовал, как внутри все переворачивается, и кипит кровь.

Увидев, что с Линь Фэйсином все хорошо, он испустил вздох, затем повернул голову и со злостью выругался в сторону “зачинщика":

— Сукин сын! Атаковать со спины, как нечестиво!

— Это он! Генерал Линь, это тот самый гунн, который ранил меня! Будьте осторожны!

Уцелевшая Линь Ваньюэ покрылась холодным потом. Она посмотрела направо, и ее зрачки сузились.

Уши прорезал скрежет металла, волочащегося по земле. В поле ее зрения появился гунн необычной наружности!

Этот человек мог стоять на одном уровне с Чжан Саньбао, у которого был рост под два метра. Его голову венчал бычий череп, чья устрашающая белизна костей и пара рогов, устремленных ввысь, придавали ему дикий вид. По его лицу была размазана краска, верхняя часть тела обнажена, а вокруг бедер была обернута юбка из тигровой шкуры. В рельефно выступающих мышцах на его торсе свирепствовало великолепие необузданной силы, все его тело усеивали чудовищные шрамы. Линь Ваньюэ внимательно присмотрелась: казалось, они были оставлены острыми звериными когтями.

Гунн восседал на боевом коне, чье телосложение было сравнимо с благородным скакуном Лунжанем, но больше всего ее поразило оружие этого человека!

Он держал в руках две черные железные дубинки*, размером соответствующие их владельцу. Одна дубинка была вдвое длиннее обычной и имела толщину с бедро взрослого человека. По ним и не скажешь, что они легкие, но этот гунн держал их так, словно они ничего не весили.

* 钢鞭 (gāngbiān) — ганбянь, древний вид дробящего оружия без лезвия, в виде стебля бамбука

(вот как на картинке, только эти штуки ТОЛЩИНОЙ С ЛЯЖКУ и на цепях)

Эта пара дубинок обладала замысловатым строением: хвостовые части были соединены железной цепью, обмотанной вокруг обеих рук гунна, словно дракон, огибающий его шею и обвивающий плечи.

То, что несколько мгновений назад сделал этот человек, — припустил железную цепь, чтобы замахнуться на Линь Ваньюэ дубинкой. Если бы Чжан Саньбао не спас ее, дубинка размозжила бы ей голову.

И все благодаря высокому Чжан Саньбао. Никто другой не смог бы выдержать такой удар!

Но из-за этой заминки брешь, которую они пробили с большим трудом, заполнилась. Линь Ваньюэ оказалась в безвыходном положении…

Гунн небрежно намотал цепи и, взяв железную дубинку, заорал: “&@#*(￥... @#*(￥…”

Его голос гремел, как большой колокол, разносясь на большое расстояние. Гунны, услышавшие приказ, прекратили свои действия.

Солдат, знающий язык гуннов, подъехал к Линь Фэйсину и объяснил:

— Генерал, походу этот гунн — их командующий. Он приказал всем остановиться.

Линь Ваньюэ подняла брови и, понизив голос, спросила:

— Посыльной прорвался?

Солдат тихо ответил:

— Он выехал, воспользовавшись суматохой. Подкрепление должно прибыть в ближайшее время.

Линь Ваньюэ думала о том, как бы ей протянуть время, и этот гунн предоставил ей благоприятную возможность.

— Генерал, этот человек сказал, что он воин из племени Маодунь, Тутурба. Он сказал, что Вы неплохо владеете копьем, и хочет узнать Ваше имя.

Линь Ваньюэ знала, что означает гуннское слово "маодунь", Ли Му уже много раз говорил ей об этом. Можно сказать, что всей северной пограничной армии не было чуждо это слово.

На языке гуннов "маодунь" означало "начало", а также "первый" и "основа". Аналогичным образом Маодунь являлось самым сильным гуннским племенем в степи. Остальные племена, только заслышав его название, отступали и уходили.

Ли Му говорил, что племя Маодунь расположилось в самой глуби степей, претендовало на самые плодородные пастбища и собрало бесчисленное множество воинов. Племя Тукту, насчитывающее лишь несколько десятков тысяч человек, было ничтожным в сравнении с Маодунь.

Линь Ваньюэ настигло гнетущее чувство. В голове роились вопросы: раз племя Маодунь жило на плодородных пастбищах с огромным количеством скота, почему же они ни с того ни с сего возненавидели страну Ли? Неужели из-за смерти главнокомандующего они и в самом деле решили разведать обстановку?

Однако на лице Линь Ваньюэ не отразилось никаких эмоций. Она действительно все больше и больше становилась похожей на Ли Сянь.

— Дворцовый командир страны Ли, Линь Фэйсин!

Услышав имя, Тутурба на мгновение замер, после чего разразился громким смехом. Он громко сказал:

— Так ты и есть тот самый подлый разбойник!

Гуннские солдаты тоже захохотали. Они смотрели на Линь Фэйсина с презрением и насмешкой. Солдат с осторожностью перевел эти слова. Чжан Саньбао заматерился, Линь Ваньюэ же не придала этому значения. Она подала ему знак набраться терпения, а затем улыбнулась и ответила:

— Не ожидал, что мое имя долетит даже до самых дальних степей. Оно точно прославит моих предков.

Линь Фэйсин говорил негромко, но в это время все уже угомонились, поэтому его слова были услышаны. Глядя на то, как их генерал безо всякого страха смотрит в лицо опасности, непринужденно разговаривая с грозным врагом, все солдаты преисполнились восхищения манерой Линь Фэйсина.

Солдат выпрямил спину, переводя слова. Гуннская сторона зароптала, послышались звуки ругани.

Прежде чем Тутурба успел снова заговорить, Линь Фэйсин продолжил:

— Я давно наслышан о том, что Маодунь — доминирующее племя в степях, но теперь я вижу, что оно ничего особенного из себя не представляет.

— Что ты сказал!? — громко взревел Тутурба, и все гуннские солдаты один за другим подняли оружие. Столкновение казалось неизбежным.

Линь Фэйсин продолжал говорить как ни в чем не бывало:

— Вы, гунны, утверждаете, что вы орлы, парящие в голубом небе, хищники, бродящие по степям, в то время как наши солдаты Ли — всего лишь слабовольные ягнята. Ныне же сильнейшее племя степей сражается с немногочисленными, но превосходящими силами. Но вы все еще выдаете себя за героев. Смех да и только.

Такая издевка была бы совершенно бесполезна в столкновении между цивилизованными странами. Война была настолько бесчеловечной, что любой, имея в запасе превосходящую силу, вознамерился бы полностью уничтожить своего противника.

Но Тутурба попался на эту удочку. Его лицо побагровело, вены на шее вздулись. Он тяжело дышал, но долго не мог вымолвить ни слова.

Страсть к битве, умение сражаться, честный бой на равных — все это было впитано в их плоти и крови. Этого не изменить в одночасье. Особенно для Тутурбы, который был известен как "герой" племени, это считалось превыше закона.

По гуннским обычаям, когда возникало неравенство сил двух войск, между сильнейшими воинами с каждой стороны проводились поединки, чтобы вынести окончательный вердикт.

Глава 124

Глава 124. Великая битва трех героев против гуннского генерала

Убедившись в эффективности провокации, Линь Ваньюэ взглянула на солнце в небе и продолжила:

— Я, дворцовый командир четвертого ранга страны Ли, вызываю тебя, воина Тутурбу из племени Маодунь, на бой. Если победа будет за мной, ты позволишь нам уйти. Как тебе такое?

— Генерал! — и Чжан Саньбао, и Мэн Нида выразили беспокойство. Даже Бай Жуйда не одобрял такой риск. Этот воин Тутурба был нешуточной угрозой в их глазах.

Солдата-переводчика поставили в затруднительное положение. Не то чтобы он не возлагал на Линь Фэйсина надежды, но телосложение этих двух разительно отличалось друг от друга. Согласно военному закону Ли, вся армия должна быть наказана, если ее главнокомандующего взяли в плен. Несмотря на то, что они уже давно не работали вместе, он искренне восхищался преданностью Линь Фэйсина.

Линь Фэйсин приказал солдату переводить слово в слово. Поскольку посыльной прорвался через окружение, вот-вот прибудут войска подкрепления.

На самом деле у Линь Ваньюэ не было абсолютной уверенности в победе над Тутурбой, но возможность оттянуть время нельзя было упускать. Ее не волновала репутация победителя или проигравшего. Если бы она могла выиграть хоть одно мгновение, это значительно уменьшило бы число жертв. Что есть репутация в сравнении с этим?

Как только солдат перевел слова, Тутурба издал громкий рев, приходя в экстаз от этой идеи. Тутурба был одним из лучших воинов своего племени. Людей, способных продержаться три раунда в сражении с ним, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Гуннские солдаты в организованном порядке освободили большое пространство. Они размахивали саблями и копьями, издавая громкие вопли. Похоже, что они подбадривали Тутурбу.

Линь Ваньюэ дернула поводья и выступила в центр пустой площадки с Гуданем в руке.

Линь Фэйсин и Тутурба стояли друг против друга. Боевые кони, выпуская из ноздрей пар, низко фыркали и яростно топали передними копытами, готовые вырваться вперед.

В первый раз Линь Ваньюэ видела Лунжаня, так жаждующего сражения.

Тутурба с громким ревом вышел вперед и, взмахнув двумя дубинками, бросился к Линь Ваньюэ. Лунжаню вовсе не требовалось управление — он летел к Тутурбе, как стрела, выпущенная из лука.

Гуннская кавалерия пришла в еще большее возбуждение. С их стороны донесся пронзительный галдеж, в то время как солдаты Ли притихли. Они не находили себе места и с напряжением наблюдали за боем, болея душой за своего лидера.

Этот момент хорошо отпечатался в памяти Линь Ваньюэ. В состязании с Тутурбой она не осмеливалась вести себя легкомысленно. Она знала, что должна приложить все силы, чтобы встретить первый удар, и принимать его в лоб было неразумно.

Таким образом, Линь Ваньюэ набралась смелости и приняла одно решение прямо перед столкновением!

Солдаты Ли издали крик удивления, толпа гуннов еще больше оживилась.

Линь Фэйсина сбили с седла в первом же столкновении!?

Но в следующее мгновение Линь Фэйсин снова оказался на коне, выпрямившись во весь рост. Он дышал не часто, и выражение его лица было неизменным. Никаких признаков повреждения не наблюдалось.

Это был сознательный шаг Линь Ваньюэ. Первым ходом в поединке была встречная атака, но Линь Ваньюэ крепко ухватилась за поводья и встала на стремена, чтобы резко перекинуться через Лунжаня и зависнуть на его боку, увернувшись от удара в самый последний момент.

Увидев, что Линь Фэйсин цел и невредим, в солдатах Ли закипело воодушевление. Линь Ваньюэ не жалела о вздорных словах, брошенных Тутурбе. Она натянула поводья и двинулась прямо на него.

Она сделала выпад серебряным копьем прямо в лицо Тутурбы, но тот взмахнул железной дубинкой и с металлическим лязгом отбросил наконечник.

Линь Ваньюэ не отчаивалась. Она повернула запястье, и в ту же минуту в воздухе проскочила серебристая вспышка. Линь Ваньюэ на одном дыхании нанесла более десятка ударов копьем, целясь в уязвимые места Тутурбы!

— Здорово! — послышались возгласы одобрения солдат, которые лицезрели искусное владение копьем у Линь Фэйсина.

Копье было длиннее дубинки, комплекция Тутурбы делала его неповоротливым, поэтому Линь Ваньюэ, воспользовавшись преимуществом своего оружия, нанесла удар первой.

Но Тутурба на удивление оказался необычайно проворным. Он выставил свои железные дубинки таким тесным щитом, что капля воды не просочится. Непрерывно раздавалась череда звуков удара. Тутурба отбил каждую из атак Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ пришла в сильное волнение. Она сделала обманный маневр, метя в сторону груди Тутурбы, после чего быстро отбросила копье назад и, набрав в легкие воздуха, напряглась всем корпусом и замахнулась в голову Тутурбы, задействовав движение "силы, раскалывающей гору"!

Если удар будет точным, Тутурба хоть и не умрет, но по крайней мере будет ранен!

Однако Тутурба скрестил обе дубинки над головой. Раздался металлический звон, больно ударивший по ушам!

Гудань ударил прямо в перекрестие дубинок без шанса попасть в цель!

Ладони Линь Ваньюэ онемели. Она атаковала изо всех сил, но все тщетно!

“Хехе!!" — Тутурба облизнул бледные губы с выражением энтузиазма на лице.

Линь Вэньюэ отвела Гудань и натянула поводья, чтобы увеличить дистанцию между ними. Они снова оказались в тупике.

— Генерал Линь... поистине олицетворение мужества и отваги, чтобы согласиться пройти через испытания в бое с этим гунном... — пробормотал Байжуйда.

Но лица Мэн Ниды и Чжан Саньбао исказились ужасом. Особенно у Чжан Саньбао, который уже испытал на себе силу Тутурбы. Пока что тот просто бесхитростно оборонялся, но скоро ситуация изменится на противоположную сторону!

Тутурба указал на Линь Фэйсина железной дубинкой и проговорил утробным голосом:

— А ты хорош, заслуживаешь драться со мной в полную силу!

Гунны с ликованием размахивали оружием и громко кричали.

— Что он сказал? — спросил Мэн Нида.

Как только слова Тутурбы были переведены, солдаты еще больше затревожились за Линь Фэйсина.

Мэн Нида низко прорычал:

— За сколько доберутся сюда вспомогательные войска?!

— По моим расчетам, не менее чем через полчаса…

— Толстяк Сань, приготовься. Иди туда, если генерал будет в опасности. В худшем случае, пойдем вместе! По крайней мере, вместе мы продержимся до прибытия подкрепления!

— Понял! — Чжан Саньбао, крепко сжимая копье и поводья, сосредоточенно следил за поединком.

Линь Ваньюэ уже не была уверена, что все идет ей наруку. Она набралась сил, чтобы выдержать еще несколько атак, но результаты были все те же. Она не оставила ни единой царапины на Тутурбе.

Но Тутурба больше не просто блокировал. С каждым блоком его напор становился сильнее, и иногда он переходил к контратакам. Хотя Линь Ваньюэ удавалось ставить ответный блок или уклоняться, она понимала, что постепенно выходит из равновесия.

Она чувствовала колющую боль в ладонях каждый раз, когда сдерживала атаку Тутурбы. Ее руки немели, а все тело начинало дрожать.

“Хехех!" — чем больше Тутурба сражался, тем сильнее он становился. Отсмеявшись, он заметил незащищенное место и взмахнул дубинкой, описывая в воздухе окружность, возвращая Линь Фэйсину удар "силы, раскалывающей гору"!

Линь Вэньюэ уже знала, что дальше отступать невозможно. У нее не было выбора, кроме как задействовать прием "Эрлан, держащий горы на плечах", чтобы противостоять обрушившейся на нее силе!

— Генерал! — Чжан Саньбао пришпорил коня и ринулся вперед!

Однако перед ним выскочил кто-то другой!

С металлическим лязгом копье Гудань изогнулось от удара и отскочило от железной дубинки!

Гудань не переставал вибрировать от удара, издавая звук, подобное плачу!

Линь Вэньюэ почувствовала, как к горлу подступило что-то сладкое. Она крепко стиснула зубы и сглотнула слюну с привкусом железа.

Хоть она и сумела сдержать этот удар, но произошло это ценой внутренней травмы!

Тутурба поднял еще одну железную дубинку, чтобы метнуть ее в сторону Линь Фэйсина, не давая ему возможности передохнуть.

У Линь Ваньюэ не оставалось выбора. Превозмогая внутреннее ранение, она снова подняла Гудань, чтобы блокировать удар! В этот момент сбоку возникло копье, отбивая железную дубинку Тутурбы от Линь Фэйсина.

Линь Ваньюэ была достаточно близко, чтобы ясно все рассмотреть. Копье нацелелили очень точно, пронзая запястье Тутурбы! Если бы его запястья и руки не были обмотаны цепями, этот удар вывел бы из строя одну из рук!

Линь Ваньюэ повернула голову и увидела, что человеком, который пришел на выручку, был вовсе не Чжан Саньбао!

Она не встречала этого человека прежде. Он был невысокого роста с неказистой внешностью и обычным тоном кожи, как у большинства людей. Линь Ваньюэ внимательно изучила его и обнаружила, что не может припомнить эти черты лица.

Этот человек представился сам, не ожидая вопроса Линь Ваньюэ:

— Этот ничтожный — Ду Юйшу, кавалерист из штурмового батальона, в порыве дерзости протягивает генералу руку помощи!

Линь Ваньюэ не стала проявлять надменность. Помощник всегда пригодится.

Подъехал Чжан Саньбао:

— Генерал, этот подчиненный опоздал. С Вами все в порядке?

Линь Ваньюэ стиснула челюсти и кивнула, сдерживая неприятное, переворачивающее все внутри чувство и сладость с привкусом железа.

Трое человек встали рядом друг с другом, и Тутурба с воодушевлением на лице взревел:

— Идите на меня все вместе!

— Он позволяет нам троим атаковать!

Линь Ваньюэ подняла бровь. Этот Ду Юйшу, оказывается, понимал язык гуннов.

Он смотрел искренне и открыто, как будто не заметил испытующего взгляда Линь Фэйсина. Взмахнув копьем, он сжал ногами круп лошади и пошел в наступление!

У Линь Ваньюэ была внутренняя травма, поэтому она больше не осмеливалась демонстрировать свое превосходство. Она осталась на прежнем месте, с Гуданем в руке, в то время как Чжан Саньбао присоединился к битве.

Линь Ваньюэ внимательно посмотрела в сторону Ду Юйшу: на первый взгляд каждый его жест и движения производились без хорошо обдуманной подготовки, и с виду он казался невеждой. Но при внимательном рассмотрении можно было убедиться, что Ду Юйшу вовсе не просчитался. Он сражался не вслепую — каждый его удар был направлен в незащищенные места Тутурбы. Например, на запястья, локти, плечи и даже голени…

Железные дубинки Тутурбы были плотным щитом, но сотрудничество Чжан Саньбао и Ду Юйшу уравнивало силы противников!

Линь Вэньюэ прищурилась. Она видела, что Ду Юйшу, похоже, боится ошибиться, но после тщательного наблюдения можно было с уверенностью сказать, что в каждый удар он вкладывает всю силу, и, возможно, готов довести себя до предела.

В сознании Линь Ваньюэ промелькнуло улыбающееся лицо Ли Сянь. Затем пришла догадка.

Выровнив дыхание, Линь Вэньюэ вступила в битву. Ситуация немедленно изменилась. Спустя примерно тридцать атак Тутурба, наконец, был истощен!

Гунны, болевшие за своего воина, перестали вопить, а от солдат Ли послышалось шумное одобрение.

Мэн Нида дал знак солдату, стоявшему рядом, и тот немедленно слез с лошади, лег на землю и прижал ухо к земле.

Мэн Нида с беспокойством ждал, не отрывая глаз от боя. Через некоторое время солдат взволнованно вскочил с земли:

— Они на подходе!

Автору есть что сказать:

Вот и сегодняшнее обновление~ хочу сделать оффтоп и поговорить с вами кое о чем.

Сегодня я взяла выходной и не пошла на работу, потому что вчера совсем не спала. Мое здоровье вообще не готово к этому.

В течение нескольких дней подряд, с момента возвращения Линь Ваньюэ на границу, количество комментариев сократилось вдвое. Я знаю, что некоторые зайки не очень любят батальные сцены. А возможно, это моя вина. Отношения развиваются слишком медленно, поэтому людям нечего мне написать.

Я болею и плохо себя чувствую. Хоть отвечать на комменты мне утомительно, я чувствую себя очень счастливой, но теперь мое счастье уменьшилось вдвое. Мое сердце плачет~

Я приношу всем вам свои глубочайшие извинения *низкий поклон*. Мне очень жаль, что отношения развиваются слишком медленно, и это вас мучает.

Всю ночь я думала о том, как следует писать эту новеллу дальше. На самом деле, в самом начале я рассчитывала на 15 сохранений каждый день. Было бы круто набрать 1500 по завершении.

Вы преподнесли мне огромный сюрприз и поддержку, и я очень рада.

Не многим нравится эта часть сюжета, и я знаю, что люди хотят видеть взаимодействие генерала и принцессы. Продумав ночь, я решила пойти на компромисс и придумала один способ. Сюжет я придумала уже в самом начале. Если я опрометчиво откажусь от своего обещания "не забывать об исходной цели", это как если бы я ебнула себе пощечину.

В названии книги звучит "женщина-генерал" и "старшая принцесса". Мне кажется, без сражений тут никак. Без переживания этих событий Линь Ваньюэ не будет полноценно раскрыта. Генерал будет картонным.

Я знаю, что тянула слишком долго, заставляя вас терять терпение. Мой способ заключается в том, что я ускорю сюжет, но это не повлияет на качество. Я закончу дела Линь Ваньюэ на северной границе гораздо раньше. Если я смогу писать больше, я буду писать больше, и если я смогу делать двойные обновления, то будут двойные обновления.

На самом деле, глав с северной границей осталось не так уж много. Садомазохизм, который вы все жаждете, на носу. Большую роль после него будет играть развитие отношений принцессы и генерала, но я напоминаю вот о чем: помните, я уже говорила, что я строго за моногамию? НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ОБ ЭТОМ, иначе в будущем у вас будет полыхать.

Наберитесь терпения и подождите еще несколько дней, развитие отношений вот-вот начнется.

Ай~ никто из вас больше не оставляет комментариев, мне так одиноко, совсем одиноко~

Всю ночь я ворочалась с боку на бок. Думаю, что даже если вы все устали от этой части в новелле, я все равно должна дописать ее, потому что эта новелла в конечном итоге закончится. Я не могу позволить будущим читателям увидеть, как эта часть резко оборвалась. Я имею в виду, если Ваньюэ просто съездит на северную границу меньше чем на месяц, ничего особенного не сделает, а потом — вжжжик — сразу же вернется... Она здесь, чтобы воевать или метаться между северной границей и Тяньду =。= кроме того, как она сможет защитить принцессу, если не накопит заслуг и авторитета~~~

Зайчики, вы можете бегло прочитать, но я не могу бегло писать. Вы можете выбирать авторов, а я не могу выбирать читателей. Вы можете читать множество книг других авторов, но все, что у меня есть, — это вы.

Но если серьезно, то дела на северной границе закончатся очень скоро.

Спасибо всем за терпение и поддержку, пойду печатать~

Глава 125

Глава 125. Небеса смилуются над дочерью Линь

Мэн Нида улыбнулся. Увидев, что усталость солдат иссякает, а желание сражаться взлетает до максимума, он поднял свое копье и во весь голос прокричал:

— Братья, войска подкрепления уже близко! Пробиваем путь наружу!

— В атаку! — раздались оглушительные крики. Обе стороны снова вступили в бой.

Наконец, они дождались прибытия вторых вспомогательных войск! Линь Ваньюэ улыбнулась, но из уголка ее губ побежала кровь!

— Генерал!

Линь Ваньюэ быстро вытерла несколько капель крови и заверила:

— Не наводи шуму, я всего-навсего прикусил щеку, ничего серьезного!

Тутурба наконец понял, что его провели, как только услышал отдаленный стук лошадиных копыт.

Бросив гневный взгляд на Линь Фэйсина, он яростно зарычал. Какая жалость, что Линь Ваньюэ не понимала ни одного его слова.

Как только Гао Дэи получил сообщение о вызове помощи, он сразу же назначил двенадцать передовых кавалерийских отрядов и половину кавалерийского батальона.

Если бы Линь Фэйсин был обычным дворцовым командиром, Гао Дэи осмелился бы повременить еще. Но Чжун Лянцзюнь напомнил ему, что Линь Фэйсин еще и фума старшей принцессы. Как бы Гао Дэи ни бесился, медлить было нельзя.

Два командира Гао Дэи и Чжун Лянцзюнь вывели многочисленное войско из города!

Когда в битву вступила армия с абсолютной военной мощью, ситуация мгновенно изменилась. Тутурба возмущенно орал. Он размахнулся своими дубинками так, что трое людей, которые сражались с ним, отошли как можно дальше. Он обхватил взглядом поле боя и прокричал приказ:

— Отступаем!

Гуннская конница начала быстро отступать. У Гао Дэи не было намерения преследовать их. Линь Ваньюэ едва держалась на ногах, поэтому гунны отступали без затруднений.

"Коварному замыслу" Гао Дэи помешало своевременное спасение Линь Фэйсина. Бай Жуйда и два гарнизона понесли потери, но их жизненный дух не был сломлен.

Кроме того, поскольку Линь Фэйсин самоотверженно сражался с Тутурбой, которого удалось задержать на определенное время, четыре штурмовые кавалерии, следовавшие за Линь Фэйсином, тоже не понесли больших потерь.

Вернувшись в город, Линь Ваньюэ дала Чжан Саньбао и Мэн Ниде несколько инструкций наедине и, попросив у Гао Дэи разрешения уйти, отправилась домой.

Поместье Линь снова закрыло свои ворота по причине восстановления Линь Фэйсина от ранения.

В прошлый раз это было только притворство, теперь все было по-настоящему.

Гао Дэи не совсем понимал действия Линь Фэйсина. Он думал, что Линь Фэйсин добровольно вызвался спасать Бай Жуйду, чтобы получить часть армии северной границы, но неожиданно тот закрылся в поместье, несмотря на повышение своего авторитета…

Переодевание в мужчину ради вступления в армию стало самым главным неудобством для Линь Ваньюэ, которая не могла обратиться к лекарю, чтобы вылечить рану. Юй Вань умерла, поэтому у нее не было никого, кто мог бы проверить ее пульс и выписать рецепт.

Она с большим трудом и напряжением дошла до дома, а потом приказала Линь Цзыту купить кровоостанавливающие и активизирующие кровообращение лекарства. Линь Цзыту хотел вызвать лекаря, но Линь Ваньюэ остановила его:

— Цзыту, я в норме. У меня просто внутренний застой, просто сходи и купи согревающие лекарства.

— Но, хозяин, все же лучше, чтобы Вас осмотрел лекарь. Для полной уверенности.

— Просто послушай меня и поскорее выполняй!

— Но... Слушаюсь!

Линь Цзыту побежал в лавку лекарств, где выбрал ингредиенты, запрошенные Линь Фэйсином. Он в точности не знал симптомов своего хозяина, поэтому поручил владельцу лавки подобрать успокаивающие лекарственные ингредиенты и отдельно — согревающие.

Линь Ваньюэ доплелась до стола и села за него. Как только миновал источник опасности, по всему телу начала распространяться боль. Этот Тутурба обладал поистине сверхчеловеческой силой. Линь Ваньюэ чувствовала, что ее тело вот-вот развалится на куски.

Она стиснула зубы. Преодолевая боль в руке, она перевернула чашку, чтобы налить себе воды.

Внезапно она почувствовала странное ощущение в груди. К горлу подступила сладость, и она выплюнула полный рот крови.

Лицо Линь Ваньюэ сменило оттенок от желтоватого до безжизненно-бледного. Кровь забрызгала половину стола вместе с ее рукой и чашкой.

Линь Ваньюэ медленно подняла другую руку и прижала ее к груди, плотно обернутой бинтами. Сердце билось в острой боли.

Она тяжело и хрипло дышала, чувствуя, как внутри застывает странное чувство. Уйдя в свои мысли, она растерянно смотрела на кровавые пятна.

Вскоре Линь Ваньюэ медленно поднялась и широкими шагами подошла к задней части ширмы. В тазу с водой она смыла кровь с руки, намочила полотенце и, вернувшись к столу, осторожно вытерла кровь со стола и чашки.

Тщательно выстирав полотенце, она снова повесила его. Она взглянула на окрашенную кровью воду. Лицо человека, отражавшегося на колыхающейся поверхности воды, было бледным и мертвенным, а выражение — неясным, запутанным.

Будучи женщиной, притворяющейся мужчиной, она должна была подвергнуться этому испытанию. Линь Ваньюэ давно была к этому готова.

Линь Цзыту опешил, увидев цвет лица Линь Фэйсина, когда зашел в комнату с чашей со сваренным лекарством:

— Хозяин! Вы... все же мне надо сходить за лекарем!

Линь Ваньюэ слабо махнула рукой и взяла чашу с лекарством. Проверив его температуру, она залпом выпила его.

— Хозяин, что Вы хотите поесть? Я пойду на кухню и попрошу приготовить прямо сейчас.

— У меня нет аппетита. Можешь идти, мне нужно отдохнуть. Не беспокой меня.

— Слушаюсь.

Линь Цзыту удалился. Линь Ваньюэ сняла боевое облачение и легла на кровать. Она свернулась калачиком и обхватила себя руками — только так она могла почувствовать себя в безопасности.

Не всякий мог пренебречь своей жизнью и со смехом посмотреть в лицо смерти.

Линь Ваньюэ хорошо маскировалась под мужчину, но, как-никак, оставалась женщиной. Решительной, неустрашимой, смелой, но все еще чувствующей боль. Способной бояться и оставаться хрупкой.

В сегодняшней битве Линь Ваньюэ несколько раз прошла мимо бога смерти. Это была самая опасная для нее битва за все пять лет жизни в армии.

Линь Ваньюэ вынула яшмовый кулон Ли Сянь и, глядя на выгравированный иероглиф, начала думать о ней. Она жаждала утешения души и поддержки.

Линь Ваньюэ осторожно положила кулон рядом с подушкой. Она представила, что все еще находится в спальне старшей принцессы, и Ли Сянь лежит рядом с ней. Таким образом она вошла в царство грез.

Ее сон был неспокойным. Возможно, из-за того, что она была напугана. Кошмар, который не приходил долгое время, настиг ее снова!

В этом сне к небу вздымались большие языки пламени. В нос ударял трупный запах, и куда ни глянь — везде трупы знакомых ей людей. Ей снова было четырнадцать. Она стояла совершенно одна среди руин деревни Чаньцзюань, глядя на землю, устланную трупами, сокрушаясь от горя.

— Папа, мама, Фэйсин…

Она снова похоронила свою семью. Но сейчас она не стояла на коленях перед кучами желтой грязи, как пять лет назад, а рыдала так сильно, что внутренности разрывало от страданий.

Во сне Линь Ваньюэ забыла, кем она стала. Забыла, что прошло уже пять лет. Забыла, что уже свершила свою месть. Забыла, что стала генералом и женилась.

Во сне ей было всего четырнадцать лет. Она потеряла всю свою семью, всю деревню. У нее ничего не осталось.

Невесть отчего, помимо неистощимой печали, глубокой обиды и безысходности, она испытывала еще какое-то неприятное чувство, которому не было названия. Все эти чувства и эмоции переплелись воедино и не прекращали разрывать ее изнутри, но она не знала, как их выпустить. Ей ничего не оставалось, кроме как опуститься на колени перед захоронениями и громко плакать.

"А!" — Линь Ваньюэ вздрогнула и резко открыла глаза. Воздуха не хватало. Ее одежда пропиталась потом, подушка была теплой и влажной.

Она резко села, что голова пошла кругом, и комната поплыла перед глазами.

Линь Ваньюэ сплюнула кровь и зашлась кашлем!

Восточная сторона неба уже начинала светлеть. Неужели она проспала всю ночь?

— Хозяин! С Вами все в порядке?! Этому слуге войти и помочь чем-нибудь? — донесся из-за двери голос Хуцзы.

Линь Ваньюэ не любила, когда ей прислуживали, поэтому за ее дверью обычно никто не стоял. Должно быть, Линь Цзыту подумал, что Линь Фэйсину понадобится помощь, поэтому специально послал слугу охранять у двери.

— Все нормально. Иди на кухню и принеси какое-нибудь сваренное лекарство.

— Слушаюсь!

Хуцзы мигом ринулся в сторону кухни. Линь Ваньюэ вцепилась в перила кровати и встала на ноги, пошатываясь.

Она снова зашла за ширму, намочила полотенце и присела на корточки перед кроватью, чтобы вытереть кровь.

Как только Линь Ваньюэ закончила, она села на кровать, сжимая в руке окровавленное полотенце. Через некоторое время она наконец выровняла дыхание. На этот раз ей было все равно, она бросила полотенце на пол и принялась ждать Хуцзы.

Хуцзы был так же поражен, как и Линь Цзыту, когда увидел цвет лица Линь Фэйсина. Он начал шуметь и упрашивать вызвать лекаря, но Линь Ваньюэ выпроводила его и снова легла спать.

Она оставалась прикованной к постели почти десять дней, пока ей не удалось остановить рвоту кровью.

Несколько дней Линь Ваньюэ периодически лихорадило, но она никому об этом не говорила из страха, что обеспокоенный слуга тайком вызовет лекаря. Она не могла отказать лекарю в проверке пульса, это вызвало бы подозрения.

В результате, Линь Ваньюэ только и могла что держаться силой воли. Она не осмеливалась погружаться в глубокий сон, поскольку боялась, что если упадет в обморок, то ее раскроют.

Ни в коем случае нельзя было этого допустить. Она уже не была сама по себе. Если ее преступление, заключавшееся в сокрытии правды от императора, всплывет на поверхность, то уже почившего Ли Му это не коснется. Это затронет генерала Пиндуна и его семью, и даже Ли Сянь!

Сплевывая кровь от внутренних повреждений и мучаясь в лихорадке, от которой никак нельзя было избавиться, Линь Ваньюэ несколько раз миновала дворец короля преисподней*.

* 阎王殿 yánwangdiàn дворец Янь-вана (обр. в знач.: преисподняя, ад, геенна)

Кто знает, строгий ли режим Линь Ваньюэ, который обеспечил ей накопление сил для создания фундамента, дал о себе знать или же небеса сжалились над ней, но десять дней спустя Линь Ваньюэ перестало рвать кровью. Жар спал. Несмотря на то, что время от времени она выкашливала остатки крови, теперь она могла принимать пищу.

Столица · Поместье старшей принцессы

Ли Сянь держала в руках шелковый лоскуток с подробным отчетом о великой битве Линь Фэйсина с Тутурбой.

Когда Ли Сянь дошла до строк, где Линь Фэйсин вытирает кровь с уголка губ и заявляет, что просто прокусил щеку, у нее сжалось сердце.

Она была уверена, что Линь Фэйсин ранен, причем очень серьезно! Его телосложение не вынесет такого. Должно быть, его внутренние органы пострадали от ударов этого гунна.

Ли Сянь открыла еще один отчет: "Поместье Линь заперло свои ворота, отказываясь принимать посетителей, так как Линь Фэйсин восстановливает силы после травмы. Никто не видел, чтобы в поместье входил лекарь. Дворецкий бегал в лавку за лекарствами. Рецепт предоставлен ниже".

Ли Сянь кое-что знала в сфере врачевания. Она нахмурилась, увидев, что рецепт в основном состоял из согревающих и тонизирующих ингредиентов, способствующих циркуляции крови и рассеиванию застоя крови, включая те, что останавливали кровотечение и облегчали поток меридианов.

Линь Фэйсин получил серьезное внутреннее повреждение! Этот человек так боялся показаться лекарю, что неразборчиво выбрал лекарства!

Глядя на отчет, Ли Сянь пробормотала: "Просто подожди немножко, скоро все будет…”

Глава 126

Глава 126. Обязательно найдется тот, кто восстановит порядок

Линь Ваньюэ выздоравливала еще несколько дней. В конце концов, она уже могла немного ходить, но все равно большую часть времени проводила в постели.

Как-то утром Линь Цзыту прибежал к Линь Фэйсину и доложил:

— Господин, прибыли люди из столицы.

— А? Что за люди?

— Отвечаю хозяину, это слуги, присланные Ее Высочеством старшей принцессой специально для Вас.

Линь Ваньюэ хотела было откинуть одеяло, но остановилась, дослушав до конца. Ее рана еще не совсем зажила, и, хоть за последние несколько дней она немного оклемалась, ее тело восстановилось не до конца.

В последнее время Линь Ваньюэ стала очень восприимчивой к холоду. Казалось, она вернулась в те дни, когда съела цветок Яован. Время от времени ее тело охватывал озноб. Вдобавок, в груди образовался узел, из-за которого стало труднее дышать. Она все еще чувствовала истощение.

На северной границе суровый климат, и до получения ранения Линь Ваньюэ хватало только одной жаровни в комнате. Теперь же она ставила четыре.

Линь Цзыту начал хлопотать: боясь, что из-за жаровен воздух будет сухим, он разместил над каждой подставку с медным тазом, наполненным водой. Но даже так Линь Ваньюэ все равно зябла от холода. Целыми днями напролет она сидела под толстыми одеялами, слабо опираясь на кровать.

Эта серьезная травма в значительной степени подорвала здоровье Линь Ваньюэ.

— Раз слуги, то можешь разместить их самостоятельно. Мне необязательно их встречать.

— Слушаюсь. Хозяин, уже почти полдень, Вы хотите кушать? Я передам приказ на кухню приготовить что-нибудь и принесу Вам.

Линь Ваньюэ немного подумала и почти неслышно вздохнула:

— У меня нет аппетита.

Линь Цзыту хотел что-то сказать, но сдержался. Он с тревогой посмотрел на осунувшееся лицо Линь Фэйсина, но в конце концов все же отступил.

Линь Цзыту вернулся через два часа. Войдя в спальню Линь Фэйсина, он увидел, что тот сидит за столом, закутавшись в свою одежду. Он тотчас же поставил поднос, затем вытащил из шкафа меховую накидку и набросил ее на Линь Фэйсина:

— Хозяин, Вам, конечно, в последнее время полегчало, но погода изменчива. Вам все равно нужно надеть что-нибудь еще.

Линь Ваньюэ ничего не ответила. Она плотнее натянула накидку и бросила отсутствующий взгляд на миску с кашей на подносе.

— Хозяин, Ее Высочество старшая принцесса перевела из своего поместья нескольких очень способных служанок, включая и повара. Я их уже распределил. Эту рисовую кашу приготовил он, сказав, что Вы очень любили ее, когда жили в поместье. Вы уже несколько дней не ели нормально, пожалуйста, хотя бы попробуйте, — сказал Линь Цзыту, наклоняясь, чтобы поставить миску с рисовой кашей перед Линь Фэйсином.

Линь Ваньюэ посмотрела на блестящую и полупрозрачную кашу, в точности напоминающую ту, что она ела на завтрак на второй день после свадьбы. Кажется, туда были добавлены ягоды годжи и луковицы лилий, и выглядело это действительно аппетитно.

— Ах да, господин, вот еще письмо от Ее Высочества старшей принцессы, — Линь Цзыту вынул запечатанное письмо и обеими руками протянул Линь Фэйсину.

Темные и тусклые глаза Линь Ваньюэ сразу же загорелись. Она взяла письмо. На нем изящным* почерком Ли Сянь было выведено четыре крупных иероглифа: "Личное письмо фуме".

— Можешь идти. Я поем немного.

* 龙飞凤舞 (lóng fēi fèng wǔ) — взлет дракона и пляска феникса; обр.: об исключительно красивом почерке

Лицо Линь Цзыту озарилось радостью, и он направился к выходу из спальни.

Линь Ваньюэ быстрым движением вскрыла конверт и начала читать.

"Дорогой фума

Я получила письмо и теперь извещена. Дела в поместье идут хорошо, доченька учится говорить. Мужу не о чем беспокоиться.

В пору весенних заморозок следует беречь здоровье. Присылаю умелых служанок и повара, распорядитесь ими по своему усмотрению.

Покорнейше прошу принять мои лучшие пожелания

Сянь"

Линь Ваньюэ несколько раз перечитывала эти строки. В поместье все хорошо, и Байшуй уже начала говорить…

Линь Ваньюэ приложила пальцы к окончательной части письма, легонько проводя по красивому иероглифу "Сянь", от которого исходило величие. Она могла представить, как выглядела Ли Сянь, когда писала этот ответ. Должно быть, сидела за столом с идеально прямой спиной, одной рукой придерживая широкий рукав своего дворцового платья, сдержанная и бесстрастная.

Линь Ваньюэ аккуратно сложила письмо и положила его обратно в конверт. В глубине души поселилась тяжесть одиночества, поскольку содержание письма соответствовало его владелице. Которая, исполненная достоинства и неукоснительная в соблюдении этикета, держала дистанцию.

Она ни единого слова не сказала о Линь Ваньюэ.

Ни намека на то, что она скучает. Линь Ваньюэ дернула уголками губ, ощущая горечь во рту. Да, Ли Сянь — она такая.

Убрав письмо, Линь Ваньюэ зачерпнула полную ложку каши и отправила себе в рот. Как и ожидалось, на вкус оказалось точь-в-точь как тогда, в поместье принцессы.

Кто знает, из-за того ли, что эта рисовая каша приятна на вкус, или из-за письма Ли Сянь, но Линь Ваньюэ, которая уже несколько дней ничего толком не ела, прикончила всю миску каши.

Дни пролетали незаметно, в мгновение ока прошел один месяц.

Травма Линь Ваньюэ иногда давала о себе знать, но постепенно исцелялась. Повар из поместья старшей принцессы был прислан исключительно для того, чтобы готовить для Линь Фэйсина. Линь Ваньюэ ела горячую и сытную пищу каждый день. Спустя месяц выздоровления ее безжизненно-бледное лицо наконец приобрело здоровый оттенок.

Видя, что здоровье их хозяина постепенно улучшается, прислуга поместья Линь наконец-то смогла вздохнуть с облегчением.

Линь Ваньюэ пока не могла сражаться, но изменения не коснулись привычного ритма жизни. Время от времени она чувствовала узел в груди, но никаких серьезных проблем не испытывала.

Линь Ваньюэ снова вернулась в военный лагерь. За весь месяц Чжан Саньбао и Мэн Нида сделали для Линь Фэйсина больше, чем полагалось. Они не только справлялись с поручением о внесении имен нужных людей в список, но и установили связь с правым генералом Бай Жуйдой.

Несмотря на то, что между сторонами не было ничего обговорено, если когда-нибудь Линь Фэйсин будет нуждаться в поддержке, Бай Жуйда поможет ему в меру своих возможностей!

Слушая Чжан Саньбао и Мэн Ниду, которые с воодушевлением докладывали о своих результатах, Линь Ваньюэ засветилась улыбкой, которая уже давно не появлялась на ее лице.

— Хорошо, а как насчет потерь среди четырех штурмовых кавалерий, которых я повел за собой?