Женщина-генерал и старшая принцесса

Ли Сянь с холодным спокойствием поглядела на Ло И:

— Я позвала тебя сюда, чтобы ты кое-кого вылечила.

Ло И, казалось, был привычен подобный тон Ли Сянь. Она безразлично улыбнулась, совершенно не обеспокоенная этим:

— Хорошо, хорошо ... вызвала меня из-за какого-то волчьего яда…

Говоря это, Ло И положила пальцы на запястье Линь Ваньюэ, но в следующий момент отдернула руку. Она повернула голову и недоверчиво посмотрела на Ли Сянь: женщина?!

Реакция Ло И вполне соответствовала ожиданиям Ли Сянь, и она приложила указательный палец к губам. Как только Ло И закрыла рот, Ли Сянь заговорила:

— Вот поэтому я и вызвала тебя. Нельзя, чтобы о ней узнали…

Однако Ло И встала и в гневе спросила Ли Сянь:

— Что происходит между вами?!

Ли Сянь не сказала ни слова, глядя в ответ. В конечном счете, Ло И сдалась и снова опустилась на стул:

— Я не буду ее лечить. Найди кого-нибудь другого.

Ли Сянь тихо вздохнула, смиряясь:

— Не забывай, что ты обещала мне* в самом начале. Северная граница обрела военную мощь. Нельзя ее упускать.

— А ты не забывай о том, что когда-то пообещала мне! На этот раз ты крупно облажалась, приказав Юцинь убить второго принца племени Маодунь. Моя жизнь тебя не волнует? Если бы не Маньша, которая все равно не хотела выходить за него замуж и рассчитывала на меня, как бы у меня хватило сил приехать к тебе?

* в разговоре с Ло И Ли Сянь не использует формальный способ обращения к себе

Глава 144

Глава 144. Прорывая новое начало

Ли Сянь уверенно сказала Ло И:

— Не беспокойся, у Маньши есть голова на плечах, и ее идеалы категорически не позволят ей выйти замуж за какого-то второго принца племени Маодунь. Естественно, с тобой бы ничего не случилось, я знаю чувство меры.

Слова Ли Сянь как будто обладали уникальной магической силой. Выражение лица Ло И смягчилось, и она села обратно.

Ли Сянь продолжала успокаивать ее:

— Думаю, Маньша сама не заинтересована в союзе пяти племен. Что касается географического положения, те племена живут в глубинах степей. В отличие племени Томань, которое располагается менее чем в ста ли от Янгуаня. Если племена достигнут той точки, где сосуществование с Ли больше не будет возможным, племя Томань это затронет в первую очередь. Думаю, Маньша не может это не понимать.

Ло И кивнула:

— Она уже говорила что-то подобное раньше.

Ли Сянь улыбнулась уголками губ:

— Вижу, она уверена в тебе, что может рассказать все, что угодно.

— Крошка Сянь-эр…

— Я хочу обсудить с Маньшей кое-какие дела. Полагаю, ей это будет интересно, я уже послала к ней людей. А сейчас мне нужно, чтобы ты начала лечение.

— Ай... — Ло И вздохнула, подчиняясь судьбе, затем сжала Линь Ваньюэ за запястье и пожаловалась: — Что у меня за статус, чтобы иметь дело с простым волчьим ядом... хм?

Увидев нахмуренные брови Ло И, Ли Сянь почувствовала, как ей сдавило сердце: человеком с высочайшими навыками врачевания во всей поднебесной является ни кто иной, как Ло И. Лекарство, которое назначит Ло И, может перехитрить даже императорских лекарей.

— Ээ? — Ло И издала еще один странный звук. Ли Сянь покорно смотрела на нее, ожидая диагноза. — Твой фу... эта особа... почему в ее теле течет яд цветка Яован?

— Цветок Яован? — Ли Сянь нахмурилась и тут же вспомнила отчет Юй Вань и диагноз императорского лекаря. Линь Вэньюэ действительно отравлена странным ядом, но Ли Сянь прежде не слышала о цветке Яован.

— Ммм... интересно. Как только вылечу ее, нужно спросить, откуда у нее этот яд.

Услышав, что Линь Ваньюэ можно спасти, Ли Сянь немного успокоилась. Она спросила:

— У цветка Яован есть какие-то особые свойства?

— Мгм, но ни в одной книге нет записей о нем. Расти он может где угодно, но это всего лишь маленький незаметный цветок. Никто не будет добавлять его в пищу или вводить в состав лекарств, потому что его целебные свойства очень сложны. При использовании в качестве лекарства, его требуется сочетать со множеством других согревающих ингредиентов, чтобы смягчить его свойства. Вот почему его использовали только в долине Яован. Но откуда у нее этот яд? Судя по пульсу, она отравлена им не менее трех лет, и он уже проник в ее органы. Как странно... крошка Сянь-эр, только не говори, что у нее вредная привычка жевать древесную кору и сорняки?

Ли Сянь бросила на Ло И холодный взгляд. Та глупо похихикала, но больше ничего не сказала и сосредоточилась на считывании пульса Линь Ваньюэ.

— Ай-яй-яй... ой-ой-ой, ай-яй-яй!

Тут Ли Сянь не могла ничего поделать: эта женщина неисправима. Ло И хоть и обладала непревзойденными навыками врачевания, но даже после стольких лет ее дурная привычка не исчезла. Она раздувала из мухи слона, превращая малейший пустяк во вселенскую трагедию, что плохо знающий ее человек подумал бы, что уже обречен.

Ло И покачала головой и с презрением отбросила запястье Линь Ваньюэ. Она отряхнула ладони, похлопывая их друг о друга, и сказала Ли Сянь:

— Крошка Сянь-эр, то, что она прожила так долго, уже везение.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Несмотря на то, что выглядит она довольно здоровой, даже пожилой человек лет шестидесяти будет намного здоровее ее. Сильная снаружи и хрупкая внутри. Ее внутренности уже никуда не годятся. Она похожа на изъеденное насекомыми дерево — внешне крепкая, но сломится от одного удара.

Ли Сянь вскинула брови:

— Почему так?

— Начну с этого цветка Яован. Он все это время обволакивал ее органы, и, вероятно, некоторое время назад она получила серьезную внутреннюю травму. Леденящие кровь токсины Яована воспользовались ослаблением защиты и проникли в ее органы. Помимо этого, она слишком много беспокоится: часто уныла и подавлена, беспрестанно подвергает свой организм нагрузкам. У каждого есть свои пределы. Будь то физическое или душевное воздействие, как только будет пересечена черта предела, человек пострадает. Поскольку она молода, один или два крупных урона незначительны, но если их много, они будут накапливаться и скрываться в ее теле и в итоге дадут о себе знать. После поражения отравленной стрелой сочетание этих двух чрезвычайно зловещих ядов отняло у нее половину жизни. Она станет бесполезной, даже если ее вылечить.

Ли Сянь не могла описать, что чувствовала в данный момент: если бы она не увела Линь Ваньюэ на этот скользкий путь*…

— Ло И... даже ты не сможешь вылечить ее?

* 拖下水 (tuōxiàshuǐ) — затащить в воду (обр. под влиянием или угрозами других людей поддаться соблазну, совершить промах; увести на скользкий путь)

Услышав мягкий тон Ли Сянь, Ло И отбросила циничность и со всей серьезностью произнесла:

— Ты так сильно о ней беспокоишься?

На краткий миг Ли Сянь не нашла слов. После долгого раздумья она ответила:

— Я узнала о ее истинной личности только сегодня. Если бы не я, она бы не стала такой.

Ло И, казалось, о чем-то задумалась. Возможно, именно потому, что они обе были женщинами, Ло И могла себе представить, через что прошла Линь Ваньюэ. Она не удержалась и спросила:

— Крошка Сянь-эр, если бы на этой кровати сейчас лежала я, ты бы сделала все возможное, чтобы спасти меня?

— Конечно.

Ло И начала улыбаться:

— Хотелось бы, чтобы это было именно так. Я могу спасти ее и поспособствовать ее полному восстановлению в кратчайшие сроки. Но должна вот что сказать тебе: у нее не будет средней продолжительности жизни.

Лицо Ли Сянь тотчас же исказилось ужасом. Она очень быстро взяла себя в руки, но Ло И все равно уловила то выражение.

— Даже тебе... не под силу?

Ло И кивнула:

— Я не бог, у каждого тела есть свои пределы. Ее здоровью был нанесен слишком большой ущерб. Во всяком случае, тут я ничего не могу поделать.

— Тогда ее продолжительность жизни…

— Если она будет регулярно подкреплять свой организм полезной пищей и лекарствами, делая упор на восстановление сил, то сможет продержаться до пятидесяти лет.

… …

Линь Вэньюэ проспала трое суток. Ли Сянь не вмешивалась в дела военного лагеря, власть была передана двум подручным командирам. На третью ночь она выслала кавалерийский отряд во главе с Ду Юйшу.…

На вторую ночь очнулась Юцинь.

— Эта подчиненная Юцинь заслуживает десяти тысяч смертей!

Сидя у постели Линь Ваньюэ, Ли Сянь натянула тонкое одеяло на Линь Ваньюэ, прикрывая талию.

— Можешь встать.

— Благодарю Ваше Высочество.

— Я внедрила тебя в племена гуннов на последние несколько лет, спасибо тебе за твою работу.

— Этой подчиненной выпала счастливая доля служить Вашему Высочеству.

Ли Сянь посмотрела на крепко спавшую Линь Ваньюэ и сказала:

— С сегодняшнего дня ты больше мне не принадлежишь.

Юцинь побледнела от испуга и опустилась на одно колено:

— Ваше Высочество?

— Тебя спас фума, подвергая себя опасности. С этого дня ты больше не цичжу. Можешь служить фуме, чтобы воздать за его доброту.

— ...Слушаюсь!

— Можешь идти.

… …

На рассвете четвертого дня Линь Вэньюэ проснулась.

Сначала послышалось слабое мычание. Ее ресницы затрепетали, и она медленно открыла глаза.

Придя в себя, Линь Ваньюэ чувствовала мешанину в голове. Все ее тело болело, сил совсем не было. Она по-прежнему лежала, растянувшись на кровати, изучая внутреннее убранство комнаты. Поразмыслив немного, она наконец поняла, что это поместье генерала.

Она закрыла глаза, воспроизводя в памяти моменты перед потерей сознания: в нее выстрелили... вытащили на стену, а потом...

"Принцесса, ни в коем случае не покидай меня!"

Точно. В последний момент перед тем, как упасть в обморок, Линь Ваньюэ поняла, что больше не сможет хранить свою тайну. Она ухватилась за Ли Сянь, как за спасительную соломинку, надеясь, что та сможет защитить ее…

Линь Ваньюэ приподнялась и зашипела от боли, когда согнула спину с раной на ней.

Она села с большим трудом и посмотрела на свою обнаженную верхнюю половину тела, обмотанную бинтами…

Она горько усмехнулась: "И все же не смогла этого скрыть…"

Линь Вэньюэ прижала руку к груди. Поскольку ее не заключили под стражу, это означало, что Ли Сянь помогла ей сохранить тайну. Но как теперь смотреть ей в глаза?

"Будет ли она винить меня?"

"Возненавидет ли меня?"

"Испытывает ли отвращение из-за того, что я настаивала стать ее фумой, даже будучи женщиной?"

При мысли о том, что Ли Сянь посмотрит на нее с презрением и отвращением, сердце Линь Ваньюэ болезненно заныло.

Пока она витала в мыслях, Ли Сянь, неся чашу лекарства, толкнула дверь и вошла в спальню.

Она обрадовалась, увидев Линь Ваньюэ в сознании, но тут же опешила от того, как Линь Ваньюэ со скорбным выражением лица сидит, прижав руку к забинтованной груди, словно потеряв свою душу.

Она торопливо подошла к постели и тихо позвала:

— Фума?

Линь Ваньюэ вздрогнула при звуке голоса Ли Сянь и подняла голову. Увидев принцессу, она пришла в ужас.

Вспомнив, что она обнажена по пояс, она быстро схватила тонкое одеяло и прикрыла себя спереди.

От этой череды действий Ли Сянь не знала, смеяться ей или плакать: что тут прятать? Чего она не разглядела на теле этой женщины за все эти четыре дня?

Но увидев Линь Ваньюэ в таком состоянии, Ли Сянь почуствовала, как в груди вспыхивает неизвестный огонь. Она поставила чашу с лекарством на стол и села перед Линь Ваньюэ.

При приближении Ли Сянь Линь Ваньюэ почувствовала себя неуютно. Она еще выше натянула одеяло, не поднимая головы и не смея взглянуть на Ли Сянь.

Ли Сянь холодно сказала:

— Подними голову.

Немного помедлив, Линь Ваньюэ повиновалась.

Раздался звук пощечины.

Губы Линь Ваньюэ изогнулись в горькой улыбке. Несмотря на эту пощечину, она тайно ликовала. Так было гораздо проще, чем вдаваться в объяснения.

Она медленно повернула голову, когда ей отвесили еще одну пощечину.

Линь Вэньюэ не переставала улыбаться. Она опустила глаза, не смея посмотреть на Ли Сянь. Как только она снова повернула голову, Ли Сянь больше не сделала ни одного движения.

— Пей лекарство.

Линь Вэньюэ удивленно посмотрела на Ли Сянь, но ничего не смогла прочесть по ее лицу.

— Принцесса... я могу сама...

Линь Вэньюэ хотела протянуть руку к лекарству, но, как только отняла ее от груди, тонкое одеяло начало сползать вниз. Она суетливо потянула его назад и опять встретилась с холодным взглядом Ли Сянь.

Этот взгляд вызвал тяжелое чувство вины у Линь Ваньюэ. Больше она не заикалась о том, что выпьет лекарство сама, и послушно открыла рот, позволяя Ли Сянь отправить туда ложку лекарства.

Лекарство оказалось очень горьким. Линь Ваньюэ не смела жаловаться, хотя ее лицо перекосила гримаса отвращения. Но как только Ли Сянь подносила к ее рту ложку, она тут же послушно проглатывала дрянной отвар.

Ли Сянь молчала. Лекарство закончилось очень быстро, и, когда была съедена последняя ложка, она взяла чашу и направилась к выходу из спальни.

Линь Ваньюэ оцепенело смотрела на нее. Она не ожидала, что Ли Сянь и словом не обмолвится о ее тайне.

Ли Сянь остановилась у двери и, не оглядываясь, сказала:

— Первая была за то, что ты пренебрегла своим статусом и общей картиной и настояла на личном спасении Юцинь. Вторую задолжал мне Линь Фэйсин.

Сказав это, она вышла за дверь, оставив Линь Ваньюэ в одиночестве.

Глава 145

Глава 145. Тихонько оставляя все позади

Ли Сянь вошла в гостевую комнату. Ло И сидела за столом, скрестив ноги, и завтракала.

Заметив вошедшую Ли Сянь, она бросила очищенное вареное яйцо в кашу и спросила:

— Ну что, очнулась?

— Мгм, — Ли Сянь уселась напротив Ло И.

— Ну вот, как я и предсказывала. Неплохо, совсем неплохо.

— Ло И…

Ло И съела ложку каши и спокойно сказала:

— Что, уже прогоняешь?

— Ты ведь понимаешь, что я не это имела в виду. Есть некоторые вещи, которые я не могу ей рассказать.

— Хехе, не можешь или не хочешь? Я никуда не уйду. За кого ты меня принимаешь? За ту, кого ты можешь просто позвать и отослать, когда тебе вздумается? Притом, у нее все еще застой крови в груди. Если его не устранить, это вызовет большие проблемы. Я — Ло-И, спасительница людей, и никогда не останавливаюсь на полпути.

— Тебе не стоит прятаться у меня. Ты должна вернуться к Маньше.

… …

Три дня подряд Ли Сянь трижды в день приходила в спальню Линь Ваньюэ, поила лекарствами и кормила, больше никак не взаимодействуя.

Чувства Линь Ваньюэ за эти три дня претерпели несколько изменений. В самом начале она боялась смотреть на Ли Сянь и не осмеливалась что-то говорить. Всякий раз, когда Ли Сянь поила ее лекарством, она отводила взгляд.

Вскоре она начала приходить к пониманию, что с каждым своим визитом Ли Сянь только и делает, что просто кормит и поит ее лекарствами. Как будто факт притворства мужчиной вообще не существовал.

Линь Ваньюэ наконец вспомнила слова Ли Сянь после тех двух пощечин: вторую задолжал Фэйсин.

При этой мысли сердце Линь Ваньюэ затрепетало.

"Означает ли это, что… она простила меня?".

Но как только это пришло ей в голову, Линь Ваньюэ тут же подумала, что это чепуха полнейшая.

Как такое может быть? Не говоря уже об этом браке, Ли Сянь бы обвинили в преступлении, заключающемся в обмане императора. Как такое можно легко простить?

Но теперь Линь Ваньюэ поняла, что Ли Сянь не собиралась углубляться в это дело. Она снова начала томиться по Ли Сянь. Каждый день, когда приближалось время визита, Линь Ваньюэ садилась на кровать, с нетерпением ожидая ее прихода. Когда принцесса входила в комнату, взгляд Линь Ваньюэ не отрывался от нее до самого ее ухода.

Однако Ли Сянь будто не замечала тоски Линь Ваньюэ. Выполнив свои "обязанности", она всегда молча уходила.

На третий вечер Ли Сянь опять поила Линь Ваньюэ лекарством, не говоря ни слова. Она в упор игнорировала наглый взгляд, которым Линь Ваньюэ впилась в ее лицо.

Ли Сянь обнаружила, что с тех пор, как раскрылась тайна этой женщины, ее сдерживаемые ранее эмоции стали более возмутительными и необузданными!

Ли Сянь скормила последнюю ложку лекарства и встала, собираясь уходить, но почувствовала, как ее потянули за нижнюю кромку рукава.

Она оглянулась. Линь Ваньюэ, слегка опустив голову, одной рукой прижимала к своей груди одеяло, а другой уцепилась за рукав.

Ли Сянь впервые видела такую откровенно девчачью манеру.

Линь Ваньюэ, понурившая голову, не заметила промелька нежности в глазах Ли Сянь.

Ей казалось, что ее голову отягощает непомерное бремя. Она крепче сжала рукав Ли Сянь, отказываясь отпускать.

Ли Сянь спрятала улыбку. Напустив на себя отрешенный вид, она спросила:

— Фуме что-нибудь нужно?

— …Принцесса.

— Мм.

— Можешь... посидеть со мной еще немного?

Линь Ваньюэ не ожидала, что Ли Сянь станет такой покладистой и действительно сядет обратно на стул.

Ее сердце наполнила сладость. Она отпустила рукав Ли Сянь и, быстро подняв голову, тут же ее опустила. Она обхватила себя руками, прижимая к груди одеяло.

Ли Сянь все это время наблюдала за Линь Ваньюэ. Конечно же она видела все эти изменения и втайне злилась на себя за свою слепоту. Если хорошенько вспомнить, Линь Ваньюэ уже много раз невольно выдавала себя и демонстрировала женские жесты. И все же Ли Сянь этого не замечала!

Она посмотрела на острые ключицы Линь Ваньюэ. Поскольку эту область обычно прикрывала одежда, кожа на ней была очень светлой. Благодаря многолетним тренировкам Линь Ваньюэ имела великолепное телосложение, на этой стройной фигуре не виднелось жировых отложений.

Взгляд Ли Сянь скользнул к двум шрамам, напопинающим сколопендр, на правой руке Линь Ваньюэ.

Одну из них зашила А-Инь, другую начала зашивать она, пока Линь Ваньюэ не взяла это на себя. Оба шва были зашиты волосами Ли Сянь.

Со временем эти пряди волос исчезли в теле Линь Ваньюэ, но похожие на сколопендр шрамы остались.

Глядя на эти два шрама, Ли Сянь не могла не вспомнить, как Линь Ваньюэ выглядела при их получении. Первый раз, когда лежала в ее шатре, вся в крови, упрямо отказываясь издавать звуки.

Второй — на обратном пути в столицу, когда уверенно и непринужденно зашивала себя.

Ли Сянь внимательно осмотрела тело Линь Ваньюэ, пока та была без сознания. Помимо этих двух шрамов, на верхней части тела их было куда больше, но, должно быть, Линь Ваньюэ сама с ними справилась, поскольку они были не очень большими и не располагались вне досягаемости.

Больше всего Ли Сянь поразили два шрама в разных местах. Один из них — тот, что находился на спине Линь Ваньюэ, начинался с правого плеча и заканчивался на левой стороне поясницы. Та самая длинная рана, о которой писала в отчете Юй Вань. Но кто знает, из-за того ли, что она видела это своими глазами, или из-за разоблачения Линь Ваньюэ, но когда Ли Сянь обнаружила этот шрам, она могла описать это как ужасающее зрелище.

Другой — шрам размером с ладонь, что находился в левой нижней части живота Линь Ваньюэ. Вероятно, ее ударили кинжалом или другим холодным оружием. Чтобы остановить кровотечение, она, наверное, использовала каленое железо, чтобы прижечь рану, оставляя грязный и устрашающий рубец.

От этих образов у Ли Сянь снова появились смешанные чувства.

— Принцесса... прости меня, — мрачно произнесла Линь Ваньюэ после долгого молчания.

Ли Сянь посмотрела на нее нечитаемым взглядом. Ей действительно хотелось постучать по этой голове и взглянуть, что там внутри!

Она ведь уже влепила ей пощечину и ни единого слова не сказала о тайне. Прошло уже целых три дня, а она так и не поняла?

Ло И сказала, что у этой женщины застой крови в груди и излишнее беспокойство. С сердцем и легкими не все в порядке, возможно, из-за раскрытия ее личности. Если Ли Сянь не заставит ее отпустить это, возникнут серьезные проблемы.

Ли Сянь на миг задумалась и вместо того, чтобы принять извинения Линь Ваньюэ, спросила:

— Итак, в истории о деревни Чаньцзюань единственной выжившей оказалась старшая сестра?

— Мгм, — удрученно ответила Линь Ваньюэ, все еще не осмеливаясь поднять голову и посмотреть на Ли Сянь.

— Ты перенесла много страданий за последние пять лет, так ведь?

Услышав мягкий и успокаивающий голос Ли Сянь, Линь Ваньюэ почувствовала ком в горле: в самом деле, прошло уже пять лет. Пять лет она прожила в военном лагере под личностью мужчины. Все это время она была осторожна и каждый день проживала в страхе, принимая на себя нагрузки гораздо большие, чем следовало бы. Сколько страданий ей пришлось перенести на этом пути? Знала только сама Линь Ваньюэ.

В действительности Линь Ваньюэ часто надеялась, что рядом появится человек, который будет знать о ней все и не использует ее секрет против нее; который будет беречь эту тайну. Человек вроде Ли Сянь в данный момент, спрашивающей без всякого удивления или сомнения: ты перенесла много страданий за все эти годы?

Кем бы Линь Ваньюэ ни притворялась, как бы высоко ни стояла, это не меняло того факта, что она — женщина.

Она могла предъявлять к себе жесткие требования, могла съесть цветок Яован, чтобы выжить. Кровь — тоже сойдет, как и слезы, которые она запросто могла проглотить.

Но все эти пять лет Линь Ваньюэ так сильно желала, чтобы у кого-нибудь болело за нее сердце, чтобы кто-нибудь пожалел ее, как женщину.

Вот почему Линь Вэньюэ убивалась горем, когда умерла Юй Вань. С ней Линь Вэньюэ наконец-то почувствовала себя настоящую, не Фэйсином! Она была Линь Вэньюэ!

У Линь Ваньюэ был такой период, когда ей казалось, что вслед за Юй Вань "умерла" и Линь Ваньюэ. Единственной свидетельницы существования в этом мире Линь Вэньюэ уже не было. Ей пришлось жить дальше без подруги, жить в качестве Линь Фэйсина.

Линь Вэньюэ, без сомнений, была стойкой. Сколько шрамов покрывало ее тело, сколько боли она испытала и сколько крови потеряла — ничто из этого не вызывало слез у Линь Вэньюэ.

Но в то же время она была мягкой. Каждый раз, когда близкие навсегда покидали ее, она плакала. Она могла натренировать свое тело самыми жестокими методами, чтобы оно было не хуже, чем у мужчин… Но ее сердце всегда оставалось сердцем женщины.

Ли Сянь ждала, когда долго молчавшая Линь Ваньюэ наконец ответит, пока не услышала всхлипы, напоминающие плач раненого детеныша. Этот звук явно подавлялся с большим усилием, но все же смог вырваться. Он был очень тих, в нем слышалась дрожь, от чего сердце обливалось кровью.

По щекам Линь Ваньюэ каплей за каплей покатились слезы. Она опешила, но они не прекращали литься, как бы она ни старалась их остановить.

Эти эмоции накапливались и сдерживались слишком долго, что вышли за пределы ее контроля.

Слушая эти дрожащие всхлипы, Ли Сянь почувствовала, как защипало в носу.

Боль, сквозящая в этих низких всхлипах, снова и снова била в ее сердце.

Дело не в том, что раньше она не видела Линь Ваньюэ в слезах. Только что она лицезрела порог выдержки Линь Ваньюэ.

Ценны слова скупых на разговоры людей, но слезы тех, кто сдержанны и тверды духом, поражали в разы сильнее.

Тело Ли Сянь двигалось помимо ее воли. Она вынула из-за пазухи шелковый платок и нежно вытерла слезы Линь Ваньюэ.

Автору есть что сказать:

Обновление тут~ С ежедневным, которое я обещала, ничего не получилось. После непрерывных обновлений в течение четырех месяцев все полетело в топку, я так сильно сожалею об этом Т Т, мне следовало не раскидываться главами каждый день, а оставлять в запас в виде черновиков. Вчера меня стошнило пять раз, я попросила выходной и вырубилась, едва коснувшись подушки. Проснулась в 10:40. Глядя на свой телефон, я действительно хотела встать и сделать обнову, но когда поднялась с кровати, меня затошнило. Пришлось обниматься с белым другом. Я почистила зубы, потом снова заснула, в итоге разорвала цепочку обновлений.

Но сегодня я чувствую себя гораздо лучше, хоть и странновато, но я чувствую, что поправляюсь. Ощущение выздоровления очень ПРИЯТНО.

Ближайшие главы обещают быть софтовыми~ Вот мы и подошли к этой главе. Вы получили ответы на вопросы, которые я не раскрыла перед смертью?

Что-то наподобие: почему личность Линь Ваньюэ еще обнародавана? Почему принцесса ничего не чувствовала к Линь Фэйсину?

Ай~

Не знаю, что чувствовали вы, читая это, но лично я рыдала, когда писала =.=

Я не из тех, кому легко заплакать. Я редко плачу, даже когда чувствую себя ужасно.

Возможно, это потому, что я, как автор, вылепила Линь Ваньюэ и всегда сопровождала ее. Есть части, которые я не прописывала, но лишь я знаю о них. Вот почему, когда я писала сцену, где всхлипывала и плакала Линь Ваньюэ, у меня тоже потекли слезы. Это затуманило мне обзор, так что мне пришлось подложить под очки салфетки, чтобы закончить писать Т-Т

Ай, надеюсь, что вам понравилось.

Друзяшки, которые внимательно следили за ходом повествования, почувствуют то же самое, что и я. Забывшие большую часть истории могут этого не почувствовать.

Но, как по мне, в этой главе есть напряжение.

Я прописала Линь Ваньюэ, которая все время держала себя в руках, потому что Ли Сянь никогда не любила Линь Фэйсина. Линь Ваньюэ же никогда не делала ничего неподобающего в отношении Ли Сянь, поэтому, когда раскрывается ее тайна, это не кажется таким уж странным или омерзительным для Ли Сянь.

Потому что я не собираюсь использовать здесь прием "раз я могу любить мужчину со скрытым недугом, то полюблю и женщину" для описания отношений Ли Сянь и Линь Ваньюэ.

Даже если кто-то не может этого понять, мне все равно. Любить женщин — значит любить женщин. Я люблю только женщин. Женщины — не замена покалеченным мужчинам без членов, женщины есть женщины. Я женщина и я люблю женщин.

Глава 146

Глава 146. Не знаю гор Лушань я истинного облика

строчка из стихотворения "Надпись на стене храма западного леса" поэта эпохи Сун Су Ши (1037 – 1101), первая часть цитаты, взятой за название 143 главы ("...лишь потому, что сам живу в средине этих гор")

Очень скоро слезы Линь Ваньюэ впитались в шелковый платок, обжигая кончики пальцев Ли Сянь.

Судя по звукам, подавленные всхлипы Линь Ваньюэ не собирались стихать.

Хоть Ли Сянь не принимала участие в жизни Линь Ваньюэ все эти пять лет, ей многое довелось узнать через шелковые отчеты. От мысли о том, что через все это проходила женщина, Ли Сянь действительно чувствовала душевную боль, слушая подавленные рыдания Линь Ваньюэ.

Она тихо вздохнула и обняла Линь Ваньюэ.

"Гхх... хн-хн…"

Ли Сянь почувствовала, как Линь Ваньюэ вздрогнула от удивления от того, что ее притянули в объятия, и не смогла сдержать улыбки.

Линь Ваньюэ, зажмурив глаза, прижалась к худому плечу Ли Сянь и ткнулась в него головой.

Ли Сянь улыбнулась, нежно поглаживая спину Линь Ваньюэ, но, как только ее холодные пальцы коснулись обнаженной кожи, всхлипы прервались. Тело Линь Ваньюэ напряглось.

Ли Сянь сразу же почувствовала эти изменения и осторожно убрала руку. Не разрывая объятий, она позволила Линь Ваньюэ опереться головой о свое плечо, стараясь не касаться ее тела.

Как и ожидалось, тело Линь Ваньюэ быстро расслабилось, и ее всхлипы постепенно затихли. Она шмыгнула носом и снова уткнулась лицом в плечо принцессы.

Ли Сянь наклонила голову и тихо сказала на ухо Линь Ваньюэ:

— Прости меня.

Дыхание Линь Ваньюэ стало ровным, время от времени она шмыгала. Ее голова покоилась на плече Ли Сянь. Но, успокоившись, Линь Ваньюэ наконец поняла, что, кажется, находится в объятиях Ли Сянь…

И опирается на ее плечо. Да к тому же пачкает слезами и соплями дворцовое платье принцессы.…

Линь Ваньюэ почувствовала, как все ее тело захлестнула волна жара. Кончики ушей тоже горели. Что же делать?

Ли Сянь, казалось, ничего не имела против молчания Линь Ваньюэ. Она грациозно держалась прямо, позволяя Линь Ваньюэ удобно опираться на свое плечо, не касаясь ее. Она нисколечко не чувствовала тяжести и не выказывала никакого недовольства по поводу того, что Линь Ваньюэ вытирает свои слезы о ее платье.

Первой заговорила Линь Ваньюэ:

— Тебе... нужно отодвинуться.

Ее голос был слишком тих, что Ли Сянь не расслышала отчетливо:

— Мм?

— Пожалуйста... не придвигайся ближе, принцесса.

— Ладно.

Ли Сянь улыбнулась и, исполняя просьбу Линь Ваньюэ, немного отстранилась, увеличивая расстояние между ними.

Как только Ли Сянь отодвинулась, тонкое одеяло бесшумно соскользнуло вниз.

Ли Сянь открылся вид на переднюю часть тела Линь Ваньюэ.

Она не собиралась указывать ей на это и начала медленно разглядывать ее тело от ключиц до подтянутого живота, скользя взглядом вверх и вниз, снова и снова.

Видя, что Линь Ваньюэ, опирающаяся на обе руки, не осознает, что "засветила свои прелести*" и, опустив голову, думает неизвестно о чем, Ли Сянь спокойно спросила:

— Фуме не холодно?

"Не холодно? Да я вся горю…"

* 春光乍泄 (chūnguāng zhà xiè) — проглянуло весеннее солнце, обр. в знач. засветить свои прелести, оголить часть обнаженного тела, показать нижнее белье

Линь Ваньюэ наконец-то среагировала. С тихим вздохом она под пристальным вниманием Ли Сянь суетливо натянула одеяло, чтобы прикрыть себя спереди.

Осознав, что оконфузилась, она бухнулась на кровать, прямо раненной спиной о поверхность. Застонав от боли, она перевернулась на бок и спрятала голову под одеялом…

Линь Ваньюэ тяжело вздохнула: "Ну вот, все кончено".

Ли Сянь в растерянности посмотрела на Линь Ваньюэ: вся верхняя половина ее тела была наглухо закутана в одеяло, но обнаженные ноги находились снаружи.

— Прошу принцессу простить мне эту вину, я совершила бестактность... — послышался из-под одеяла приглушенный голос Линь Ваньюэ.

… …

— ...Принцесса, пожалуйста, не уходи!

Глядя на этот комок на кровати, Ли Сянь не знала, смеяться ей или плакать. Люди всегда испытывали перед ней легкий страх из-за ее статуса, но эта особа — действительно что-то с чем-то: она никогда ее не боялась. Перед великой свадьбой она на какой-то период "изменилась", но теперь, после разоблачения, на свет пробилась ее истинная сущность, сейчас она уже не притворялась мужчиной.

— Все нормально. Отдыхай хорошенько, а я пойду.

Услышав звук закрывающейся двери, Линь Ваньюэ с ярко-красным лицом наконец сдернула одеяло, хватая ртом воздух.

Тем временем Ли Сянь увидела Ло И, ожидающую во дворе. Ее взгляд стал серьезным. Она закрыла за собой дверь и подошла к ней.

Ли Сянь заговорила так, чтобы расслышать могли только они вдвоем:

— Иди за мной.

Ло И скривила губы в улыбке и радостно последовала за Ли Сянь, покидая двор Линь Ваньюэ.

Они шли молча, пока не достигли маленького отдаленного дворика, где временно пребывала Ло И. Ли Сянь остановилась и спокойно взглянула на нее.

— Разве я тебе не говорила, чтобы ты не показывалась ей на глаза?

— Я просто тут подумала, что она все-таки должна лично поблагодарить свою спасительницу. Лучше бы ей не думать, что ее лечил военный лекарь. Представь, если она пойдет благодарить его!

Ли Сянь молчала. Ло И сделала вид, что удивлена, затем сказала:

— Не может быть, малютка Сянь-эр не сказала ей, что уже разобралась с военным лекарем? Ай-яй... как аккуратно и ловко!

Выражение лица Ли Сянь не дрогнуло. Она продолжала смотреть на Ло И своими бездонными черными глазами.

От этого пристального взгляда Ло И перестала дурачиться и серьезно сказала:

— Малютка Сянь-эр, тебе когда-нибудь говорили, что без своей маски ты наводишь ужас?

Ли Сянь холодно ответила:

— Все те, кто видел эту сторону меня*, мертвы. Кроме тебя.

* Ли Сянь использует здесь формальный способ обращения к себе

— Тогда я хочу, чтобы эта Линь Ваньюэ тоже взглянула на тебя с этой стороны.

— Ло И!

— Что? Ты что, боишься ее?

Ли Сянь покачала головой:

— Она очень важная фигура. Я уже много раз тебе объясняла, что не могу потерять контроль над армией северной границы. Лучше тебе не проверять, на что я способна.

Ло И усмехнулась на слова Ли Сянь и сказала с презрением:

— Прибереги свои отговорки для маленьких детишек. У тебя значительные рычаги влияния на нее, почему ты вдруг беспокоишься, что она тебя ослушается? А правда ведь в том, что ты боишься, что она увидит твою подлость и оттолкнет тебя, узнав твою истинную сущность!

Ли Сянь холодно хмыкнула и, глядя в глаза Ло И, без колебания бросила:

— И?

Ло И чуть поперхнулась от одного слова. Она посмотрела на Ли Сянь нечитаемым взглядом, но в конечном счете утонула в очаровании ее лица. В ее глазах промелькнула боль.

— Ло И, шахматная партия уже достигла той самой точки. Лучше не усложняй ситуацию.

— Крошка Сянь-эр…

Ли Сянь скривила губы:

— Ло И, если ты в самом деле считаешь, что можешь шантажировать меня только потому, что знаешь обо мне все, то ты совершаешь грубую ошибку. Не веди себя вседозволенно, полагаясь на проявленную к тебе в прошлом доброту.

Сказав это, Ли Сянь повернулась, чтобы уйти.

— Лучше тебе не появляться перед ней, — не оглядываясь сказала она холодным тоном.

Ло И ошеломленно смотрела на отдаляющийся силуэт Ли Сянь, но прежде чем та совсем покинула малый двор, она внезапно выкрикнула:

— Ты не завернешь огня в бумагу*! Даже если я ей не скажу! Рано или поздно она все узнает, и когда это случится — примет ли она тебя? Я! Во всем мире только я могу принять тебя такой, какая ты есть на самом деле!

* 纸里包不住火 (zhǐlǐ bāobùzhù huǒ) — обр.в знач. шила в мешке не утаишь, тайное становится явным

Ли Сянь остановилась, затем решительно вышла из двора.

Ло И с сокрушением обхватила голову руками и присела на корточки. На мгновение выражение ее лица стало свирепым, а потом растерянным.

На следующее утро, когда Ли Сянь вошла в комнату, Линь Ваньюэ уже завершила утренние процедуры, достала из шкафа комплект одежды и сидела на кровати, ожидая Ли Сянь.

Ли Сянь поставила поднос с чашей каши с лекарственными травами и чашей лекарства на стол.

— Фума, как я погляжу, сегодня чувствует себя хорошо. Уже можешь вставать с постели?

— Мгм.

Линь Ваньюэ подошла к столу и, взяв чашу с кашей, начала есть, в то время как Ли Сянь непринужденно села напротив, чтобы составить ей компанию.

— Принцесса…

— Мм?

— Это самое... обо мне уже знают?

— Нет. К счастью, рана на спине, и императорский лекарь, вытащивший стрелу, ничего не видел. Но для подстраховки я обеспечила императорских лекарей приличным количеством серебра, чтобы они могли переехать в другое место, подальше отсюда.

— О, — Линь Ваньюэ кивнула, проглотив кашу. — Спасибо, принцесса. Как там военный лагерь?

— Все как обычно, отряд уже отослали. Уверена, они вернутся через несколько дней. А пока что фума может спокойно восстанавливаться от ранения.

— Кавалерия, посланная двумя подручными командирами, уже должна была получить результаты, верно?

Ли Сянь кивнула и сказала, как есть:

— Они потерпели неудачу. Весь отряд был уничтожен.

Линь Ваньюэ тяжело вздохнула. На самом деле Ли Сянь не стала рассказывать о новом плане группе Бай Жуйды. Линь Ваньюэ предвидела провал, но, как и сказала Ли Сянь, уже то, что план наполовину увенчался успехом, было наилучшим из исходов.

— Принцесса…

— Мм?

— Тут это... мне нужно забинтовать грудь…

Ли Сянь на краткий миг задумалась и ответила:

— Рана на спине, а мазь нужно будет наложить сегодня вечером. Я посмотрю на нее и потом решим. Думаю, фуме не стоит беспокоиться, я получила секретное сообщение о том, что через пять дней прибудет отряд брата Ци, и посланец отца-императора с ответом по делу принца Юна тоже уже в пути. Вот тогда фума будет занята, сейчас пока воспользуйся случаем и отдохни как следует.

Ли Сянь бросила взгляд на грудь Линь Ваньюэ и подумала про себя: "К тому же, даже если ты не перевяжешь ее, никто не заметит".

— Хорошо.

Линь Ваньюэ приняла лекарство, и в комнате снова воцарилась тишина. Она сидела перед Ли Сянь со сцепленными вместе руками, ее взгляд метался туда-сюда.

После вчерашнего Линь Ваньюэ долго размышляла. Раз уж Ли Сянь уже извинилась перед ней и даже простила ее обман, она должна была открыто с ней поговорить.

Линь Вэньюэ прочистила горло. Она набралась смелости, взглянула на Ли Сянь и серьезным тоном сказала:

— Принцесса... в ночь свадьбы я собиралась...

"...признаться тебе, кто я такая".

Но прежде чем Линь Ваньюэ успела закончить фразу, Ли Сянь с той же серьезностью ответила:

— Я знаю.

— О.

Они снова погрузились в молчание, но на этот раз его нарушила Ли Сянь:

— Я тоже думала о многом, пока фума лежала без сознания последние несколько дней. Я спрашивала себя: что бы я сделала, если бы узнала раньше?

Сердце Линь Ваньюэ запульсировало еще сильнее. Она сжала сцепленные пальцы и навострила слух.

Ли Сянь улыбнулась и продолжила:

— Я думала несколько дней, но в итоге ни к чему и не пришла. Возможно, если бы я узнала раньше, сейчас было бы все по-другому. Возможно... я бы не позволила тебе так страдать.

Автору есть что сказать:

Принцесса: Фума, тебе не холодно?

Линь Вэньюэ: Холодно? Вообще ничего подобного. Тут слишком жарко, окей?

Принцесса: *кажется, улыбается*

Линь Вэньюэ: Ах ты негодяйка!~

Няняня~~~ дальше ещё слаще, хе-хе.

Глава 147

Глава 147. Выкраивая моменты досуга из напряженной жизни

Комнату снова окутала тишина. Они сидели в молчании и слегка улыбались, посылая друг другу кроткие взгляды.

Ли Сянь беспокоилась, что Линь Ваньюэ может заскучать, поэтому приказала принести доску с облавными шашками. Они начали партию, время от времени ведя непринужденную беседу. Они говорили обо всем: о прошлом и настоящем, о столице и народе, о военной тактике и стратегии облавных шашек. Темы сменяли друг друга, разговор проходил плавно и гладко. Незаметно пролетели полдня отдыха.

После ужина Ли Сянь принялась менять Линь Ваньюэ повязки и накладывать мазь на рану.

Линь Ваньюэ сидела на кровати, забрав голени под себя. Грудь была разбинтована, волосы слабо стянуты лентой на макушке. Она опустила голову и положила обе руки на колени. Обнаженная до пояса, она сидела с ровной спиной. Без покровов одежды очень четко разглядывалась разница оттенков на ее коже.

Ли Сянь с прической замужней женщины, открывающей вид на заднюю часть ее красивой изящной шеи, сидела позади Линь Ваньюэ. Она засучила широкие рукава своего дворцового платья, обнажив тонкие запястья. Хотя ей не подобало сидеть в такой позе, это не отнимало элегантности, которую источала вся ее осанка.

На прикроватном столике лежала открытая медицинская сумка с разными по размеру и цвету пробок фарфоровыми бутылками.

Ли Сянь с серьезным выражением лица осмотрела крестообразную рану на спине Линь Ваньюэ. Она достала из сумки зеленую бутылочку, откупорила ее и отработанным движением выложила на ладонь изумрудно-зеленую мазь. Отставив бутылку, она взяла нефритовое лезвие цвета слоновой кости, соскребла мазь со своей руки и нанесла на рану Линь Ваньюэ.

— Рана неплохо заживает, уже начала зарастать, — голос Ли Сянь звучал мягко и нежно. Просто слушая его, Линь Ваньюэ чувствовала, как во всем теле разливается спокойствие.

— Неудивительно, что в последние несколько дней она чесалась.

Охлаждающая мазь, аккуратно распределяемая холодным лезвием из нефрита, равномерно покрыла рану Линь Ваньюэ. Ли Сянь всего лишь наносила мазь, но это все равно было очень приятно, что Линь Ваньюэ прищурилась от удовольствия.

— Нужно терпеть даже если она чешется. Не расцарапывай ее.

— Мхм.

Ли Сянь как бы невзначай спросила:

— Этот шрам остался с того времени?

С того, как Линь Юй погиб в бою.

— Мгм.

— Она такая длинная. Хорошо, что рядом была Юй Вань и помогла с заживлением. Было бы опасно, если б туда попала инфекция.

Тон Ли Сянь оставался таким же успокаивающим и мягким, но Линь Ваньюэ остро уловила в нем след чего-то опасного. Она тут же напрягла спину.

Ли Сянь заметила эту смену настроения. Она приподняла уголки губ и продолжала смазывать мазь лезвием.

— Тогда... действительно спасибо ей за это.

— Мгм.

— Принцесса…

— Что было, то было. Я не собираюсь ничего вынюхивать.

За исключением того, что, хоть Ли Сянь и знала о преданности Юй Вань, именно ее отчеты смели догадки Ли Сянь о личности Линь Фэйсина. Пусть даже чувство "предательства" было не из приятных, Ли Сянь вынуждена была признать, что Линь Ваньюэ обладает уникальной харизмой. Она искренняя и заслуживающая доверия, но это не было очевидным. Словно струйка воды, она незаметно для себя притягивает к себе людей.

Линь Ваньюэ расслабилась и беззвучно рассмеялась:

— Спасибо, принцесса.

— Если мои расчеты верны, через несколько дней отец-император издаст указ о моем возвращении в столицу. Завтра я передам фуме три цичжу, которых я спрятала на северной границе. Распоряжайся ими, как пожелаешь.

Линь Ваньюэ крепко сжала руки, лежавшие на коленях. Из глубины ее сердца хлынул теплый поток, захлестнувший все тело. С тех пор как ее тайна была раскрыта, Линь Ваньюэ поняла, что Ли Сянь начала постепенно делиться с ней тем, что не предназначалось бы ей, будучи она "мужчиной".

Ли Сянь продолжала:

— Старайся не выставлять Теней напоказ, лучше позволь им отвечать за твою безопасность и выполнять секретные поручения.

— Мгм.

— Как можно скорее дам тебе список имен. Все эти люди — солдаты северной границы, фума может спокойно их использовать.

— Мгм.

— Передай повязки.

Линь Ваньюэ подняла повязки и передала их Ли Сянь через плечо.

Вытерев руки полотенцем, Ли Сянь взяла их. Один конец она зафиксировала на спине Линь Ваньюэ и другой передала ей. Линь Ваньюэ обернула корпус и вернула оставшуюся часть Ли Сянь для следующего мотка. Они работали гармонично, понимая друг друга без слов.

— Есть еще один человек, который знает о тебе... лекарка, которая приходила сюда и лечила тебя. Ей нельзя задерживаться на северной границе, да и я не хотела, чтобы об этом узнали другие. Не поступай опрометчиво без моего присутствия. Заботься о себе как следует и не получай больше ранений.

— Поняла.

Ли Сянь взяла маленькие ножницы и, вырезав отверстие на конце повязки, ловкими пальцами завязала узел.

— Я оставлю тебе еще Юцинь, можешь держать ее при себе. Из всех цичжу именно у нее превосходный навык врачевания и обращения с ядом. Ей можно позволить проверять питье и еду. Однако она не знает о правду о тебе, поэтому будь осторожна. Если получишь травму... разреши ей лечить тебя. Ты спасла ей жизнь, так что можешь не беспокоиться, она точно не предаст.

— Принцесса... — Линь Ваньюэ превращалась в лужицу, середина ее груди болела и пульсировала. Слушая непрерывные наставления Ли Сянь, она чувствовала приближение разлуки.

Время расставания еще не пришло, но ей уже было невыносимо.

— Ладно, вставай и одевайся. Бинтование груди может подождать.

Линь Ваньюэ оделась, как ей было велено, затем повернулась и села лицом к Ли Сянь.

Линь Вэньюэ не скрывала своей сердечной муки по Ли Сянь. Ее пристальный взгляд, как у безумно влюбленного дурачка, был прикован к лицу принцессы.

На щеках Ли Сянь заиграли едва заметные ямочки. Ее алые губы слегка приоткрылись:

— В одно как-то утро луну заволокло туманом, отчего страшусь я судьбы сгнить скелетом в канаве*? Простая женщина родом из крестьянской семьи, сижу сейчас в шатре главнокомандующего, известного всем как Летящий генерал. Когда бывало, чтобы женщины проигрывали мужчинам?

* Ли Сянь цитирует "Песнь моему прямому духу" Вэнь Тяньсяна, но добавляет перед первой строкой 婵娟 (название деревни Чаньцзюань, также имеющее другое значение: "луна" или же образное выражение, описывающее неотразимо красивую женщину) и 何惧 ("отчего страшусь") перед следующей

В одно как-то утро

злой непогоды став жертвой (一朝濛霧露),

думал: судьба мне

сдохнуть скелетом в канаве (分作溝中瘠)

Линь Ваньюэ обомлела и словно проглотила язык. Она смотрела на Ли Сянь обжигающе горячим взглядом, полным восхищения. Немного погодя она повторила эти слова вполголоса:

— Известного всем как Летящий генерал... когда бывало, чтоб женщины проигрывали мужчинам? Принцесса…

Ли Сянь, не переставая улыбаться, мягко продолжила:

— Нынешняя ситуация на северной границе — отличный для тебя шанс проявить свои способности. От меня не будет большой пользы, если я останусь, поэтому я с нетерпением буду ждать результатов в столице.

Вся сдержанность и контроль Линь Ваньюэ иссякли в одно мгновение. Она раскинула руки и, наклонившись вперед, заключила Ли Сянь в свои объятия.

— Принцесса... — голос Линь Ваньюэ дрожал. Все ее тело дрожало. Она была чрезвычайно взволнована, но обнимала Ли Сянь очень бережно, не используя ни капли силы. Казалось, в ее руках находилось хрупкое бесценное сокровище.

Линь Ваньюэ родилась в простой семье и не считала себя ровней Ли Сянь, обладавшей блестящим талантом и красноречием. Но в этот момент она была так возбуждена, что не могла сдержаться. Она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Хоть она только и умела, что воевать, она восхищалась человеком, который знает все. И с этим человеком она сочеталась законным браком, дала присягу медным гусем. Она женилась на Ли Сянь!

Это чувство поистине было наилучшим!

Сначала застыв от внезапных объятий, Ли Сянь тут же расслабила свое тело, позволяя Линь Ваньюэ обнимать так, как той хотелось. Она протянула руку и нежно похлопала Линь Ваньюэ по спине, успокаивая ее дрожащее тело.

Объятие длилось недолго: Линь Ваньюэ первая отпустила Ли Сянь и с особой осторожностью начала изучать ее лицо. Ли Сянь улыбалась, как и раньше, отчего в груди Линь Ваньюэ словно растекался теплый сладкий мед.

— Принцесса~, — пшеничного цвета лицо Линь Ваньюэ расцвело ярким румянцем, радость на ее лице невозможно было утаить. Ее брови поползли вверх, уголки губ приподнялись. По этому выражению лица можно было сказать, как сильно ее распирало от счастья.

Ли Сянь знала, что с самого их знакомства Линь Ваньюэ не умела скрывать свои эмоции. Это чистое, простодушное счастье заразило ее, и помимо своей воли она улыбнулась еще шире.

Она смутно начала понимать, что в этой жизни ей не удастся постичь простое, откровенное счастье как у Линь Ваньюэ.

— Принцесса, ты оставила мне своих цичжу, но что насчет тебя?

— Не беспокойся об этом. Еще до своей кончины матушка-императрица вверила мне двенадцать цичжу, у меня их более, чем достаточно.

— Хорошо, — удостоверившись во всем, Линь Ваньюэ кивнула.

Ли Сянь продолжила:

— Тем более я буду в столице, у меня уже есть гарантия безопасности. Но с тобой все по-другому. На людях или в тени ты должна быть крайне осмотрительна.

— Поняла!

— Полагаю, отряд, посланный уничтожить гуннский провиант, очень скоро вернется. Можешь завтра уже писать отчет. Независимо от того, вернутся они или нет, этот отчет должен быть представлен отцу-императору до того, как на границу приедет брат Ци.

Линь Ваньюэ немного подумала и поняла намерения Ли Сянь. Она кивнула, но все же спросила с некоторым беспокойством:

— Но... откуда принцесса знает, что у них все получилось?

Ли Сянь слегка улыбнулась и уверенно ответила:

— У них несомненно получилось.

Линь Вэньюэ снова не могла отвести глаз. Ей нравились мудрые стратегии Ли Сянь; нравилось, как Ли Сянь выглядела, держа победу в кармане, — словно бы она заранее знала, что все сработает!

Линь Ваньюэ наконец-то стала свидетельницей безграничного мастерства Ли Сянь. Наряду с этим она испытывала ни с чем не сравнимое восхищение. Ей тоже не терпелось начать действовать; она всей душой желала получить от Ли Сянь то, чего у нее не было, она жаждала саморазвития!

— Принцесса!

— Мм?

— Как только приедет брат Ци, как должны обстоять военные дела?

Ли Сянь с обожанием посмотрела на Линь Ваньюэ, сегодняшние достижения которой были неотделимы от ее усердия и напористости. Без высокомерия и заискивания, она никогда не скрывала своей жажды знаний.

— Теперь, когда фума является главнокомандующим и имеет на руках печать командующего северной границы, твое слово имеет вес в военных вопросах. Но брат Ци особенный. Изначально он сам запросил у отца-императора земли на юго-западе. Он уже много лет командует своими войсками, сражаясь с варварами, и до сих пор не потерпел ни одного поражения. У него есть как гражданские, так и военные навыки, безупречное поведение и поддержание хороших отношений. Брат Ци — выдающийся из всех братьев. Поскольку на юго-западных землях природные условия и обычаи несколько иные, ты все же должна выслушать его мнение. Я верю, это пойдет только тебе на руку.

— Ладно.

— Помимо этого, в ходе ожесточенной войны с пятью племенами, не имея полной уверенности в победе, фума должна привлечь брата Ци к решению любых военных вопросов.

Закончив говорить, Ли Сянь улыбнулась. Линь Ваньюэ моргнула, глядя на нее, и с изумлением подумала: "Неужели это она сейчас учит меня делать из кого-то козла отпущения?".

Автору есть что сказать:

Вот обновление=。=

То второе стихотворение, короче, это я сочинила, хахах.

Если вышло не очень, это только доказывает мою неграмотность, не обвиняйте в этом принцессу~

Ли Сянь: не забудь взвалить всю вину на моего брата Ци~

Линь Вэньюэ: ээ? есть еще и такой маневр? принцесса, как нехорошо, ай-яй-яй

Ли Сянь: набирайся опыта у брата Ци. можешь прибрать к рукам его заслуги, пока он несет на себе вину

Линь Ваньюэ: [не понимает, но думает, что это прикольно] хе-хе

Принц Ци, Ли Чжэнь: [поднимает дорожную пыль во время спешного путешествия… ]

Глава 148

Глава 148. Вопрос: останется ли все как прежде?

Следующий день. Кабинет в поместье генерала

Линь Ваньюэ, выпрямив спину, сидела за столом, на котором лежала пустая сложенная бумага*.

* 奏折 (zòuzhé) — стар. докладная записка (сложенная в виде гармоники); доклад императору

Ли Сянь стояла рядом и растирала тушь.

— Все, — Ли Сянь придвинула тушечницу* к Линь Ваньюэ и опустила рукава.

* 墨石 (mòshí)/硯臺 (yàntai) — тушечница, камень для растирания туши, эквивалент палитры, ступка для измельчения и содержания туши. На этом камне растирают брусок туши, предварительно капнув на поверхность тушечницы несколько капель воды

На лице Линь Ваньюэ промелькнуло смятение. Она взяла с подставки кисточку, обмакнула ее в разведенную тушь и, придерживая рукав, занесла ее над бумагой. От ее позы исходила твердость и достоинство.

Выражение ее лица было необычайно серьезным, но когда она дописала второй иероглиф, Ли Сянь уже внутренне хихикала.

Линь Ваньюэ кольнула досада, когда она взглянула на написанное. Она явно вложила в это всю душу, но получилось все равно некрасиво.

К счастью, Ли Сянь просто спокойно стояла рядом и не высказывала свое мнение о ее почерке.

Скрепя сердце, Линь Ваньюэ наконец закончила писать и выдохнула, словно сбросив с плеч тяжкое бремя. Она отложила кисть.

Подув на бумагу, она спросила:

— Принцесса, как думаешь, так сойдет?

Ли Сянь кивнула:

— Сойдет.

Как только тушь полностью высохла, Линь Ваньюэ запечатала докладную записку и приказала посыльному доставить ее в столицу как можно скорее.

Видя, что Линь Ваньюэ, казалось, не находила себе место, Ли Сянь вспомнила обещание, которое дала в прошлом, и мягким голосом спросила:

— Фума, если ты не возражаешь, может, я потренирую тебя в написании иероглифов?

Лицо Линь Ваньюэ озарилось широкой улыбкой:

— Большое спасибо принцессе!

Ли Сянь достала стопку нарезанной чистой бумаги для каллиграфии и выбрала кисть для Линь Ваньюэ.

Она не уделяла слишком много внимания содержанию доклада, вместо этого внимательно наблюдая за тем, как Линь Ваньюэ его писала, и заметила неправильные движения запястьем.

После подробного объяснения Ли Сянь позволила Линь Ваньюэ попробовать писать.

После того, как Линь Ваньюэ написала одну строку стихотворения, брови Ли Сянь, стоявшей сзади, слегка нахмурились. Мягко положив свою изящную руку на тыльную сторону ладони Линь Ваньюэ, она поправила ее с некоторой силой.

В следующее мгновение слабый аромат, исходивший от Ли Сянь, прокрался в сердце и легкие Линь Ваньюэ.

Совсем близко прозвучал мягкий голос Ли Сянь:

— Не напрягай так руку. По мере того, как я пишу, запоминай это ощущение на запястье.

— Мхм.

Теплое дыхание Ли Сянь коснулось чувствительного уха Линь Ваньюэ. Все ее тело наполнилось энергией; она чувствовала беспокойство.

Прохладной рукой сжимая руку Линь Ваньюэ, Ли Сянь вывела на бумаге несколько иероглифов. Линь Ваньюэ, не мигая, с завистью и изумлением смотрела на них: ей действительно хотелось выписывать такие же прекрасные иероглифы.

Ли Сянь отпустила руку Линь Ваньюэ и сказала:

— Запястье должно быть расслаблено, запомни это чувство. Попробуй написать еще раз.

— Мгм, — Линь Ваньюэ закрыла глаза, сосредотачиваясь на этом ощущении и объяснении Ли Сянь.

Она открыла глаза и под бдительным взглядом Ли Сянь снова взяла кисть. Написав два иероглифа, она поморщилась.

Ли Сянь приподняла брови. Она взяла кисть из рук Линь Ваньюэ, чтобы тщательно проверить ее, и задумалась, почему техника письма Линь Ваньюэ была такой странной.

Внезапно ее осенило, и она положила кисть:

— Фума, дай осмотреть твою руку.

Линь Ваньюэ развернула правую руку, как было велено. Ли Сянь сжала ее ладонь и пальцы, чувствуя жесткость. Здесь все еще были очень толстые мозоли.

Ли Сянь наконец поняла, в чем причина некрасивого письма Линь Ваньюэ: ее негнущиеся пальцы и мозоли мешали осязанию и контролю силы, поэтому иероглифы выходили такими кривыми и безобразными.

Ли Сянь тихо вздохнула: и как это вообще похоже на девичью руку?

Не дождавшись ответа Ли Сянь, Линь Ваньюэ позвала:

— Принцесса?

Ли Сянь снова прощупала грубые мозоли на руке Линь Ваньюэ и отпустила ее:

— Думаю, пока что нет необходимости торопиться с практикой каллиграфии.

— Почему? — спросила Линь Ваньюэ, но тут же продолжила, освобождая Ли Сянь от ответа: — Все в порядке, можем попрактиковаться потом.

Ли Сянь вдруг поняла, что сделала для нее слишком мало.

Когда Линь Ваньюэ скрывалась под личностью мужчины, принцесса не испытывала ничего подобного, теперь же обнаружила, что чем больше она общалась с Линь Ваньюэ, тем чаще ей хотелось стать лучше по отношению к ней.

Линь Ваньюэ уже твердо обоснавалась в ее жизни, и когда Ли Сянь думала обо всем, что этой женщине пришлось пережить за последние пять лет, она чувствовала к ней еще бо́льшую жалость и сочувствие.

Три дня спустя Ли Сянь, наконец, разрешила Линь Ваньюэ забинтовать грудь. В последнем секретном донесении говорилось: "Элитные войска из двадцати тысяч солдат во главе с принцем Ци встретились с гонцом, посланным Его Величеством, в ста ли от Янгуаня. Они прибудут в город через несколько дней".

Линь Ваньюэ и Ли Сянь лично приветствовали огромный отряд. Принц Ци, Ли Чжэнь, привел не только двадцать тысяч хорошо обученных солдат, чтобы обеспечить поддержку, но и прославленного доблестного генерала, находящего у него в подчинении: простолюдина, который поднялся в звании благодаря военным заслугам, Ся Ушуанхоу.

Получив письмо с просьбой от Ли Сянь, Ли Чжао отправил две тысячи мастеров, восемь тысяч рабочих и несколько пусковых установок для копий, которые везли пять тысяч императорских конвоиров.

Ли Чжао издал указ: "Архитекторам и рабочим приказываю остаться в Янгуане, дабы посодействовать в строительстве оборонительных сооружений. В течение трех дней по получению указа старшая принцесса Ли Сянь, в сопровождении пяти тысяч императорских конвоиров, должна доставить гроб с телом принца Юна в столицу".

В неспокойный период ненужные формальности отодвинули в сторону; въехав в Янгуань, принц Ци вежливо отказался от предложения Линь Фэйсина устроить приветственный пир. Отведав простую чашу риса, сдобренного пряностями, он отправился в траурный зал, а после, вместе с Линь Фэйсином, — в шатер главнокомандующего, где они провели конфиденциальный разговор.

Линь Ваньюэ передала управление пусковыми установками и мастерами двум подручным командирам. Бай Жуйда и Ань Чэнъюй разделили обязанности. Взяв под командование мастеров, они полным ходом взялись за новый Янгуань, чтобы укрепить оборону.

Ситуация, казалось, благоприятствовала стране Ли, и на этом хорошие новости не заканчивались. Войска, посланные уничтожить провиант гуннов, что располагался в глубине степей, вернулись в город еще до захода солнца. Все было именно так, как сказала Ли Сянь: у них получилось!

Линь Ваньюэ была вне себя от радости; она вызвала Ду Юйшу в шатер, чтобы обсудить детали.

В боковом зале поместья генерала

— Сяо-Цы, приведи ко мне Юцинь.

— Слушаюсь! — сяо-Цы прервала сборы вещей и удалилась.

… …

Через некоторое время сяо-Цы вошла в зал вместе с Юцинь. Та подошла к Ли Сянь и опустилась на колени:

— Юцинь приветствует Ваше Высочество.

— Сегодня ночью ты сопроводишь Ло И обратно.

… …

— Какие-то проблемы?

— Да простит Ваше Высочество, эта подчиненная считает, что Ло И должна находиться под заключением в качестве разменной монеты.

Ли Сянь приподняла уголки губ и безразличным тоном сказала:

— Какая феноменальная преданность.

— Юцинь предана Вашему Высочеству до самой смерти!

— Я уже отдала тебя фуме, отныне ты предана только ему. Ты остаешься с ним и проверяешь его еду и питье на наличие яда.

— Слушаюсь!

— А что до Ло И, то отошли ее обратно.

— Слушаюсь!

— Можешь идти...

Как только Юцинь ушла, сяо-Цы спросила в замешательстве:

— Ваше Высочество, эта служанка думает, что слова Юцинь разумны. Было бы безопаснее держать Ло И в Ваших руках.

— Сяо-Цы, ты хоть знаешь, на каких условиях мы договорились с Маньшей на этот раз?

— Эта служанка не знает.

В глазах Ли Сянь промелькнул огонек, затем она ответила с неопределенной улыбкой:

— Маньша попросила у меня Ло И!

— А?!

— Хах... я вызвала Ло И, и она, не предупредив Маньшу, тайком сбежала со своей лекарской сумкой. Вот почему Маньша решила, что я держу Ло И в заложниках, и без колебаний согласилась на мою просьбу. Тебе не кажется это очень забавным?

— На... наверное?

Ли Сянь все еще улыбалась:

— Сяо-Цы.

— Эта служанка слушает!

— Скажи, почему люди так жаждут получить труднодостижимое и не ценят то, что у них перед глазами?

Сяо-Цы с удивлением посмотрела на Ли Сянь:

— Эта служанка думает, что Ваше Высочество изменились.

— Я думала об этом последние несколько дней, сяо-Цы. Думаешь, что я зашла слишком далеко... по отношению к этому человеку?

Услышанное ввергло в шок сяо-Цы: столько лет она прислуживала Ли Сянь и была уверена, что досконально знает ее характер. Принцесса сделала кучу дел после смерти императрицы Хуэйвэньдуань, но никогда не представала перед сяо-Цы в таком свете!

На лице сяо-Цы читался восторг, когда она подумала о такой возможности:

— Ваше Высочество... Вы так сильно переживаете за фуму?

Ее сердце подпрыгивало от радости. Принцесса была хороша во всем, вот только к сердечным делам всегда относилась равнодушно. В то время шицзы Ли Чжун терял от нее голову, но сяо-Цы видела, что Ли Сянь отвечала ему вежливостью и ничем больше. Но ведь на смертном одре императрица Хуэйвэньдуань беспокоилась о благополучии Ее Высочества!

Порой сяо-Цы задумывалась, какой человек способен тронуть сердце Ее Высочества. После великой свадьбы сяо-Цы с горечью поняла, что принцесса и фума чрезмерно вежливы друг с другом.

В последние дни она замечала перемены в Ли Сянь. Она никак не ожидала, что принцесса, которая всегда соблюдала осторожность, вызовет Ло И ради фумы!

Теперь, когда Ли Сянь говорила такие вещи, сяо-Цы была уверена: сердечные струны сердца Ее Высочества наконец-то задели, но все же она, казалось, пребывала в нерешительности.

Ли Сянь долго молчала. Она покачала головой и растерянно произнесла:

— Еще слишком рано говорить обо всем этом... Несколько дней назад... я кое-что переосмыслила, и возможность того, что он... разница между нами все еще слишком велика.

Сяо-Цы не ответила: Ли Сянь совершила много неоднозначных поступков на этом пути, и сама она принимала участие во всем этом. Даже при том, что многое было сделано из-за отсутствия альтернативы, примет ли это Линь Фэйсин?

Сяо-Цы стало жаль Ли Сянь: кто проникнется страданиями Ее Высочества?

Она посмотрела на свою госпожу, за которой она следовала с самого детства. Повинуясь внезапному и отчаянному порыву, она сказала:

— Ваше Высочество! Найдите удобный случай и расскажите фуме обо всем!

Ли Сянь промолчала. Сяо-Цы стиснула зубы и продолжила:

— Ваше Высочество, Вы забыли слова матушки-императрицы перед смертью? Фундамент законного наследника постепенно упрочнится, но как же Ваше Высочество? Огня в бумагу не завернешь. Если у Вас появились чувства, почему бы не дать друг другу шанс? Вы взвалили эту тяжкую ношу на себя и тащили ее все эти годы, эта служанка чувствует вину, просто глядя на вас! И еще... эта служанка считает, что даже если фума очень упрям, он все же хороший человек, не лишенный логики. Я верю, несмотря на то, что ему будет очень трудно принять все в начале, со временем он войдет в Ваше положение!

Слова Ло И эхом отдавались в ушах Ли Сянь: "Ты не завернешь огня в бумагу! Во всем мире только я могу принять тебя такой, какая ты есть на самом деле!".

Ли Сянь вдруг вспомнила, как на днях Линь Вэньюэ, не в силах сдержать свои чувства, обняла ее. Это был первый раз, когда она инициировала такой интимный контакт!

С момента свадьбы она всегда была сдержана, и, наконец, первая близость произошла после того, как ее разоблачили.

Ли Сянь вовсе не испытывала отвращения к этому объятию.

"После всего... останешься ли ты такой же?"

Глава 149

Глава 149. Свинцовые тучи готовы поглотить город

строчка из стихотворения Ли Хэ "Песня начальника округи Яньмэнь"

Целый день и до поздней ночи Линь Ваньюэ и принц Ци вели конфиденциальную беседу в шатре, обсуждая возможные ситуации между северной границей и гуннами.

Линь Ваньюэ многое вынесла из этого разговора, что даже, выйдя из шатра, была полна бодрости и энергии без малейших признаков усталости.

До этого у нее сложилось неплохое впечатление о принце Ци. По крайней мере, ей нравилось серебряное копье Гудань, которое он подарил.

Но после этого разговора она почувствовала сожаление, что они не узнали друг друга раньше!

Она принесла эту энергию с собой, когда искала Ли Сянь, и открыто рассказала о своих чувствах и впечатлении, пока та внимательно слушала со слабой улыбкой на лице.

Как только энергия иссякла, накатила усталость. Ли Сянь накрыла Линь Ваньюэ одеялом и повернулась, чтобы уйти.

В день отъезда Линь Ваньюэ с кавалерийским отрядом проводила процессию до десяти ли от города.

Ли Сянь сидела в карете, запряженной четырьмя лошадьми, направлявшейся в столицу, а следом везли гроб принца Юна, что уже много дней простоял на северной границе.

Сопровождаемая пятью тысячами императорских конвоиров процессия неуклонно продвигалась к столице.

Линь Ваньюэ не хотелось разлучаться с Ли Сянь. За весь их долгий брак у нее еще не было такого беспечного и блаженного периода.

Катастрофа, которую она изначально себе навоображала, так и не произошла. Благодаря спокойному принятию Ли Сянь Линь Ваньюэ чувствовала, будто находится во сне. Она не осмеливалась убеждаться в реальности происходящего, поскольку боялась, что спугнет это счастье.

Огромная тяжесть наконец сошла с ее сердца. Даже если ей и дальше придется скрываться под личностью мужчины, чтобы выжить, у нее была Ли Сянь, чрезвычайно важный человек, посвященный в тайну. Это все меняло.

Верхом на благородном скакуне Лунжане, Линь Ваньюэ наблюдала с холма за тем, как отдаляется внушающего вида отряд и превращается в маленькую извилистую вереницу, пока не исчезает совсем.

Линь Ваньюэ осознала, что ей предстоит сказать Ли Сянь о многом.

Например, что хоть она и женщина, просьба императора о взятии Ли Сянь в жены никоим образом не являлась шуткой…

Или же, несмотря на то, что сама Ли Сянь — женщина, Линь Ваньюэ всем сердцем любила ее.

Ли Сянь тихо сидела в своей просторной и роскошной карете. Как только процессия покинула территорию Янгуаня, она, наконец, пришла в себя и распахнула окно кареты. Разглядывая проносящийся мимо пейзаж, она приняла кое-какое решение.

Как только все копейные установки были установлены на вершине городской стены, Линь Ваньюэ пришел в голову хитрый план, и она обсудила его с принцем Ци, который ударил по столу и выкрикнул восторженную похвалу.

Таким образом, Линь Ваньюэ назначила помощников из списка, оставленного Ли Сянь. Используя большое количество воды, она начала устанавливать "секретную" ловушку за пределами города!

В этой ловушке не было особой надобности, но если гунны привезут слишком много катапульт, она сможет нанести гибельный удар!

Далее пришло время ждать. Гунны утеряли свои запасы провизии и решительно отказывались идти на мировую.

Предположения принца Ци и Линь Ваньюэ совпали. Ожесточенная битва начнется еще до того, как на северной границе выпадет первый снег.

Ко всему прочему, результат этой битвы, будь то победа или поражение, будет зависеть от продолжительности союза гуннов.

Линь Ваньюэ не пришлось ждать слишком долго. За рассветным небом, затянутым черными тучами, последовал день.

По Янгуаню пронесся глубокий звук сигнального рога!

Но в отличие от прошлого раза, войска встали на позиции задолго до сигнала. Разбившись на шестнадцать каре, они ожидали за пределами города!

При звуке боевых барабанов солдаты выпятили грудь и крепче сжали оружие. Боевой дух мощно взыграл в их сердцах! Даже строевые кони начали беспокойно бить копытами, выпуская из ноздрей белый пар!

Многочисленная гуннская армия выступила в полном составе. Согласно данным разведчиков, на этот раз гунны приготовили более сотни катапульт, а также штурмовые лестницы и таран!

Линь Фэйсин договорился с принцем Ци, что каждый из них выполнит свою часть работы: Ли Чжэнь возьмет с собой отважного генерала, Ся Ушуанхоу, и, возглавив кавалерию, уничтожит врага за пределами города. Линь Фэйсин в качестве главнокомандующего армией примет командование в городе.

Поскольку катапульты были дальнобойным оружием массового поражения, находиться на городской стене было небезопасно.

На нее поднялись все пехотинцы. Даже лестницы были заполнены солдатами.

Принц Ци, облаченный в золотые доспехи, держал трехконечное копье с двумя лезвиями*, за ним следовал Ся Ушуанхоу с секирами в обеих руках.

* !

Линь Ваньюэ пока еще стояла на городской стене. При виде боевого снаряжения принца Ци у нее забурлила кровь. Ей тоже неимоверно хотелось возглавить могучее войско и сойтись с гуннами в смертельной схватке!

Тьма-тьмущая гуннской кавалерии, которой не было видно конца, устремилась к ним навстречу!

Сгустившиеся тяжелые черные тучи, казалось, давили на всех, а приглушенный конский топот грохотал, как отдаленный гром. Линь Ваньюэ прищурилась и подняла правую руку!

Барабаны изменили ритм. После очередного сильного удара Линь Ваньюэ сделала вдох и крикнула:

— Стреляй!

Тридцать две пусковые установки* выпустили копья на дальнюю дистанцию. Двухстоуновые лучники тоже не желали отступать.

* позвольте продемонстрировать вам эти установки

За пределами городской стены воцарился хаос. Истошные крики гуннов и ржание боевых коней раздавались во всю мощь!

После нескольких дальних выстрелов принц Ци медленно поднял копье. Увидев сигнал, Линь Ваньюэ подняла руку:

— Прекратить дальнюю атаку, начать ближнюю!

— Есть!

Солдаты с большими щитами, находящиеся на обороне, издавая рыки, быстро рассеились. Спустя несколько мгновений между двумя армиями не осталось преград!

Со свистящим звуком и ослепительным блеском копье Ли Чжэня было выставлено вперед.

— В атаку!

— В атаку! — с оглушительным возгласом кавалерия ринулась вперед!

На этот раз Линь Ваньюэ не имела при себе лука. Вместо этого она сосредоточила все свое внимание на ситуации под городом и время от времени обсуждала ее с двумя подручными командирами, стоявшими позади нее.

За все пять лет в армии она впервые застала сражение такого масштаба и при этом была главнокомандующей!

— Главнокомандующий! Катапульты на подходе! — доложил Бянь Кай, у которого был острый глаз.

— Боевые знамена, передать приказ! Изменить темп барабанов!

— Есть!

Получив переданную команду, рассеившиеся солдаты с щитами с ревом выстроились в шеренгу, выстроив стену из щитов высотой с человека и обравзовав расстановку в форме жестяного ведра!

"Жестяное ведро", построенное из солдат с щитами, — формирование для уничтожения вражеских катапульт, которое придумали принц Ци и Линь Ваньюэ совместными усилиями.

С высоты птичьего полета этот щитовой строй медленно и непреклонно двигался к катапультам!

— Малые барабаны, сигнальные флаги! Продвигаться вперед!

— Есть!

Так называемый "малый барабан" был изготовлен по предложению принца Ци. Уникальный звук, который издавал этот барабан, отличался от звуков больших барабанов. Солдаты, которых привел принц Ци, били барабанную дробь.

Малые барабаны и сигнальные флаги использовались для управления щитовым формированием.

Услышав бой барабанов, солдаты внутри щитового строя взревели. Из специально проделанных в щитах щелей торчали копья!

Наученная на ошибках*, Линь Ваньюэ закалила эти копья смертельным ядом!

* 吃一堑长一智 (chī yī qiàn, zhǎng yī zhì) ― потерпел неудачу ― стал умнее; обр. каждая неудача делает человека умнее; беда вымучит, беда и выучит; на ошибках учатся; извлечь урок из горького опыта

Гуннской коннице не так легко было приблизиться к щитовому барьеру из-за торчащих копий!

Даже стрелы не могли пробить щит!

На лице Линь Ваньюэ отразилась радость, когда щитовой барьер начал неуклонно двигаться к катапультам: у врага их слишком много, и заблаговременное уничтожение некоторых из них значительно облегчит нагрузку при защите города!

— Главнокомандующий! Вы это видите?

Линь Ваньюэ перегнулась через стену и напряженно всмотрелась вдаль, куда указывал Бянь Кай, но смогла разглядеть лишь пять больших черных точек среди гуннских отрядов. У нее не было возможности увидеть еще четче.

— Бянь Кай, что ты обнаружил?

Бянь Кай тоже перегнулся и прищурил глаза, затем ответил:

— Главнокомандующий, там пять колесниц! Они защищены щитами и большим количеством войск, и кажется, на них кто-то стоит!

Линь Ваньюэ нахмурилась:

— Колесницы? Их там пять…

Вдохновленная мыслью, Линь Ваньюэ тут же приказала:

— Боевые знамена, передать приказ! Указать местонахождение этих пяти колесниц!

— Есть!

Алые капли крови скользили по золотой броне принца Ци. Это была поистине превосходная экипировка, непробиваемая оружием и не оставляющая на себе пятна крови!

Услышав изменение темпа больших барабанов, Ли Чжэнь взмахнул трехконечным копьем. Ужасные крики раздавались повсюду, где бы он ни проезжал. Ся Ушуанхоу прикрывал его; он размахивал секирами, освобождая пространство для принца Ци!

Ли Чжэнь повернул голову назад, чтобы посмотреть на боевые знамена, затем увидел, что в ста чжанах от него стоят пять колесниц!

— Ушуан! Вот тебе и на, глава пяти племен гуннов на колеснице!

Ся Ушуанхоу зарубил гуннскую конницу насмерть. В его глазах блеснул огонек, и он воодушевленно закричал:

— Хороший шанс!

Ли Чжэнь тоже кивнул. Он снова вступил в битву, но поле боя было слишком плотным, поэтому невозможно было организовать внезапную атаку!

Барабаны снова изменили темп. Боевые знамена сигнализировали команду: всей армии внимать команде, сражаться и рассеиваться!

— Отлично! — выкрикнул Ли Чжэнь. Ся Ушуанхоу тоже улыбнулся: Линь Фэйсин и в самом деле способен. Возможности на войне мимолетны. Быстро принять решение после обнаружения странностей — похвально, похвально!

Гуннская конница почувствовала, что солдаты Ли, неотступно сражавшиеся с ними, внезапно ослабили силу атаки. С яростного наступления они перешли к обороне, а затем рассредоточились, оставив большой участок пустого пространства!

— Ушуан, пробивай путь кавалерией! Этот господин хочет взять хотя бы одного!

Ся Ушуанхоу не медля взревел:

— Отряд, за мной!

В снижении плотности поля боя были как плюсы, так и минусы.

С одной стороны, Линь Ваньюэ мгновенно среагировала и предоставила принцу Ци возможность организовать неожиданную атаку. Но с другой стороны, это дало преимущество катапультам, что увеличило риск для Янгуаня.

Однако, отдавая эту команду, Линь Ваньюэ не замешкала ни на секунду. Именно по этой причине ликовал принц Ци!

Гуннские катапульты действительно увеличили свою скорость, как только рассеялась кавалерия Ли!

Линь Ваньюэ прищурилась и прикинула расстояние до катапульт, внимательно следя за тем, что делает принц Ци.

— Катапульты близко! Малым барабанщикам в укрытие! Передать щитовому барьеру через флаги команду совершать наступление!

— Есть!

— Боевые знамена, передать всей кавалерии избегать ловушек!

— Есть!

— Пусковые установки для копий нацелить на катапульты!

— Есть!

— Как идет приготовление горячего масла?!

— Докладываю главнокомандующему, все подготовлено!

— Загружайте его сюда!

— Есть!

Бочка за бочкой горячего масла передавалась и поднималась на городскую стену!

Приблизившись к катапультам, массив из щитов, словно плотоядное растение, разинувшее створки, быстро раскрылся и "поглотил" катапульту. Последовали душераздирающие крики. Солдаты с щитами снова сосредоточились, оставляя разбросанные трупы гуннов вокруг катапульты. Ключевая деталь тоже была уничтожена, сделав катапульту бесполезной!

Перед отъездом Ли Сянь просмотрела чертежи катапульт, которые они захватили в прошлый раз, и специально для Линь Ваньюэ обвела на бумаге ключевую деталь катапульты. Так и появилась возможность уничтожить катапульты за короткий промежуток времени!

Наблюдая, как строй солдат с щитами уничтожает катапульту, Линь Ваньюэ прижала руку к середине груди: "Принцесса…"

Глава 150

Глава 150. Ненависть народа Ли | Небесная кара богов

— Главнокомандующий! — громко позвал Бянь Кай.

Линь Ваньюэ скомандовала:

— Выпустить небесную стрелу!

— Есть! — в небо пустили стрелу, обвязанную петардами!

Услышав этот звук, принц Ци посмотрел в сторону Ся Ушуанхоу, мол, Ушуан, поторопись!

Принц Ци договорился с Линь Фэйсином, что как только под городом соберутся катапульты, ловушку для защиты Янгуаня активирует сигнал в виде небесной стрелы. Без крайних обстоятельств Линь Фэйсин бы не использовал этот ход, поскольку, несмотря на уничтожение катапульт, это оборвет отступление кавалерии Ли!

Небесная стрела была сигналом Ли Чжэню начинать смертельное сражение. Если не удастся отбить гуннов, возврата в город не будет!

— Сливайте масло! — на шее и висках Линь Ваньюэ вздулись вены.

— Есть! — еще громче ответили главнокомандующему солдаты на городской стене.

Все солдаты на стене двигались слаженно. По команде несколько человек подняли массивную бочку высоко в воздух и бросили вниз через отверстие между зазубринами стены!

Было сброшено свыше сотни бочек горячего масла! С некоторых даже доносился запах свинины; все масло из Янгуаня было собрано здесь!

Внутри бочек было не только рапсовое масло, но и жирное свиное сало, переработанное в масло! После этой битвы солдаты Янгуаня еще долго будут испытывать отвращение к этому запаху…

Как только масло из разбитых бочек начало стекать вниз, поднялись столбы белого дыма!

Линь Ваньюэ использовала особенность промерзлой почвы северной границы. До начала битвы с помощью большого количества воды им удалость преобразовать рельеф местности за пределами города в склон!

Несмотря на то, что масло могло растопить часть льда, оно было легче воды. Протекая по склону, оно достигнет ловушки, поставленной Линь Ваньюэ, за короткое время!

Солдаты с щитами быстро рассредоточились, получив сигнал небесной стрелы, и обошли катапульты сзади, быстро формируя строй!

Каждый солдат держал по большому щиту, образуя примитивную стену обороны!

Они проталкивали в отверстия щитов копья, закаленные ядом!

Солдаты полностью отрезали катапульты от конницы гуннов, лишая возможности соединить головы с хвостами и позвать на помощь.

— Всем в укрытие!

Солдаты, стоявшие на городской стене, спрятались, а те, что находились на лестнице, быстро спустились вниз. Они держались ближе к стене изнутри города, чтобы избежать камней!

"Ту-дум, ту-дум, ту-дум…"

На городской стене стояла тишина. Издалека доносились крики воинов. Линь Ваньюэ отчетливо слышала свое сильное сердцебиение и скрип колес приближающихся катапульт…

"Бум" — с гулким звуком в стену врезалась первая каменная глыба!

— Главнокомандующий!

— Продолжайте ждать!

— Есть!

Прежде чем укрыться, Линь Ваньюэ посчитала приблизительное количество катапульт. Щитовые формирования повредили несколько десятков, но осталось по крайней мере восемьдесят катапульт, пригодных к использованию!

Нужно ждать! Они должны продержаться! Только тогда они нанесут гуннам максимальный урон!

"Бум! Бум!" — после слабого толчка в стену ударил еще один камень!

Линь Ваньюэ крепко сжала кулаки. Она глубоко вздохнула, прижимаясь спиной к городской стене, гадая, прилетит ли ей в голову камнем или нет!

Вслед за легкими толчками и звуком треснувших конструкций количество запущенных камней начало учащаться. Некоторые даже перелетели через стену и попали на территорию города!

— Главнокомандующий! — несколько десятков лучников посмотрели на Линь Фэйсина, ожидая указаний.

— Ждать! — приказала Линь Ваньюэ. Рискуя попасть под камни, она быстро встала, чтобы взглянуть вниз, и снова спряталась!

Она закрыла глаза. Частота выстрелов становилась все быстрее! Сосредоточенная атака более восьмидесяти катапульт была поистине устрашающей силой!

Линь Ваньюэ резко открыла глаза, и в них вспыхнул огонек:

— Запускайте огненные стрелы!

— Есть! — лучники уже были наготове и быстро зажгли стрелы по приказу главнокомандующего. Они стояли прямо, не обращая внимания на летящие глыбы, запуская в небо пылающие стрелы, которые в итоге попадали в ловушку, устроенную Линь Ваньюэ!

Вмиг пламя распространилось по всей земле!

Гуннские солдаты никак не ожидали, что земля начнет гореть!

В мгновение ока все мысли об отступлении превратились в сумасбродную идею!

Горячее масло уже намочило колеса катапульты, и поскольку конструкции были деревянными, их мгновенно поглотило пламя!

Сухая погода и раскаленное масло. Хотите оттащить катапульты? Мечтайте!

Некоторых гуннов, которые не успели отскочить, затронул огонь! Они были одеты в звериные шкуры, которые уже воспламенились!

Некоторые бросили катапульты и побежали обратно к войскам, в то время как малая часть гуннов, охваченных огнем, покатилась по земле. Покрытые маслом и землей, они горели!

Пламя распространялось с изумительной быстротой. Гуннские солдаты не успевали принять меры; некоторые из них считали, что это небесная кара!

Поорав вдоволь, они все же решили бросить катапульты и бежать!

Жаль только, что… пробежав определенное расстояние, они наткнулись на образовавшуюся перед ними деревянную стену высотой с человека!

Стена обнажила свои "клыки". Острые наконечники копий сверкали смертельным фиалковым цветом!

Пути к отступлению не было!

Несколько сотен солдат Ли издали рев, полный праведности. Деревянная стена начала наступать!

С каждым рыком солдат щитовой барьер продвигался на шаг вперед. Звери с торчащими клыками, нарисованные на этих больших щитах, казалось, ожили и, раскрыв пасти, набросились на гуннских солдат!

Спереди их притесняли "хищные звери", а сзади бушевало огненное море. Отряд гуннов впал в глубокое отчаяние!

Со свистом промчался западный ветер. Ревущее море огня под городом недовольно колыхнулось.

Снег.

Северная граница встретила первый снегопад…

Снежинки, словно гусиный пух, медленно кружили по небу!

— Лучники!

Как только прекратилась стрельба из катапульт, один за другим встали солдаты на городской стене. По взмаху рукава главнокомандующего Линь Фэйсина они пришли в полную боевую готовность!

— Стреляй!

Еще один порыв западного ветра плавно унес крик Линь Ваньюэ.

Ужасающие крики не стихали. После двух молниеносных атак никто из гуннов, толкавших катапульты, не остался в живых!

Катапульты потрескивали в буйном пламени.

— Уоооо! — увидев ситуацию под городской стеной, все солдаты на стене подняли свое оружие и радостно закричали в небо!

Умопомрачительно!

Линь Ваньюэ тяжело вздохнула и улыбнулась.

Штурмовые лестницы и таран потеряли защиту в виде катапульт, став обреченными мишенями. Теперь бояться было нечего!

Янгуань успешно держал оборону! Теперь все зависит от принца Ци!

"Но!" — Ся Ушуанхоу привязал себя петлей к седлу и обмотал поводья вокруг ног. Размахивая секирами, он легко прорывался сквозь гуннскую конницу, устраняя препятствия. За ним следовали грозные солдаты в золотых доспехах. Неожиданно ворвавшийся отряд проник в центр пяти колесниц, словно кинжал, вонзившийся в грудь врага!

Никто не мог остановить их!

Линь Ваньюэ внимательно наблюдала за битвой с городской стены.

Сражение продолжалось уже более двух часов. Землю устилали трупы солдат и боевых коней.

Снежинки таяли в свежей крови на земле, превращая поле боя в грязь. Воздух пропитал железный запах крови.

Несмотря на сотни сражений за плечами, Линь Ваньюэ не могла не чувствовать мрачного холода: таково было поле битвы.

— Передайте щитовому формированию приказ защищать Его Высочество принца Ци!

— Есть!

Ся Ушуанхоу бросил свои секиры воинам, находящимся по правую и левую сторонам от него. Те уверенно поймали оружие и остались рядом с Ся Ушуанхоу, обеспечивая ему надежную защиту.

Ноги Ся Ушуанхоу все еще были обвязаны поводьями, но теперь он снял петлю, крепившую его к седлу, и намотал на запястье!

Специально изготовленная петля устремилась к гунну с разрисованным телом, стоявшему на повозке.

Раньше, до встречи с Ли Чжэнем, Ся Ушуанхоу зарабатывал на жизнь коневодством, поэтому его петля никогда не промахивалась; уже много раз она захватывала вражеского главнокомандующего!

Она неуклонно летела в сторону гуннов, но не успела поймать главаря, как произошла внезапная перемена!

Неизвестно откуда выскочил другой гунн и ударил по петле. С металлическим лязгом она отклонилась от траектории!

Ся Ушуанхоу почувствовал, как от резкой силы его хватка дрогнула. Его сердце опустилось в пятки.

Сбить петлю в воздухе с такой силой — наверняка этот человек был не так прост!

Ся Ушуанхоу отбросил петлю и протянул руку за секирами.

— Прорвать брешь и готовиться к отступлению!

— Есть!

Ся Ушуанхоу посмотрел вперед и увидел мужчину-гунна с поразительным телосложением. На голове у него красовался бычий череп, по лицу была размазана краска. Раздетый по пояс, он демонстрировал мускулы, наполненные могучей силой. На нескольких местах его тела виднелись устрашающие шрамы, оставленные зверями. Несмотря на снегопад, этот человек как будто совсем не чувствовал холода. Крупные хлопья снега, едва касаясь его тела, тут же таяли. От него исходил пар горячего воздуха!

Ся Ушуанхоу вспомнил описание, которое дал ему Линь Фэйсин. Его веки дернулись: Тутурба!

Ся Ушуанхоу знал, насколько опасен Тутурба, который сбросил принца Юна с лошади. Тут было совершенно не до смеха!

Он почувствовал желание помериться силой, но понимал, что сейчас не самое подходящее время!

Он возглавил кавалерийский отряд, чтобы совершить внезапную атаку. Без доли успеха, но они должны отступить!

Ся Ушуанхоу замахнулся секирами в сторону Тутурбы, но не стал задерживаться. Вместе с солдатами в золотых доспехах он пробивал себе путь к отступлению.

Внезапно нагрянув и так же стремительно ускользнув, они были подобны ветру, и даже быстрая и смелая конница гуннов не могла остановить их.

Тутурба громко выругался в ответ на насмешку Ся Ушуанхоу, но не осмелился отойти от колесницы.

Потому что прямо за ним стоял глава племени Маодунь, хан Эдобо!

— Тутурба!

— Да!

— Принеси мне голову этого человека.

— Есть! — Тутурба был вне себя от радости и поклонился Эдобо. Издав пронзительный рев, он помчался вперед, размахивая пугающими железными дубинками!

— Господин, этот подчиненный бесполезен. Успеха добиться не удалось.

— Все нормально. Следуй за этим господином, убьем врага!

— Есть!

Принц Ци и Ся Ушуанхоу повернулись спиной друг к другу, сосредоточившись на том, что было перед их глазами, и приготовились сбивать с коней свирепых гуннов, несущихся к ним!

Автору есть что сказать:

Почемууууууууу почему писать батальные сцены так утомительно…

На написание этой главы ушло 4 часа. Когда я проснулась, у меня болел живот Т Т уууууууууу

Еще одна глава битвы, и тогда... ~~~~ хахахахпхах. ТАТ

Глава 151

Глава 151. Жду с нетерпением цветения февральских цветов

Услышав скрежет стальных цепей, Ся Ушуанхоу почувствовал надвигающуюся на него смертельную опасность!

— Берегись! — рядом с его ухом раздался крик принца Ци. Резкий звук лязгающего металла пронзил барабанные перепонки!

Прямо над головой Ся Ушуанхоу столкнулись трехконечное копье* и железная дубинка.

* в позапрошлой главе не прогрузилось изображение, поэтому прикрепляю повторно

Конь принца Ци пошатнулся, но восстановил устойчивое положение. Лицо принца Ци посуровело, так как он был потрясен силой этого удара!

Не получив результата за один удар, Тутурба сплюнул и отдернул дубинку обратно.

— Ваше Высочество! Вы в порядке?! — Ся Ушуанхоу повернул коня к Ли Чжэню.

Принц Ци кивнул, но в его взгляде была невиданная прежде серьезность.

Ся Ушуанхоу продолжил:

— Ваше Высочество, это Тутурба!

— Первый воин гуннов, и вправду соответствует своему имени! Ушуан, здесь слишком плотно и негде развернуться. Мы с тобой направим его вперед!

— Понял!

Ли Чжэнь и Ся Ушуанхоу натянули поводья и двинулись вперед. Они обменялись несколькими движениями с Тутурбой, избегая прямого столкновения, и помчались в сторону Янгуаня.

Тутурба взревел и без всякого страха погнался за ними.

Находясь на городской стене, Линь Ваньюэ наблюдала за тем, как отступают принц Ци и Ся Ушуанхоу, и, присмотревшись тщательнее, заметила преследующего их Тутурбу!

Она тут же отдала приказ:

— Боевым барабанам передать команду! Всем подразделениям начать маневренные боевые действия, перегородить гуннам путь! Малые барабаны — сообщить щитовому формированию слушать приказы Его Высочества принца Ци!

— Есть!

Военные барабаны изменили темп. Принц Ци посмотрел на боевые знамена и слабо улыбнулся, затем натянул поводья, готовясь вместе с Ся Ушуанхоу принять встречный бой с Тутурбой!

Увидев, что два ягненка из Ли больше не сбегают, Тутурба издал смешок и тоже остановился. Все трое стояли друг перед другом; вот-вот должна была разразиться великая битва!

Кто знает, нарочно или нет, Ли Чжэнь остановился в зоне досягаемости трехстоунового лука!

Линь Ваньюэ определила расстояние и, поняв что к чему, приказала личному стражнику принести трехстоуновый лук.

Потери гуннов явно превосходили потери Ли. Линь Ваньюэ почувствовала облегчение: кажется, победа была лишь вопросом времени.

Тутурба пошел на Ся Ушуанхоу и принца Ци. Солдаты с щитами разметили квадратную площадь, чтобы никто не помешал этой напряженной битве.

Поле боя покрыл толстый слой снега, и окропившая землю кровь резко выделялась на фоне белизны.

Линь Ваньюэ смотрела на сражение. Они уже обменялись более чем пятьюдесятью атаками, но победа пока не была предрешена. Тутурба не мог одержать верх над единством принца Ци и Ся Ушуанхоу, но те, в свою очередь, тоже не могли победить Тутурбу.

Ниспосланная небесами сверхъестественная сила Тутурбы привела Линь Ваньюэ в трепет.

Ей уже доводилось обмениваться с ним ударами. Учитывая то, что Тутурба не прикладывал особых усилий, она терпела тридцать атак и чуть не погибла. Затем к борьбе присоединились Ду Юйшу и Чжан Саньбао, и то не одержав никакого преимущества.

А если устроить поединок между Чжан Саньбао с Мэн Нидой и принцем Ци с Ся Ушуанхоу, каков будет результат?

При этой мысли Линь Ваньюэ изогнула уголки губ: пожалуй, не получится.

Снегопад усилился, затрудняя ход битвы. Тяжелые тучи не собирались рассеиваться.

— Главнокомандующий! — голос Бянь Кая вырвал Линь Ваньюэ из размышлений. Она посмотрела вниз: спустя сотни раундов никто из сражавшихся не уступил друг другу.

Тутурба поднимал дубинки для следующего удара!

Подходящий момент!

Линь Ваньюэ, вытащив стрелу, приложила ее к тетиве, прицелилась и сделала глубокий вдох.

Тутурба точно не увернется от этого выстрела!

Рука замерла на натянутой тетиве. В голове Линь Ваньюэ мелькнула идея.

— Главнокомандующий? — Бянь Кай в замешательстве посмотрел на Линь Фэйсина, не понимая, почему главнокомандующий медленно ослабляет тетиву. Такая возможность выпадает раз в жизни! Не говоря уже о том, что убийство главного воина ввергло бы гуннов в страх, Тутурба убил предыдущего главнокомандующего. Если новый главнокомандующий собственноручно застрелит Тутурбу, боевой дух армии достигнет небывалых высот, а слава Линь Фэйсина разлетится по всей стране!

Бянь Кай уже видел, как стреляет Линь Фэйсин, и сомневался, что тот сдался из-за неуверенности!

Линь Ваньюэ не ответила, лишь положила стрелу обратно в колчан и передала трехстоуновый лук Бянь Каю, словно не хотела вмешиваться.

— Господин! — громко окликнул Ся Ушуанхоу, внимательно следя за городской стеной. В глазах Ли Чжэня мелькнуло удивление.

Ся Ушуанхоу получил от него многозначительный взгляд и занес секиры для замаха. Тутурба суетливо бросился блокировать удар.

"Шух!" — ослепительный блеск, головокружение.

Высоко брызнула кровь — Тутурба был обезглавлен трехконечным копьем* принца Ци!

Тутурба и вправду был сверхчеловеком — кровь из шеи хлестала на метр в высоту. Даже лишившись головы, он трижды взмахнул дубинкой, прежде чем с грохотом рухнуть на землю.

Убив Тутурбу, Ли Чжэнь поглядел в сторону городской стены. Обзор загораживал густой снегопад с крупными хлопьями снега, и невозможно было рассмотреть выражение лица Линь Фэйсина.

Ся Ушуанхоу взял голову Тутурбы и помчался к полю боя вместе с принцем Ци.

Заложив руки за спину, Линь Ваньюэ приподняла голову, любуясь парящими в воздухе снежинками. Из ее рта вырвался белый пар и быстро рассеялся в воздухе.

В то время на городской стене стояло много солдат, и все они видели, как их главнокомандующий ослабил свой лук. Им было жаль его.

Одна Линь Ваньюэ была спокойна и сдержана, совершенно безразличная ко всему.

Обезглавливание Тутурбы разложило моральный дух гуннских солдат. Как-никак, Тутурба следовал за ханом Эдобо с двенадцати лет и на протяжении десяти лет не нес поражений. Как они могли не бояться после того, как его убили двое уроженцев Ли?

Через час раздался звук сигнального рога. Союзная армия из пяти племен решила вывести войска.

Страна Ли одержала победу — самую крупную за последние десять лет. Эта битва величайшего масштаба ознаменовалась наибольшим числом убитых гуннов.

Очистка поля боя была столь же ужасающей. Более десяти тысяч воинов Ли пало в бою, и столько же получило ранения. Со стороны гуннов — более сорока тысяч убитых.

Всем солдатам, погибшим в этой битве, воздали почести, а их родственникам оказали щедрую материальную помощь.

Линь Ваньюэ выдала в три раза больше денежного пособия. Люди начали воспевать гуманность и справедливость главнокомандующего.

Трупы гуннов и боевых коней были свалены в десять небольших гор и сожжены.

Всю ночь горели огромные костры, разнося по Янгуаню зловоние трупов.

Вдыхая знакомый запах, глядя на яростно пылающие языки пламени, Линь Ваньюэ впервые в жизни почувствовала утомление от всего этого.

Она чувствовала себя потерянной. Как долго будет длиться эта война?

Что еще, кроме защиты Янгуаня от вторжения, она могла сделать для простого народа?

Линь Ваньюэ долго думала, но так и не нашла ответа.

Последние пять лет пролетели в одно мгновение. С этой зимой пришел шестой год пребывания Линь Ваньюэ в армии. Весь этот промежуток времени казался сном. От пехотинца с высоким риском умереть до главнокомандующего северной границы — не иначе как сон.

Линь Ваньюэ боялась, что однажды проснется от этого сна в руинах своей деревни Чаньцзюань.

Сильный снегопад продолжался всю ночь напролет, снежный покров доходил до лодыжек. Экипажам и лошадям было трудно передвигаться, поэтому гунны вернутся нескоро. Если такая погода продержится дольше, безопасность северной границе обеспечена на всю зиму.

Победу праздновали три дня, в течение которых солдаты северной границы пели и плясали. В этом году им пришлось пройти через уйму перемен и беспокойства, и теперь им выпала возможность как следует расслабиться.

В один из дней пиршества принц Ци и Линь Фэйсин пьянствовали в главном шатре.

В конечном счете принц Ци не сдержал сомнения и спросил:

— Фэйсин, почему ты не помог и не выстрелил в тот день во время битвы с Тутурбой?

Линь Ваньюэ не торопилась с ответом. Она спокойно выпила вино из чаши и, улыбнувшись, ответила:

— Из-за сильного снегопада сложно прицелиться. У Сина не было полной уверенности.

Принц Ци был слегка удивлен. Он молча смотрел на Линь Фэйсина в течение долгого времени.

В итоге они с улыбкой обменялись взглядом. Понимая друг друга без слов, они подняли друг за друга тост.

Через несколько дней после великого сражения Ли Сянь получила подробный отчет.

Ее сердце екнуло, когда она дошла до места, где говорилось, что Линь Ваньюэ натянула лук и не выстрелила.

Поскольку действия Линь Фэйсина казались "странными", часть этого отчета была расписана во всех деталях. Ли Сянь перечитывала его снова и снова, вырисовывая в голове действия Линь Ваньюэ.

Она рассмеялась про себя: семечко, наконец, выросло в высокое дерево, которое могло защититься от ветра и дождя.

Ли Сянь достала чистый лоскут шелка и без малейшего колебания написала несколько слов.

Под танцующей изящной кистью появились иероглифы: "Говори все, что известно, не утаивая ничего".

Сяо-Цы быстро унесла послание и отправила его на северную границу.

Кто знает, находилась ли северная граница под покровительством небес или боги сжалились над Линь Ваньюэ, измученной войной, но снег выпадал беспрестанно, перекрывая дороги. У гуннов не было возможности вернуться вновь.

Экипажам и лошадям не проехать, поэтому принц Ци остался ждать указа.

Линь Ваньюэ уже написала для императора докладную записку с вестью о победе, где упомянула о том, что принц Ци убил Тутурбу собственными руками.

Там не было ни слова о ее стратегиях и заслугах.

Приближался конец тридцать первого года Юаньдина. В эти дни Линь Ваньюэ пребывала в отличном настроении. Согласно сложившейся практике, через несколько дней она могла отправиться в столицу вместе с принцем Ци на заседание двора, а это означало, что она снова увидит Ли Сянь!

На сей раз она определенно раскроет ей свои чувства и подробно расскажет все, о чем не было возможности рассказать!

Все три дня до отъезда в столицу проходили в томительном предвкушении!

Линь Ваньюэ уже заранее приготовила подарки, среди которых были дань Его Величеству, подарки для Сян Цзинъи и его жены, принцев и принцесс, Линь Байшуй и кое-что, что она тщательно готовила для Ли Сянь…

Вещи уже погрузили, но на всякий случай Линь Ваньюэ перепроверила багаж.

Всего через три дня они с принцем Ци отправятся в столицу!

Весь сегодняшний день у нее было превосходное настроение. Взяв с собой Юцинь, она прогуливалась по полупустым из-за эвакуации улицам Янгуаня.

Внезапно перед ней промелькнула женская фигура!

Линь Ваньюэ нахмурилась. Лицо этой женщины показалось ей знакомым. Наконец, она вспомнила, и земля словно ушла из-под ног!

— Юцинь! Догони ее! Она нужна мне живой!

— Есть!

Линь Ваньюэ со всей силы сжала кулаки. Ее начало потряхивать. Чем больше она думала об этом, тем сильнее ее одолевал страх. Средь бела дня она наткнулась на человека, считавшегося мертвым!

Глава 152

Глава 152. Совершив бесчеловечные поступки

Юцинь пересилила свои опасения. Разозленная, она гналась за этой женщиной три улицы, но все равно потеряла ее из виду.

Тут уж ничего не поделаешь — каждый из двенадцати цичжу выполнял свою работу, исходя из своих способностей. Способности Юцинь были намного выше, чем у обычного человека, но уступали одиннадцатой цичжу, одаренной скоростью и ловкостью.

Как раз в тот момент, когда Юцинь собралась вернуться и доложить Линь Фэйсину об отсутствии результатов, недалеко раздался знакомый голос:

— Не меня ищешь?

Юцинь округлила глаза и резко обернулась, увидев свою цель на расстоянии пяти шагов!

По ее спине пробежал холодок. Она огляделась и, сделав несколько шагов навстречу, быстро заговорила тихим голосом:

— Что ты здесь делаешь? Ты спятила, сяо-Шии?!

— Сколько лет, сколько зим, Юцинь, — ослепительно улыбнулась сяо-Шии.

— Ты забыла, что фума считает тебя мертвой? Зачем светишься? Неужто... ты решила предать Ее Высочество?!

Юцинь внезапно посерьезнела. Она взмахнула запястьем, и на кончиках ее пальцев сверкнул холодный блеск.

— Выдающаяся цичжу Юцинь, отвечающая за тайные убийства, искусная целительница и знаток ядов. Посмотрим, поможет ли мне моя скорость и ловкость увернуться от твоих пронзающих костяных шипов!

Юцинь вздохнула:

— Фума поручил мне поймать тебя. Моя жизнь принадлежит ему; за то, что пренебрегу нашей старой дружбой, не вини. Но я знаю о твоей скорости и навряд ли смогу тебя поймать. Если сможешь увернуться от шипов, я тебя отпущу. Всю ответственность я возьму на себя!

Сяо-Шии холодно фыркнула и, вместо того, чтобы убежать прочь, набросилась на Юцинь.

Юцинь пришла в ужас. В ее голове роилось бесчисленное количество вопросов: сяо-Шии предала Ее Высочество? Или Ее Высочество почувствовала, что та знает слишком много, и приказала уничтожить свидетельницу, или же…

Юцинь некогда было вдаваться в этом слишком глубоко. Демоническая фигура сяо-Шии было уже совсем близко. Оставшись без выбора, Юцинь метнула пронзающие костяные шипы!

Она могла выпустить восемьдесят один шип за раз. Подобно небесной деве, рассыпающей цветы, она покрывала ими небо и землю. Мало кому удавалось увернуться!

Время словно остановилось, когда похожая на призрак фигура с необычайно странным движением пронеслась в пустоту.

Приглядевшись поближе, в воздухе можно было заметить несколько десятков тонких, толщиной с волосок, незаметных орудий!

Юцинь не посмела проявить беспечие после применения своего скрытого оружия. Отойдя назад на три метра, она изо всех сил напрягла запястье и снова выпустила восемьдесят один шип!

Сяо-Шии с презрением сплюнула про себя, убедившись, что Юцинь и в самом деле не ставит ни во что их старую дружбу. Ее вид приобрел небывалую серьезность. Она была уверена, что в Поднебесной нет равных ей в ловкости и скорости, но она знала о безжалостности Юцинь!

Она задействовала все свои полученные навыки и усилия, чтобы противостоять Юцинь. Внутри вздымалось желание превзойти соперника.

Но она не заметила, как Юцинь резко опустила голову. Из места рядом с загривком Юцинь вылетел пронзающий шип и полетел прямо в межбровье сяо-Шии!

В этот момент та была в воздухе, еле как избегая сотни других шипов, но она не ожидала, что Юцинь припасет еще один прием!

Ну все, на этот раз игра зашла слишком далеко! Сяо-Шии в отчаянии закрыла глаза, но неожиданно раздался металлический звон.

Открыв глаза, сяо-Шии поняла, что благополучно опустилась на землю. Пронзающий костяной шип отлетел в сторону, а под ногами валялся камень.

— А! — сяо-Шии подняла голову и увидела, что Юцинь держится за свое запястье и с ошеломленным выражением лица смотрит в сторону.

Проследив за взглядом Юцинь, она обнаружила на коньке крыши соседней лавки притаившуюся женщину в черном, грациозно подогнувшую ноги, словно кошка. Ее лицо было скрыто за маской.

— Юй...! Йаааа!

Прежде чем сяо-Шии выпалила знакомое имя, под ее коленную впадину угодил камень, и она упала на колени.

У сяо-Шии была живая мимика. Приятное удивление тут же смели боль и недоумение.

Женщина на крыше медленно встала, вынула из-за пазухи какой-то предмет и небрежно бросила его Юцинь.

— Выполнив это, ты больше не будешь относиться к Теням. И, сяо-Шии, отдаю полномочия тебе. Я приду за тобой через десять дней.

Сказав это, женщина быстро исчезла.

Не отойдя еще от страха, Юцинь посмотрела на предмет в своих руках: шелковая ткань, сложенная в квадрат. Она развернула его и увидела знакомый изящный почерк.

Сяо-Шии неподвижно лежала на земле, все еще глядя в направлении места, где исчезла женщина в маске.

Юцинь достала из своей одежды зажигалку* и сожгла шелковую ткань. Как только лоскут обратился в прах, она подошла к сяо-Шии, вытащила кинжал и прижала его к ее шее:

— Тогда ты пойдешь со мной.

— Хмф, не зазнавайся так! Если бы не... если бы не Юй... цзецзе... ты бы меня вообще не поймала!

— Если бы она не вмешалась, ты бы умерла. Я не могу поймать тебя, но это еще не значит, что не могу убить. Видишь ли, расстановка цичжу не случайна. Тебя назвали сяо-Шии только потому, что ты способна убить только сяо-Шиэр**.

* не совсем зажигалка, но название этого атрибута — хочжэцзы (火折子), в который нужно сильно и резко дунуть, чтобы получить огонь

** сяо-Шии — одиннадцатая цичжу, сяо-Шиэр — двенадцатая, т.е. Шии не может убить десятую, но замочит двенадцатую

Выражение лица сяо-Шии сменилось негодованием и недовольством, и она не сказала больше ни слова.

Кабинет в поместье маршала

Линь Ваньюэ с мрачным выражением сидела за своим столом, напротив нее — сяо-Шии со связанными за спиной руками. Юцинь без тени эмоций на лице стояла позади Линь Ваньюэ.

— Если я не ошибаюсь, эта дева — личная служанка принцессы?

— У фумы отличное зрение, узнали меня по первому взгляду. Так и есть, можете называть меня сяо-Шии.

Лицо Линь Ваньюэ дрогнуло. Она продолжила спрашивать:

— Ты должна быть мертва, насколько я помню. Три года назад, когда я вез принцессу обратно в столицу, мы столкнулись с убийцами, и все мои братья, прикрывавшие наше отступление, погибли. Ты дворцовая служанка и не смогла бы выжить. Что, в конце концов, происходит?

Сяо-Шии с притворной улыбкой посмотрела на Юцинь и ответила:

— Фума, в общем-то, может узнать у нее, кто я такая. Мы очень хорошо с ней знакомы!

Линь Ваньюэ стиснула кулак и процедила сквозь зубы:

— Юцинь?

Юцинь тихо встала рядом с сяо-Шии и опустилась на колени:

— Фума.

— То, что она сказала, — правда?

— Отвечаю фуме, это правда.

Линь Ваньюэ несколько раз переводила взгляд с Юцинь на сяо-Ши, затем беззлобно рассмеялась:

— Так-так, почему бы тогда тебе не рассказать, что же все-таки происходит?

— Отвечаю фуме, сяо-Шии, сяо-Шиэр и я — цичжу трех нижних ци. Императрица Хуэйвэньдуань взяла нас под опеку. Нас воспитывали, основываясь на наших прирожденных способностях, и взращивали как цичжу, преданных одной лишь госпоже императрице. После ее смерти мы были переданы Ее Высочеству старшей принцессе. Я десятая цичжу, отвечающая за тайные убийства, эксперт по ядам. Сяо-Шии искусна в быстроте, а сяо-Шиэр — в маскировке. Нас обучали с малых лет. Хотя мы входим в состав нижних ци, обычному человеку не под силу нас убить.

Линь Ваньюэ откинулась на спинку стула. Выражение ее лица несколько раз поменялось, затем с некоторой долей задумчивости она спросила:

— Сяо-Шии, ты предала принцессу?

Сяо-Шии холодно фыркнула, и с жалостным взглядом твердо ответила:

— Я лучше умру, но никогда не предам Ее Высочество. Ее Высочеству мы, может, больше не нужны, но мы никогда ее не предадим!

Линь Ваньюэ почувствовала слабость во всем теле.

Она не стала переспрашивать, но сяо-Шии вдруг оживилась и, словно не хотела оставлять это просто так, с пылом продолжила:

— То убийство было всего лишь просчитанным шагом Ее Высочества. Наложница Лян скончалась, что ввергло внутренний двор в хаос. Принцесса хотела остаться в стороне и намеренно задержалась на какое-то время по пути во дворец. Убийцы были посланы ею, мы с сяо-Шиэр участвовали в резне. Всего-то двадцать человек, пфф. Такого количества даже на одну меня мало!

Линь Ваньюэ резко встала и смела все со стола на пол.

Тушечница обрушилась на плечо Юцинь, а подставка для кистей угодила в сяо-Шии. Но ни одна из них не двинулась с места.

Линь Ваньюэ тяжело дышала, ее грудь яростно вздымалась и опускалась, уголки глаз покраснели.

Сяо-Шии не вынесла проскочившей в голове мысли и отвернулась.

Юцинь продолжала стоять на коленях, низко опустив голову.

— Юцинь, это правда?

— Каждое слово.

Сяо-Шии повернула голову назад:

— Если фума не верит, можете написать Ее Высочеству... — ее слова оборвались.

Она увидела выражение лица Линь Фэйсина — не нашлось бы способа описать его. Несмотря на то, что они приходились друг другу чужаками, ее сердце невольно дрогнуло. Она не могла найти в себе смелости причинить боль обладателю такого выражения лица.

Линь Ваньюэ снова села на стул и спустя долгое время произнесла:

— Какие еще подлые и бесчеловечные вещи она совершила? Рассказывай все целиком, — казалось, из ее голоса вытянули всю жизненную силу, он был хриплым и приглушенным.

Сяо-Шии незаметно для Линь Фэйсина толкнула Юцинь ногой. Она считала, что эта миссия будет забавной, но вот во что все вылилось. Не зная почему, сяо-Шии не могла заставить себя ранить Линь Фэйсина словами еще больше.

Плечи Юцинь поникли. Вспомнив слова на шелковом лоскуте, она тихо выдохнула:

— Фума, Вы ведь помните Су Сипо?

От упомянутого имени сердце Линь Ваньюэ дернулось, но боли она не почувствовала.

— Продолжай. Говори все до конца.

— Такого человека не существует. Настоящее имя Су Сипо — Ло И. Она была старой подругой Ее Высочества, три года назад, во время первой поездки Ее Высочества на северную границу, они снова встретились. Ло И отыскала Ее Высочество и предложила заключить союз. В то время она уже завоевала доверие Маньши, царицы племени Томань. Ло И действовала как посредница. На тайной встрече с Ее Высочеством они обе пришли к соглашению: в трудную минуту племя Томань подаст руку помощи, и Ее Высочество согласилась. Царица Маньша потребовала демонстрации искренних намерений Ее Высочества, и принцесса в качестве подарка за присягу на верность преподнесла племени Томань зимнюю провизию северной границы. Ее Высочество отправила меня к Ло И, и я была пешкой, присматривающей за ней. Затем Ее Высочество тайно послала своих людей на помощь. Сяо-Шии замаскировала Ло И в Су Сипо. Провизию увезли прямо на глазах у фумы.

— Дальше?

Переняв инициативу у Юцинь, сяо-Шии глубоко вздохнула и продолжила:

— Фума, помните того владельца лавки сладких супов...? Ли Чжун умер от яда под названием "Царство нежности". После отравления диагностика по пульсу покажет симптомы, схожие со следствием развратного образа жизни, затем человека постигает смерть от истощения.

Автору есть что сказать:

Эти сцены здесь не просто так, можете перечитать 31 и 32 главы. С 32-й можно заметить, как принцесса строит планы относительно провизии~

Глава 153

Глава 153. И вместе с солдатами слезы сдержать не в силах седой генерал

строчка из стихотворения Фань Чжунъяня (989 — 1052) "Гордый рыбак"

В углу кабинета раздался звук разбитого фарфора.

Линь Ваньюэ вытащила из-за пазухи яшмовую подвеску и со всей силы швырнула ее в цветочный горшок, который разбился о землю.

Юцинь не смела поднять головы. Сяо-Шии впервые была напугана.

Убийственная аура.

Она остро почувствовала густую убийственную ауру, исходящую от Линь Фэйсина.

Сяо-Шии инстинктивно ощутила удушающий страх. Лишь закаленные в боях и бесчисленное количество раз выбиравшиеся из груды трупов воины могли обладать такой аурой.

Глаза Линь Ваньюэ были налиты кровью, ее лицо исказила дикая злоба. Сяо-Шии сглотнула и откинулась назад, инстинктивно желая избежать Линь Фэйсина.

Будь здесь нож, сяо-Шии была уверена, Линь Фэйсин зарезал бы ее, не моргнув глазом.

Ненависть.

Как только рассеялась убийственная аура, последовала нескрываемая ненависть, острым ножом пронзившая грудь сяо-Шии.

Она почувствовала, что вот-вот расплачется, но Линь Фэйсин не собирался отпускать ее.

Теперь сяо-Шии поняла, какую миссию она отняла у сяо-Шиэр. Поняла, почему обычно мягкая Юй Сянь-цзецзе рассердилась и устроила крупную ссору. Поняла, почему Юй Сянь, провожавшая ее, выглядела так, словно расставалась с ней навеки. Поняла, почему Юй Сянь сказала тогда: "Сяо-Шии, на этот раз ты слишком заигралась. Это паршивая миссия. Этот человек... только на вид такой покладистый, но он из тех, кто придерживается своих убеждений. Мне кажется, что в глубине его сердца таится безжалостность. Ты понимаешь, что идешь на гибель?".

И она ответила: "Юй Сянь-цзецзе~ не волнуйся, Ее Высочество обещала мне, что если на этот раз я хорошо справлюсь, она даст мне год отпуска и разрешит взять тебя с собой! Мы поедем с тобой на юг наслаждаться красотами природы. Тебе же всегда нравились южные пейзажи?".

Юй Сянь посмотрела на сияющую улыбкой сяо-Шии. На ее лице застыла печаль, сердце обливалось кровью: сяо-Шии, о сяо-Шии, даже Ее Высочество не осмелилась бы рассказать ему все лично. Неужели это не очевидно? Даже Ее Высочество… хочет избежать ярости этого человека.