— Но...что я должен сделать?
— Я уже уверилась в твоих навыках. Еще в военном лагере дядя сказал мне, как восхищается тобой. Я убеждена, что он наверняка сосредоточится на твоем обучении по твоем возвращении. Я надеюсь, что ты серьезно подойдешь к этому и будешь работать над поднятием авторитета в армии, накопишь военные заслуги и в кратчайшие сроки станешь важным лицом во всем военном лагере, не считая моего дяди. Вопросы северо-западной армии сложны. Когда отец-император намерится назначить нового главнокомандующего, маловероятно, что он пошлет кого-то из столицы. Он скорее выберет самый подходящий вариант прямо из военного лагеря…
Линь Ваньюэ открыла рот, но в конечном итоге не осмелилась ответить.
Несмотря на молчание Линь Фэйсина, Ли Сянь продолжила тему разговора:
— Исходя из моих наблюдения во время этой поездки, я думаю, что Фэйсин — не из тех, кто холоден и равнодушен. Хоть я и не понимаю, почему ты так рьяно противишься, но я верю, что однажды ты поймешь. Я лишь надеюсь, что это произойдет не слишком поздно. Однако и тебе необязательно отвечать мне сразу. Что касается моего дяди, то это все еще только мои догадки. Кроме того, этого может и не случиться, по крайней мере я этого не хочу. Если ты затрудняешься с выбором, можно подождать, когда этот день настанет, и тогда ты дашь ответ своими действиями. Уже поздно, давай спать.
— Сянь-эр…
— Мм?
— Почему Вы рассказываете мне все это?
— Потому что...у меня больше не осталось людей, которым я могла бы доверять.
После этого Ли Сянь ничего не сказала. Она сомкнула глаза, и спустя некоторое время послышалось ровное дыхание.
Теперь Линь Ваньюэ была единственной, кто не могла уснуть. В голове царил хаос, и какое-то время она думала о том, кто осмелился отравить императрицу. Ее мысли вернулись к моменту покушения на Ли Сянь, и она задалась вопросом, смогут ли они вернуться в столицу в целости и сохранности. Затем она снова обдумала предложение Ли Сянь. Должна ли она продолжать отстаивать свои принципы, или же ей следует прислушаться к принцессе и сделать выбор в пользу защиты простых людей на границе…
Но она была женщиной. Ничтожная случайность — и ее разоблачат. Что будет тогда?
Линь Ваньюэ обдумала все еще раз. Если все раскроется, она умрет. Так как она жила во имя мести, то это можно было бы считать достойной смертью с возможностью утянуть за собой в могилу как можно больше гуннов…
Глава 46
Глава 46. Ослиная повозка прибывает в столицу
Столица. Дворец принца Чу.
"Звяк!" — раздался звон разбитой чашки в резиденции принца Чу.
Все слуги и служанки, проходившие мимо главного входа, ступали с особой осторожностью, затаив дыхание, боясь попасть под горячую руку...
— Господин, умерьте свой гнев.
В главном зале на коленях стоял крепкого телосложения мужчина с низко опущенной головой. Неподалеку валялись осколки чашки. Обжигающий кипяток попал на его бок, но он продолжал стоять неподвижно, будто ошпарили не его.
— Доложенное тобой известие точно достоверно?
Принц Чу отвернулся от мужчины и сжал кулаки за спиной. Слегка запрокинув голову, он взглянул на табличку, на которой было выведено самим Ли Чжэнем: "Братство цветов Танди".
Глаза принца Чу налились кровью. Его лицо было искажено яростью, на шее вздулись вены, а грудь яростно вздымалась и опускалась. Будь в его руках меч, он без промедления бы зарезал кого-нибудь!
"Звяк!" — принц Чу швырнул еще одну чашку, и она разбилась о табличку. Осколки разлетелись во все стороны, но принц Чу не сдвинулся с места и не уклонился.
— Успокойтесь, господин, не стоит так горячиться. Иероглифы на этой табличке выведены рукой самого императора, и если кто-нибудь заметит повреждение, это вызовет осуждение в Вашу, господин!
— Ли Чжэнь, ты отравил мою мать. Это уже заклятая вражда. Братство? Хах...Абсурд!
— Господин…
— Передай приказ: пусть все посты начинают дествовать, найдите благоприятную возможность. Наложница Сянь, наложница принца Ци или шицзы Ци...Мне все равно, каким способом вы пользуетесь, я лишь хочу, чтобы кто-то из них почтил память моей матери в течение семи дней.
— Господин, пожалуйста, подумайте дважды...прислушайтесь к этому Цзыаню! Сейчас императорский двор находится в сложной ситуации. Сперва наложница Лян...несчастный случай. Следом старшая принцесса и шицзы Пинъянхоу столкнулись с убийцами и пропали без вести. Если господин сделает такой радикальный шаг, и Его Величество заметит это, то боюсь, между этими двумя событиями найдут связь, и все укажет на Вас.
— Отец-император? Хах, если бы он действительно был таким догадливым, моя мать не умерла бы. Супруга, что согревала его постель и следовала за ним, встретила такой конец на его глазах. И что же сделал отец-императорц? Что же он сделал? Раз ему плевать, я сам обо всем позабочусь.
— Господин!
— И Цзыань, ты набираешься все больше опыта. Неужели ты посмеешь выказать неповиновение?
— Цзыань не посмеет!
— Тогда живо проваливай и исполняй!
— ...Слушаюсь.
Как только И Цзыань покинул зал, принц Чу, Ли Сюань, сел обратно на стул и неторопливо вынул из-за пазухи отчет на шелковой бумаге. На ней было всего несколько иероглифов: прошлой ночью Пинъян Хоу тайно встретился с загадочным человеком, который, по всей вероятности, причастен к пропаже шицзы.
Ли Сюань холодно фыркнул, смял отчет в комок и сжал со всей свирепостью. "Пинъян Хоу, неужто тоже собрался предать меня?”
… …
Сотни лет назад при основании страны Ли столица была расположена в городе Тяньду на процветающей земле с выгодным географическим положением. Погода была сезонной, с нежными бризами и своевременными дождями, без каких-либо стихийных бедствий. Многие поколения императорской семьи всегда придавали большое значение архитектуре столицы.
Тяньду обладал не просто выгодным географическим положением, но и удобством для торговли и путешествий. Планировка города была хорошо оптимизирована. Будь то величественные, крепкие городские стены c просторными, чистыми улицами в их пределах или упорядоченное расположение торговых лавок — все это подтверждало молву о том, что Тяньду был первым городом в Поднебесной*.
В исторических летописях был отражен один день: на улицах наезжали друг на друга экипажи, люди толпились плечом к плечу и наступали на пятки. Многолюдный и оживленный, это был город Тяньду, столица страны Ли.
* первый в Поднебесной一 天下第 (tiānxià dìyī) 一 обр. не имеющий себе аналогов; несравненный
Стояла прекрасная солнечная погода. Середина полудня была тем самым временным промежутком, когда людской поток был особенно велик. По улице проезжали не только двуколки, но и экипажи, запряженные тремя и даже четырьмя лошадьми. Жители Тяньду уже привыкли к этому.
Однако вслед за скрипучим шумом на улицах города возникло редко встречающееся "ошеломляющее зелище". Горожане стояли как вкопанные. Из всех, кто глядел на это "ошеломляющее зелище", никто не осмеливался отвести глаза. На лицах у каждого было написано изумление.
Даже владельцы уличных лавок вытянули шеи от любопытства и внимательно наблюдали за ситуацией на улице.
Служащий самого большого в столице трактира "Фушэн-Жумэн" также выбежал, чтобы взглянуть. Он протер глаза и с выражением недоверия на лице уставился на зрелище.
Милостивые боги! По улице Тянду ехала хлипкая ослиная повозка.
Линь Ваньюэ, сидевшая на месте извозчика, одной рукой держала кнут, а другой натягивала поводья. Спина ее была прямой, как стрела, а глаза устремлены вперед. Выражение ее лица было суровым. Сейчас она действительно испытала некоторое удивление. С тех пор как они въехали в городские ворота, прохожие останавливались и таращились на них. Линь Ваньюэ не могла понять, что происходит.
Такая странная реакция у большинства заставила обычно невозмутимую Линь Ваньюэ запаниковать. Она даже не могла сосредоточиться на любовании пышной, величественной столицей…
Линь Ваньюэ сжала поводья. Сделав глубокий вдох, она пыталась успокоиться: они скоро доберутся, ведь она уже видела стены королевского дворца…
Ли Сянь осторожно опустила занавески. Уголки ее губ изогнулись в улыбке, показывая едва заметные ямочки. Реакция горожан соответствовала ее ожиданиям. Часто можно было встретить кареты с четырьмя лошадьми, но ветхая ослиная повозка была редкостью, которую не лицезрели уже много лет. Среди здешних горожан даже самая нищая семья старалась приобрести лошадиную повозку...
— Пффф ахахахахахаха...Юй Сянь-цзецзе, Юй Сянь-цзецзе хахахаха!
Сидя на втором этаже чайной, сяо-Шии покатывалась со смеху, уцепившись за сидевшую рядом с ней Юй Сянь. Та не смогла удержаться от смешка, когда посмотрела громко хохочущую девушку, и заворчала:
— Ведешь себя неподобающе. Ты благородная дева, где твои манеры?
Но сяо-Шии не придала этому значения и продолжала хохотать, похлопывая по столу.
— Хахахаха, Юй Сянь-цзецзе, этот дурачок реально поехал в столицу на ослиной повозке?! Хахаха, у него в самом деле хватило стыда подумать об этом. Судя по всему, в Тяньду о нем будут судачить днями напролет! За все пятнадцать лет, что я живу в столице, ни разу не видела ослиной повозки хахахахаха…
— Ну все, хватит смеяться. Хорошо, что они благополучно добрались и отделались небольшим испугом.
— Хмф, этот засранец. Держал нас в напряжении на протяжении всего путешествия и каждый раз за полночь вскакивал с постели и делал круговые обходы, пугая меня до смерти...Ну скажи же, надоедливый! Рано или поздно я сведу с ним счеты!
Юй Сянь, не отрывая глаз от сяо-Шии, взяла пирожное и поднесла его к губам девушки. Улыбнувшись, она сказала:
— Ладно, ты хорошо потрудилась. Открывай рот.
Щеки сяо-Шии вспыхнули, но она послушно открыла рот и приняла пирожное. Вскоре все ее лицо залилось краской, и она опустила голову, не осмеливаясь заговорить и избегая смотреть в глаза Юй Сянь. Юй Сянь подперла рукой подбородок и посмотрела на девушку полными любви глазами.
Стражники стояли прямо у ворот дворца с пиками в руках, как вдруг один из них прищурился. Словно увидевший призрака, он обратился к стоящему рядом стражнику:
— Ты видишь это? Движется к воротам дворца!
— Мм?
Второй стражник вгляделся и неверяще потер глаза. Убедившись, что зрение его не обманывает, он пробормотал:
— Это...ослиная повозка?
— Стоять! Императорский дворец — тщательно охраняемая зона, вы не можете просто так зайти на территорию.
Линь Ваньюэ продолжала ехать. Когда до ворот осталось приличное расстояние, оба стражника направили пики на Линь Ваньюэ.
"Тпрр" — Линь Ваньюэ натянула поводья, и повозка затормозила.
Не дожидаясь, пока Линь Ваньюэ заговорит, из повозки протянулась тонкая рука, на которой висела маленькая, искусно отделанная яшмовая подвеска. Линь Ваньюэ повернула голову и взяла подвеску, затем подняла ее перед собой.
Стражники переглянулись и убрали оружие. Один из них подошел к повозке и взял подвеску. Он внимательно рассмотрел ее и не обнаружил ничего примечательного. Однако, когда он перевернул подвеску, крошечный иероглиф “Сянь” бросился ему в глаза!
Сянь?!
Глаза стражника расширились. Он тут же опустился на одно колено:
— Этот покорный слуга приветствует Ее Высочество старшую принцессу!
— Можете встать. Командир батальона Линь не знает дорогу в дворец Вэймин, найдите ему проводника.
У преклонившего колено стражника все еще оставались кое-какие подозрения. Все говорили, что на старшую принцессу было совершено покушение, и она пропала без вести, что Его Величество впал в крайнюю ярость. Начальник префектуры Хучжоу был казнен вместе со своей семьей, и даже люди под его руководством не избежали этой участи. По всей стране разослали разведчиков и посыльных с объявлениями, чтобы найти местонахождение старшей принцессы. Как она могла вернуться в ослиной повозке..?
Но когда стражник услышал голос Ли Сянь, все его сомнения развеялись.
Он опустился на одно колено, положив пику на землю, и поднял яшмовую подвеску Ли Сянь высоко над головой.
Линь Ваньюэ забрала подвеску и вернула ее Ли Сянь, которая сидела в повозке, затем подняла глаза и посмотрела на коленопреклоненного охранника. Она слегка оторопела: когда они проезжали мимо всех тех префектур, она считала, что начальники префектур были чересчур почтительны. Их манеры и вежливость были совершенны. Но кто бы мог подумать, что происходящее в столице отличалось от того, что было в префектурах, как небо и земля!
— Ваше Высочество, этот...осел...Ваше Высочество...подождите минуту, этот ничтожный пошлет за паланкином.
— В этом нет необходимости. Просто завезите эту ослиную повозку к моему дворцу. Фэйсин, залезай в повозку.
— Хорошо...Слушаюсь и повинуюсь...
Линь Фэйсин передал кнут и поводья стражнику, затем сел в повозку. Стражник взял поводья и с удивлением посмотрел на этого уродливого, отощавшего и даже несколько линялого карлика-осла. Затем он повернулся к другому стражнику и кинул красноречивый взгляд. Тот сразу все понял и, словно струйка дыма*, побежал во дворец, чтобы доложить Его Величеству.
Стражник натянул поводья, и скрипучая ослиная повозка медленно двинулась вперед.
В месте, куда она направлялась, стояло на коленях огромное множество стражников…
* струйка дыма 一溜烟 (yīliùyān) 一 обр. в знач.: быстро, мгновенно
Глава 47
Глава 47. Осень в Ханьском дворце. Феникс возвращается в гнездо
("Осень в Ханьском дворце" — китайская лирическая трагедия, написанная Ма Чжиюанем в эпоху Юань в 13 веке)
Линь Ваньюэ села напротив Ли Сянь. Ее натянутое как струна тело наконец расслабилось.
— Эх... — Линь Ваньюэ вздохнула с облегчением и тяжело привалилась к стенке повозки.
На лице Ли Сянь промелькнула улыбка.
— Ты, должно быть, очень устал от этого путешествия, — тихо сказала она.
Линь Ваньюэ сразу же выпрямилась и ответила:
— Вовсе нет, Сянь...Принцесса.
Улыбка Ли Сянь померкла. Глядя на Линь Ваньюэ, она тихонько вздохнула:
— Фэйсин.
— Да, принцесса?
— Хоть мы и вернулись во дворец и обязаны соблюдать этикет, я искренне желаю, чтобы между нами не возникло дистанции из-за разницы в нашем положении. Хорошо?
Линь Ваньюэ довольно долго смотрела на Ли Сянь, затем усиленно покивала:
— Хорошо.
Получив желаемый ответ, Ли Сянь слегка улыбнулась. Линь Ванью, увидев это, улыбнулась в ответ.
Перед императорским кабинетом на белом мраморном полу стоял на коленях стражник.
— Ваше Величество, этот презренный явился с докладом!
Ли Чжао за столом с нефритовой кистью в руке и перечитывал отчеты. Услышав громкий голос стражника, он поднял глаза. Старший дворцовый евнух понял все без слов. Он поклонился Ли Чжао и, согнувшись в спине, поковылял из библиотеки, размахивая мухогонкой*.
— Чего ор поднял? Его Величество читает отчеты!
— Отвечаю старшему евнуху. Ее Высочество старшая принцесса вернулась!
— Что ты сказал?
Когда седовласый и сморщенный евнух услышал это, его изначально прищуренные глаза в щелочки тут же расширились и чуть не вылезли из орбит.
— Когда это случилось? Как она вернулась?!
—Только что. Ее Высочество старшая принцесса...приехала на ослиной повозке. Какой-то загорелый и тощий парень привз ее. Они уже должны быть в дворце Вэймин!
* мухогонка — 拂尘 (fúchén) — или просто метелка с красным хвостом, обозначающая принадлежность к высоким особам
Дослушав доклад, евнух отбросил мухогонку и вернулся в императорский кабинет, чтобы немедленно доложить обо всем Ли Чжао. Через мгновение старший дворцовый евнух быстро выбежал из комнаты и громко объявил:
— Его Величество приказал немедленно приготовить паланкин!
В императорском паланкине, который несли тридцать шесть человек, сидел Ли Чжао, сложив руки на коленях. Его корпус был наклонен вперед.
Старший евнух быстрым шагом следовал за паланкином. Он прилагал огромные усилия, но, увидев выражение лица Ли Чжао, страдальчески взвыл про себя. Он стиснул зубы и, размахивая мухогонкой, рявкнул:
— Пошевеливайтесь!
— Слушаемся! — крикнули в унисон носильщики, и паланкин начал набирать скорость.
Нанизанные на нити бусы, свисающие с тиары Ли Чжао, покачивались в такт паланкину и сталкивались друг о друга, издавая звонкие звуки.
Императорский паланкин словно на крыльях мчал Ли Чжао к дворцу Вэймин. Запыхавшийся старший евнух трусил следом, а с обеих сторон от паланкина бежали два ряда стражников.
Позади плелись два ряда служанок, которые не могли нагнать паланкин. Одни несли веера из павлиньих перьев, другие тащили курильницы с благовониями. У остальных были предметы первой необходимости. Все эти служанки отдалились на довольно большое расстояние и бежали вслед с выражением страдания на лице…
— Ваше Высочество старшая принцесса, мы прибыли во дворец Вэймин.
Линь Ваньюэ выпрыгнула из повозки, затем повернулась к Ли Сянь, чтобы помочь ей выйти.
— Принцесса вернулась!
— Принцесса вернулась!
Услышав голоса позади, Линь Ваньюэ по привычке заслонила Ли Сянь.
Но за ее спиной прозвучал мягкий голос Ли Сянь:
— Фэйсин, все в порядке. Это Вэймин, дворец принцессы*.
* в оригинале Ли Сянь называет себя 本宫 (běngōng) в присутствии всех, исключая императорскую семью и Линь Ваньюэ
Линь Ваньюэ была немного удивлена сменой обращения Ли Сянь, но все же послушно отступила в сторону.
Стражник отвел повозку с ослом в сторону и теперь ожидал приказа Ли Сянь.
Многие дворцовые слуги, стражники и евнухи выбежали из дворца Вэймин. Они побежали к Ли Сянь и упали на колени.
Увидев это скопище коленопреклоненных людей, Линь Ваньюэ вздрогнула и хотела было отойти в сторону. Она никак не могла привыкнуть к подобным ситуациям. Хоть она и понимала, что эти люди преклонили колени не перед ней, она превозмогла себя и продолжила стоять рядом с Ли Сянь.
— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!
— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!
— Приветствуем Ее Высочество старшую принцессу!
Услышав эти громкие радостные возгласы, Линь Ваньюэ почувствовала, как ее голова распухает. В этот момент она окончательно поняла: положению Ли Сянь соответствовал такой уровень почтения и благородства.
— Можете встать!
Заплаканная дворцовая служанка тут же поднялась с земли и бросилась к Ли Сянь изящными, мелкими шагами и зарыдала:
— Ваше Высочество, почему Вы вернулись так поздно? Мы были все до смерти встревожены и потеряли всякую надежду! Дни и ночи мы жгли благовония и молились в молитвенных залах. Какое счастье, что Ваше Высочество благополучно вернулись, иначе какой смысл этой служанке жить...Хнык-хнык...
— Сяо-Цы* очень заботлива. Разве я вернулась не в целости и сохранности?
— Хнык-хнык-хнык...как может Ваше Высочество так пренебрегать собой, Вы же совсем исхудали. И что на Вас надето...хнык-хнык...как Ваше Высочество могли подвергнуться такому обращению!
* Цы — 小慈 (cí) — любовь, милосердие, доброта
Линь Ваньюэ в растерянности посмотрела на содрогающуюся от мучительных рыданий сяо-Цы. Она впала в шок и никак не могла понять: разве с принцессой что-то не так? Почему эта служанка плачет?..
Привыкшая к иному обращению, Линь Ваньюэ, конечно, не могла понять причину плача сяо-Цы.
Ли Сянь, как старшая принцесса, рожденная в императорском дворце, привыкла к тому, что в ней сызмала души не чаяли. Ради нее Ли Чжао даже внес корректировки в систему ритуалов страны Ли, чтобы принцесса имела те же привилегии, что и принцы. Она ездила на прогулки в карете, запряженной четверкой лошадей. Также, ей были дарованы жалованные владения, как у принцев, имевших во владении восемь тысяч земель. Когда Ли Сянь исполнилось пятнадцать лет, Ли Чжао даровал ей еще тысячу земель. Обладание правами на девять тысяч земель по аналогии было и у наследного принца Ли Чжу. Дочери императора такое было позволительно, но если бы подобные изменения в привилегиях произвели у принца, то Ли Чжао навлек бы на себя беду.
Ли Чжао переосмыслил все и пришел к выводу, что это действительно несколько неуместно. Поэтому он увеличил количество земель Ли Чжу до двенадцати тысяч, а принца Чу — до десяти тысяч. У принца Ци было их девять тысяч, поэтому его наградили военной властью. У принца Юна оставалось так же восемь тысяч. Что касается оставшихся двух несовершеннолетних принцев, Ли Хуаня и Ли Пэя, то у них было меньше трех тысяч на каждого...
Исходя из этого можно было догадаться о высоком статусе Ли Сянь.
Следовательно, все, что носила, ела или использовала Ли Сянь, всегда было наилучшего качества. Все подарки из чужеземных государств сначала осматривались Ли Чжао. Он выбирал наиболее подходящие из них, а затем отправлял их Ли Сянь.
Сяо-Цы была личной служанкой Ли Сянь. Она выросла вместе с ней и Ли Чжу и затем уже полностью обосновалась во дворце. Она лучше всех знала условия жизни Ли Сянь, какие у нее были привычки. Изначально сяо-Цы хотела поехать с Ли Сянь, но ее оставили во дворце "присматривать за наследным принцем". Когда она услышала о происшествии с Ли Сянь, мир для нее словно рухнул. Целыми днями на ее лице не высыхали слезы, она ежедневно молилась и жгла благовония.
Получив известие о возвращении Ли Сянь, она первая выбежала из комнаты. И, наконец, когда она увидела принцессу в "потрепанной" одежде, то пришла в ужас...
Ли Сянь перевела взгляд с плачущей сяо-Цы на Линь Фэйсина, одетого в такую же крестьянскую одежду, как и она. Выражение его лица было немного суровым.
Она легонько похлопала сяо-Цы по руке и тихо успокоила:
— Ну все, не плачь. Разве я не стою перед тобой в полном здравии? Все благодаря командиру батальона Линь. Передай приказ отвести его в купальню и выдать ему новый комплект одежды.
Только тогда сяо-Цы заметила, что рядом с Ли Сянь стоит еще один человек. Она подняла глаза, чтобы рассмотреть его — высокий и стройный, со смуглой кожей. Хоть на нем была одета крестьянская одежда, спина у него была прямая. Его черные глаза были яркими и пронзительными. Этот человек отличался от всех стражников, которых сяо-Цы когда-либо видела во дворце. Кроме того, от него веяло решительность. Хотя его внешность сильно отличалась от внешности тех молодых господинов, которых сяо-Цы видела раньше, в ней была своя уникальность, которая запоминалась с первого взгляда.
Сяо-Цы была очень привязана к Ли Сянь, поэтому узнав, что этот парень был "спасителем" ее принцессы, она не могла не почувствовать благодарность и признание в отношении Линь Ваньюэ. Она вытерла слезы и тихо сказала:
— Командир батальона Линь, пожалуйста, следуйте за этой служанкой.
Линь Ваньюэ взглянула на Ли Сянь. Получив легкий кивок в ответ, она сказала сяо-Цы:
— В таком случае, благодарю за беспокойство.
Линь Ваньюэ уверенно пошла за сяо-Цы во дворец Вэймин.
Толпа дворцовых служанок и стражников построились в два ряда, пропуская Ли Сянь, направляющуюся к своему дворцу.
Она не торопилась умываться и переодеваться, так как эта одежда все еще была пригодна. Как и следовало ожидать, как только она устроилась в главном зале, вбежал слуга и взволнованно доложил:
— Его Величество прибыл!
Ли Сянь поставила чашку с чаем на стол и поднялась со стула. Затем, окруженная дворцовыми служанками, она неспеша вышла из зала, чтобы встретить императорский паланкин.
Тридцать шесть человек внесли паланкин во дворец Вэймин. Все дворцовые служанки во дворе опустились на колени.
— Эти служанки приветствуют Его Величество.
— Можете встать!
Ли Чжао взмахнул широким рукавом, стремительно сошел с только что опущенного паланкина и крикнул:
— Сянь-эр!
В этот момент вышла Ли Сянь, одетая в грубое крестьянское одеяние. Сопровождаемая служанками, она двинулась навстречу Ли Чжао и, поклонившись, сказала:
— Эта дочь приветствует отца-императора...
Ли Чжао тут же шагнул вперед и взял Ли Сянь за руки, останавливая ее движение:
— Ты столько натерпелась. Нет необходимости в церемониях. Дай своему отцу взглянуть на тебя.
Ли Сянь подняла голову. Ее глаза покраснели. Прежде чем она заговорила, две слезинки скатились по ее щекам. И без того похудевшее лицо стало еще более несчастным. При виде Ли Сянь, одетой в старую одежду грубого покроя, с мокрым от слез лицом глаза Ли Чжао тоже покраснели.
— Отец-император!
Ли Чжао поднял большую ладонь, чтобы мягко стереть слезы с лица Ли Сянь, и с болью в голосе сказал:
— Моя дочь перенесла страдания. Не нужно плакать, отец-император обязательно добьется справедливости!
Глава 48
Глава 48. Подниму чашу вина за прекрасную, как нефрит, луну
Ли Чжао "спрятал" Ли Сянь за своим широким рукавом, и вместе они направились в главный зал дворца Вэймин. Ткань ее одежды ощущалась колючей и грубой под его рукой. На сердце стало еще больнее...
У Ли Чжао не было четкого представления о том, кто послал убийц к Ли Сянь, — не иначе как его "славные сыновья". Не то чтобы Ли Чжао не любил Ли Сянь, все было как раз наоборот. Но помимо нее он заботился о репутации императорской семьи. Каждое его слово и действие заносилось в протокол его советниками. О многих вещах ему приходилось молчать и изображать из себя несведущего. Ли Чжао не хотел иметь образ безжалостного, истребляющего родню правителя в исторических записях. Но когда он увидел исхудавшую дочь и тряпье, надетое на ней, у него защемило сердце...
Ли Сянь и Ли Чжао только уселись в зале, как вернулась сяо-Цы. Она опустилась на колени перед ними:
— Эта служанка приветствует Его Величество.
— Можешь встать.
— Благодаю Его Величество. Принцесса…
Ли Сянь кивнула, и сяо-Цы продолжила:
— Принцесса, командир батальона Линь наотрез отказывается от помощи служанок в купальне. Все твердил, что между мужчиной и женщиной должны соблюдаться границы, и отослал всех прочь.
Ли Сянь не могла сдержать улыбку. Перед глазами промелькнул образ вечно упрямого и образцового Линь Фэйсина.
— Командир батальона Линь родом из крестьянской семьи, дворцовый этикет ему непривычен. Просто делайте, как он говорит.
— Принцесса, во дворце Вэймин нет мужской одежды, а старые одежды наследного принца будут слишком малы. Как поступить в этом случае?
— Сянь-эр, что за человек, о котором говорит сяо-Цы? — спросил Ли Чжао.
— Отец-император, благополучному возвращению Сянь-эр мы обязаны этому Линь Фэйсину. Он командир батальона Летящих перьев в военном лагере дяди. Если бы командир батальона Линь не рискнул своей жизнью ради спасения Сянь-эр во время нападения убийц и не защитил от горных разбойников и прочего сброда по пути домой, эта дочь не вернулась бы целой и невредимой.
— О? Так он достойный человек, — Ли Чжао посмотрел на старшего дворцового евнуха. — Подойди сюда!
Евнух-распорядитель подошел и поклонился, ожидая приказа.
— Иди к шанъи* за компектом одеяний для принца и передай его этому Линь Фэйсину.
— Отец-император...не стоило.
— Ай~ мое дитя слишком много думает. Это всего лишь повседневная одежда. К тому же, он спас мою любимую дочь. Одеяния принца — это меньшее, чего он заслуживает. Он достоин богатств или высокого и хорошо оплачиваемого места.
— В таком случае, эта дочь благодарит отца-императора от имени Линь Фэйсина.
Евнух обратился к принцессе:
— Ваше Высочество, могу я узнать, каков примерно размер одежды командира батальона Линя, чтобы этот подчиненный смог верно подобрать одежду?
— Линь Фэйсину шестнадцать лет, у него примерно тот же размер, что и у Хуань-эра. Найдите комплект, который подошел бы для Хуань-эра.
— Слушаюсь, — сказал евнух и покинул зал.
* шанъи — 尚衣 (shàngyī) — чиновник, ведавший царским гардеробом
Ли Чжао повернулся к Ли Сянь:
— Мое дитя перенесло тяжелый путь. Почему ты не приняла ванну и не переоделась?
— Отец-император, эта дочь знает, что после моего исчезновения Вы не находили себе места из-за беспокойства. Узнав о моем возвращении, Вы, конечно же, сразу прибыли навестить меня. Эта дочь не смеет заставлять отца ждать. Однако Линь Фэйсин — посторонний человек, верный подданный. Если бы он встретил императора в таком неопрятном виде, это было бы неуместно. Поэтому эта дочь в первую очередь приказала отвести его в купальню.
— Хорошо, очень хорошо...мое дитя действительно здраво мыслит.
— Сообщаю Его Величеству, прибыл наследный принц!
— А? Чжу-эр? Пусть войдет.
Ли Чжао снова повернулся к Ли Сянь и продолжил:
— Вы с Чжу-эром единокровные брат и сестра, он очень привязан к тебе. Как только он получил известие о покушении, закатил такой скандал.
— Чжу-эр еще молод, отцу-императору не стоит винить его.
— Ай, как можно! Глядя на ваши теплые отношения, я испытываю умиротворение.
— Цзецзе!
Одетый в черное одеяние наследного принца, Ли Чжу вошел в зал и просиял, увидев, что с Ли Сянь все в порядке.
— С каждым днем ты становишься наглее. Чжу-эру сначала следовало поприветствовать отца-императора.
— Этот сын приветствует отца-императора.
Ли Чжу почтительно поклонился Ли Чжао, а затем подошел к Ли Сянь и взял ее за руку, внимательно всматриваясь в лицо.
— Цзецзе, ты похудела. Кому, в конце концов, понадобилось убивать тебя?
— Моему сыну нет нужды беспокоиться. Отец-император восстановит справедливость. Посмотри, во что одета твоя сестра, и в каком она состоянии. Пусть она сначала примет ванну и переоденется, а я прикажу устроить пиршество в честь ее приезда, позволим ей немного отдохнуть.
— Благодарю Вас, отец-император. Тогда эта дочь оставит Вас.
— Мгм.
Линь Ваньюэ сидела в бассейне с горячей водой и старалась прийти в себя. В данный момент она находилась в панике. Она не ожидала, что эти семь или восемь дворцовых служанок зайдут так далеко, когда полезли ее раздевать и хотели помочь с омовением. С собой у них была куча маленьких бутылочек и баночек. Если бы не быстрая реакция Линь Ваньюэ, если бы она не вцеплялась мертвой хваткой в одежду, категорически отказываясь снять ее, то наверняка бы сейчас поднималась к месту казни...
Линь Ваньюэ с опаской посмотрела на дверь, чтобы в очередной раз проверить, хорошо ли заперт замок. Она была напугана до такой степени, что загородила дверь столом и двумя стульями.
Бассейн был до ужаса большим, а на поверхности воды плавали лепестки цветов. Линь Ваньюэ никогда прежде не приходилось принимать такие роскошные ванны. Отмокая в этой теплой воде, можно было погрузиться в сладкий сон...
Линь Ваньюэ как следует искупалась, а после надела старую крестьянскую одежду. Несколько раз проверив себя, она, наконец отодвинула стол и стулья. Когда она открыла дверь, то снова пришла в ужас...
"Возмущенная" сяо-Цы, едва раздевшая ее догола в тот раз, ожидала за дверью. По обе стороны от нее стояли по две служанки с подносами. На каждом из них лежали корона для волос, одежда, украшения, саше и пара позолоченных туфель.
Глядя на этот набор, Линь Ваньюэ остолбенела: для чего все это?
Когда служанки увидели это ошеломление на ее лице, они понимающе улыбнулись.
Ли Сянь очень хорошо обращалась со своими служанками. Все служанки и стражники в Вэймине любили и почитали эту добродушную старшую принцессу. И поэтому узнав, что этот молодой человек спас ее, они были очень признательны Линь Ваньюэ.
Сяо-Цы улыбнулась Линь Ваньюэ:
— Командир батальона Линь, дабы отпраздновать благополучное возвращение принцессы, Его Величество приказал устроить сегодня вечером пиршество. Этот комплект одежды подарен Вам Его Величеством. Позвольте нам, скромным служанкам, помочь Вам надеть его.
Не дожидаясь ответа Линь Ваньюэ, сяо-Цы проскользнула под руку Линь Ваньюэ, которая покоилась на двери, и вошла внутрь. Четверо служанок друг за другом пробрались следом за ней.
У сяо-Цы было острое зрение. Заметив, что стол и стулья в купальне были сдвинуты, она украдкой взглянула на Линь Ваньюэ: что-то странное было в этом человеке. Он мужчина, но зачем ему блокировать дверь? Они были просто молоденькими девушками, какой смысл им вламываться сюда?
На это Линь Ваньюэ не успела среагировать. Она потерла нос и подошла к сяо-Цы. Еще раз посмотрев на принесенные служанками вещи, она почувствовала себя некомфортно из-за непривычки…
Пробежав взглядом по украшениям и одежде, она чуть было не ослепла от источаемого ими сияния. Достойна ли она носить все это?…
— Командир батальона Линь, мы поможем Вам переодеться.
Линь Ваньюэ чувствовала, что бинты на груди были обернуты достаточно плотно, и взяла с подноса белую нижнюю одежду, затем скрылась за ширмой:
— Прошу цзецзе немного подождать, пока я переодену нижнюю одежду. Потом позволю цзецзе помочь мне.
Расслышав нотки застенчивости в голосе Линь Ваньюэ, четыре служанки заулыбались. На этот раз сяо-Цы не настаивала.
Спустя некоторое время Линь Ваньюэ вышла из ширмы, одетая в белоснежные одеяния. Сяо-Цы бросила взгляд на служанок, и они сразу же приблизились к Линь Ваньюэ.
Застыв на месте и зажмурив глаза, Линь Ваньюэ вытянула руки и отдала себя в руки служанок…
Девушки быстро управились. Через несколько мгновений все вещи исчезли с подноса и были одеты на Линь Ваньюэ.
— Сяо-Цы-цзецзе, мы закончили.
Лицо у сказавшей это служанки заалело, что было присуще скромным молодым девам.
Сяо-Цы подняла глаза и обомлела!
Перед ней стоял элегантный молодой господин в роскошных одеяниях!
Его волосы скрепляла корона из белого нефрита. На лбу красовалась синяя широкая повязка, а из-под длинных густых бровей смотрели блестящие, пронизывающие глаза глубокого черного цвета.
На нем было надето окаймленное белым воротником синее шелковое ханьфу с широкими рукавами. На подоле одеяния золотыми нитями был вышит узор в виде бамбука. Талию охватывал широкий яшмовый пояс, с левой стороны которого свисало нефритовое кольцо, а с правой — саше с благовониями.
Образ дополняла пара позолоченных туфель, что подчеркивало изысканность и утонченность, но в то же время придавало контрастирующую мягкость.
Сяо-Цы оторопело уставилась на Линь Ваньюэ. Она никак не ожидала, что одетый в крестьянскую одежду смуглый и стройный паренек, переодевшись в другое одеяние, так резко преобразится.
Как говорится, одежда подчеркивает достоинства человека, но это...
Сяо-Цы не могла в это поверить. Он просто переоделся, но почему у нее возникло чувство, будто изменился весь он?
Куда подевался этот небрежный солдат из военного лагеря? Перед ней явно стоял молодой господин из обеспеченной семьи!
Однако у большинства молодых господ была бледная кожа, а этот человек был загорелым, что придавало особый шарм.
В стране Ли одеяния знатных людей и крестьян отличались. От типа и качества ткани до цвета — все регламентировалось строгими правилам. В армии же Линь Ваньюэ носила одежду из грубой ткани практичного и аккуратного покроя.
Плотно облегающие рукава и штаны были удобны при ведении боевых действий. Линь Ваньюэ впервые в жизни облачилась в такой большой халат с широкими рукавами.
А эта корона, закреплявшая волосы, и повязанная вокруг ее головы... ткань? Линь Ваньюэ никогда прежде не носила такое, что заставило ее чувствовать себя неловко. Она не в силах была сделать и шагу!
Преисполненная волнением, Линь Ваньюэ застыла на месте. Почувствовав на себе взгляд пяти человек, она напряглась всем телом, боясь пошевелиться и стать посмешищем.
— Дева сяо-Цы...эта одежда, я...она непривычна. Если она мне не идет... как насчет того, чтобы переодеться в прежнюю?
Глаза сяо-Цы ярко горели. Как говорится, потребность в еде и плотских утехах естественна и для мужчин, и для женщин. Внимание и пристрастие, как правило, более всего выказывалось к чему-то красивому. Сяо-Цы не была исключением. Особенно по отношению к таким людям, как Линь Фэйсин, который поражал своим контрастом и диковинкой. Сяо-Цы изо всех сил старалась сохранять самообладание.
Интонация голоса сяо-Цы стала более мягкой. Она подошла к Линь Ваньюэ и, подняв голову, тихо сказала:
— Как она может не подходить Вам! Командир батальона Линь, идемте к принцессе.
Как только Ли Чжао распорядился приготовлением пиршества, он вернулся в свой дворец. В конце концов, Ли Сянь была права. Как сын неба, как император, несмотря на то, что она была его любимой дочерью, он не мог оставаться в зале и ждать, пока Ли Сянь примет ванну и переоденется. Если бы это событие отразили в летописях, то он потерял бы не только свое императорское достоинство, но и обрек свою дочь на осуждением последующими поколениями.
В главном зале остался только Ли Чжу, который попивал чай.
Сяо-Цы шла рядом с Линь Ваньюэ.
— Принцесса все еще переодевается, — тихо сказала она, — а это Его Высочество наследный принц.
Ли Чжу, увидев Линь Ваньюэ, приподнял бровь: кто бы мог подумать, что у этого простецкого командира батальона окажется такая выдающаяся наружность. Если бы слуги не сказали, что он невзрачный...
— Этот ничтожный Линь Фэйсин приветствует Его Высочество наследного принца.
— Командир батальона Линь, нет необходимости в церемониях, присаживайтесь.
— Благодарю Его Высочество наследного принца. — Линь Ваньюэ села на менее почетное место рядом с Ли Чжу.
Лу Чжу сделал глоток чая и спросил:
— Слышал, Вы сопровождали Ее Высочество старшую принцессу обратно в столицу?
— Да.
— Примите мою благодарность.
— Ваше Высочество, не нужно благодарить, это входит в обязанности этого ничтожного.
— Вы сталкивались с неприятностями по дороге?
— Отвечаю Его Высочеству. По пути этот ничтожный и старшая принцесса встретили в общей сложности одну группу горных разбойников, шесть раз столкнулись с местными преступниками и два раза с ворами.
Слушая Линь Ваньюэ, Ли Чжу не удержался и приподнял уголки губ: этот человек довольно интересен. Он такой серьезный и добросовестный. Ему это нравится.
Сяо-Цы, стоявшая в стороне, тоже улыбалась. Она выросла вместе с Ли Сянь и Ли Чжу. Хоть она была их подчиненной, сложно было назвать Ли Сянь и Ли Чжу "хозяевами". Сяо-Цы было позволено вести себя непринужденно, когда рядом нет посторонних.
— Чжу-эр, о чем вы разговариваете?
Ли Сянь вышла из-за занавесок в сопровождении дворцовых служанок.
— Цзецзе!
— Ваше Высочество старшая принцесса.
Принявшая ванну и переодетая Ли Сянь улыбнулась младшему брату. Затем она повернула голову и увидела Линь Ваньюэ!
Ли Сянь и раньше разглядывала Линь Фэйсина с более близкого расстояния и знала, что он был хорош собой. Его черты лица в самом деле были привлекательны. Но это часто упускалось из виду, потому что его кожа была слишком смуглой. А из-за постоянной боевой готовности одежда Линь Фэйсина всегда была потрепана, изодрана, в некоторых случаях даже пропитана кровью.
Но Ли Сянь и в голову не могло прийти, что, сменив свою одежду из грубой ткани на повседневный наряд принца, Линь Фэйсин настолько сильно преобразится.
Глава 49
Глава 49. Распространять учение — то же, что и развеивать сомнения
Линь Фэйсина будто подменили. Обычно столичные сыновья влиятельных особ были избалованными и изнеженными, что манеры у них были ленные и небрежные. Хотя все они были белолицыми и нарядно разодетыми, им недоставало своеобразной изюминки.
Линь Фэйсин же был другим. За годы жизни в воинской части он приобрел качества, которых не хватало другим молодым господам. Эта старая изношенная одежда не притягивала особого внимания, но когда он переодевался в одеяния принца, эта изюминка проглядывалась достаточно хорошо.
Это очень возбуждало интерес.
Из-за того, что Ли Сянь все это время неотрывно смотрела на нее, Линь Ваньюэ залилась румянцем. Она испытывала сильнейшую тревогу и не могла успокоиться с тех пор, как переоделась в этот наряд. Неужели она выглядела странно в этих роскошных одеяниях? Наверняка принцесса так думает...
Ли Сянь с первого взгляда рассмотрела смущение Линь Фэйсина. Она слегка улыбнулась и убрала изучающий взгляд с Линь Ваньюэ. Подойдя поближе к Ли Чжу, она сказала:
— Фэйсин, это мой младший брат, о котором я тебе рассказывала.
Ли Сянь и Линь Ваньюэ встретились взглядами и обменялись улыбками, как в те дни их "побега". Сяо-Цы и Ли Чжу удивленно посмотрели на этих двоих, чувствуя себя несколько озадаченными. Глядя на Линь Ваньюэ, сяо-Цы задумалась: почему после этой фразы Ее Высочества этот человек, казалось, почувствовал облегчение?
Ли Чжу помог Ли Сянь сесть на почетное место, а сам устроился правее. Линь Ваньюэ же села рядом с ним, на менее почитаемое сиденье.
Ли Сянь кратко пересказала Ли Чжу их путешествие, но ни словом не обмолвилась о положении генерала Ли Му и опасности этой поездки. Вместо этого она перевела разговор в сторону наследного принца Ли Чжу, расспрашивая о его уроках.
Ли Чжу потер нос, но не посмел ослушаться старшую сестру. Он встал со своего места, выпрямил спину и начал отчитываться по выполненным заданиям и прочитанным книгам, пока ее не было во дворце.
Время от времени Ли Сянь задавала ему вопросы. После некоторого раздумья он сразу же отвечал на них. Ли Сянь кивала и хвалила его за хороший ответ. Когда Ли Чжу отвечал с натяжкой, она хмурила брови. Затем она не колеблясь перечислила список книг, о которых Линь Ваньюэ не слышала ранее, и в качестве домашнего задания поручила Ли Чжу переписать разделы из каждой.
Ли Чжу было всего восемь лет, поэтому, услышав задание, он скорчил недовольную мину, однако не стал возражать и просто кивнул.
Линь Ваньюэ тихо наблюдала за взаимодействием брата и сестры. В ее сердце поселилось теплое чувство уюта. Она увидела Ли Сянь с другой стороны: сбросив все изящество и невозмутимую элегантность, принцесса превратилась в непреклонного учителя.
Линь Ваньюэ все смотрела и смотрела, не в силах оторвать от нее глаза.
Разумеется, Ли Сянь почувствовала на себе этот непрерывный взгляд. Она еле заметно приподняла уголки губ, а затем закончила проверку Ли Чжу.
— Чжу-эр, я спрошу тебя вот о чем. Тот, кто умеет вести войну, два раза набора не производит, три раза провианта не грузит; снаряжение берет из своего государства, провиант же берет у противника. Поэтому у него и хватает пищи для солдат. Во время войны государство беднеет оттого, что возят далеко провиант. Когда провиант нужно возить далеко, народ беднеет*. Как ты это понимаешь?
* Ли Сянь процитировала 7 и 8 пункт главы II ("Введение войны") из древнекитайского трактата "Искусство войны" Сунь Цзы
Ли Чжу был удивлен, услышав этот вопрос: "Почему цзецзе вдруг опрашивает меня по военной тактике? Не иначе как поездка в военный лагерь навела ее на это?"
Однако Ли Чжу не стал медлить. После некоторого раздумья он выпрямился и ответил:
— Эти слова означают, что искусным в ведении войны людям незачем постоянно собирать солдат или многократно посылать провиант для армии. Вооружение и снаряжение будет поставлено государством, но еще нужно использовать возможность захватить провиант у врагов. Этого будет достаточно, чтобы прокормить армию. Причина, по которой беднеет страна, заключается в том, что армия находится далеко от столицы, и снабжение доставляется с большого расстояния. Транспортировка на дальнее расстояние неизбежно приведет к обнищанию простого народа. Цены товаров вблизи гарнизона непременно взлетят. Бешеный рост цен приведет к истощению ресурсов. Отсюда следует, что налоги и количество работы увеличатся.
— Да, — с удовлетворением ответила Ли Сянь. Мельком взглянув на Линь Ваньюэ, она продолжила. — Говоря простыми словами, войска в период сражений не должны чрезмерно полагаться на доставку провизии из столицы, поскольку в военных действиях в одно мгновение происходит десять тысяч изменений*. Войска должны быть надежно подготовлены в любой момент. В случае, если провианта не хватает, нужно научиться добывать его другими способами. Не следует ограничиваться провиантом противника. Например, боевых коней также можно включить в рацион в случае отсутствия альтернатив. Можно распахивать землю или разводить скот.
* в одно мгновение десять тысяч изменений — 瞬息万变 (shùnxī wànbiàn) — обр. в знач.: молниеносно изменяться; меняться буквально на глазах
— Понял. Чжу-эр запомнит это.
— Тогда этот отрывок. Правила ведения войны таковы: если противник находится на высотах, не иди прямо на него; если за ним возвышенность, не располагайся против него; если он притворно убегает, не преследуй его; если он полон сил, не нападай на него; если он подает тебе приманку, не иди на нее; если войско противника идет домой, не останавливай его; если окружаешь войско противника, оставь открытой одну сторону; если он находится в безвыходном положении, не дави на него*. Как Чжу-эр толкует этот отрывок?
— Мм...Это означет, что принципы ведения войны таковы: не атакуй раньше времени противников за возвышенностями; не нападай на врагов, которые притворяются, что обращаются в бегство, и не преследуй их для дальнейшего нападения; не штурмуй слабых врагов элитными войсками; не ведись на вражескую наживу и не поддавайся чревоугодию; не перехватывай войска, которые отступают на свои территории; окружив неприятельские войска, оставь брешь; расправляясь с загнанными в угол противниками, не переусердствуй с силой.
* 17 пункт главы VII ("Борьба на войне") из "Искусства войны" Сунь Цзы
… …
Далее Ли Сянь задавала Ли Чжу вопросы, касающиеся военных походов, формирования войск, географии, стратегий нападений и прочего. Ли Чжу ответил на все вопросы. В случае неполных и расплывчатых ответов Ли Сянь терпеливо все разъясняла.
Когда они обсудили последний вопрос, Ли Сянь спросила Ли Чжу:
— Ты все понял?
— Я понял! — помимо воли вырвалось у Линь Ваньюэ...
Ли Чжу и сяо-Цы обратили на нее взгляды...
Линь Ваньюэ настолько была поглощена "лекцией" Ли Сянь, что потеряла нить реальности...
Почувствовав на себе испытующие взгляды Ли Чжу и сяо-Цы, она выпрямилась и напряженно уставилась перед собой.
Ли Сянь посмотрела на Линь Ваньюэ и улыбнулась, внутренне ликуя: этот Линь Фэйсин был умнее, чем она ожидала. Несмотря на то, что он не ходил школу, потеряв возможность получить базовое образование, он понял такие неясные формулировки, буквально схватив их смысл на лету. Это приятно удивило Ли Сянь.
Ли Чжу взглянул на Линь Ваньюэ, затем на свою улыбающуюся сестру. Его внезапно осенило: "Так вот почему цзецзе задала так много вопросов о войсковом управлении! Оказывается, у нее были скрытые намерения..."
Ли Чжу начал осматривать Линь Ваньюэ с головы до ног до того, что у нее кожа на голове онемела...
— Этот покорный слуга приветствует Ее Высочество старшую принцессу, и Его Высочество наследного принца. Его Величество приказал передать, что к пиршеству все готово, и Его и Ее Высочества и командир батальона Линь могут приходить.
— Мгм, поняла. Чжу-эр, Фэйсин, идемте.
Покинув дворец Вэймин, Ли Сянь и Ли Чжу сели в паланкин. Благодаря ним Линь Ваньюэ впервые в жизни получила возможность прокатиться в подобном средстве передвижения.
Она сидела и, рассматривая свой наряд, слышала отголоски разговора Ли Сянь и Ли Чжу.
Она была не глупа. Она понимала, что проверяя выученные уроки Ли Чжу, Ли Сянь неявно поучала ее. Страна Ли была могущественной. Будучи наследником престола, наследному принцу не положено было присутствовать непосредственно на поле боя. Сказанные ранее слова Ли Сянь были просто наставлением для нее. Неужели принцесса беспокоится о ней и прилагает максимум усилий, чтобы помочь?
С того самого вечера в постоялом дворе, когда Ли Сянь попросила Линь Ваньюэ взять на себя ответственность по защите границы от гуннов, она больше не вспоминала об этом. Однако Линь Ваньюэ думала об этом на протяжении всего путешествия. Она уже приняла решение. Причина, по которой она тянула с ответом, была в том, что она боялась не справиться.
Как-никак, она была женщиной. Завербоваться в армию под чужим именем и в мужском обличье было тяжким преступлением. Если она не будет осторожна, да к тому же получит жалованные земли, то ее приговорят к казни за обман императора.
Но если хорошо подумать, чего ей бояться? Вся ее семья была уже мертва.
Это было похоже на то, что сказала Ли Сянь в тот вечер. По крайней мере, Линь Ваньюэ все еще могла приложить больше усердия и защитить миллионы простых людей на границе, чтобы они не прошли через те же страдания, что и она!
Кроме того, она в течение всего путешествия видела, что пришлось перенести Ли Сянь. Неожиданно у нее в голове зародилась дерзкая идея. Если настанет день, когда она сможет стать главнокомандующей, как генерал Ли Му, и иметь мощные войска, удерживающие границы, сможет ли она помочь Ли Сянь...запугать этих принцев или, по крайней мере...не допустить постоянный страх и тревогу Ли Сянь?…
Когда Линь Ваньюэ открыла глаза, в них загорелась ни с чем несравненная решимость.
Дворец Вэймин находился недалеко от дворца, в которых обычно устраивали пиры, и чтобы добраться туда, много времени не понадобилось.
Ли Чжао еще не было, когда Ли Сянь, Ли Чжу и Линь Ваньюэ вошли в большой зал, но присутствовало много незнакомых Линь Ваньюэ лиц.
— Его Высочество наследный принц прибыл, Ее Высочество старшая принцесса прибыла, Линь Фэйсин прибыл, — объявил старший дворцовый евнух.
Линь Ваньюэ последовала за Ли Сянь и Ли Чжу в главный зал.
Большой стол, стоявший напротив входа, был пуст. Рядом стоял стол поменьше, предназначенный для наследного принца Ли Чжу. Принц Ци, Ли Чжэнь, будучи старшим сыном, сидел за первым столом справа, который тоже был пуст. Рядом находился стол поменьше.
Стол принца Чу, Ли Сюаня, стоял вторым справа. Увидев вошедших Ли Сянь и Ли Чжу, он опустил чашу с вином, который держал в руке. Его лицо приобрело жесткое выражение.
Эта чертова женщина. Чем был занят Юн, позволив ей вот так сбежать?...
Они упустили эту драгоценную возможность, когда она покинула дворец. Сейчас будет гораздо сложнее добраться до нее, да еще и отец-император намеренно устроил пиршество. Он пригласил всех принцев, несмотря на то, что это зафиксируют советники. Смысл предупреждения был ясен. Похоже...
Ему придется обдумать предложение Пинъянхоу.
Глава 50
Глава 50. Ли Чжао колотит по горе, чтобы запугать тигра*
* колотить по горе, чтобы запугать тигра означает намеренную демонстрацию силы в качестве предупреждения
Линь Ваньюэ шла за Ли Сянь, изучая интерьер главного зала. Пол был выложен блестящей, как зеркало, черной плиткой. Красный ковер расстилался от входа до большого стола на платформе. По обе стороны ковровой дорожки через каждые пять шагов были расставлены золотые дворцовые фонари-статуи. Позади каждого фонаря располагался стол. Некоторые были уже заняты, а некоторые — пусты.
Вдруг Линь Ваньюэ ощутила пристальный взгляд, устремленный в их сторону. Она подняла глаза и увидела сидящего за вторым правым столом молодого мужчину с щетиной. С чашей вина в руке он смотрел на них с суровым выражением лица.
Линь Ваньюэ и принц Чу, Ли Сюань, встретились взглядами и быстро прервали зрительный контакт.
Ли Чжу продолжал идти к платформе. Евнух отвел Ли Сянь и Линь Ваньюэ к ряду слева.
Пир был устроен в честь благополучного возвращения Ли Сянь, поэтому ее место располагалось на первом столе слева, прямо напротив принца Ци, Ли Чжэня.
— Командир батальона Линь. Как приказал Его Величество, Вы значимое лицо, поэтому Вам удостоено место рядом с Ее Высочеством старшей принцессой.
— Благодарю Его Величество.
Линь Ваньюэ поклонилась пустому месту на платформе и последовала за старшим евнухом к маленькому столу рядом со столом Ли Сянь и села на колени. Ее стол был в два раза меньше стола Ли Сянь.
— Его Высочество принц Юн, принц Пэй и вторая принцесса прибыли!
Линь Ваньюэ оглянулась и увидела мужчину крепкого телосложения, который сопровождал роскошно одетого мальчика, выглядевшего немного старше Ли Чжу, и такую же нарядную юную девушку.
— Первым вошел брат Юн, Ли Чуань, сын наложницы Шу, — донесся до ушей Линь Ваньюэ мягкий голос Ли Сянь. — Тот, что помладше, принц-Пэй-эр, ему двенадцать лет. Они с Хуань-эром единокровные братья, сыновья наложницы Дэ. Та принцесса — Янь-эр, ей четырнадцать. Она родная сестра принца Чу.
Линь Ваньюэ кивнула. Ли Сянь продолжала шептать:
— Напротив нас сидит принц Ци, Ли Чжэнь, сын наложницы Сянь. На менее почетном месте от него, — принц Чу, Ли Сюань. Он самый обожаемый отцом-императором и владеет десятью тысячами земель, это больше, чем у остальных. Принц Ци самый высокопочитаемый, у него в имении девять тысяч земель. Отец-император наделил его военной властью. Принц Юн искусен в военном деле. После недавней проигранной дядей битвы он выдвигал свою кандидатуру на место главнокомандующего, но отец-император отказал ему.
Линь Ваньюэ снова кивнула, запоминая слова Ли Сянь. С тех пор, как она приняла решение пойти по пути, предложенном Ли Сянь, она уже не могла оставаться в стороне и быть наивной, как раньше. Линь Ваньюэ знала, что Ли Сянь не будет болтать попусту в такой критический момент. Пусть даже она не могла понять скрытые намерения Ли Сянь, в будущем она может получить некоторые знания…
— Пэй-эр приветствует старшую сестру-принцессу!
Линь Ваньюэ подняла голову. Принц Ли Пэй уже подошел к Ли Сянь и почтительно ей поклонился.
— Пэй-эр может не кланяться. Ты подрос за эти дни.
— Пэй-эр поздравляет сестру с удачным возвращением. Хуань-гэгэ не смог присутствовать из-за недомогания. Пэй-эр приносит за него извинения.
Ли Сянь тихо рассмеялась:
— Не нужно, Пэй-эр. Принцесса хорошо осведомлена о состоянии Хуань-эра. Было бы удивительно, если бы он пришел.
— Тогда Пэй-эр может идти на свое место, — сказал Ли Пэй, затем поклонился и направился к столу с Ли Янь.
— Сестра-принцесса!
Линь Ваньюэ посмотрела в сторону, откуда раздался голос, и увидела того самого человека, с которым она пересеклась взглядами, принца Чу, Ли Сюаня.
— Брат Чу.
— Сестра, шицзы Ли Чжун Пинъянхоу возвращался в столицу с Вами. Почему сестра вернулась целой и невредимой, а Чжуна-шицзы по-прежнему нет?
Линь Ваньюэ нахмурилась. В этот момент у нее сложилось ужасное впечатление о принце Чу. Ее все в нем раздражало — от выражения лица, когда они вошли в главный зал, до этого неприятного вопроса.
Благополучное возвращение младшей сестры должно было стать великим облегчением для старшего брата. Даже если он не мог подобрать слова утешения, не было никаких причин задавать такой вопрос.…
Не дожидаясь, пока Ли Сянь заговорит, Ли Чжу, не в силах больше спокойно сидеть на месте, возразил:
— Что ты этим хочешь сказать, брат Чу? Неужели старшая принцесса страны Ли не так важна, как какой-то там шицзы Пинъянхоу?
— Хех, почему наследный принц говорит такие вещи? Мне просто любопытно, вот и все. Какой-то там шицзы Пинъянхоу? Если Пинъянхоу узнает о произнесенных словах наследного принца, он может огорчиться. Пинъянхоу — доблестный военный, он заслуженный государственный деятель страны Ли. Наследный принц — наследник престола, и ему почему-то нет дела до сына великого военного. Почему же он произносит такие резкие слова?
— Брат Чу прав. Его Высочество наследный принц — законный сын, ниже Единственного, но выше тьмы*. Мы, знать и принцы, конечно, не имеем ценности в глазах наследного принца.
* ниже Единственного, но выше тьмы — 一人之下，万人之上 (yī rén zhi xià, wàn rén zhi shàng) — ниже императора, но выше десяти тысяч (о подчиненных)
Линь Ваньюэ повернула голову и обнаружила, что заступившимся был принц Юн, Ли Чуань.
Нежное лицо Ли Чжу побагровело. Его грудь вздымалась и опускалась. Несмотря на то, что он был настолько разозлен, что едва не задохнулся, сейчас он не мог найти, чем возразить. Атмосфера в зале накалилась.
Линь Ваньюэ посмотрела на Ли Сянь, сидящую сбоку. Глаза принцессы были опущены. На ее лице не было эмоций.
Она явно не собиралась давать отпор.
У Линь Ваньюэ засосало под ложечкой. Она вспомнила то, что Ли Сянь рассказала ей той ночью в "Тунфу". Поначалу Линь Ваньюэ все еще не могла поверить: как у принцессы и наследного принца могут быть тяжелые условия? И только сейчас Линь Ваньюэ поняла!
Ли Чжу был хоть и молод, но он являлся наследным принцем. И несмотря на то, что этот пир был устроен для императорской семьи, здесь прислуживало много дворцовых служанок. На их глазах эти два принца унизили Ли Чжу, не говоря уже о Ли Сянь…
— Принцесса… — тихо позвала Линь Ваньюэ и встретила ободряющий взгляд.
У Ли Сянь было такое выражение, словно бы она давно привыкла к такому, и Линь Ваньюэ стало еще тяжелее на сердце.
Принц Ци, Ли Чжэнь, играл с чашей вина в руке, спокойно наблюдая за происходящим и подумая про себя: "Какие же идиоты".
Принц Чу, Ли Сюань, повернул голову и заметил, что принц Ци смотрит на него с неопределенной улыбкой. Внезапно он почувствовал ненависть до скрежета зубов. Он фыркнул на принца Ци и отвернулся.
Ли Чжэнь же покачал головой и усмехнулся, думая про себя: "Ведя себя вот так, ты все еще мечтаешь о троне. Из нас всех только принц Юн отважный, но невежественный мужлан. Так почему самообладание потерял именно ты? Разве ты не догадался, почему отца-императора все еще нет здесь? Вероятнее всего, у него здесь тайные глаза и уши, наблюдающие за вами…"
Он мельком бросил одобрительный взгляд на Ли Сянь, опустившую голову. Какая жалость, что она родилась женщиной. Будь она мужчиной, с такими замыслами и интригами несомненно стала бы наследным принцем. Если кто-то вроде нее унаследует престол, принцы более не осмелятся бунтовать, что избавит от некоторых неприятностей. Какая жалость, какая жалость!
— Его Величество прибыл!
После громкого объявления старшего евнуха в главный зал вошел Ли Чжао.
— Этот сын приветствует отца-императора.
— Этот смиренный приветствует Его Величество.
Ли Чжао вошел в зал большими шагами и махнул широким рукавом:
— Оставим церемонии. Сегодня императорский пир, все близки друг другу, — сказал он и поднялся на платформу, усаживаясь за стол рядом с Ли Чжу.
— Благодарю отца-императора.
— Благодарим Его Величество.
Как только Ли Чжао сел, все вежливо поблагодарили его и снова сели на свои места.
— Сегодня у нас праздник в честь благополучного возвращения Сянь-эр. Я* не привел сюда советников, поэтому давайте поговорим по-семейному. Чжэнь-эр, ты мой старший сын, тебе слово. Как ты думаешь, кто мог хотеть убить Сянь-эр?
— Слушаюсь, — ответил принц Ци и собрался было продолжить, но был прерван Ли Чжао.
— Это семейное застолье, можно и без церемоний, ты можешь говорить сидя.
— Хорошо. Отвечаю отцу-императору...
* императоры обращаются к себе местоимением "мы" (寡人 guǎrén), но для благозвучия здесь будет использоваться "я"
Он повернул голову, чтобы взглянуть на сидевшего рядом с ним принца Чу. Почувствовав пристальный взгляд, Ли Сюань застыл. Принц Ци чуть скривил уголки губ при этой реакции. Он обернулся и продолжил:
— Этот сын полагает, что, возможно, сестра-принцесса была замешана в одном деле...
— Оу? Можешь объяснить?
— У сестры-принцессы превосходный характер. Она с пеленок воспитывалась во дворце и впервые покинула его. По логике не должно быть кого-то, кто держит на нее обиду. Но Ли Чжун, шицзы Пинъянхоу, — другое дело. Возможно, кто-то хотел убить его, и сестру-принцессу впутали в это дело из-за него. Еще этот сын слышал, что шицзы Пинъянхоу пропал, в то время как сестре удалось сбежать. Таковы доказательства, подтверждающие догадки этого сына.
— О? Ли Сюань, как ты на это смотришь?
— Этот сын...Этот сын думает, что в словах брата есть истина.
— Мгм, принц Юн?
— Этот сын тоже считает, что брат Ци прав.
— Если это действительно так, то хорошо. Этот несчастный Ли Чжун втянул мою любимую дочь в опасность. Если он не вернется, то так тому и быть, он заслужил. Если вернется, мне придется его жестоко наказать!
Принц Ци оперся подбородком о ладонь и наклонил голову, чтобы посмотреть на принца Чу рядом с собой. Увидев смешанные чувства на его лице, принц Ци приподнял уголки губ: "Хорошо, что он не настолько идиот. По крайней мере, он понял, что отец-император сделал предупреждение".
— Прежде чем начнется праздник, сначала я должен кое-кого наградить. Где Линь Фэйсин?
— Этот ничтожный здесь!
При произнесении ее имени сердце Линь Ваньюэ невольно сжалось. Встав со своего места, она вышла на середину зала и почтительно поклонилась:
— Этот ничтожный Линь Фэйсин приветствует Его Величество.
— Любезности ни к чему, встаньте.
— Благодарю Его Величество!
Линь Ваньюэ поднялась с колен. Она стояла, опустив голову, и ждала. Однако она не ожидала, что Ли Чжао скажет:
— Молодой человек, поднимите голову. Дайте мне взглянуть на Вас.
Глава 51
Глава 51. Тысяча земель для того, кто верен своим убеждениям
Линь Ваньюэ нервно сглотнула и ответила:
— Слушаюсь.
В этот момент ее сердце подпрыгнуло. Она медленно выровняла дыхание. Когда напряженность немного ослабла, она медленно подняла голову...
...и ее взгляд зацепился за словно покрытые инеем волосы на висках и пронзительный взгляд Ли Чжао. Она быстро опустила глаза.
Ли Чжао несколько раз оглядел Линь Ваньюэ. Затем он хлопнул ладонью по столу и сказал:
— Славно! Молодежь и впрямь восходит к великим героям. Кто бы мог подумать, что в военном лагере окажется такой выдающийся молодой человек.
— Благодарю Его Величество.
Линь Ваньюэ чувствовала на себе множество изучающих взглядов. Это был первый раз в жизни, когда ее хвалили за внешний облик. Ее лицо пылало, но благо ее кожа была загорелой, что не позволяло румянцу раскрыть ее...
— Юноша, Вы спасли мою дорогую принцессу. Несмотря на выпавшие на вас по пути беды, Вы благополучно доставили ее в столицу. Это отнюдь не маленькая заслуга. Скажите, как я могу вознаградить Вас?
— Благодарю Его Величество. Таков долг этого ничтожного. Я не смею просить вознаграждения.
— Ммм...хорошо. Не кичиться достижением и иметь подобное смирение. Но за заслугу положено вознаграждение, так же как и за преступление — наказание. Дай-ка подумать...У нас нет человека на должность столичного дувэя*. Как насчет того, чтобы назначить Вас на эту должность? Как Вам такое?
* дувэй — 都尉 (dūwèi) — военачальник округа, области
Как только Ли Чжао произнес эти слова, лица всех присутствующих в зале переменились: хотя должность столичного дувэя и не была столь высокой, она все же была очень значительной. В комплекс обязанностей входили распоряжения по уличному транспорту, охрана и оборона столицы. До этого, когда должность была свободна, принц Юн, принц Чу и даже принц Ци выдвигали кандидатуры из своих людей. Но потом умерла наложница Лян. После этого последовало покушение на Ли Сянь и ее исчезновение. У Ли Чжао попросту не было времени беспокоиться о назначении на место дувэя, поэтому он отложил это.
Никто не ожидал такого поворота. Ли Чжао поднял старые проблемы, застигнув всех врасплох. И кто бы мог подумать, что он передаст такую важную должность этому "чужаку"!
У Ли Сянь блеснули глаза. Издалека она посмотрела на Линь Ваньюэ.
Ли Чжао, сидевшему на возвышении, было видно реакцию окружающих как на ладони. Он без малейшего изменения в выражении лица посмотрел на Линь Ваньюэ. Он не стал поторапливать и терпеливо ждал ее ответа.
Линь Ваньюэ слегка опустила голову. Она не знала, что значит быть дувэем, но судя по всему, должность была чрезвычайно важной.
Она хотела обернуться к Ли Сянь, чтобы посоветоваться, но заставила себя сдержаться. В данный момент она могла рассчитывать только на себя.
Линь Ваньюэ закрыла глаза. Мгновение спустя она медленно их открыла.
Ли Чжао с интересом посмотрел на нее, ожидая ее ответа.
— Этот ничтожный благодарит Его Величество за оказанное доверие, но должность столичного дувэя не является желанием этого ничтожного. За неоправданные ожидания Его Величества этот ничтожный заслуживает десяти тысяч смертей. Прошу Его Величество отозвать назначение, — сказав это, Линь Ваньюэ опустилась на колени и поклонилась. Обе руки она вытянула перед собой, широкие рукава расстелились по полу, а лоб коснулся его ледяной поверхности.
От слов Линь Ваньюэ у принцев словно гора с плеч свалилась, в то время как Ли Сянь не поменялась в лице. Ее взгляд, направленный на Линь Ванью, был чистым и мягким.
— Линь Фэйсин, Вы знаете, как желанна и недостижима для многих должность столичного дувэя? Если только у Вас нет варианта получше. Встаньте, скажите, чего бы Вы хотели.
— Благодарю Его Величество. Позвольте доложить. Этот ничтожный —уроженец деревни Чаньцзюань на окраине страны. Осенью двадцать шестого года, когда этому ничтожному было четырнадцать, он отправился в горы собирать целебные травы. На деревню напали гунны и вырезали всех жителей в числе ста восемнадцати человек. Все, от стариков до детей, а также родители и сестра этого ничтожного погибли, никому не удалось уцелеть. Этот ничтожный похоронил их и прошел пешком сотни ли, чтобы завербоваться в военный лагерь генерала Ли Му. Пожалев этого ничтожного, генерал принял его. Прошло уже два года, и несмотря на меняющиеся обстоятельства, Фэйсин и на короткий миг не смеет забыть о первоначальных намерениях. Этот ничтожный желает лишь охранять границу до самой смерти. Во имя ста восемнадцати человек пролить кровь гуннов. И защитить простой народ в меру своих возможностей, чтобы в дальнейшем им не пришлось идти тем же путем, что и Фэйсину! Да простит Его Величество, Фэйсин не в силах взять на себя высокий пост столичного дувэя, его приоритеты выше этого!
Ли Чжао спокойно выслушал речь Линь Ваньюэ. Глядя на непреклонное выражение лица этого смуглого юноши, стоявшего внизу, он почувствовал некоторый трепет.
— Превосходно! Как хорошо сказано! Если бы у всех молодых людей нашей страны Ли были настойчивость и мужество, как у Вас, никто бы не посмел позариться на нее и перейти ее границы. Замечательно!
— Благодарю Его Величество.
Линь Ваньюэ поклонилась со сложенными руками, но тем не менее она была всецело поглощена другой мыслью: можно считать, что эта речь и была ответом на просьбу принцессы...
— Хахаха, хорошо, хорошо, будь по-вашему!
— Благодарю Его Величество.
— Однако Вы находитесь в военном лагере брата императрицы. Мои слова не имеют большого веса в военных вопросах, так как продвижение по службе и назначение на места находятся под ведомством генерала Ли Му. Я доверяю ему и не хочу вмешиваться. Поэтому я не могу наградить Вас какой-либо должностью...
— Этого ничтожного вовсе не заботит должность или статус. Поскольку он может сражаться с гуннами, этому ничтожному ничего не нужно. Кроме того, главнокомандующий справедлив и в награждении и в наказании, и этот ничтожный верит: в один прекрасный день он удостоится титула за ратные заслуги!
— Хорошо, у Вас есть целеустремленность. Хоть мне и довольно неудобно слышать, как Вы называете себя ничтожным. Я не могу вмешиваться в военные дела, но это еще не значит, что мне нельзя Вас наградить. Я заявляю, что этот Линь Фэйсин...
— Этот ничтожный здесь!
— Линь Фэйсин — тот, кто обладает смирением и возвышенными устремлениями и не ставит себе в заслугу добрые дела. Ваша заслуга в том, что Вы вернули старшую принцессу в столицу, неоценима. Я дарую Вам тысячу земель, которые будут передаваться по наследству в течение трех поколений. В тот день, когда Вы совершите то, о чем провозгласили — удостоитесь титула за ратные заслуги — не забудьте вернуться в столицу и увидеться со мной. Тогда у меня будет для Вас щедрая награда! Хахахахаха…
— Благодарю Его Величество.
Ли Чжао спросил у старшего дворцового евнуха, стоявшего рядом:
— Все записал?
— Отвечаю Его Величеству. Все зафиксировано. Этот старый слуга сию минуту передаст это во внутренний двор.
— Мгм, — удовлетворенно кивнул Ли Чжао, затем обратился к Линь Ваньюэ. — Линь Фэйсин, сейчас, когда у Вас есть тысяча земель, можно не называть себя ничтожным. Хахахаха!
— Благодарю Его Величество.
— Ладно, можете сесть. Ну, давайте же праздновать!
В зал друг за другом вошли стройные дворцовые служанки с подносами в руках, за ними следовали музыкантши с бяньчжунами* и прочими инструментами. Ряд замыкали танцовщицы.
* бяньчжун — 编钟 (biānzhōng) — стар., муз. бяньчжун, колокола (обычно 16 колоколов по полутонам, подвешенных в два ряда на одной стойке)
Первыми опустились на колени перед столом Ли Чжао служанки. Они разложили перед ним по порядку девять треножников* и восемь сосудов гуй**, затем поднялись и поклонились.
* треножник — 鼎 (dǐng) — бронзовый, с двумя ушками; служил для а) приготовления пищи; б) жертвоприношений; в) казни через сварение
** гуй — 簋 (guǐ) — тип древнекитайского ритуального бронзового сосуда в форме чаши, используемого для хранения подношений пищи
То же самое сделали перед столом Ли Чжу, аккуратно расставив восемь треножников и семь сосудов гуй, а затем и перед принцами и принцессой. У совершеннолетних принцев на столах было семь треножников и шесть сосудов гуй, у Ли Сянь, имевший те же привилегии, — такое же количество.
Перед несовершеннолетним принцем Ли Пэем поставили шесть треножников и пять сосудов гуй, а перед Ли Янь — пять и четыре соответственно.
Когда служанки подошли к Линь Ваньюэ, они встревожились. Но старший евнух хорошо разбирался в таких вещах. Он наклонился к императору и тихо спросил:
— Ваше Величество, сколько треножников следует поставить перед Линь цяньху*?
Ли Чжао поднял на него глаза и сказал:
— Расставьте три! Начинаем пир!
* цяньху — 千户 (qiānhù) — титул; букв. 1000 дворов, или тысячедворье
По взмаху рукава Ли Чжао заиграла музыка. Восемь рядов танцовщиц, грациозно изгибаясь в талиях, проплыли в центр зала. Следуя ритму музыки, они играли струящимися рукавами.
Слегка оторопевшая, Линь Ваньюэ с благоговением смотрела на блюда в трех треножниках: жареный молочный поросенок, сушеная рыба, сушеное мясо. Зрелище было настолько нереальным, что ей показалось и будто она видит сон. О еде из таких сосудов она не смела думать до сегодняшнего дня.
Она протянула руку к столу, но поняла, что не знала, с чего начать. Тогда она посмотрела на стол Ли Сянь. На нем стояли сосуды с говядиной, бараниной, жареным молочным поросенком, сушеной рыбой, сушеным мясом, блюдо из желудков и свинина. В дополнении были: очищенный рис, маньтоу, три вида неизвестных выпечек, суп и фрукты одного сорта...
Глядя на это обилие изысканной еды, Линь Ваньюэ почувствовала головокружение…
Когда Ли Сянь заметила внимательный взгляд Линь Ваньюэ, она чуть-чуть улыбнулась. Взяв маленький нож, лежавший на столе, она срезала кусочек баранины, взяла его белыми, как нефрит, пальцами и положила в рот.
Увидев, как принимает пищу Ли Сянь, Линь Ваньюэ пошарила рукой по своему столу и обнаружила, что между двумя треножниками лежал маленький нож.
Она водушевленно взяла его и, повторяя за Ли Сянь, сделала несколько надрезов на золотистом жареном молочном поросенке, который испускал аппетитный аромат. Затем точно так же она взяла кусочек рукой и положила его в рот. Сочный вкус мяса сразу же наполнил ее рот. Линь Ваньюэ пережевывала, закрыв глаза от удовольствия.
Так вкусно!
Ли Сянь не могла не улыбнуться, увидев выражение лица Линь Ваньюэ. При мысли о трудных буднях этого человека в военном лагере ее сердце смягчилось. Она подозвала служанку.
— Что прикажет Ваше Высочество?
— Принеси тарелку, отрежь по кусочку от этих трех видов мяса и передай Линь цянху.
— Слушаюсь.
Служанка принесла тарелку, опустилась на колени у стола Ли Сянь и приготовилась резать мясо.
Однако Ли Сянь снова заговорила:
— У меня нет аппетита, так что нарезай побольше.
— Слушаюсь!
Служанка отрезала по большому куску говядины, баранины и свинины и положила на тарелку, затем встала и снова опустилась на колени, но уже перед столом Линь Ваньюэ.
Линь Ваньюэ, набивавшая рот, непроизвольно напряглась. Она все еще не могла привыкнуть к людям, становившимся перед ней на коленях...
— Линь цяньху, Ее Высочество передает Вам мясо трех видов.
Служанка поставила тарелку перед Линь Ваньюэ, вежливо поклонилась и отошла.
— Благодарю принцессу, — Линь Ваньюэ повернулась всем корпусом к Ли Сянь, чтобы сложить руки в знак почтения.
Ли Сянь слегка улыбнулась и ответила тихим голосом:
— Фэйсину не стоит благодарить. Не стесняйтесь и наслаждайтесь едой в свое удовольствие. Если этого будет недостаточно, скажите мне.
Щеки Линь Ваньюэ запылали. Она в смущении потерла нос: должно быть, ее аппетит произвел глубокое впечатление на Ее Высочество принцессу...
В стране Ли была четкая система обычаев. Говядина и баранина разрешались только на церемониях. Съесть их без разрешения означало бы смертный приговор. Если простолюдины хотели отведать этого мяса, им позвалялось выбрать только один вид, чтобы угостить людей на свадебной церемонии. Но говядина и баранина стоили недешево, а быки к тому же все еще были необходимы крестьянам, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Поэтому мало кому удавалось расточительствовать на свадьбах.
Линь Ваньюэ, не съев ни говядины, ни баранины за всю свою жизнь, отведала это мясо благодаря Ли Сянь!
Что касается принцев, то они давно привыкли к подобному излишеству. Съев несколько кусочков для приличия, они налили вино — то ли для того, чтобы поднять тост за Ли Чжао, то ли просто посмаковать вкус.
Кто-то наслаждался музыкой, а кто-то любовался танцами. И лишь одна Линь Ваньюэ не поднимая головы была увлечена поглощением вкусных деликатесов, не в силах вырваться из "плена".
На глазах Ли Сянь все три куска мяса были мгновенно сметены с тарелки. Увидев, что в других трех сосудов-треножников уже проглядывалось дно, Ли Сянь оцепенела: она и не представляла, что аппетит у этого Линь Фэйсина был настолько непомерным!
Ли Сянь повторно рассмотрела Линь Ваньюэ и почувствовала изумление: такой тощий и смог съесть столько мяса за раз?
Она боялась, что употребление такого количества мяса плохо скажется на пищеварении Линь Ваньюэ, и поэтому снова подозвала служанку, чтобы та передала Линь Ваньюэ и фрукты...
Но в итоге и они были "уничтожены" Линь Ваньюэ, которая не оставила ни кусочка…
Глава 52
Глава 52. Неизвестно откуда взявшаяся тоска
— Эх... — удовлетворенно вздохнула наевшаяся Линь Ваньюэ, поглаживая живот.
Ли Янь, сидевшая недалеко от Линь Ваньюэ, в ошеломлении смотрела на "расхищенный" стол: она никогда не встречала человека, способного съесть столько еды за один присест!
Ли Янь подняла глаза и посмотрела на Линь Ваньюэ. Оттенок кожи этого человека был таким темным, какой она никогда раньше не видела. У него были длинные и густые брови и тонкие губы, которые будто бы слегка припухли. В этой красоте таилась некая детская игривость. Возможно, это было из-за расслабленного вида этого человека. Он слегка откинулся назад, довольно прищурив глаза, как это обычно делали кошки, которые, приласканные наложницами, нежились на солнышке, досыта наевшись.
У Линь Ваньюэ были острые чувства восприятия, присущие от рождения. Именно из-за этого таланта Юй Сянь и сяо-Шии приходилось тяжко во время путешествия.
Он проявился и на этот раз. Несмотря на то, что слух Линь Ваньюэ услаждала приятная музыка, глаза любовались обворожительными движениями танцовщиц, а сама она чувствовала себя непринужденно и расслабленно, она все же рефлекторно повернула голову в направлении Ли Янь.
И случайно обнаружила, что эта молодая девушка-подросток в изящных одеяниях поедает ее глазами.
Линь Ваньюэ слегка растерялась. Она вспомнила, что это была вторая принцесса Ли Янь, родная сестра принца Чу, которой было четырнадцать лет.
Тогда Линь Ваньюэ выпрямилась, в почтении сложа руки в сторону принцессы Ли Янь, а затем отвернулась, чтобы снова сосредоточиться на восхищении танцами.
Ли Янь не ожидала, что будет поймана с поличным за своим "глазением". Поскольку она была совсем юной, и ее кожа была тонкой, ее щеки тут же загорелись, как только Линь Ваньюэ отвернулась.
Ли Янь торопливо взяла стоявшую перед ней чашу с вином, и, закрыв лицо рукавом, медленно начала пить.
Однако эта сцена не ускользнула от глаз Ли Сянь. Она взглянула на свою сестру, перевела взгляд на Линь Ваньюэ, затем, наконец, отвернулась.
— Отец-император! Этот сын хочет кое-что сказать, — обратился принц Чу, который, держа чашу с вином, встал со своего места.
— Мгм, говори, раз желаешь.
— Отец-император, моя мать недавно умерла, а Янь-эр всего четырнадцать. Отец-император ежедневно занят важными делами, и этот сын не может вечно присматривать за сестрой, которая живет в другом поместье. Этот сын хочет, чтобы отец-император распорядился поиском подходящей партией из знатной семьи для Янь-эр и, когда закончится траур, позволил сыграть свадьбу.
— Мм? — Ли Чжао на мгновение замолчал, а затем перевел взгляд на Ли Янь.
Но несмотря на то, что Ли Янь была очень юна, у нее был вспыльчивый характер. Она, залившаяся краской, поднялась со своего места и сказала Ли Чжао:
— Отец-император, эта дочь не выйдет замуж! Тем более...Тем более, эта дочь еще молода. Если уж говорить о женитьбе, то Сянь-цзе должна выйти замуж первой! — закончила рассерженная Ли Янь и села обратно.
Все взгляды сразу же сошлись на Ли Сянь. Принц Чу сдалека посмотрел на нее и, словно осененный внезапной мыслью, сказал:
— Айя, какой я забывчивый. Все-таки Янь-мэймэй более внимательна. Еще бы чуть-чуть, и нарушили бы правила, — сказал принц Чу и, со сложенными руками поклонившись Ли Чжао, сел обратно.
А Ли Чжао в это время разглядывал свою старшую дочь. Ее лицо было точь-в-точь как у покойной императрицы, и его дух несколько поколебался.
Время пролетело так быстро. Столько лет прошло...
Ли Чжао вдруг вспомнил. Впервые он встретился с Ли Цинчэн на придворном пиршестве. Она была так очаровательна, что приковывала взгляды всех молодых господ. В то время он сидел на месте, которое ныне занимал Чжу-эр. С самого первого взгляда это зрелище поразило его до глубины души. Ее образ невозможно было стереть из головы...
— Сянь-эр в этом году должно исполниться шестнадцать…
— Да, отец-император, — вежливо ответила Ли Сянь с мягким, как и всегда, выражением лица.
Линь Ваньюэ подняла глаза, чтобы посмотреть на принца Чу, затем перевела взгляд на Ли Сянь. Выражение ее лица ожесточилось.
Голосом, полного эмоций, Ли Чжао сказал Ли Сянь:
— Моя оплошность. Все эти годы твоя мать постоянно болела, поэтому я, исходя из эгоистических желаний, держал тебя рядом и хотел, чтобы ты осталась с нами еще на несколько лет. Но дни пролетели так мимолетно, и теперь Сянь-эр уже шестнадцать...Если бы не сегодняшнее напоминание твоего брата, я бы пренебрег этим вопросом. Янь-эр действительно пока рано, но замужество Сянь-эр следует рассмотреть как можно скорее.
— Сянь-эр очень благодарна отцу-императору. Большое спасибо принцу Чу, — Ли Сянь отдала поклон Ли Чжао и Ли Сюаню.
— Вы, как старшие братья, должны заботиться о своей сестре. Выбирайте самых выдающихся и презентабельных молодых людей с талантами и приятной внешностью на место зятя императора.
— Слушаемся! Отец-император! — одновременно ответили принц Чу, принц Ци и принц Юн.
Ли Чжао удовлетворенно кивнул.
— Сянь-эр очень благодарна за заботу братьев-принцев, — Ли Сянь мило улыбнулась трем принцам, показывая ямочки на щеках, затем села на место.
Ли Чжао посмотрел на Ли Сянь и кивнул ей.
Заботливые старшие братья и почтительные сестры — это было тем, что он желал видеть.
Таким образом, императорский пир закончился радостными голосами и смехом. Час уже был довольно поздний, и так как Линь Ваньюэ была гостем, Ли Чжао распорядился паланкином, чтобы отвезти ее на почтовую станцию за пределами дворца.
Принцы же вернулись в свои поместья, не сказав лишнего слова.
Первым делом Линь Ваньюэ, прибыв на почтовую станцию, сняла эти великолепные одеяния. После этого она села на кровать и расслабилась.
Блюда были восхитительными, но она была слишком прожорливой и съела чересчур много.
Линь Ваньюэ похлопала себя по животу. Ее мозолистая рука медленно переместилась к середине груди и прижалась к тугой повязке. Линь Ваньюэ в растерянности задумалась.
Через некоторое время ее пальцы сжались, сминая белую нижнюю одежду. Она по-прежнему смотрела прямо перед собой...
Линь Ваньюэ сидела так все это время, пока патрульный не прошел мимо и не постучал по колотушке, оповещая о наступлении третьей ночной стражи*. Она внезапно пришла в себя и почувствовала онемение в конечностях.
* третья ночная стража — 三更 (sāngēng) — время с 11 часов до 1 часа ночи
Линь Ваньюэ нахмурила брови и сжала губы. Не обращая внимания на покалывающую боль в онемевших ногах, она подошла к столу и погасила лампу.
Комната погрузилась в темноту. Эта тьма ей кое-что напоминала.
Всего несколько дней назад она разделяла такую же непроницаемую тьму с Ли Сянь.
Ныне ее работа была закончена. Ли Сянь вернулась во дворец. Сегодня Линь Ваньюэ "прожила" один день роскошной жизни императорской семьи. Для нее это была небывалая удача, но этой самой жизнью Ли Сянь наслаждалась с самого рождения.
Линь Ваньюэ почувствовала, как в груди потяжелело.…
Ли Сянь уже шестнадцать лет — это был уже брачный возраст. Если она не поспешит, то превратится в старую деву. Если она, старшая принцесса, протянет с замужеством, то непременно станет посмешищем.
Она ведь не возражала, не так ли? На пиру она с легкостью приняла предложение Ли Чжао и с улыбкой согласилась принять помощь трех братьев по поиску красивых, талантливых молодых господ...
"Да, в конце концов, ей придется выйти замуж. Все молодые девушки, исключая не соответствующего нормам "чудовища", как я, уже должны вступить в брак в шестнадцать. И потом, какое отношение брак принцессы имеет ко мне? Она пользуется благосклонностью Его Величества, наверняка он найдет ей партию, которая будет подходить ей во всех аспектах…"
Подумав об этом, она посмеялась над собой. Наконец, она вернулась к кровати, легла и сомкнула глаза.
На следующий день, ранним утром, как только Линь Ваньюэ закончила приводить себя в порядок, к ней подошел стражник с сообщением о том, что Ее Высочество старшая принцесса приглашает ее во дворец.
Линь Ваньюэ отправилась за ним во дворец Вэймин, но не ожидала, что у ворот ее встретит "старая знакомая".
— Линь...Принцесса решила, что Вы скоро приедете, и послала эту служанку Вас встретить.
— Дева А-Инь, давно не виделись.
Линь Ваньюэ улыбнулась А-Инь. После того, как в военном лагере А-Инь зашила ей рану, она была очень благодарна. Хотя Линь Ваньюэ всегда подозревала, что А-Инь может быть тем самым шпионом рядом с Ли Сянь, но теперь, когда принцесса благополучно вернулась во дворец, можно было ни о чем не беспокоиться.
А-Инь изучающе посмотрела на Линь Ваньюэ, но заметив, что после приветствия этот человек больше не взглянул на нее, она безнадежно вздохнула про себя: "Пусть будет так, ничего не поделаешь. В конце концов, ты не мой единственный…"
Когда Линь Ваньюэ была отведена А-Инь в боковой зал дворца Вэймин, Ли Сянь уже ждала за столом.
Увидев, что Линь Ваньюэ пришла в холщовой одежде, взявшейся неизвестно откуда, она улыбнулась и сказала:
— Фэйсин, присаживайтесь.
Как только Линь Ваньюэ села за стол, служанка подала чашку рисовой каши и палочки для еды.
— Я позавала Вас в такую рань, что у Вас, наверное, не было времени позавтракать. Вот и отлично, позавтракаем вместе. Вчера на празднике подавали в основном мясо, и оно уже поперек глотки стоит. Не мог бы Фэйсин составить мне компанию и покушать со мной немного рисовой каши с закусками?
— Благодарю принцессу.
— Давайте есть, — сказала Ли Сянь и, зачерпнув ложку каши, положила ее в рот.
Так как вчера Линь Ваньюэ впервые увидела так много вкусностей, на какое-то время она стала обжорой. Она набила живот и сразу же отправилась спать на почтовую станцию, а наутро почувствовала дискомфорт.
И теперь после ложки теплой рисовой каши по всему телу разлилось что-то мягкое и успокаивающее.
Ли Сянь съела несколько ложек каши и в тишине наблюдала за "поглащающей" завтрак Линь Ваньюэ. Застольные манеры этого человека всегда были неизменны. Изысканное ли блюдо или миска рисовой каши — не суть. Он будет поедать это, как изголодавшийся волк.
Завтрак прошел без разговоров. Как только Линь Ваньюэ закончила, Ли Сянь отвела ее в сад за дворцом.
Ли Сянь улыбнулась и подняла палец, указывая куда-то:
— Фэйсин, взгляните.
Линь Ваньюэ проследила за направлением пальца и увидела, что посреди сада стоял осел, неторопливо щипающий траву и помахивающий хвостом.
— Это...
Улыбнувшись, Ли Сянь кивнула и сказала:
— Стражникам некуда было девать этого осла. Я подумала, что он все-таки заслуживает хорошего обращения за свой вклад, поэтому велела привести его сюда жевать травку, чтобы далее содержать во дворце.
Линь Ваньюэ посмотрела на Ли Сянь. Они с улыбкой обменялись взглядами, все прекрасно понимая без слов.
Линь Ваньюэ подошла к ослу, обвила рукой его шею и легонько погладила. Осел, казалось, все еще узнавал Линь Ваньюэ. Он фыркнул на нее и повилял хвостом.
Линь Ваньюэ была вне себя от радости. Погладив осла, она сказала Ли Сянь:
— Принцесса, давайте назовем его как-нибудь!
Ли Сянь подумала об этом и улыбнулась:
— Пусть Фэйсин придумает имя.
— Ммм...тогда я назову его Линь Цяньли*!
* дословно — тысяча ли (千里(qiānlǐ))
Ли Сянь не смогла сдержать улыбки: кто вообще дает ослам свою фамилию?..
Глава 53
Глава 53. Радость от встречи. Рассматривая в яшме ее лицо
По просьбе Ли Сянь Линь Ваньюэ пробыла в столице еще десять дней. За это время ей удалось хорошо ознакомиться со столичной помпезностью. Но страннее всего было то, что она не питала никаких чувств к столице, и ей не было грустно при мысли о разлуке с ней. Вечером девятого дня Линь Ваньюэ собрала вещи для возвращения в военный лагерь.
Ли Чжао подарил ей превосходного коня по кличке Лунжань*.
* Лунжань —龙冉 (lóngrǎn) — досл.: хрупкий дракон
Также, он отправил посыльных с вестью: "Выражаю надежду на то, что Линь Фэйсин выполнит присягу, данную на императорском пиру, удостоится военного звания за ратные заслуги и будет охранять границы".
Линь Ваньюэ взяла у стражника поводья для Лунжаня и поклонилась в сторону востока.
На утро десятого дня пришла пора уезжать.
Линь Ваньюэ повесила дорожный мешок за плечо, надела на пояс клинок и оседлала Лунжаня. С первыми лучами утреннего солнца она покинула город Тяньду.
В нескольких ли от города она заметила карету, запряженную четверкой лошадей, которая остановилась на обочине дороги.
Сердце Линь Ваньюэ невольно дрогнуло. Она натянула поводья, и скорость Лунжаня замедлилась.
Стоявшая у кареты сяо-Цы увидела Линь Фэйсина верхом на крупном коне, приближающемся к ним.
— Принцесса, принцесса, Линь цянху здесь! — взволнованно крикнула она.
Услышав голос сяо-Цы, Линь Ваньюэ обрадовалась: она не ожидала, что Ли Сянь приедет проводить ее.
Линь Ваньюэ остановилась перед каретой Ли Сянь и спрыгнула с коня. Сегодня она уже переоделась в холщовую крестьянскую одежду. Сяо-Цы бросила взгляд на Линь Ваньюэ сбоку и цокнула от удивления: какой же он все-таки заурядный человек…
— Принцесса, не торопитесь.
Сяо-Цы осторожно помогла Ли Сянь вылезти из кареты, затем бросила выразительный взгляд извозчику. Вдвоем они перешли на другую сторону.
Так как был конец осени, знаменующий начало первых холодов, Ли Сянь была одета в алую накидку. Из-за этого ее безупречная кожа казалась еще более нежной и очаровательной.
— Принцесса, Вы здесь.
— Я здесь, чтобы проводить тебя.
От изменения в обращении сердце Линь Ваньюэ екнуло. Она смотрела на Ли Сянь, которая мягко ей улыбалась. Словно прочитав мысли Линь Ваньюэ, она сказала:
— Я знаю, что тебе не нравятся чрезмерные формальности, но во дворе их нужно строго соблюдать. Но здесь только мы вдвоем. Если, конечно, Фэйсин все еще видит во мне друга, несмотря на наши различия в статусе?
Линь Ваньюэ покачала головой и улыбнулась:
— Как могу я, при...Сянь-эр.
— Провожая гостя в дальний путь, в конце концов придется расстаться. Столица находится далеко от северо-запада. Горы высоки, а дороги длинны. Кто знает, когда мы свидимся вновь. Сегодня я дарю эту яшмовую подвеску Фэйсину. Будешь смотреть на нее, вспоминай меня.
Ли Сянь сняла с пояса подвеску и вручила ее Линь Ваньюэ. Та машинально протянула руку, чтобы принять подарок. На ладони лежала изящная подвеска из белой яшмы с выгравированным на ней иероглифом “Сянь”.
— Это...
Линь Ваньюэ ошарашенно поглядела на Ли Сянь. Она собралась было отказаться, но, встретив ласковый взгляд принцессы, так и не смогла произнести слова возражения.
— Езжай, Фэйсин. Буду ждать хорошие вести о твоем повышении по службе с ратными заслугами.
— Да!
Линь Ваньюэ кивнула с серьезным видом, держа в руках подвеску Ли Сянь, затем, натянув поводья, взобралась на коня.
Она проницательно посмотрела на Ли Сянь и открыла рот, но в конце концов смогла только произнести:
— Берегите себя.
Ли Сянь кивнула. Из-за гор с пожелтевшей растительностью поднималось солнце.
— Езжай!
Линь Ваньюэ пришпорила Лунжаня, который унес ее вдаль, поднимая копытами пыль...
Линь Ваньюэ держала поводья, крепко сжимая в кулаке подвеску. Внезапно, в самый последний момент, ей пришла мысль спросить Ли Сянь: "Вы собираетесь замуж?".
Но она этого не сделала.
Тысячи слов вместились лишь в просьбу беречь себя.
Скорость Лунжаня была несравнима со скорость ослиной повозки. Ветер завывал в ушах Линь Ваньюэ. При такой скорости возвращение в военный лагерь должно было занять более-менее половину времени, которое они затратили, добираясь в столицу.
Линь Ваньюэ ехала вдоль главной дороги. Через три дня она достигла развилки. Прямая дорога вела в Хучжоу, тогда как та, что была на возвышении, — к городу Лянь, а та, что была пониже, — к городу Уи.
Линь Ваньюэ прикинула в уме, какую дорогу выбрать, затем направилась по той, что была на возвышенности. Лунжань скакал достаточно быстро, можно было немного изменить направление, чтобы сделать кое-какие дела.
Однако как только она заехала в Лянь, случилось кое-что непредвиденное.
Город Лянь находился в захолустье, и людской поток здесь был невелик. Но на пути возник замурзанный человек с растрепанными волосами. В руках у него был мешок, а в руке — дубинка. Он выжидательно оглядывался по сторонам, стараясь быть как можно более заметным…
Линь Ваньюэ прищурила глаза, чтобы получше разглядеть. Разве это был не тот крикливый горный разбойник? Неужели он поджидает здесь, чтобы отомстить?
Губы линь Ваньюэ растянулись в холодной усмешке. Она натянула поводья, и Лунжань замедлил темп. Ей было интересно узнать, что же все-таки замыслили эти горные разбойники?
Стоявший на холмике сяо-Кай все глаза проглядел и, увидев издали Линь Ваньюэ, он встрепенулся и подбежал к ней.
Линь Ваньюэ одной рукой натянула поводья, а другой сжала поясной клинок. Прищурившись, она холодно посмотрела на сяо-Кая, который подбегал все ближе и ближе.
Чего Линь Ваньюэ не ожидала, так это того, что, приблизившись к ней на пять шагов, он “плюхнется "на колени и громко завопит:
— Линь Фэй-дагэ, этот младший ждал тебя здесь больше полугода
Придя в замешательство, Линь Ванью нахмурилась и равнодушно сказала:
— Вставай и говори, кто тут твой дагэ?
— Ай-ай-ай! Если дагэ так хочет, я встану!
Сяо-Кай поспешно поднялся с земли и стряхнул пыль и грязь с колен, совершенно не обращая внимания на застывшую Линь Ваньюэ.
Она сверху вниз посмотрела на сяо-Кая, но убрала руку от клинка.
Сяо-Кай сделал два шага вперед. Он бросил жадный взгляд на Лунжаня, норовясь погладить его, но все же не осмелился. Он заискивающе улыбнулся Линь Ваньюэ и сказал:
— Линь Фэй-дагэ, этот младший решил начать все с чистого листа и завязать с разбойничеством. Дагэ, твои навыки поистине восхитительны. После того, как этот младший брат похоронил главаря...нет-нет, после того, как я похоронил Хэй Лаоху и сяо-Мао, я собрал свои вещи и без передышки мчался в Лянь, чтобы найти тебя. Войдя в город, я разузнал, что никого с именем Линь Фэй там не было. Но этот младший брат не сдавался и остался ждать у городских ворот. Лучше век терпеть, чем вдруг умереть. Я действительно ждал, когда дагэ приедет, хе-хе…
— Вернуться на правильный путь — это хорошо, но зачем ты преследуешь меня? Я всего лишь обычный крестьянин, у меня нет богатств.
Сяо-Кай не купился на это. Он быстро подумал и ответил:
— Дагэ, ты меня не дурачь. Я тщательно проверил тела сяо-Мао и Хэй Лаоху, когда похоронил их. У обычного крестьянина не могут быть такие способности, как у дагэ. И кроме того, дагэ, ты посмотри на себя и на эту лошадь. Хе-хе, сказать по правде, до того, как я стал горным разбойником, у меня был период, когда я воровал лошадей, хе-хе. Лошади такого качества я раньше не видел. Сказать, что ты не какой-нибудь высокопоставленный молодой господин, который попал в беду, — никто не поверит. Дагэ, позволь этому младшему брату следовать за тобой!
— Не сочиняй чепухи!
Линь Ваньюэ нахмурилась. Не желая больше иметь дело с горным разбойником, она натянула поводья, и Лунжань снова пустился в путь.
— А? Дагэ, дагэ! Подожди! Подожди меня, ах, дагэ!
И через некоторое время на дороге в Лянь развернулась захватывающая сцена: смуглый молодой человек ехал на крупной лошади, а за ним несся парень с дорожным мешком за спиной и дубинкой в руках. На бегу он хрипло кричал:
— Дагэ! Подожди меня!
Линь Ваньюэ это надоело, но она боялась, что ушибет случайного встречного, если поедет слишком быстро. Когда она, наконец, выехала за пределы города, она громко крикнула: "Н-но!"
Лунжань поднял ветер. С грязной дороги поднимались клубы пыли. Вскоре Линь Ваньюэ исчезла из поля зрения сяо-Кая...
Она ехала около двух часов, пока, наконец, не добралась до деревни, где она впервые осталась на ночлег с Ли Сянь. С тех пор как они уехали, она часто вспоминала эту пожилую супружескую чету.
Эти люди были довольно стары, а их единственный сын пал в бою. Таким образом, они и стали "вымирающим родом". Их дни будут становиться все более и более трудными. В время "побега" Линь Ваньюэ не было времени беспокоиться об этом. Но теперь, когда она проезажала мимо, и у нее было много денег, подаренных наследным принцем, Линь Ваньюэ решила помочь.
"Тпрр!”
Линь Ваньюэ слезла с коня. Прежде всего она отправилась в дом главы деревни Чжан Эрфу. Хорошо привязав Лунжаня, она постучала в ворота.
— Кто там?!
— Чжан-эргэ, это я!
Чжан Эрфу отпер дверь ворот и увидел незнакомого молодого человека.
— Чжан-эргэ, я Линь Фэй, который недавно заходил к Вам и купил ковш белого риса. Помните меня?
— Ооооо, помню. Ты купил его для своей жены, чтобы та хорошо поела. Недурно с твоей стороны. Такой молодой и так заботится о родных. Конечно я помню! — сказал Чжан Эрфу и отступил назад, пропуская Линь Ваньюэ внутрь.
Линь Ваньюэ вошла во двор и сказала Чжан Эрфу:
— Чжан-эргэ, на самом деле этот младший брат пришел с просьбой. Несколько дней назад я заработал немного денег, занимаясь торговлей. Я хочу купить немного еды у Чжан-эргэ.
— Эй, малой, я не могу рассмотреть тебя, подойди же сюда. Прошло всего несколько дней, и тебе уже счастье привалило. Что хочешь купить и сколько?
— Я хочу два килограмма риса. Белого риса.
— Одно ведро риса стоит пять чжу, два кило — сто чжу!
— У Чжан-эргэ разумные цены, я сейчас отсчитаю деньги.
Линь Ваньюэ сняла дорожный мешок со спины и отсчитала сто десять чжу из набитого деньгами мешка, затем отдала их Чжан Эрфу.
— Чжан Эр-гэ, можете не выдавать мне весь рис сразу. Я хочу, чтобы Вы каждый месяц присылали достаточное количество семье Оу, которая живет на западе.
Чжан Эрфу принял деньги обеими руками. С широко раскрытыми глазами он пробормотал:
— Братишка, ты с ума сошел? Некуда деньги потратить? Ты ведь только ночевал у Оу, а теперь отплачиваешь им годовым запасом еды? И эти деньги, ты должен вложить их в свой дом или отдать своим родителям!
Линь Ваньюэ улыбнулась и покачала головой:
— Эргэ, сделайте так, как я попросил. Время от времени я буду возвращаться и проверять, — сказала Линь Ваньюэ вышла во двор.
Она не хотела объяснять, что у нее больше не было ни живой семьи. Старик и старушка Оу были семьей военных без потомства. Линь Ваньюэ чувствовала с ними некую схожесть.
В конце концов, однажды и она состарится. Хотя супруги Оу потеряли своего сына, они все еще были друг у друга. Но как насчет нее самой?
Глава 54
Глава 54. Любовная тоска в дальней дороге
Старик и старушка Оу опешили, когда Чжао Сяохуа принес им две корзины с цыплятами, а за ним следом в хлипкий двор последовала Линь Ваньюэ.
— Это...это…
Старик Оу поднялся со скамьи, а старушка Оу вышла из кухни. На ходу она вытирала мокрые руки и в потрясении смотрела на Линь Ваньюэ.
— Папаша Оу, этот младший брат Линь в самом деле знает, как отплатить за милость. Он купил у меня приличное количество кур. Вот, несу этим двум почтенным цыплят. Потом мой сын Сяошань придет и построит вам курятник. Это не займет много времени. Теперь у вас будут яйца, которые вы можете есть каждый день! Если будет излишек, можете приносить их нам. Мы столько лет были соседями, что я отдам один чжу за двенадцать яиц!
— Дядюшка, тетушка...эти почтенные еще помнят меня? — обратилась к старым супругам Линь Ваньюэ.
— Конечно, конечно! Ты же тот юнец, что давеча ночевал у нас?
— Да, я Линь Фэй!
— Папаша Оу!
Линь Ваньюэ разговаривала со стариком и старухой, как ворота бамбуковой ограды толкнул Чжан Эрфу c мешком белого риса, улыбаясь во весь рот.
— Ох! Эрфу, что ты…
— Ох, папаша Оу, я тут принес вам крупы. Для начала один ковш, я его только что собрал! Когда эти почтенные доедят все, можно послать мне весточку, и я принесу новый рис! Этот младший братец Линь заплатил за два килограмма риса, которого вам хватит на целый год!
Старик Оу застыл от удивления. Он наблюдал, как Чжао Сяохуа аккуратно поставил корзины с цыплятами и, посмеиваясь, ушел.
Потом он увидел, как Чжан Эрфу понес на кухню ковш с белым рисом, а затем высыпал рис в пустой чан.
Когда Чжан Эрфу тоже покинул двор, старик Оу наконец очухался. Тряся седой бородкой, он схватил Линь Ваньюэ за руку и взволнованно сказал:
— Ты совсем юнец, что ты делаешь? Мы просто позволили тебе остаться на ночь, как это может стоить таких больших денег?!
Линь Ваньюэ смущенно улыбнулась и не ответила.
Старушка Оу тоже подошла и, вытирая подступающие слезы грубыми, сухими руками, сердечно промолвила:
— Юноша, у тебя такое доброе сердце. Не уходи сегодня, останься. Поужинаем вместе. У нас дома все так скудно, но, надеюсь, ты не против.
— Да, да, да, не уезжай сегодня, уже поздно. Оставайся у нас на ночь!
Линь Ваньюэ подняла голову, посмотрела на небо и кивнула:
— В таком случае благодарю двух почтенных.
— Юноша, это мы, две старые развалины, должны благодарить тебя!
Даже самая хорошая хозяйка не сварит кашу без крупы. Теперь, когда был рис, они не могли остаться без вкусного кушанья. Линь Фэй пополнил их годовые запасы. Они были нищими, но не жадными. Подумав об этом, старушкаа Оу, не посоветовавшись с мужем, отправилась к Чжао Сяохуа, чтобы одолжить немного куриных яиц.
Изначально она хотела занять два яйца, чтобы пожарить их для Линь Фэя, но Чжао Сяохуа весело рассмеялся и сказал:
— Тетушка, как двух яиц может быть достаточно?
Он позвал своего сына Чжао Сяошаня и велел принести десять яиц в бамбуковой корзине, да добавить кусок вяленого мяса!
Старушка Оу несколько раз отказывалась. Она собиралась взять взаймы эти яйца, так как теперь у них были цыплята, и вернуть их, когда цыплята подрастут. Но она ни за что не осмелилась бы взять вяленое мясо. Когда она сможет вернуть долг?
В конце концов, Чжао Сяохуа сказал, что, как только цыплята вырастут, яйца можно будет возместить. Но за мясо незачем платить, а просто принять его как благодарность Линь Фэя.
Старушку Оу все же удалось уговорить, и она взяла вяленое мясо.
Чжао Сяохуа не был глупцом. Их хозяйство с разведением кур было самым крупным в местности. Пятнадцатого числа каждого месяца он отправлял своего сына на рынок в Ляне продавать кур, а также на постоялые дворы и в торговые лавки. В этой деревне, кроме Чжан Эрфу, лишь он многое повидал и многое познал.
У Чжао Сяохуа был алчный взгляд. Он видел, что несмотря на эту простую одежду Линь Фэя, эта сильная лошадь была высшего качества. Без тысяч чжу или даже без золота такую хорошую лошадь не купишь. На ней висели оттопыренные мешки, а мешок с деньгами, который Линь Фэй достал из дорожной сумки, был еще более набитым. Этот юнец без колебаний пересчитал деньги и даже отдал больше действительной цены!
Глядя на эту манеру обращения с вещами, Чжао Сяохуа с первого взгляда мог сказать, что это был баловень, не знающий жизни. Но может быть он являлся молодым господином из какого-нибудь известного рода и завел маленькую любовницу, с которой сбежал!
Эта семья Оу осталась без потомства, но Чжао Сяохуа слышал, что старик Оу раньше сражался на войнах. Он не был уверен, какие отношения связывают его с этим Линь Фэем, но кто откажется от возможности зацепиться за такого благодетеля? Что даже Чжан Эрфу может собирать для них свежий рис и доставлять лично. Почему Чжао Сяохуа все еще не мог расстаться даже с одной полоской вяленого мяса?
Чжао Сяохуа фыркнул. Он приказал своему сыну Сяошаню поторопиться и подготовить материалы, чтобы построить курятник для семьи Оу!
Двумя часами позже еда была готова. Впервые за столь долгое время семья Оу приготовила на пару белый рис, четыре вареных картофелины, жаркое из диких овощей и вяленого мяса, большую тарелку яичницы и чашку соевого соуса с зеленым луком. Старик Оу накрыл стол прямо во дворе и расставил три деревянных табурета. Только они втроем уселись за стол, как нагрянул "незваный гость".
— Дагэ! Дагэ! Наконец-то я тебя нашел!
Сяо-Кай тяжело дышал. В руке у него была все та же дубинка, а за спиной — мешок. Холщовая одежда на нем была наполовину пропитана потом. Он толкнул бамбуковые ворота и вошел во двор.
Когда Линь Ваньюэ села на табурет, она посмотрела на горного разбойника и, приподняв бровь, спросила:
— Как ты нашел дорогу сюда?
Сяо-Кай гордо улыбнулся:
— Дагэ, ты проверял меня, не так ли? Разве я не говорил, что в течение некоторого времени я был специалистом по лошадям? Я шел за следами копыт всю дорогу.
Линь Ваньюэ посмотрела на него с некоторым удивлением.
— Малой, а это кто такой?
— А...
Не дожидаясь ответа Линь Ваньюэ, сяо-Кай резво подошел к старику Оу и, преклонив колено, ответил:
— Почтенный дядя, меня зовут Бянь Кай, можете звать меня сяо-Кай. У меня произошло недоразумение с Линь Фэем-дагэ, и я хочу сопровождать его. Не мог бы этот почтенный замолвить за меня словечко?
— Тетушка Оу, могу я попросить Вас принести еще одну чашку и палочки для еды? — спросила Линь Ваньюэ.
— Ох, сию минуту!
— Давай сначала поедим, а потом продолжим разговор, — обратилась Линь Ваньюэ к сяо-Каю.
Линь Ваньюэ не ожидала, что сяо-Кай сможет найти ее, даже когда она ушла так далеко. Но несмотря ни на что, он все еще был бывшим разбойником, и после того, как он узнал о семье Оу, могло случиться непоправимое. Если этот Бянь Кай вернется к своим старым привычкам, не причинит ли это вред двум почтенным?
— Малец, а эта твоя жена, почему ее здесь нет?
Услышав вопрос старика, Линь Ваньюэ на мгновение впала в транс. Она вспомнила, как они с Ли Сянь скрывались на повозке, запряженной Цяньли, притворяясь мужем и женой все путешествие.
Но Ли Сянь была снова во дворце, а Линь Ваньюэ возвращалась в военный лагерь. Каждая вернулась к своей жизни.
— Дагэ, в тот день...я тоже видел твою невестку издалека. Когда сяо-Мао открыл занавеску кареты. Эта невестка без сомнений неотразима! Я никогда в жизни не видел такой красавицы, дагэ, тебе повезло!
Во время разговора сяо-Кай взял стебель зеленого лука, обмакнул его в соус и, закусив рисом, съел.
— Она...дома. Я уехал заниматься торговлей и не взял ее с собой.
Старик Оу кивнул:
— О...она действительно хорошая дева!
Линь Ваньюэ изогнула уголки губ, затем опустила голову и посмотрела на стол. Она медленно взяла наполовину очищенную картофелину, а другой рукой потянулась за пазуху, нащупала яшмовую подвеску, которая все так же покоилась у нее на груди, и легонько погладила ее пальцами.
Хоть они были не так далеко друг от друга, она скучала по Ли Сянь...
Линь Ваньюэ улыбалась и молчала, Бянь Кай шутил и болтал. У старушки Оу было довольное лицо, а глаза старика были полны любви.
Трапеза закончилась так же приятно. Старушка убирала со стола, а Линь Ваньюэ со стариком Оу сидели под деревом во дворе и разговаривали о повседневных вещах.
Линь Ваньюэ велела Бянь Каю нарубить дров и принести воды. Он закинул дорожный мешок в западный дом и радостно приступил к своим обязанностям.
— Малец, я вижу, этот сяо-Кай расторопный и довольно быстро выполняет поручения. Он очень находчив. И все-таки выяснил, где ты, и нашел тебя. Это очень искренне с его стороны. Почему бы тебе не взять его с собой? Лишние руки тебе не помешают.
— Можете не беспокоиться об этом, — согласно кивнула Линь Ваньюэ.
Ночь прошла без разговоров. Ранним утром следующего дня Линь Ваньюэ и Бянь Кай попрощались с супругами Оу.
Она велела Бянь Каю подождать в деревне, пока она поедет в Лянь купить ему лошадь. Но услышав это, Бянь Кай запротестовал, опасаясь, что его бросят. Он настоял на том, чтобы идти за ней.
Линь Ваньюэ окинула его холодным взором.
— Я всегда держу свое слово. Я сказал, что возьму тебя с собой, значит так и сделаю. Если хочешь идти следом, то пожалуйста, тащись пешком.
Линь Ваньюэ пришпорила коня и уехала. Она выбрала лошадь в Ляне и, вернувшись с ней, увидела, что Бянь Кай с дубинкой и мешком все еще ожидает ее у въезда в деревню. Линь Ваньюэ кивнула: она не любила людей, которые ей не доверяют.
— Дагэ, ты вернулся! — увидев Линь Ваньюэ, он сразу же подошел к ней.
— Седлай уже!
Линь Ваньюэ бросила поводья Бянь Каю. Он резво обошел лошадь, похлопал ее по шее и взобрался на нее.
Они проехали несколько ли. Линь Ваньюэ затормозила и сказала:
— Можешь сопровождать меня, но есть некоторые вещи, которые я должен прояснить. Если ты захочешь следовать за мной после этого, я возьму тебя с собой.
— Вот видишь, я же говорил, что ты не из простых! Говори, дагэ, я все равно последую за тобой!
— Меня зовут Линь Фэйсин, я командир батальона Летящих перьев под командованием генерала Ли Му. Я военный и сейчас держу путь в военный лагерь. Я думаю, ты уже слышал о войсках генерала Ли Му. Мы в сражениях с гуннами уже как год. Из всех вооруженных сил страны Ли в наших войсках самое большое число убитых и раненых.
Бянь Кай посмотрел на Линь Ваньюэ и нервно сглотнул.
Линь Ваньюэ пристально посмотрела на него и продолжила:
— Ты можешь изменить свое решение, это нормально. Если ты не хочешь дальше сопровождать меня, я не буду принуждать и отдам тебе эту лошадь с расходами на дорогу. Но если я узнаю, что ты побеспокоил двух почтенных семьи Оу, я не отпущу тебя просто так!
Глава 55
Глава 55. Идти за ним — смело и безрассудно
В этот момент Бянь Кай, наконец, понял, почему этот человек смог так легко расправиться с выдающимся и известным всему городу Лянь разбойником Хэй Лаоху!
Испугается ли прошедший через войну, ползавший по грудам трупов человек простых горных разбойников?
Он знал о репутации генерала Ли Му. До того, как он стал разбойником, он слышал, что всякий раз, когда семья военных была зарегистрирована в документах лагеря Ли Му, это вызывало и радость, и беспокойство. Радость — потому что Ли Му был не только прославленным генералом, но и справедливым и в награждении, и в наказании. В его войсках социальное происхождение не играло никакой роли, признавались только военные заслуги. Беспокойство было вызвано тем, что будет невероятной удачей, если из десяти новобранцев вернутся живыми хотя бы четверо…
Бянь Кай в оцепенении смотрел на Линь Ваньюэ, размышляя про себя: этот человек стал командиром батальона в столь юном возрасте. Во-первых, это определенно доказывало, что генерал Ли Му назначал на должности только по заслугам. Во-вторых, теперь было понятно, почему навыки Линь Фэйсина были такими превосходными. Сам Бянь Кай когда-то был нищим, вором, конным разбойником и горным разбойником, но ни одно из этих занятий не было долгосрочным. Ну и что, если бы он стал главарем стана, как Хэй Лаоху? Разве тот не был прикончен ножом Линь Фэйсина?
После этих мыслей Бянь Кая осенило! Он четко и громко ответил:
— Дагэ, если ты не против, этот младший брат пойдет за тобой!
— Хорошо! — Линь Ваньюэ кивнула.
По крайней мере, у этого Бянь Кая было мужество.
— Из какой семьи ты был до того, как стал разбойником?
— О, я, я из разорившейся семьи... Изначально мы были крестьянами, но мой отец рано умер, и мать часто хворала, поэтому я продал нашу землю, чтобы она обратилась к лекарю. Но спасти ее было невозможно. Можно ли семью без земли называть крестьянской? Все мои деяния в прошлом, но, дагэ, можешь не сомневаться. Я все равно последую за тобой.
— Если ты не из семьи военных, я не гарантирую, что ты сможешь завербоваться. Но сейчас просто поезжай за мной в военный лагерь, сделаешь первую попытку.
— А! Как скажет дагэ.
Таким образом, Линь Ваньюэ и Бянь Кай вернулись на главную дорогу. Поездка заняла четыре дня, и они, наконец, миновали Янгуань.
Они мчали своих лошадей и уже через полдня прибыли в военный лагерь.
Приблизившись ко въезду в лагерь, Линь Ваньюэ слезла с Лунжаня, вытащила табличку с именем и протянула ее часовому в качестве удостоверения своей личности.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги