Женщина-генерал и старшая принцесса

У Бянь Кая отобрали дубинку. Он стоял позади Линь Ваньюэ, не в силах держать спину прямо, и нервничал, не зная, куда девать руки.

— Вы Линь Фэйсин? — спросил часовой, рассматривая табличку с именем.

— Да. Какие-то проблемы?

— О, вовсе нет!

Часовой почтительно вернул табличку Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ еще не знала, что ее имя прогремело во всем военном лагере!

Всего за несколько дней до этого прибыл посыльной из столицы с письменным сообщением от Ли Чжао с благодарностями и присуждением награды для Линь Ваньюэ. Посыльный громко объявил перед войском о храбрости и уме Линь Фэйсина, о том, что он честно соблюдал честность и справедливость, и поэтому император наградил его тысячью землями.

Весь лагерь был взбудоражен. Раньше, когда Линь Ваньюэ и Линь Юя повысили в должностях, это вызвало кратковременную шумиху, но вскоре все забыли о них.

Но сейчас все было по-другому. Получить похвалу и награду от самого Его Величества, да еще и удостоиться тысячи земель! Много у кого в военном лагере глаза загорелись завистью!

Тысяча земель это сколько же? В военном лагере у командира штурмового отряда* было не более сотни земель — уже достаточно, чтобы рискнуть за это жизнью. Тысяча земель? Одной жизни отдать за них было недостаточно.

* должность командира штурмового отряда (先锋 郎将 — xiānfēng lángjiàng) занимает Линь Юй. В предыдущих главах отсутствовала конкретизация, за что приношу извинения читателям

После озвученного приказа было ли это свободное время, перерыв между тренировками, отлучение в отхожее место или военный бордель, когда солдаты, поправив штаны, собирались уходить, — они всегда говорили о нашумевшем случае.

— Кто такой Линь Фэйсин?

— Ты знаешь Линь Фэйсина?

Эти два вопроса становились обыденным приветствием в лагере. Если вы не знали о Линь Фэйсине, то вы все проворонили.

Однако то были солдаты не из батальона Летящих перьев. Являвшийся командиром этого батальона Линь Фэйсин сумел противостоять подосланным убийцам, благополучно доставить принцессу домой и получить награду — не каждый бы так сумел! Это была такая гордость! У всех в батальоне Летящих перьев были сияющие лица!

Так продолжалось много дней. Солдаты Летящих перьев ходили, высоко подняв подбородок и выпятив грудь. Даже на тренировках они проявляли рвение. Почему? У них были хорошие перспективы на будущее! Их командир батальона был для них примером, эталоном, целью, к которой они все стремились!

— Ты знаешь Линь Фэйсина?

— Конечно! Линь Фэйсин — наш командир батальона! А еще ему всего шестнадцать лет!

Всякий раз, когда они отвечали таким образом, то непременно встречали завистливые взгляды.

Но самой счастливой была, конечно же, троица Линь Юя, Чжан Саньбао и Мэн Ниды.

В эти дни, независимо от того, ели ли они, гуляли, обучали солдат или даже ругались, они весело смеялись. Если бы не знали об их близких отношениях с Линь Ваньюэ, того и гляди покрутили бы у виска.

Из всех троих у одного был "сметливый на выгоду глаз". Он понимал, что Линь Фэйсин рано или поздно получит воинские заслуги, и относился к нему как к своему родному старшему брату.

Двое других считали себя ответственными за охрану Линь Фэйсина.

… …

У Бянь Кая не было таблички с именем, поэтому он не мог войти, и ему пришлось остаться у ворот лагеря ждать Линь Ваньюэ.

Первым делом Линь Ваньюэ отправилась в шатер Ли Му, чтобы поприветствовать его.

— Командир батальона Летящих перьев Линь Фэйсин просит аудиенции у главнокомандующего.

— Входи!

От звука голоса Линь Ваньюэ у Ли Му разгладилась морщинка между бровей.

— Этот покорный слуга Линь Фэйсин оправдал ожидания главнокомандующего и благополучно сопроводил принцессу обратно в столицу. Шицзы Ли Чжун Пинъянхоу по-прежнему отсутствует.

— Можешь встать, я уже знаю.

— Благодарю главнокомандующего!

— Ты очень хорошо справился, — Ли Му удовлетворенно кивнул Линь Ваньюэ.

Хотя он и не хотел участвовать в борьбе за власть в императорвском дворе, Ли Сянь все еще была его родной племянницей. Его младшая сестра умерла, и если бы что-то случилось и с его племянницей, он бы до конца жизни себе этого не простил!

— Это служебный долг этого смиренного!

После паузы Линь Ваньюэ на мгновение задумалась и спросила:

— Могу ли я спросить главнокомандующего, вернулся ли кто-нибудь из других братьев…

Ответ Ли Му был предсказуемым, но это все равно было трудно принять.

— Скажи мне, что за люди напали на принцессу?

— Отвечаю главнокомандующему. Принцессе устроили засаду за городом Хучжоу. Кто-то явно слил информацию о маршруте в столицу. Всего было девять противников, одетых в черные одежды, их лица были скрыты масками. Также, они были вооружены луками и стрелами и казались хорошо обученными. Больше этот покорный ничего не знает.

— Говоришь, их было девять?

— Да.

— О... — Ли Му кивнул, словно что-то обдумывая. — Спасибо, Фэйсин.

— Этот смиренный не смеет принять благодарность, это входит в обязанности этого смиренного.

— Ай! — Ли Му махнул рукой в сторону Линь Ваньюэ. — Я благодарю тебя не как главнокомандующий, а как дядя.

Линь Ваньюэ открыла рот, но ничего не сказала.

— Фэйсин, подойди сюда.

Линь Ваньюэ послушно подошла к столу Ли Му.

— Ты знаешь иероглифы?

— Ну несколько знаю.

— Отлично. Взгляни на этот военный отчет.

Ли Му толкнул небольшую бамбуковую дощечку Линь Ваньюэ.

Линь Ваньюэ подняла ее и прочитала: "Юаньдин год двадцать восьмой. Осень, двадцать пятый день девятого месяца. Зимний провиант для армии в городе Хучжоу был разграблен..."

！！！！！

Линь Ваньюэ широко распахнула глаза. Когда она подняла глаза, Ли Му поднес палец к губам. Она сразу же закрыла рот, но не смогла подавить потрясение.

Город Хучжоу? Опять Хучжоу?

Провиант был разграблен? Зима на северо-западе приходила раньше времени, эта партия провианта предназначалась для поддержки армии в более чем сотни тысяч человек. В начале зимы гунны будут еще более свирепы в своих набегах за провизией. Если ее в военном лагере будет недостаточно, а суровый климат севера будет все усугублять, как они смогут противостоять этим отчаянным гуннам?

Каким образом исчез провиант? Кто его разграбил?

В голове Линь Ваньюэ мгновенно вспыхнули бесчисленные вопросы.

Двадцать пятый день девятого месяца. Именно в этот день она покинула столицу!

— Ай...это пока что между нами. Я даже адъютанту еще не сказал. Ты тоже помалкивай. Если боевой дух армии ослабнет, миллионы жизней окажутся под угрозой.

— Понял...этот смиренный...будет держать рот на замке!

— Мгм. Присядь на стул обсудим этот вопрос.

— Слушаюсь!

Линь Ваньюэ подвинула стул с другого конца шатра и села за стол. Она смотрела, как Ли Му бросает бамбук в жаровню, но растерянность на ее лице так и не исчезла.

Вскоре раздался характерный треск.

Гунны были на севере. Войска Ли Му стояли на границе в безвыходном положении. Все земли, через которые провизия доставлялась с юга, принадлежали стране Ли. Провизию, предназначавшуюся для армии в сотни тысяч человек, так просто разграбили...

И какое совпадение: придворные войска доставляли провизию в Хучжоу, а не непосредственно на север. Солдаты генерала Ли Му должны были прибыть туда и сменить придворные войска, а затем доставить провизию в военный лагерь.

Хучжоу. Из всех городов был именно он!

Если бы ограбление произошло в городе, находящемся ближе к югу, эта потеря не была бы такой значительной!

Проморгать провиант в городе, на территории, где нельзя было закрепить четкие полномочия и обязанности, да к тому же при полной неразберихе, которую невозможно было объяснить. Все было потеряно!

Неужели войска обеих сторон не могли уследить за такой огромной партией провизии и позволили ее разграбить?!

Кого обвинит императорский двор? Вдруг гунны пронюхают об этом и воспользуются случаем? Когда пришлют следующую партию провианта?

Голова Линь Ваньюэ была забита множеством проблем, ее терзали бесчисленные вопросы.

— Главнокомандующий, сколько людей у них было? Наши люди и придворные войска понесли большие потери? — голос Линь Ваньюэ звучал очень тихо.

— Ха-ха, если бы обе стороны понесли серьезные потери, этот командующий мог бы, по крайней мере, предоставить хорошее объяснение императорскому двору. Однако никаких признаков борьбы на месте происшествия не было. Ночным стражникам заткнули рты и перерезали глотки. Они умерли без единого звука. Только на следующее утро обнаружили пропажу провизии. Вот что сказали мне солдаты, когда вернулись. Скажи, если я доложу об этом императору, поверит ли он мне?

Глава 56

Глава 56. Оправдать свое имя и репутацию

В шатре воцарилась мертвая тишина.

Линь Ваньюэ внезапно осознала, что за эти два года, как ей казалось, она, закаленная сотнями сражений, уже сформировалась. Но, столкнувшись с этой важной проблемой, она поняла, что ее знания были не более чем маленькой каплей в безбрежном море.

Дайте ей гунна, и она придумает сотню способов убить его. Дайте ей отряд гуннов, и она воспользуется самыми быстрыми и эффективными методами, чтобы сразить их. Но этот вопрос, касающийся огромного войска, заставил Линь Ваньюэ понять, что ее голова была совершенно пуста.

Она сжала руки в кулаки. Как-то Ли Сянь сказала ей: "Фэйсин, тот, кто ведет войска, побеждает врагов своими силами; тот, кто командует, должен разрабатывать стратегию”.

Линь Ваньюэ почуствовала стыд. Ли Сянь все время говорила, что у нее талант полководца, поэтому она вернулась в лагерь в полной уверенности в себе. Но эта реальная проблема дала ей понять, насколько она далека от истинного звания полководца…

Ли Му похлопал Линь Ваньюэ по плечу.

— Ты только что вернулся, так что иди и отдохни. Обсудим это завтра.

— Слушаюсь!

Линь Ваньюэ медленно поднялась со своего места. Лицо ее горело от стыда. Она почтительно поклонилась Ли Му и вышла из шатра.

— Ооо, Фэйсин вернулся!

Адъютант Ли Му как раз проходил мимо шатра и окликнул ее.

Линь Ваньюэ неловко улыбнулась в ответ, отдала воинское приветствие и направилась к лагерю Летящих перьев. 　

— Командир батальона!

— Командир батальона, Вы вернулись!

Когда Линь Ваньюэ вошла в лагерь Летящих перьев, то была огорошена криками солдат. Она подняла глаза и увидела, что все солдаты оторвались от своих дел и сосредоточили на ней свои восхищенные взгляды.

От увиденного Линь Ваньюэ удивилась и спросила:

— В чем дело? Какое-то радостное событие?

Видя растерянность командира батальона, солдаты заулыбались во весь рот. Прежде чем кто-либо успел ответить, Линь Ваньюэ услышала знакомый голос издалека.

— Гэ! Ты вернулся!

Линь Ваньюэ повернула голову и увидела быстро идущего к ней Линь Юя, который опирался на деревянный костыль.

Увидев знакомое лицо, Линь Ваньюэ не смогла сдержать эмоций. Она улыбнулась и подошла к нему.

Линь Юй отпустил костыль и заключил ее в медвежьи объятия.

— Гэ, наконец-то ты вернулся.

Линь Ваньюэ была поражена реакцией Линь Юя. Она хотела по привычке оттолкнуть его, но его нога не выдержала бы такого веса, и ей оставалось только терпеть.

— Гэ, как только я услышал, что с принцессой что-то случилось, то немного испугался, а потом приехал посыльной и сообщил, что Его Величество наградил тебя. Я знал, что с тобой все будет в порядке.

У Линь Ваньюэ потеплело на сердце. Она похлопала его по спине и потихоньку отстранилась. Передав костыль Линь Юю, она спросила:

— Как твоя нога? С девой Юй Вань, ухаживающей за тобой, все наверняка хорошо заживает.

Линь Ваньюэ задала этот вопрос случайно, но лицо Линь Юя зарделось.

Она посмотрела на него и моргнула в недоумении:

— Ты чего?

Линь Юй в смущении забормотал:

— Я потратил все накопленные за последние несколько лет деньги на небольшую резиденцию в Янгуане. Я уже отправил письмо отцу, чтобы он все подготовил к концу зимы, когда гунны будут пасти свой скот. Мы с А-Вань поженимся…

— Ах ты негодник, это же здорово!

Линь Ваньюэ улыбнулась и пихнула Линь Юя локтем. Она была от всей души рада за своего соратника, который был ей как младший брат.

Линь Юй тоже улыбался, его глаза сияли от счастья. Он оглядел Линь Ванью с ног до головы и сказал:

— Гэ, мне кажется, ты немного подрос…

— Серьезно?

— Да, поверь моей наблюдательности. Я могу запросто заметить разницу в толщине мясной вырезки, не говоря уже о живом человеке.

Линь Юй дважды поравнялся с ней и продолжил:

— Почти один цунь*. Тебе же почти семнадцать, да?

* цунь — 寸 (cùn) — мера длины, около 3,33 см

— Мгм...а что?

— Гэ, к семнадцати годам быстро подрастают! Не мог же ты вырасти сам, не вырастив глаза! — сказав это, Линь Юй огляделся и, наклонившись к уху Линь Ваньюэ, тихим голосом продолжил: — Гэ, ты нашел в столице лекарей, чтобы они осмотрели тебя? Это можно вылечить, а? Если внешних повреждений нет, попробуй повозиться с ним и проверь, можно ли пустить его в ход. Если не получится, то у нас есть бордель, ты можешь…

— Отвали!

От этих слов у Линь Ваньюэ побежали мурашки. Она быстро отступила на шаг и сердито посмотрела на Линь Юя.

Видя, что его дагэ разозлился, Линь Юй сразу же тактично заткнулся. Затем он утешительно улыбнулся Линь Ваньюэ и продолжил:

— У тебя уже есть тысяча земель, когда же ты женишься?!

Перед глазами Линь Ваньюэ случайно возникло лицо Ли Сянь, сменяющееся то хмурым выражением лица, то искрометной улыбкой.

Но тут же она вспомнила, как на пиру Ли Чжао поручил принцам подобрать Ли Сянь выдающегося молодого человека из богатой семьи. Сердце обожгло досадой.

Линь Ваньюэ поджала губы и тяжело вздохнула.

— Командир батальона!

— Командир батальона, Вы вернулись! Я так рад!

Линь Ваньюэ подняла голову и увидела приближающихся к ней бок о бок Мэн Ниду и Чжан Саньбао.

— Толстяк Сань, совсем безграмотный? Он теперь господин цяньху!

— Этот ничтожный приветствует господина цяньху!

Чжан Саньбао наклонил свой крупный корпус и преклонил колено перед Линь Ваньюэ.

Все четверо сбились в кучу и расхохотались.

Линь Ваньюэ еле как удалось перестать улыбаться.

— Все же лучше добиваться всего обычным путем, как и тех же воинских званий. О, кстати, Саньбао, Нида, как проходили тренировки, пока меня не было?

— Отвечаю командиру батальона. Все выполнялось согласно приказу. Результаты уже заметны. За этот период тренировок уже половина прошла в отряд. Наш батальон поднялся на одну ступень!

Мэн Нида докладывал о проделанной работе с высоко поднятой грудью. Сердце его до краев наполнилось уважением: этот командир батальона, может быть, и молод, но его система обучения очень эффективна. К тому же, за столь короткий промежуток времени получить тысячу земель — он действительно не ошибся в командире.

— Мгм, вы двое хорошо справились, — кивнув, сказала Линь Ваньюэ. — Ну, так чья команда отдала мясо другой?

Услышав вопрос Линь Ваньюэ, Чжан Саньбао покраснел.

Все было и без слов понятно. Линь Ваньюэ не поставила Чжан Саньбао в затруднительное положение.

— О нет!

Линь Ваньюэ хлопнула себя по лбу: она совсем забыла о Бянь Кае и спросить разрешение у главнокомандующего.…

— Гэ, что такое? — спросил Линь Юй.

Линь Ваньюэ рассказала им обо всем произошедшем.

Чжан Санбао, который был в армии дольше всех, сказал:

— Командир батальона, нет необходимости обращаться к главнокомандующему. Мне кажется, ничего не выйдет.

— Почему не выйдет?

— Этот Бянь Кай не из семьи военных. Хоть и нет ничего невозможного в получении места в армии, и пусть этот Бянь Кай из разорившейся семьи, но у него есть и руки, и ноги, а рабочих мест — чуть ли не бесконечное множество. И он решил податься в разбойники. Как главнокомандующий позволит такому человеку вступить в его армию?!

— На мой взгляд этот Бянь Кай не такой уж плохой человек, и у него полно недурных качеств. Не говоря уже о том, что он в одиночку похоронил сяо-Мао и Хэй Лаоху после распада Тигриного стана и десять дней прождал меня в Ляне. Это показывает его искренние намерения. Еще он очень наблюдательный. Перед тем как отправиться в путь я предупредил его об опасности, но он все равно поехал со мной. Не всем быть мудрецами, необязательно зацикливаться на прошлом человека. Я все-таки пойду спрошу у главнокомандующего.

Линь Юй схватил Линь Ваньюэ за руку и попытался отговорить:

— Гэ, главнокомандующий, кажется, не в духе в последнее время. Это не сулит тебе ничего хорошего. Зачем попадать под удар ради какого-то горного разбойника? Если все очень плохо, дай ему немного денег. Пусть он откроет свое дело. Это лучшее, что ты можешь для него сделать.

Мэн Нида взглянул на Линь Ваньюэ. Увидев решимость на ее лице, он сказал:

— Командир батальона, если Вы хотите записать Бянь Кая в армию, не обязательно делать это через главнокомандующего.

— Нида, что ты предлагаешь?

Мэн Нида посмотрел на Линь Юя и продолжил:

— Это зависит от того, захочет ли помогать командир Линь.

Линь Ваньюэ перевела взгляд на Линь Юя и непринужденно сказала:

— Выкладывай.

Линь Юй сразу же поддержал ее:

— Чем я могу помочь?

Мэн Нида продолжил:

— Командирам штурморых отрядов разрешается лично назначать секретарей, если их подчиненный неграмотный. Командир штурмовых отрядов может использовать свою официальную печать, чтобы отправить письмо о назначении на должность простолюдину с образованием. Позже этот простолюдин может войти в военный лагерь с помощью письма и стать секретарем командира…

Глаза Линь Юя загорелись:

— Хорошо, тогда я сейчас же напишу официальное письмо для этого Бянь Кая.

… …

Линь Ваньюэ произвела осмотр в лагере Летящих перьев, и, куда бы она ни пошла, ее везде встречали пылким восторгом.

Но чем больше они приветствовали ее, тем больше ее тяготил стыд. Линь Ваньюэ уже осознала, что ее истинные способности не соответствовали ее репутации.

Но сожалеть было бесполезно. Линь Ваньюэ поставила перед собой цель работать усерднее. Она верила, что в ближайшем будущем она оправдает свою репутацию!

Бянь Кая устроили в лагере Линь Юя, но в большей степени он был под ведомством Линь Ваньюэ. Когда придет время, его можно будет перевести к ней.

Наступила ночь.

Линь Ваньюэ не могла заснуть. Она сидела в своем шатре и всматривалась в мерцание свечи, плотно сдвинув брови.

Узнав, что провиант был разграблен, она не стала ужинать. Уже больше четырех часов она просидела за столом, но все еще была в недоумении.

Сначала подозрение пало на гуннов. Но провизия хранилась в Хучжоу, в пределах страны Ли. Даже если бы гунны обладали сверхчеловеческими способностями, они не смогли бы пройти через линию обороны и перевезти припасы на свою территорию.

Но кто тогда? Старый враг генерала Ли Му? Чтобы найти лазейку и таким образом нанести удар? Линь Ваньюэ очень мало знала об интригах императорского двора. Может быть, все было именно так, как сказала принцесса: для того чтобы свергнуть наследного принца, первым шагом принцев было убийство принцессы. Если не выйдет, то избавиться от Ли Му, у которого были крупные военные силы. Но если нарушить северные границы, пострадает вся страна Ли. Неужели ради борьбы за престол они готовы пожертвовать безопасностью страны? Линь Ваньюэ никак не могла этого понять...

Она полезла за пазуху и достала яшмовую подвеску с иероглифом "Сянь".

Глядя на подвеску в своей руке, она пробормотала: "Если бы принцесса была здесь, она определенно придумала бы решение”.

Внезапно на Линь Ваньюэ снизошло озарение!

Глава 57

Глава 57. Бьющий меч по камню превратится в крюк

На следующий день, когда только начало светать, стражник доложил Ли Му:

— Командир батальона Летящих перьев Линь Фэйсин ожидает позволения войти.

Ли Му вытер лицо чистой тканью и сказал:

— Пускай заходит!

— Вас понял!

Линь Ваньюэ переступила порог шатра и поприветствовала:

— Этот покорный слуга приветствует главнокомандующего!

— Можешь встать. Остальные могут идти.

Ли Му сел за стол и махнул рукой в сторону Линь Ваньюэ:

— Пододвигай стул и присаживайся.

— Слушаюсь!

Линь Ваньюэ придвинула тот же самый стул, что и вчера, и села на то же самое место.

— Коль так рано пришел, значит какие-то мысли появились насчет нашего дела?

— Да, этот смиренный думал всю ночь. В самом деле очень подозрительно, что большое количество провизии исчезло просто так. Но есть две задачи первостепенной важности, которые необходимо выполнить в срочном порядке.

— Мгм, что за задачи?

— Прежде всего, этот подчиненный считает, что до начала зимы наши войска нужно отодвинуть в Янгуань и оборонять городские стены. Во-первых, когда осенний сбор урожая уже завершен, главнокомандующему можно не создавать столько буферных зон. Во-вторых, стены Янгуаня намного прочнее, чем временные стены военного лагеря. Как говорится, блага земные лучше возможностей, открываемых Небом; а гармония меж людей превосходит земные блага*. Конечно, нужно искать провиант, но мы должны быть готовы к худшему. Если его не удастся найти, то боевой дух определенно ослабнет. Если мы лишимся единства, придется отступать в поисках лучшей местности. В-третьих, у нас прибавится расстояние в сто ли. Гуннам потребуется пройти больше пути, чтобы атаковать. Мы можем встать на страже в Янгуане и выжидать истощенного врага.

* 天时不如地利，地利不如人和 (tiān shí bù rú dì lì dì lì bù rú rén hé) — высказывание древнекитайского философа Мэнцзы, подразумевающее важность единых и гармоничных межличностных отношений

Ли Му погладил бороду и кивнул.

Линь Ваньюэ продолжала, понизив голос:

— Также, этот смиренный хочет взять с собой способных помощников и отправиться в Хучжоу на поиски зацепок. Зимняя провизия для армии численностью более сотни тысяч человек не могла внезапно исчезнуть за одну ночь. После того, как принцесса попала в засаду в окрестностях Хучжоу, начальника префектуры Хучжоу обвинили в соучастии и наказали. Но императорский двор еще не назначил нового начальника префектуры, поэтому там не было управляющего. Вдобавок, было единое место для обмена; неизвестно, на ком лежала ответственность, следовательно, возникла халатность к безопасности провизии. Этот смиренный полагает, что грабители учли этот пункт. Так что Хучжоу вызывает подозрение!

Дослушав аргементы Линь Ваньюэ, Ли Му улыбнулся:

— Похоже, ученый, отсутствовавший три дня, посмотрел на все новыми глазами. Мысли Фэйсина по случайному совпадению сошлись с догадками этого генерала. Притом, твои слова были обоснованы. Похоже, поездка Фэйсина не прошла даром!

Линь Ваньюэ посмотрела в глаза Ли Му, которые не то улыбались, не то нет. Вдруг на нее без всякой причины нахлынула нерешительность, и она неловко поерзала на стуле.

К счастью, Ли Му этого не заметил. Он отвел взгляд и продолжил спрашивать:

— Тогда я спрошу тебя: если провизия не найдется, что предложит Фэйсин на такой случай?

— Этот смиренный считает, что главнокомандующему пока не следует объявлять об этом, но нужно как можно скорее отправить рапорт во двор. Обстоятельства пропажи весьма странные, только заблаговременным письмом можно добиться права действовать по своей инициативе. Если кто-то другой узнает об этом и сообщит Его Величеству до Вас, у императора возникнут подозрения. И поскольку вот-вот наступит зима, жестокий холод и недостаток еды сделают условия еще более суровыми. Если этот смиренный найдет провиант, то можно будет отправить новое письмо. Если этот смиренный потерпит неудачу, то чем скорее мы попросим прислать новую провизию, тем меньше дней солдатам придется голодать.

Ли Му спокойно выслушал Линь Ваньюэ. Его губы растянулись в довольной улыбке. Он вытянул массивную руку, чтобы похлопать Линь Ваньюэ по плечу:

— Хорошо, полномочиями по поиску провизии наделяю тебя. Если хочешь взять с собой помощников, назначь по своему желанию, нет необходимости отчитываться перед этим генералом.

— Понял! Главнокомандующий, этот смиренный напишет подробный рапорт, как только вернется в свой лагерь.

— Мгм, можешь идти.

— Слушаюсь.

Линь Ваньюэ поставила стул на место и вышла из шатра.

Выйдя наружу, она набрала полную грудь воздуха и выдохнула так, словно сбросила тяжкое бремя. Вчерашний стыд за то, что она не могла ничего сказать из-за пустоты в голове, как рукой сняло.

После завтрака Линь Ваньюэ позвала Линь Юя, Чжан Саньбао и Мэн Ниду, затем, после некоторых раздумий, попросила прийти и Бянь Кая.

Все пятеро собрались в палатке Линь Ваньюэ. Увидев на изможденном лице Бянь Кая горящие воодушевлением глаза, она почувствовала удовлетворение.

Линь Ваньюэ села за стол и велела сесть остальным. Оглядевшись, она приглушила голос и сказала:

— Что бы вы сейчас ни услышали, не издавайте ни звука. Все, что я сейчас скажу, строго конфиденциально. Не смейте ни единым словом из сказанного мною обмолвиться с кем-то другим, вам ясно?

— Ясно!

Все четверо с серьезными лицами ждали, когда Линь Ваньюэ продолжит. Бянь Кай и подумать не мог, что ему удастся получить расположение Линь Фэйсина или что он примет участие в такого рода "конфиденциальных" делах. Его глаза горели, когда он смотрел на Линь Ваньюэ. Сидя на стуле с натянутой, как струна, спиной, он всем корпусом наклонился в сторону их командира.

— Вчера я был у главнокомандующего, и он показал мне секретное сообщение: двадцать пятого числа девятого месяца в Хучжоу была разграблена партия зимнего провианта.

— ！！！！！！

Фраза прозвучала, как удар молнии.

У всех на лицах, за исключением Линь Ваньюэ, застыл шок. Они переглянулись, увидев в глазах друг у друга то же поражение и недоумение.

Линь Ваньюэ тихо вздохнула. Когда четверо человек утихомирились, она продолжила:

— Зима на севере наступает рано. Скоро может начаться снегопад. Если солдаты узнают, что зимних запасов нет, боевой дух армии ослабнет. Этой осенью гунны не добились успеха. Согласно практике, с приходом зимы обязательно будет ожесточенный бой. Вот почему вы все должны держать язык за зубами. Ни единого слова не произносите об этом. Если гунны прорвут оборону, наши потери будут невелики, но что станет с миллионами беззащитных простолюдин?

Нахмурив брови, Линь Ваньюэ окинула взглядом лица четырех человек и заметила, что, хоть шок в их глазах еще не прошел, выражение их лиц стало серьезным. Почувствовав облегчение, она продолжила, понизив голос:

— Я уже попросил главнокомандующего отодвинуть границы до Янгуаня. Во-первых, это увеличит расстояние, которое придется преодолеть гуннам, и мы сможем сражаться с утомленным противником. Во-вторых, стены Янгуаня прочнее, чем лагерные. Если будем стоять на городских стенах, мы продержимся некоторое время. На севере лютый мороз, мы используем преимущества местности, чтобы истощить гуннов. В худшем случае это будет смертельная схватка! В крайнем случае их можно убить и приготовить, чтобы съесть.

— Точно!

— Дагэ прав!

— Как скажет командир батальона!

Одной фразой Линь Ваньюэ пробудила в Линь Юе, Чжан Саньбао и Мэн Ниде уверенность. Если их головы слетят с плеч, это будет незначительный исход. Чего они боятся? Если не будет еды, они зажарят гуннов!

Исключением был Бянь Кай. Когда он услышал, как Линь Ваньюэ говорит о приготовлении еды из гуннов, он невольно содрогнулся.

Раньше ему не доводилось никого убивать. Будучи горным разбойником он только кричал и командовал. Если был призыв к бою, он бежал в самом конце. Единственный раз, когда у него появились убийственные намерения, был когда Линь Ваньюэ с Ли Сянь проезжали мимо стана, но эти намерения он отбросил, как только Линь Ваньюэ проявила себя...

Бянь Кай внимательно смерил ее взглядом, думая про себя: "Этому дагэ всего шестнадцать. Хоть он обычно немногословен, он добрый человек. Как он так быстро стал жестоким и, даже не моргнув, заговорил о поедании человеческой плоти?.."

— Я собрал вас, потому что у меня для вас есть задание. Эта партия провизии не могла так просто исчезнуть, особенно в пределах страны. Я уже договорился с главнокомандующим о проведении расследования в Хучжоу. Он позволил мне взять с собой нескольких способных помощников. А-Юй, твоя нога еще не зажила, так что ты остаешься в лагере и помогаешь главнокомандующему. Главнокомандующий решил временно держать это в секрете для поддержания боевого духа, но кто-то все равно должен присутствовать рядом с ним и помогать вести дела.

— Можешь не беспокоиться, гэ.

— Мгм. Саньбао, твой рост будет привлекать внимание, так что ты тоже остаешься. Оставляю управление батальоном на тебя, уж лучше тебе не куролесить!

— Командир батальона, будьте уверены, если я не справлюсь, то по возвращении можете нанести мне сотню армейских ударов!

— Отлично! Буду надеяться на твои слова. Нида, сяо-Кай, собирайтесь. Нам нельзя терять ни минуты, через час встречаемся у моей палатки.

— Вас поняли!

— Хорошо, вы все свободны.

Когда все четверо вышли из палатки, Линь Ваньюэ начала собирать свои вещи.

Она выбрала несколько комплектов неприметной крестьянской одежды, и, конечно же, достала сумку с деньгами. Она посмотрела на свернутую одежду в ее ящике и, немного подумав, вытащила ее. Затем она наклонилась к ящику и достала из него деревянную доску.

Линь Ваньюэ замерла на месте. Она поднесла доску к глазам и легонько провела пальцами по глубоким и не слишком засечкам, которых было уже около сотни.

Прошло много времени, прежде чем она вернула доску на место. В последний раз задержав на ней внимательный взгляд, она закрыла ящик.

Эту деревянную доску она носила на спине, когда выходила из палатки. Это было чем-то, что придавало сил и мотивации к выживанию, придавало цель жизни. Но теперь...в какой-то момент все изменилось.

Отныне у нее была еще одна вещица, заменившая эту доску, которой она была одержима почти три года. Вещица, с которой она не разлучится ни на мгновение...

Линь Ваньюэ передала Ли Му бамбуковую дощечку, на которой было изложено более структурированное объяснение о разграбленных припасах, а также предложения по решению вопросов. Попрощавшись с Ли Му, она повела Лунжаня на место встречи с Мэн Нидой и Бянь Каем. Втроем они вышли из лагеря в одежде простолюдинов и верхом на лошадях помчались в сторону Хучжоу...

В это время Ли Му закончил читать отчет, предоставленный Линь Ваньюэ, и кивнул, поглаживая бороду.

Он положил бамбуковую дощечку в деревянный ящик и позвал своего адъютанта, чтобы приказать: вся армия должна собрать вещи и утром выдвигаться в Янгуань!

Когда наступила ночь...

На горе, не далее чем в десяти ли от лагеря Ли Му, крик кречета разрезал тишину безмолвного леса. Он взмахнул крыльями и устремился к горизонту. Под покровом ночи он исчез в небе, улетая на юг...

Глава 58

Глава 58. Человек без одежды как конь без седла

На следующий день, когда едва забрезжил рассвет, из лагеря Ли Му выехал посыльной с верительным флагом в руке и бамбуковым свитком за спиной.

Он спешил в столицу, погоняя скакуна плетью...

Три дня спустя · Хучжоу

В северные городские ворота вошли три человека, каждый из которых вел лошадь. Судя по внешнему виду, это были путешественники-чужеземцы.

Впереди всех шел молодой господин с белой нефритовой короной на голове и синей повязкой на лбу. Одет он был в синее шелковое ханьфу с широкими рукавами, а его талия была охвачена широким яшмовым поясом, усыпанным жемчугом. На поясе не было дорогих украшений, лишь маленькая изящная подвеска из яшмы с красной кисточкой. Посмотришь издалека — поразишься оригинальностью образа.

Этот молодой господин был обут в пару позолоченных сапог. Он шел уверенной поступью, в его глазах пряталась улыбка, когда он оглядывался на прилавки, выстроившиеся вдоль улиц города.

Судя по одеяниям молодого господина и его вороной лошади с блестящей гривой, можно было догадаться, что он был сыном из влиятельной семьи, вышедший на прогулку. Однако он отличался от обычных молодых господ с тонкими чертами — лицо его было смуглым.

Те двое, что следовали за ним, были одеты по-обычному и, наверное, являлись слугами молодого господина. У того, что шел слева, кожа была темнее, но по его уверенным шагам и внимательному взгляду можно было сказать, что он был искусным воином.

Тот, что шел справа, был примерно того же возраста, что и его хозяин. Он поглядывал во все стороны, а в его взгляде таилась проницательность. Похоже, он был младшим слугой этого молодого господина.

Этой троицей являлись, конечно же, Линь Ваньюэ, Мэн Нида и Бянь Кай, которые прибыли в Хучжоу расследовать пропажу провианта.

Перед отъездом Линь Ваньюэ долго размышляла и, в конце концов, все же взяла с собой этот роскошный наряд. Когда они добрались до границы Хучжоу, ей вдруг что-то взбрело в голову. Она нашла место и переоделась в этот костюм.

Мэн Нида и Бянь Кай вытаращили глаза на переодевшуюся Линь Ваньюэ, выходящую из густого леса. Степень их потрясения не уступала шоку сяо-Цы в тот день.

Чем больше Мэн Нида смотрел на Линь Ваньюэ, тем больше он удивлялся:

— Командир батальона, в этой одежде Вы кажетесь мне даже более благородным, чем шицзы Пинъянхоу.

Линь Ваньюэ усмехнулась уголками губ:

— Зовите меня молодым господином.

… …

Хотя Хучжоу был более процветающим, чем Янгуань, и заодно являлся важным транспортным узлом, но располагался он ближе к северу. Поэтому его все еще нельзя было сравнить с Тяньду. Город действительно имел свою долю высокопоставленных сановников и родовитой знати, но никто здесь не одевался так изысканно, как Линь Ваньюэ.

Одеяния Линь Ваньюэ были одними из тех, что присылали шанъи, — как повседневная одежда для принцев. Не говоря уже о Хучжоу, подобный наряд вызвал бы впечатление даже в Тяньду.

Поэтому с тех пор, как троица вошла в Хучжоу, то несомненно притягивала взгляды прохожих. Некоторые владельцы лавок с жадными глазами кричали во весь голос в сторону Линь Ваньюэ, надеясь хоть как-то продвинуть товар и заручиться покровительством этого "божества богатства".

Линь Ваньюэ не проявляла никакого интереса. Сопровождаемая Мэн Нидой и Бянь Каем, она изменила направление и зашла в чайную.

Когда официант с белым полотенцем на плече увидел входящую Линь Ваньюэ, его глаза загорелись. Он быстро подошел к ней, поклонился и, улыбаясь, произнес:

— О, добро пожаловать, уважаемый гость. Не желает ли этот молодой господин отдельную комнату на втором этаже?

Линь Ваньюэ посмотрела на официанта, оглянулась по сторонам и небрежно ответила:

— Нет, этот молодой господин посидит в этом зале.

— Ох, хорошо, хорошо!

Он подвел Линь Ваньюэ к столику, затем снял с плеча полотенце, чтобы быстренько протереть его, и пригласил Линь Ваньюэ присесть.

Мэн Нида и Бянь Кай наблюдали за тем, как держится их командир батальона. Они переглянулись, изо всех сил сдерживая смех.

— Молодой господин, у нас есть следующие сорта чая: "Голубая река", "красный Юньнань", "Желтые ростки монгольских вершин", "Серебряные иглы с гор Цзюньшань", "Луань Гуапянь", чай из нефритовой росы Юйлу, "Золотой феникс" и "Гора полудемона". Чего бы Вы хотели?

Официант на одном дыхании перечислил список первоклассных сортов чая, которые почти никто здесь не заказывал. Каждый посетитель чайной перевел взгляд на столик Линь Ваньюэ.

Услышав названия чаев, они чуть не поперхнулись от мысли, что этот официант использует нового гостя в своих интересах. Но когда они рассмотрели наружность Линь Ваньюэ, то сразу же изменили свою точку зрения.

Это показалось им довольно странным. Когда в Хучжоу последний раз мелькал такой молодой господин?

Поэтому все молчали и делали вид, что пьют чай, но то и дело бросали взгляды в сторону Линь Ваньюэ.

Бянь Кай и Мэн Нида не поняли ни одного слова из перечисленного, будто официант читал какие-то священные письмена. Им ничего не оставалось, как вперить взгляды в стол и молчать.

Линь Ваньюэ была не лучше, однако она запомнила последнее название чая из списка, поэтому тихо сказала:

— Тогда я закажу чай "Гора полудемона".

Услышав это, посетители затаили дыхание и зашушукались.

Официант был вне себя от радости. Его чайная была открыта уже много лет, и людей, заказывающих "Гору полудемона", можно было пересчитать по пальцам. Сегодня он воистину встретился с божеством богатства. Позже он найдет владельца чайной и получит материальное поощрение.

— Осмелюсь спросить молодого господина, хочет ли он чего-нибудь к чаю?

Линь Ваньюэ молчала некоторое время, затем мягко спросила:

— У вас здесь есть пирожные из искусной нефритовой росы*?

* нефритовая роса 玉露 (yùlù) или просто хавортия обтуза

Шушуканье возобновилось. Об этом печенье никто из сидящих в чайной не слышал.

Официант тоже выглядел обеспокоенным:

— Минуточку, молодой господин, я пойду спрошу хозяина.

— Мгм.

Официант поспешил прочь. Мэн Нида и Бянь Кай собрались было что-то сказать Линь Ваньюэ, но, увидев ее красноречивый взгляд, быстро закрыли рты.

Вскоре официант привел владельца чайной, подошел к Линь Ваньюэ и, внимательно оглядев ее, с улыбкой сказал:

— Молодой господин, примите наши искренние извинения. Искусная нефритовая роса растет лишь в окрестностях столицы. Наш Хучжоу находится слишком далеко, поэтому мы не можем подать печенье, о котором Вы говорите. Может, закажете что-то другое?

Посетители зашептались: "...так он из столицы!"

— О, ладно тогда.

— Благодарю Вас, молодой господин. Тогда что закажете?

— Принесите то, что есть.

— Слушаюсь, молодой господин. Пожалуйста, подождите немного.

Вскоре Линь Ваньюэ подали тарелку с замысловатыми пирожными и жадеитовый чайник с чаем.

— Дорогой гость, приятного аппетита, — улыбаясь, сказал официант и собрался уйти.

— Сяо-эргэ, не могли бы Вы присесть с нами?

Услышав это, официант слегка вздрогнул, заискивающе улыбнулся и сказал:

— Молодой господин, Вы, должно быть, шутите. Как смеет этот ничтожный сидеть рядом с Вами? Если есть какие-то распоряжения, просто кликните. Этот ничтожный будет неподалеку.

Линь Ваньюэ не возражала. Она протянула руку, чтобы налить себе чашку чая. За звуком льющейся воды распространился аромат "Горы полудемона". Через несколько мгновений он заполнил всю чайную.

Под завистливыми глазами Бянь Кая и Мэн Ниды Линь Ваньюэ выпила чашку чая, затем, поставив ее на стол, посмотрела на официанта и тихо спросила:

— Сяо-эргэ, могу я спросить, не проезжали ли в последнее время мимо города какие-нибудь крупные караваны?

— Гмм...Хучжоу, может, и не такой уж большой, но все-таки сосредоточие перекрестных дорог. В обычные дни тут сплошная вереница караванов. Насколько велика эта группа караванов, о которой говорит молодой господин?

— Где-то более сотни человек. Были ли такие?

— О, этот ничтожный действительно ничего не видел.

— Сяо-эргэ, повспоминайте еще? Неважно, в каком направлении они шли!

— Хмм…

Официант в замешательстве почесал в затылке. После долгих раздумий он хлопнул себя по лбу.

— Молодой господин, этот ничтожный вспомнил! На днях к югу от города господин Су, торговец тканями, доставлял огромную партию товаров. В течение многих дней он посылал туда караван за караваном, даже ночью. Это считается за крупные караваны?

— А сяо-эргэ не знает, куда направлялись караваны этого господина Су?

— Этот ничтожный видел, что они все поголовно тянулись к южным городским воротам. Вероятно, они везут товар на юг.

Линь Ваньюэ нахмурилась, но не стала продолжать расспрос. Немного поразмыслив, она набросала в голове случайные вопросы, чтобы задать официанту, прежде чем отослать его.

Все трое вышли из чайной. Ведя под уздцы своих лошадей, они направились к предприятию господина Су на юге города, предварительно спрашивая у прохожих дорогу.

Весь путь Линь Ваньюэ хмурилась. Интуиция подсказывала ей, что этот торговец Су был подозрительным, но когда официант сказал, что его караваны направлялись на юг, она засомневалась.

Когда троица прибыла к месту предприятия господина Су, там было пусто.

Лишь несколько рабочих подметали и убирали просторный двор и комнаты.

У Линь Ваньюэ задергалось веко. Она подошла к рабочему и спросила:

— Сяо-гэ, предприятие по производству тканей больше не работает?

Рабочий поднял глаза на Линь Ваньюэ и хрипло ответил:

— Не совсем. Хозяин предприятия сколотил капитал и купил участок земли в столице. Предприятие уже переехало, этот двор скоро будет продан.

Как только трое человек покинуло бывшую территорию предприятия торговца Су, Мэн Нида спросил Линь Ваньюэ:

— Молодой господин, что будем делать?

Линь Ваньюэ, понизив голос, ответила:

— Интуиция подсказывает мне, что это заведение очень подозрительно. Почему они уехали так быстро? Официант сказал, что они даже ночью собирались в дорогу второпях. Не кажется ли это слишком странным для простого переезда?

— Что молодой господин имеет в виду?

Линь Ваньюэ подумала об этом и сказала Мэн Ниде:

— Нида, оставайся присматривай за Хучжоу, а потом подумай, как доложить главнокомандующему о ткацком предприятии Су. Пусть направит людей на подкрепление. Если обнаружишь какие-то крупные группы караваны, с неба свалившиеся, покажи письмо главнокомандующего заместителю начальника префектуры для получения разрешения на обыск.

Мэн Нида обеими руками взял письмо у Линь Ваньюэ и спросил:

— А как же молодой господин?

— Мы с сяо-Каем поедем на юг!

— Вас понял!

Линь Ваньюэ кивнула. Она оставила Мэн Ниде небольшой мешочек с деньгами и села на своего коня. Прихватив с собой Бянь Кая, она выехала за южные городские ворота и помчалась на юг по главной дороге!

Глава 59

Глава 59. Ночной визит Ваньюэ в "Байхуа"

Одинокий кречет приземлился на деревянную раму в неказистом дворе крестьянской семьи за пределами Тяньду.

Сгорбленный старик, опираясь на трость, проковылял к кречету и взял трепещущую птицу в руки. С ее лапки он снял в несколько раз сложенный кусочек шелковой бумаги.

Старик дважды кашлянул. Согнув спину, он неспеша возвратился в свой дом.

Из кучи дров он достал полено и, проделав какие-то странные движения рук, ударил по дереву и разломал его. Шелковая бумага с треском исчезла. Все, что осталось в руке старика, — это обломок дров.

Вслед за этим старик бросил полено в незажженную печь и снова закашлялся. Он повернулся и поковылял к выходу, чтобы посидеть под солнышком во дворе.

… …

Тяньду · дворец Вэймин

На большом столе, покрытом атласной узорчатой тканью, стояли письменные принадлежности и подставка для кистей с фигуркой Луань-няо*. На середине стола лежали три прямоугольника шелковой бумаги.

* Луань-няо — 鸾鸟 (luánniǎo) — чудесная птица в древнекитайской мифологии

Белоснежная лилейная рука взяла один из них. Его поверхность была испещерена множеством мелких иероглифов:

"Верхом на Лунжане Син безостановочно ехал к перекрестку, затем поменял маршрут до города Лянь. За городскими воротами столкнулся с горным разбойником Бянь Каем. Кай хотел последовать за Сином, но Син решительно отказался. Он умчался верхом на Лунжане и остановился в деревне Цзаоцзы.

Прежде всего он купил два килограмма риса за сто десять чжу у Чжан Эрфу. Потом он дал семье Чжао Сяохуа шестьдесят чжу за двадцать кур и подарил их бездетной семье Оу; двое почтенных Оу растрогались до слез. Они пригласили Сина остаться и приготовили ужин.

Перед началом трапезы появился Кай. Син спросил, как тот нашел его, Кай ответил.

На следующий день Син и Кай уехали."

… …

Когда Ли Сянь закончила просматривать отчет, уголки ее губ растянулись в улыбке. Внутри разлилось теплое чувство.

Она тут же вспомнила тех пожилых супруг, живущих в старом дворе, что позволили им остаться на ночь. Линь Фэйсин, помогавший им колоть дрова и носить воду, очень полюбился пожилой чете, что они даже уговорили его заехать к ним снова.

Ли Сянь отложила этот отчет и взяла второй. На нем было написано:

"Син вернулся в лагерь и поприветствовал Ли Му. Из шатра он вышел уже не таким бодрым.

В лагере Летящих перьев он веселился с товарищами.

На следующий день он попросил о встрече с Ли Му. Он вышел из шатра с выражением облегчения на лице. Затм он позвал Линь Юя, Чжан Саньбао, Мэн Ниду и Бянь Кая, чтобы обсудить что-то в палатке. Прошло полчаса, и он их отпустил.

В тот же день Син оставил письменный документ Му и повел Бянь Кая и Мэн Ниду в город Лянь.

Эта ничтожная пробралась в палатку, чтобы разыскать документ Сина. Почерк Сина оказался чрезвычайно уродливым, его невозможно было расшифровать. Боясь возвращения Ли Му, эта ничтожная покинула палатку и не успела сделать копию. Кланяюсь и приношу свои извинения...

Син и двое помощников прибыли в Хучжоу и зашли в чайную."

… …

— Ваше Высочество!

— Заходи.

Получив разрешение Ли Сянь, сяо-Цы распахнула дверь и вошла в кабинет. Тихими, легкими шажками она подошла к принцессе и спросила:

— Ваше Высочество, уже полдень. Можно подавать обед?

Ли Сянь продолжала смотреть на отчет.

— У меня сегодня нет аппетита.

— Ваше Высочество!

Сяо-Цы возмущенно топнула ногой, собираясь начать уговаривать ее, но неожиданно на лице Ли Сянь расцвела ослепительная улыбка.

— Ваше Высочество?

Ли Сянь медленно подавила улыбку и, подняв глаза, сказала сяо-Цы:

— Раз так, завари мне "Гору полудемона" и подай пирожное из искусной нефритовой росы.

Хоть она и не могла понять, почему у Ли Сянь, у которой уже несколько дней не было аппетита, внезапно переменился настрой, сяо-Цы засветилась от счастья. Она отдала поклон со сложенными руками:

— Ваше Высочество, пожалуйста, подождите чуть-чуть, эта служанка сейчас все приготовит.

Сяо-Цы радостно покинула кабинет Ли Сянь.

Ли Сянь перевела взгляд на шелковый отчет и вспомнила, как не так давно она пригласила Линь Фэйсина посидеть немного у нее во дворце. Тогда она все еще беспокоилась о тайных проделках братьев-принцев, поэтому ей кусок в горло не лез. Произошло то же, что и сегодня: сяо-Цы спросила, подавать ли обед, но у Ли Сянь не было особого аппетита, а Линь Фэйсин уже поел, поэтому она отказалась. Однако сяо-Цы, как обычно беспокоившаяся за нее, спросила: "Ваше Высочество, что если эта служанка испечет Ваше любимейшее пирожное из искусной нефритовой росы?".

Ли Сянь тихо рассмеялась: кто бы мог подумать, этот человек все отлично помнил.

Какие у него были мысли, когда он заказывал это?..

Ли Сянь улыбнулась, отложила второй отчет и взялась за третий. Последний был исписан всего несколькими иероглифами: "Син приехал в город Фаньли и ночью навестил бордель..."

Ли Сянь нахмурилась и отложила отчет. В груди поднялась волна негодования.

Она вспомнила, как до этого в военном лагере этот человек нечаянно привел ее к военному борделю, а теперь, воспользовавшись расследованием пропажи провианта, посещает бордель?

Разве Линь Юй не говорил, что Линь Фэйсин...покалечен? Почему он все еще ходит в бордель? Неужели он не может отказаться от плохих помыслов? Или у него там все зажило?

Бордель...

Хм, чем, в конце концов, занималась наблюдающая тень? Если бы она заранее знала, что этот Линь Фэйсин такой развратник, то не тратила бы сил понапрасну, чтобы заманить на свою сторону.

Ли Сянь взяла с подставки кисть и обмакнула в чернила. Одной рукой придерживая рукав своего дворцового одеяния, другой она начала что-то лихорадочно выводить на шелковой бумаге…

Вернемся к тому, с чего все началось.

Три дня назад, когда Линь Ваньюэ оставила Мэн Ниду следить за прибытием крупных караванов в Хучжоу, она и Бянь Кай покинули город...

За пределами городских ворот Линь Ваньюэ натянула поводья и сказала едущему рядом Бянь Каю:

— Спустись вниз, посмотри, остались ли следы копыт на дороге.

— А, сейчас!

Бянь Кай слез на грязную дорогу. Выгнувшись в спине, как кошка, он крохотными шагами пошел вперед и с опущенной головой высматривал поверхность дороги. Время от времени он протягивал руку, чтобы нащупать участки земли.

Одной из причин, по которой Линь Ваньюэ взяла к себе Бянь Кая, был страх за почтенных Оу. Во-вторых, дорога от Ляня до деревни Цзаоцзы была усеяна множеством разветвленных тропинок, но Бянь Кай все же выследил ее по следам копыт. Это больше всего поразило Линь Ваньюэ, поэтому она приняла решение взять Бянь Кая с собой в военный лагерь!

Отбросить зло и следовать доброте — благое дело. Однако не имей он таких навыков, у нее не было бы реальной необходимости брать его в лагерь, да еще и тратить на него дорожные деньги.

Линь Ваньюэ ожидала от Бянь Кая пользы, но не думала, что он проявит себя так скоро!

Бянь Кай продвигался в этой позе еще сотни шагов вперед, затем наконец выпрямился. Линь Ваньюэ, ведя лошадей, медленно следовала за ним. Увидев, что он выпрямился, она вздернула подбородок и, бросив ему поводья, спросила:

— Ну как?

Бянь Кай довольно улыбнулся, сел на лошадь и ответил:

— Лянь действительно не сравним с Хучжоу. Отсюда уходят слишком много караванов, поэтому пришлось попотеть, но в конце концов я все-таки нашел след. Следуйте за мной, молодой господин!

— Мгм, — удовлетворенно кивнула Линь Ваньюэ.

Пришпорив Лунжаня, она поехала за Бянь Каем.

Но чем дальше они продвигались на юг, тем сильнее росли сомнения у Линь Ваньюэ: она считала, что раз это ткацкое предприятие так спешно свернули, значит велика вероятность, что они вывезли провизию. Переезд в столицу наверняка был прикрытием. Несмотря на то, что они покинули город через южные ворота, по предположениям Линь Ваньюэ, караваны должны сменить маршрут на полпути…

Бянь Кай ехал по дороге, которая вела в столицу. Линь Ваньюэ была озадачена еще больше.

Но она доверяла способностям Бянь Кая. Таким образом, превозмогая сомнения, Линь Ваньюэ и Бянь Кай два дня мчали по дороге, которая наконец привела к городу Фаньли!

К тому времени, как они вошли в город, уже потемнело. Линь Ваньюэ дала солдату, охраняющему город, два чжу и выяснила местонахождение предприятия господина Су — самого большого склада на юге города!

Получив это известие, Линь Ваньюэ обрадовалась и больше не могла думать ни о чем другом. Они с Бянь Каем направились к тому месту.

Уже зажглись вечерние огни, когда они добрались до южной части города.

Линь Ваньюэ не ожидала, что арендованный торговцем Су склад окажется не просто обнесенным стеной и запертым на замок, но и охраняемым более чем десятком стражников.

— Могу я спросить у сяо-гэ, не предприятие ли это господина Су?

Караульный, охранявший вход, взглянул на Линь Ваньюэ. При виде этой простой холщовой одежды он потерял терпение и начал прогонять:

— Кыш-кыш-кыш...наше предприятие переезжает в столицу, внутри другие ценные товары. Зевакам лучше не приближаться, иначе кто-нибудь пострадает!

Линь Ваньюэ это взбесило. Однако письмо от главнокомандующего осталось у Мэн Ниды, а при ней не было "ордера". Беспокоить местные органы власти тоже не стоило.

Линь Ваньюэ пыталась уговорить караульного, но тот не сдвинулся с места. В конечном итоге ей и Бянь Каю ничего не оставалось, кроме как уйти.

Линь Ваньюэ полезла за пазуху и нащупала подвеску, подаренную ей Ли Сянь. Она вспомнила реакцию тех двух стражников у ворот дворца, когда она показала эту подвеску.

Возможно...эта яшмовая подвеска могла бы ей помочь...

Линь Ваньюэ сразу же отбросила эту мысль. Обстоятельства пропажи и так были странными, это может привлечь ненужное внимание. Ли Сянь подарила ей эту вещицу, потому что доверяла. Именно поэтому она не должна была вот так небрежно обходиться с подвеской...

Если она не будет осторожна и вовлечет в это Ли Сянь, это создаст принцессе лишних проблем во дворце.

Линь Ваньюэ оставалось лишь взять Бянь Кая и временно остановиться на постоялом дворе. На следующий день она переоделась в свой роскошный наряд, прихватив с собой деньги. Воспользовавшись потемками, она отправилась на склад.

Рослый караульный с подозрением смотрел на Линь Ваньюэ, и ему казалось, будто он уже где-то видел это лицо. Однако было слишком темно, а у этого человека была смуглая кожа, поэтому его черты было трудно различить. Но эта одежда...не позволяла ему выказывать какого-либо пренебрежения.

Поэтому он заставил себя улыбнуться и ответил на все вопросы.

Линь Ваньюэ дала ему несколько чжу в знак благодарности. Намерившись прощупать почву, она как бы невзначай завела разговор, из которого узнала, что ключ от этого склада находился у главы ткацкого предприятия, Су Сипо. Без ключа сюда никто не мог войти.

— Вообще моя семья занимается пошивом одежды. Во время поездки за покупками я услышал, что это ткацкого предприятие находится в Фаньли, поэтому хочу познакомиться с господином Су. Сяо-гэ случаем не знает о его местонахождении?

— Сегодня вечером наш начальник должен быть в месте под названием "Байхуа*", молодой господин может пойти туда и найти его!

* Байхуа — 百花 (bǎihuā) — сотня цветов

Глава 60

Глава 60. Мужчины разбивали драгоценные серебряные гребни, создавая ритм

(слова из песни "Лютня (песнь девушки, играющей на пипе)" китайского поэта Бай Цзюйи)

Линь Ваньюэ вернулась на постоялый двор и приказала Бянь Каю следить за складом на южной стороне.

Затем она помчалась на в западную часть города, в трактир "Сотня цветов"...

— Айоооо~~~~~~ молодой господин, приходите поразвлекаться.

— Хахахаха, этот молодой господин пришел повеселиться.

Взмахивая широкими рукавами, Линь Ваньюэ остановилась и издалека заметила место, предназначенное для плотских утех.

У входа стояла вереница женщин, одетых в тонкие платья из газовой ткани. Их лица были густо напудрены и накрашены, а выражение глаз очаровывали и притягивали. В воздухе витал тонкий аромат.

Всякий раз, когда мимо проходил хорошо одетый мужчина, женщины покачивались и размахивали платками, затем липли и опирались на него.

Женщина гладила рукой грудь клиента, легонько проводя ею сверху вниз. Она, слегка приподняв голову, смотрела на этого человека горящими глазами. Ее щеки окрасились нежным румянцем. С улыбкой на лице она сладко выдохнула:

— Господин~~~~ заходите, расслабьтесь маленько?

Мужчина, на которого опирались, уже впал в экстаз. Он схватил руку, шарящую по его груди, похотливо посмотрел на женщину в его объятиях и спросил:

— Куда же идти этому господину?

Женщина тут же звонко рассмеялась:

— Сгораете от нетерпения~

Взяв мужчину за рукав, она поднялась на крыльцо, и оба вошли в это хаотичное место.

Линь Ваньюэ нахмурилась, увидев эту сцену. Она замедлила шаг: по пути она расспрашивала дорогу в "Байхуа", здесь определенно не должно быть ошибки…

Линь Ваньюэ остановилась у входа и увидела табличку на здании: трактир "Байхуа".

— Охх! Молодой господин~ я плохо себя чувствую, можно я подержусь за вас?

Линь Ваньюэ не успела среагировать, как внезапно ощутила резкий аромат пудры, сопровождаемый ощущением чего-то мягкого и теплого в ее объятиях.

В тот же миг по спине пробежал холодок, а кожу головы начало покалывать. Она на подсознании попыталась оттолкнуть человека, но не ожидала ощущения мягкого прикосновения. Она застыла в панике и не знала, куда деть руки.

— Хихихи~ молодой господин, Вы негодник, такие шаловливые руки~~

Женщина в ее руках не принимала это всерьез и была ничуть не против небрежного прикосновения Линь Ваньюэ. Она прижалась еще теснее, прижимаясь грудью к Линь Ваньюэ…

Линь Ваньюэ была так напугана, что резко отступила на три шага назад. Женщина этого не ожидала и вскрикнула, готовая вот-вот столкнуться носом с вымощенным бирбзовой плиткой полом.

Не предвидев такого исхода, Линь Ваньюэ быстро протянула руку, чтобы "поймать" эту женщину:

— Девушка...приношу свои извинения. С Вами все в порядке..?

Женщина подняла голову, чтобы взглянуть на Линь Ваньюэ, и в ее глазах заплясали огоньки. Словно тонкая ветка ивы на ветру, она взмахнула платком и снова упала в объятия Линь Ваньюэ.

— Молодой господин, — ласково протянула она, — Вы такой грубый. Мое сердце в смятении, а ноги подкашиваются~~~~.

Все произошло слишком быстро. Когда остальные женщины и посетители "Байхуа" услышали звонкий крик и обернулись, одетая в пурпурное дама уже сжималась в объятиях Линь Ваньюэ, мягко и податливо.

Посетитлеи лишь видели загорелого молодого господина в дорогих одеяниях, обнимающего красавицу в тонком пурпурном платье. Их тела тесно прижимались друг к другу самым интимным образом.

Большинство людей здесь были завсегдатаями, так что представшая перед ними сцена их не удивила. Кроме того, когда они увидели великолепные одеяния Линь Ваньюэ, они еще несколько раз смерили ее взглядом, задаваясь вопросом, из какой же семьи этот молодой господин. Затем, сгребая понравившуюся женщину, с улыбкой заходили в здание.

Впрочем, сослуживицы женщины, одетой в пурпур, начали теребить платки в своих руках. Они оглядели Линь Ваньюэ с ног до головы и с завистью прикусили губы: этот молодой господин так юн и красив, облачен в такую качественную одежду. Почему они раньше не сделали свой ход...

У Линь Ваньюэ застыла кровь в жилах, а лоб покрылся мелкими капельками пота. Она отвела руки в стороны, не смея прикоснуться к женщине и в данный момент была не в состоянии двигаться.

Достаточно ли плотно прилегали бинты, обернутые вокруг груди..?

Вдыхая этот резкий аромат румян, чувствуя эту трепещущую в разные стороны мягкость и прижимающуюся грудь, слыша смех и голоса женщин у своего уха, Линь Ваньюэ чувствовала, как сердце заходится в бешеном ритме, а из головы сейчас повалит дым.

Она хочет убежать! Что, в конце концов, с ней происходит...

— Тетя*...девушка, пожалуйста...отпустите.

* Линь Ваньюэ заикается и произносит gūgu (姑姑) — тетя — вместо gūniáng (姑娘)

Линь Ваньюэ еле-еле удалось закончить предложение, однако женщина в руках прыснула и рассмеялась:

— Ох~ молодой господин такой юный, вот, значит, как Вам нравится? Вы, конечно, хорошо входите в роль, но я не хочу быть Вашей тетушкой, я хочу быть младшей сестрицей молодого господина~

Говоря это, она сжала руку Линь Ваньюэ и почувствовала крепкие мускулы. Это вам не те старики, которые либо все поголовно были жирными, либо с гусиной дряблой кожей. Руки же, которые она держала, источали силу.

Этот человек был молод и красив. Хоть его кожа была смуглой, он обладал дикой харизмой.

Еще он был изысканно одет. Он определенно не жалел денег. Даже манеры его речи и поведения были безупречны. При мысли об этом сердце женщины затрепетала. Сегодня она действительно сорвала куш.

Линь Ваньюэ вздрогнула и тотчас же схватила женщину за плечи, отталкивая ее.

— Ай-яй! Молодой господин, мне больно. Вы что, не знаете, как проявлять нежность?!

Теперь она не преувеличивала. Линь Ваньюэ привыкла к быту в военном лагере. Обычно она тренировалась убивать противника и сосуществовала с неотесанными мужчинами. Ее руки уже давно не знали нежности и, учитывая ее внезапную панику, грубо схватили женщину за плечи. Эта женщина чувствовала себя так, словно подверглась жестокому наказанию. От болезненной хватки этого человека ее хрупкие плечи чуть ли не хрустнули, и она, не удержавшись, громко вскрикнула от боли.

Линь Ваньюэ быстро отпустила ее и сделала шаг назад, убрав обе руки за спину. Она смущенно сказала:

— Простите!

Женщина потерла свое плечо. Закусив губу, она искоса взглянула на Линь Ваньюэ, но больше не смела жаловаться.

Отойдя на некоторое расстояние, Линь Ваньюэ с облегчением выдохнула. Поправив одежду и волосы, она спросила:

— Могу ли я узнать у этой девы, сколько...сколько в этом городе трактиров "Байхуа"?

— А что, цветы в нашем трактире "Байхуа" молодому господину не по нраву? Сколько еще трактиров "Байхуа" Вам надо? Во всем Фаньли только один "Байхуа". Мое цветочное прозвище — Пион. Этот молодой господин не ценитель цветов?

Услышав это, Линь Ваньюэ чуть не покрылась холодным потом. Она ведь думала, что "Байхуа" — трактир, а не бордель!

Линь Ванью хоть и была девушкой, но, не евши свинину, видела, как свинья бежит*. Она редко покидала военный лагерь, однако всегда находился старый служака, который был не удовлетворен обслуживанием проституток в военном борделе, и в выходной день уходил "срывать цветы" за пределы лагеря. По возвращении он рассказывал об этом с солдатам-новичкам. Большинство этих "птенцов" были наивными девственниками и всякий раз после "похождений" служаки они с жадными взглядами окружали его и заставляли все рассказывать в подробностях.

* не евши свинину видеть как свинья бежит — 没吃过猪肉,也见过猪跑 (méi chī guò zhūròu, yě jiàn guò zhū pǎo) — иметь представление о чем-либо, не испытав лично

У Линь Ваньюэ не было особого желания слушать такие истории. Но, живя в военном лагере, до нее неизбежно что-нибудь да долетало. Со временем она узнала больше, чем могла бы знать обычная женщина.

— Могу я спросить...дева Пион, о хозяине ткацкого предприятия господине Су? Приходил ли Су Сипо сегодня вечером в этот трактир?

Пион слегка удивилась, а затем ответила:

— О, Вы друг Су-лаобаня? Он внутри. Мне проводить к нему молодого господина?

— О, дело вот в чем. Наша семья занимается пошивом одежды, мы уже давно наслышаны о ткацком предприятии Су. На данный момент я закупаю товары, и мой путь как раз пролегает мимо этого предприятия. И я подумал, что обязательно надо нанести ему визит. Было бы здорово познакомиться с этим знаменитым Су-лаобанем, поэтому я и узнал дорогу сюда. Но я так торопился, что не взял визитную карточку. Боюсь, будет очень невежливо, если я опрометчиво заявлюсь к нему. Ума не приложу, что делать.

— Молодой господин, Вы слишком много переживаете. Господин Су любит заводить новых друзей. Просто следуйте за мной. Я помогу найти место с Су-лаобанем. Я обещаю, в скором времени Су-лаобань подойдет, чтобы познакомиться с молодым господином.

— В таком случае приношу глубочайшую благодарность деве Пион.

— Хахаха~ идите за мной.

Таким образом, Линь Ваньюэ зашла в "Байхуа" вслед за Пион.

В тени раздался раздраженный голос:

— Юй Сянь-цзецзе, ты только посмотри, куда он идет! Можешь послать принцессе письмо, чтобы нас сменили? Хмф, в этом мире нет хороших мужчин!

Мужчины разбивали драгоценные серебряные гребни, создавая ритм; шелковые юбки цвета крови были запятнаны пролитым вином*.

* куплет из песни "Лютня (песнь девушки, играющей на пипе)" китайского поэта Бай Цзюйи

Взгляд Линь Ваньюэ захватил мерцание. В зале трактира смешались смех и разговоры, шум буйных клиентов, а также несдержанные интимные звуки из комнат.

Линь Ваньюэ немного нервничала. Она нервно сглотнула, сжала руки в кулаки и, собравшись с духом, последовала за Пион.

Ее глазам предстали извивающиеся в танце женщины с оголенными участками тела.

Вокруг сцены, на которой выступали танцовщицы, были расставлены столы, и за каждым столом сидело по одному мужчине. Рядом с каждым сидела одна или две обильно напудренные и накрашенные женщины.

Одни женщины подавали посетителям чаши с вином, в то время как другие кормили клиентов с рук свежими фруктам; у некоторых работниц борделя одежда была распахнута, что их можно было свободно сорвать; некоторые оседлали бедра клиентов, а две женщины в этой позе двигались в странном ритме; на их щеках теплел румянец, а взгляд был словно расфокусирован.

Линь Ваньюэ поспешно отвела глаза. Сердце громко билось в груди. Такое она видела впервые в своей жизни. Сила потрясения была даже больше, чем когда она впервые отрубила голову гунну!

Вдруг Пион остановилась. Небрежно опираясь на руку Линь Ваньюэ, она встала на цыпочки и прошептала на ухо:

— Молодой господин, видите? Тот, кто сидит в отдельной зоне на втором этаже, — Су-лаобань. Мы просто посидим тут, Су-лаобань умный человек, если увидит Вас, то с высокой вероятностью подойдет познакомиться!

Глава 61

Глава 61. Бесследно исчезла, возможности разыскать нет

Как и сказала Пион, вскоре после того, как они сели, со второго этажа спустился Су Сипо и подошел прямо к их столу.

— Молодой господин, позвольте представиться. Я Су Сипо. Заметил Вашу благородную наружность сдалека и подумал, не пожелает ли этот молодой господин присоединиться и побеседовать с этим скромным господином на втором этаже?

Линь Ваньюэ не ожидала, что слова Пион окажутся правдивыми. Она встала и отдала Су Сипо малый поклон:

— Ваш покорный слуга Линь Фэй очень благодарен за радушный прием.

Су Сипо тут же заметил подвеску у нее на поясе и с улыбкой сказал:

— У молодого господина Линь весьма необычная яшмовая подвеска.

Сердце Линь Ваньюэ тревожно забилось. Стараясь не обращать на это внимание, она посмеялась и ответила:

— Это подарок от друга.

— Хахаха, должно быть, от какой-нибудь прекрасной девы. Младший брат Линь определенно счастливчик!

Перед глазами Линь Ваньюэ сразу же промелькнула улыбка Ли Сянь. Однако она не стала продолжать разговор.

Используя в качестве прикрытия легенду о ткаческом семейном деле, Линь Ваньюэ установила связь с Су Сипо. Кроме того, она договорилась поехать с ними в столицу, чтобы увидеть масштабы предприятия Су и тем самым получить опыт "для дальнейшего развития семейного дела".

У Су Сипо не было ни малейшего подозрения к словам Линь Ваньюэ. Не принимая возражений, он потащил ее на второй этаж.

В итоге он включил все в свой счет и выбрал только что купленную, еще не достигшую брачного возраста девушку, чтобы позволить Линь Ваньюэ опробовать "свежий товар".

Линь Ваньюэ была загнана в угол. Ничего другого не оставалось, как наказать себя тремя чашами вина. Придумав всякого рода оправдания под громкий хохот толпы, она в смятении покинула трактир "Байхуа".

Она думала, что отправившись в путь с Су Сипо найдет больше зацепок. Однако кто бы мог подумать, что он не просто не торопился слинять, но и кутил в Фаньли более десяти дней, пьянствуя и наслаждаясь плотскими утехами в "Байхуа".

Все эти десять дней душа Линь Ваньюэ была будто пламенем объята, но она не могла больше ничего предпринять…

С одной стороны, Су Сипо явно экстренно перебрался из Хучжоу, но, оказавшись в Фаньли, застопорился и больше десятка дней провел в борделе. Это уже было поводом для подозрения, что что-то явно идет не так.

Но с другой стороны, Линь Ваньюэ боялась, что могла направить свои подозрения в неверном направлении. Если это предприятие действительно было непричастным, то они впустую растратили столько дней. След к разгадке пропажи провианта прервется!

В последнее время у нее было плохое предчувствие: словно бы ее видели насквозь, и ей негде было спрятаться. Это чувство накрывало с головой.

Она не могла точно определить, где сделала неправильный ход, но чувствовала, будто свернула не туда в самом начале. Это еще больше встревожило ее.

Если зимние припасы для многотысячного войска не найдут, последствия будут ужасающими.

Линь Ваньюэ не жалела, что взяла на себя ответственность за это дело. Она просто опасалась, что из-за ее оплошности соратникам придется голодать на морозе.

Однако она не знала, что за десять дней, в течение коротых она паслась вокруг Су Сипо, произошло много крупных событий.

Первое: шицзы Ли Чжун Пинъянхоу вернулся домой. Все поместье Пинъянхоу тщательно скрывало это, но на улицах обсуждали множество версий событий...

Кто-то говорил, что похититель хотел поймать всего лишь сынка богатых родителей, но не рассчитывал, что им окажется сам шицзы Пинъянхоу. После долгих раздумий, не желая навлечь беду на собственную голову, он отпустил его.

Кто-то говорил, что Ли Чжун пошел по стопам своего отца. Этот благородный шицзы Пинъянхоу отобрал у похитителей оружие и через кровопролитное сражение прорвался на свободу.

Кто-то также говорил, что похитители выкупили шицзы Пинъянхоу за заоблачную цену и отпустили его.

В конечном счете мнения людей слишком сильно расходились.

Каким было истинное положение вещей? Этого никто не знал...

Второе: генерал Ли Му последовал предложению Линь Фэйсина отступить в Янгуань. Хоть для расселения более сотен тысяч бойцов город вынужден был отдать половину своего земельного пространства, простые люди не жаловались.

Войска Ли Му удерживали крепость от нападения гуннов круглый год, обеспечивая безопасность населению на всем северо-западе. К тому же, армии Ли Му были справедливыми, суровыми и беспристрастными и поэтому пользовались глубоким уважением и восхищением местных жителей. Несмотря на то, что этим людям пришлось уступить полгорода для размещения войск, сделали они это безропотно. На их лицах часто можно было видеть улыбки. Они считали, что гораздо безопаснее было жить с войсками.

Третье: Мэн Нида последовал указаниям Линь Ваньюэ сообщить обо всем Ли Му, а также передал письмо Ли Му с официальной печатью старшему офицеру, чтобы он одолжил часть совего патруля.

Авторитет генерала Ли Му простирался довольно далеко. Увидев письмо, старший офицер сразу же закрыл Хучжоу. Обыскивались все склады, крупные личные поместья, включая двор бывшего начальника префектуры, и даже большие группы караванов. Однако...ни в одной из множества повозок зимнего провианта не обнаружилось.

Мэн Нида был в замешательстве. Горожане были в крайнем смятении. Народное недовольство поднималось со всех сторон. Мэн Нида не мог держать ситуацию под контролем, поэтому ему лишь оставалось привести подкрепление, посланное Ли Му, чтобы принести извинения от дома к дому, от двора ко двору. В итоге Мэн Нида мог надеяться только на Линь Фэйсина, который разыщет "исчезнувшие" припасы в спрятанной ноше караванов господина Су...

Иначе чем им прокормиться зимой?

Мэн Нида никак не мог взять в голову, куда могло пойти такое большое количество пайков?!

Последнее событие, можно сказать, было самым шокирующим для императорского двора и простолюдин. Его даже зафиксировали в официальной книге ведомостей.

После того, как отбыл Линь Фэйсин, Ли Му с опозданием, но понял: скорее всего, провизию найти не удастся.

Ли Му сидел в своем шатре, погруженный в думы. Перед его мысленным взором мелькали фигуры множества людей. В конце концов, он лишь беспомощно вздохнул.

Ли Му не ожидал такого. Дым сражения за престол все же достиг северной границы. Эти люди были совершенно помешанными. Рискуя безопасностью пограничных земель, нарушение которой могло потрясти всю страну, они сделают все, лишь бы достичь своей цели.

Ли Му понимал, что этот инцидент нельзя сохранять в тайне. Но также он не мог играть жизнями этих более чем сотен тысяч солдат. Тщательно взвесив все в уме, он написал письмо Его Величеству Ли Чжао и велел посыльному безотлагательно доставить доклад в столицу.

Посыльной ехал без сна и отдыха, меняя лошадь за лошадью. Он несся что есть мочи, едва не умирая от усталости. Наконец, утром четвертого дня доклад лежал на столе Ли Чжао.

Ли Чжао с ошеломлением смотрел на красную восковую печать на письме: неужели северная граница не справляется со своими обязанностями?

Распечатав письмо и прочитав доклад, Ли Чжао впал в безмолвное раздумье. В императорском кабинете стало пугающе тихо.

В конечном счете, те, кто отвечал за доставку провизии из столицы, были обезглавлены и выставлены напоказ. Все солдаты, которые доставляли провизию в лагерь, были понижены в должности и переведены в отдельные места пожизненно отбывать наказание.

Что насчет Ли Му…

Ли Чжао лишил его трехлетнего жалованья и "даровал" сотню ударов.

Для Ли Му, имевшего более тысячи земель, это было просто каплей в море. Реальным наказанием были эти удары, наносимые дубинками.

Для Ли Му как главнокомандующего всей армией на северо-западе и брата императрицы принять сотню ударов перед своими солдатами, пусть даже никто не осмеливался поднять на него руку, было унижением и лишением чести...

Ради общих интересов Ли Му не сказал, что заработал сотню ударов за пропажу провианта. Всякий раз, когда появлялись солдаты, которые хамили и возмущались несправедливостью по отношению Ли Му, он наносил удары и им. В результате никто не продолжал заступаться за Ли Му, и даже число критикующих сократилось.

Ли Му, казалось, постарел лет на десять за одну ночь. За утрату провизии такое наказание считалось мягким. Но он понимал, что у Ли Чжао, должно быть, возникли подозрения на кого-то.

Императорскому двору Ли Чжао тоже не стал ничего объяснять. Наказав Ли Му, он распорядился о срочном снабжении провизией непосредственно из государственной казны. Он лично назначил солдат и приказал им доставить провизию до самого Янгуаня.

Любой здравомыслящий человек во дворе мог быдогадаться, что с предыдущей партией провизии что-то произошло. Однако Ли Чжао намеревался держать это в тайне, и этот вопрос был снят с повестки дня.

Некоторые люди понимали, почему Ли Чжао "принял" потерю провизии и даже засекретил ее, а некоторые были сбиты с толку.

Ли Чжао перечитывал письмо Ли Му снова и снова. Его взгляд задержался на словах "бесследно исчезла, возможности разыскать нет”, надолго лишившись дара речи.

… …

Линь Ваньюэ с нетерпением ждала, пока Су Сипо не пошлет ей весть о том, что караваны скоро отправятся в путь.

Она и Бянь Кай подъехали к окраине города, где их ждал Су Сипо. Караваны должны были тронуться как только присоединится Линь Ваньюэ.

У Линь Ваньюэ голова шла кругом. Ее руки крепко сжимали поводья, а выражение лица было пугающим.

Ткани, ткани, ткани!

Более сотни караванов везли ткани. Связанные вместе, высоко сложенные, покрытые промасленной бумагой. С первого взгляда было понятно, что в повозках были партии за партиями тканей!

Только несколько из них везли сундуки, на каждом из которых были замки. Но в этих сундуках нельзя было разместить столько зерна!

Су Сипо весело улыбнулся Линь Ваньюэ и спросил:

— Младший брат Линь, выглядишь каким-то подавленным. Тоскуешь по деве из "Байхуа"? Если хочешь, гэгэ выкупит ее для тебя.

Линь Ваньюэ посмотрела на Су Сипо, потом перевела взгляд на повозки, выстроившиеся в цепочку от головы до хвоста за пределами города. Она чувствовала себя пойманной в паутину: не в силах вырваться и убежать.

— Су...дагэ, прошу извинить, здоровье этого младшего брата не позволяет поехать с дагэ в столицу…

— О...в самом деле досадно! Но поросшие лесом горы стоят на месте, а изумрудные воды текут бесконечно*. До встречи в столице, младший брат Линь.

* поросшие лесом горы стоят на месте, а изумрудные воды текут бесконечно — 青山不改，绿水长流 (qīngshān bù gǎi lǜshuǐ cháng liú) — прощание с надеждой свидеться вновь

Линь Ваньюэ сухо улыбнулась:

— Ай, увидимся в столице.

Су Сипо обратился к Бянь Каю:

— Хорошо позаботься о своем молодом господине.

Затем он махнул рукой в сторону караванов:

— Двигаем!

В ту же минуту раздались понукания извозчиков, конский топот и скрип колес.

Линь Ваньюэ провожала взглядом растворяющиеся вдали караваны господина Су. В голове был сплошной сумбур: бессилие, разочарование, сожаление и угрызения совести. Она держалась за последний клочок надежды и всей душой уповала на то, чтобы у Мэн Ниды были сдвиги!

Бянь Кай, стоявший рядом с Линь Ваньюэ, смотрел, как караваны постепенно исчезают за горизонтом. Вдруг он широко раскрыл глаза, и на его лице пробежал испуг.

Втянув в себя прохладный воздух, он с особой осторожностью взглянул на слегка сгорбленную спину Линь Ваньюэ и плотно закрыл рот.

Автору есть что сказать:

Добро пожаловать в сегодняшнюю программу "Поиски и находки". Наша сегодняшняя тема: куда делась провизия?

Ли Сянь: Син, резвишься и попиваешь цветочное вино*? Как там провизия?

Линь Ваньюэ: ？？？？…

* под цветочным вином подразумевается пьянство в компании с проституткой

Примечание переводчицы:

переводчица сердечно просит прощения за (возможно) последующую задержку глав, ибо походу жестко заболела и надеется пережить эту зиму избегая уколов. спасибо за ожидание!

Глава 62

Глава 62. Превосходная сталь, рождаемая ударами молота

Линь Ваньюэ остановилась у широких улиц Фаньли и окинула взглядом оживленную толпу и торговые лавки, выстроившиеся по обеим сторонам одной из улиц. Впервые она почувствовала собственную ничтожность.

С тех пор, как она покинула военный лагерь; с тех пор, как она поставила себе в цель отрешиться от привычных условий жизни. С тех самых пор чем больше она сталкивалась с трудностями и переживала, тем больше ощущала бессилие.

Смелая заветная мечта, данная ею присяга удостоиться титула за ратные заслуги эхом отдавались в ушах. Хранимое в глубине души желание стать защитным зонтиком для Ли Сянь было все так же свежо, как и прежде; но реальность снова безжалостно ударила по самолюбию и настойчивости Линь Ваньюэ.

— Я буду сторожить здесь. Ты езжай в Хучжоу, найди Мэн Ниду и забери письмо главнокомандующего, а я хочу обыскать Фаньли.

— Молодой господин...а что если вернуться? Может быть, у Ниды уже есть результаты.

Бянь Кай сидел на лошади позади Линь Ваньюэ. Выражение его лица было странным, как будто он нервничал. К сожалению, Линь Ваньюэ этого не заметила.

— Просто езжай. Если у него будут результаты, вы вдвоем прискачете сюда и сообщите мне. Тогда вернемся вместе.

— Молодой господин…

— Езжай.

Она махнула рукой, выглядя уставшей с ссутуленной спиной.

— Ай! — Бянь Кай открыл было рот, но все же послушался приказа Линь Ваньюэ и в конце концов ускакал, оставив ее одну в этом городе.

Линь Ваньюэ продолжала стеречь Фаньли целых пять дней. Она выходила наружу, как только светало, и возвращалась при наступлении комендантского часа.

Она сосредоточила внимание на крупных караванах, проходящих через город, но результатов так и не было.

На этот раз Бянь Кай гнал на всех скоростях, не останавливаясь. Дорога туда и обратно заняла всего пять дней.

Вместе с Бянь Каем прибыл и Чжан Саньбао с новым письмом от Ли Му.

Передав письмо Линь Ваньюэ, он внимательно посмотрел на своего командира: за этот короткий период Линь Фэйсин заметно исхудал.

Линь Ваньюэ распечатала письмо и увидела только четыре иероглифа: "Немедленно возвращайся в Янгуань".

Чжан Саньбао внимательно наблюдал за выражением лица Линь Ваньюэ. Когда она отложила письмо, он сказал:

— Командир батальона, главнокомандующий хочет, чтобы мы вернули Вас в лагерь.

Линь Ваньюэ положила письмо за пазуху.

— Понятно. Подождите немного, я пойду соберу вещи.

— Командир батальона, мы с Саньбао-дагэ мчали что есть сил, — сказал Бянь Кай, — времени на все должно хватить. Как насчет того, чтобы сегодня хорошенько отдохнуть, а в дорогу отправиться завтра?

Взгляд Бянь Кая скользил влево и вправо, не осмеливаясь остановиться на изможденном лице Линь Ваньюэ.

— Нет. Главнокомандующий прислал письмо с требованием немедленно вернуться в лагерь, тянуть бессмысленно. Просто подождите меня чуть-чуть.

Линь Ваньюэ начала собирать вещи. Через пятнадцать минут все трое оседлали лошадей и выехали из Фаньли.

… …

Бесследно исчезла, возможности разыскать нет.

Таким образом, провизия была утеряна. Линь Ваньюэ не смогла найти ее.

Вернувшись в военный лагерь, Линь Ваньюэ встала на колени перед Ли Му, чтобы доложить о своей неудаче. Несмотря на то, что Ли Му получил сотню ударов, он сохранял достоинство и сидел с прямой спиной, источая присущую главнокомандующему твердость и непреклонность.

— Главнокомандующий, этот смиренный оказался бесполезным, не оправдал ожиданий главнокомандующего и готов добровольно понести наказание.

Мэн Нида и Чжан Саньбао опустились на колени позади нее. Линь Юй стоял, так как его нога не зажила до конца, в то время как Бянь Кай, который не был завербован в войска, находился далеко за пределами шатра.

— Главнокомандующий! Пожалуйста, проявите милосердие, главнокомандующий! Лучше нанесите удары мне!

На лице Линь Юя читалось нетерпение, он отчаянно хотел отбросить свой костыль и встать на колени, чтобы заступиться за Линь Ваньюэ, но его рана не могла этого позволить.

Слова же Чжан Саньбао и Мэн Ниды не имели большого веса. Они стояли на коленях с прямыми спинами и опущенными головами, не осмеливаясь просить прощения, но желая разделить вину с Линь Фэйсином.

Ли Му, превозмогая боль, долго смотрел на Линь Ваньюэ. Затем он властно произнес:

— Подними голову.

Линь Ваньюэ повиновалась. Встретившись с острым взглядом Ли Му, она снова почувствовала глубокий стыд.

Ли Му мрачно сказал:

— Выволоките его для сотни ударов.

— Благодарю главнокомандующего! — Линь Ваньюэ без колебания приняла наказание Ли Му.

— Главнокомандующий! Пожалуйста, не надо! — донеслось со стороны Линь Юя.

Линь Юй, который не мог встать на колени, в конце концов упал на четвереньки и растянулся на земле, чтобы просить пощады за Линь Ваньюэ.

По его мнению, дагэ Линь Фэйсин хоть и был тверд характером, но его тело было не очень крепким. Учитывая повреждение важной части тела несколько месяцев назад, это могло стоить Линь Фэйсину жизни.

Военные приказы нужно было выполнять беспрекословно, однако узы дружбы были важны равным образом.

— Главнокомандующий, этот ничтожный Мэн Нида занимает незначительное положение, чьи слова не имеют большого веса, он не смеет просить главнокомандующего о пощаде, а всего лишь просит подвергнуться наказанию с командиром батальона.

— Этот ничтожный тоже!

Мэн Нида и Чжан Саньбао не решились так "разнузданно" нарушить правила, как это сделал Линь Юй, растянушись на полу. Они лишь сильно стукнулись лбами оземь, выражая свою позицию.

Все опустили головы и, конечно же, не заметили промелькнувшую искорку облегчения в глазах Ли Му.

— Если так, то этот генерал вам посодействует. Выволочь этих четверых! Линь Фэйсину — тридцать тяжких ударов, а остальным по двадцать.

— Благодарим главнокомандующего! Можно нас не тащить, мы сами выйдем и понесем наказание!

Хоть Линь Юй был готов вытерпеть удары, его лицо было полно волнения, когда он поднимался с земли и помогал встать Линь Ваньюэ.

— Благодарим главнокомандующего! — все четверо в унисон поблагодарили Ли Му, вышли из шатра и выстроились в ряд.

Все четверо растянулись в цепочку, лежа на скамье. Один за другим раздавались удары, но никто не издал ни звука.

Бянь Кай издалека наблюдал, как поднимались вверх четыре дубинки толщиной с предплечье, а затем тяжело опускались вниз. От звука ударов по всему его телу побежали мурашки.

Хоть он и был рад, что ему не пришлось принимать такое наказание, но в его груди вспыхнули тревога и стыд.

Подвергшись страданиям от ударов, Линь Ваньюэ теперь чувствовала облегчение.

Четверо человек поднялись со скамьи. У Мэн Ниды и Чжан Саньбао была толстая кожа и мышечная масса, особенно хорошо адаптирован был Чжан Саньбао, который "специализировался" в получении побоев. Эти двадцать ударов казались ему моросящим дождем. Он неторопливо встал на ноги, намереваясь проводить Линь Ваньюэ в ее шатер.

Линь Юй держался позади, опираясь на костыль. Боль на его лице была отчетлива. Личные стражники уже были наготове, чтобы помочь ему вернуться.

Линь Юй улыбнулся Линь Ваньюэ:

— Гэ, я пойду.

— Мгм, — Линь Ваньюэ кивнула.

Она смотрела, как Линь Юй прихрамывает, поддерживаемый своей охраной.

— Нида, меня проводит Саньбао. Я впутал тебя в это, и ты понес наказание. Прости меня за это.

— Командир батальона, я неотесанный деревенщина и мало чего понимаю. Я лишь знаю, что Вы мой командир батальона. Я не могу стоять в сторонке, пока Вы один получаете наказание. Я не оставлю это просто так.

— Спасибо тебе, — Линь Ваньюэ кивнула, чувствуя тепло в сердце.

Слова Мэн Ниды вызвали у Чжан Саньбао глубокое одобрение.

Чжан Саньбао помог Линь Ваньюэ дотащиться до ее шатра, пока Бянь Кай чуть поодаль следовал за ними.

Бянь Кай слышал недавно сказанное Мэн Нидой, поэтому он нервничал и очень стыдился. Нервничал, потому что...понял, что это наказание Ли Му будто сплотило четверых в одно целое. Словно четыре раскаленных куска железа ударили кузнечным молотом, превратив в чистый, без единого шва стальной лист, который ныне был несравненно крепок.

Стыдно, потому что Линь Фэйсин относился к нему со всей искренностью, помог ему оставить прошлое горного разбойника позади и не бросил без средств существования. Но поскольку он боялся получить упреки в свою сторону, то решил кое-что скрыть. К счастью, слова Мэн Ниды заставили Бянь Кая осознать свою вину. В военном лагере все было совсем иначе, чем во внешнем мире.

Чжан Саньбао знал, что Бянь Кай все это время шел за ними, но предпочел проигнорировать его.

Несмотря на то, что Чжан Саньбао регулярно наказывался, он происходил из семьи военных, все его предыдущее поколение служило в войсках. Умения Линь Фэйсина покорили его и внушили уважение, но этот Бянь Кай был другим. "Он хоть и переменил свои привычки, оставив разбойничество позади, но сейчас прибегает ко всяческим уловкам — для чего? Совсем не по-мужски."

Только из-за уважения к Линь Фэйсину он не стал это комментировать. Тем не менее, лично ему было бы не так легко принять Бянь Кая.

Как только Чжан Саньбао довел Линь Ваньюэ, он покинул шатер, но не стал далеко отходить. Он должен был разузнать, что задумал этот Бянь Кай!

Линь Ваньюэ только что перенесла тяжкие удары, поэтому не могла сидеть, но и ложиться было неуместно. Оставалось только терпеть боль и стоять на ногах, ожидая, когда Бянь Кай, наконец, заговорит.

Неожиданно он опустился на колени, шокировав Линь Ваньюэ.

— Ты что делаешь? Встань!

— Дагэ...командир батальона, я подвел Вас!

Глаза Бянь Кая тут же покраснели. Увидев это, Линь Ваньюэ посуровела лицом.

— Говори, что случилось?

— Слушаюсь. Командир батальона, на самом деле, на самом деле я кое-что утаил от Вас, а сказать не сказал, потому что боялся, что сочтете меня бесполезным и не захотите больше видеть меня! На самом деле...в общем...

Стоявший снаружи Чжан Саньбао услышал это и пришел в ярость.

— Сукин ты сын! Наш командир хорошо с тобой обращался и закрыл глаза на твое разбойничье прошлое, а ты все еще осмеливаешься строить козни против него!

С этими словами он, распахнув полог шатра, вошел внутрь и пнул Бянь Кая в спину, отчего тот распластался на полу.

Ростом и телосложением Чжан Саньбао отличался от обычного человека, а Бянь Кай был застигнут врасплох. Этим ударом он был повален лицом вниз…

— Саньбао!

Молниеносно среагировав, Линь Ваньюэ встала между Чжан Саньбао и Бянь Каем и сердито сказала:

— Что ты делаешь? Дай ему договорить!

Услышав ее повелительный тон, Чжан Саньбао охладил пыл. Он отошел в сторону и сказал, указывая на Бянь Кая:

— Мерзавец, лучше бы тебе все разложить по полкам, не утаивая деталей. Иначе пеняй на себя и не вини этого старика! Тебе это так с рук не сойдет!

У Чжан Саньбао был свирепый вид, и Бянь Кай сразу же начал просить пощады:

— Пощади, пощади! Дагэ, я тоже каждый день думал об этом, но ничего не понимал. Этот ничтожный прежде был конным разбойником, и даже будучи горным разбойником полагался на свою способность выслеживать караваны по отпечаткам копыт. Еще ни разу я не ошибался. Когда мы шли по следам от Хучжоу до Фаньли, этот ничтожный был уверен, что все правильно, но в последний день, когда господин Су со своими караванами собрался отбывать, этот ничтожный по привычке взглянул на следы подков и обнаружил, что их размер и глубина были совершенно другими! Этот ничтожный хотел сказать...командиру, но прошло уже полмесяца. Этот ничтожный боялся...что командир подумает, что раз этот ничтожный налажал, то командир больше не захочет иметь дела с этим ничтожным. Умоляю командира батальона дать мне еще один шанс! Этот ничтожный больше не повторит такой ошибки!

Автору есть что сказать:

Скажу несколько слов об этом человеке Бянь Кае.

В первую очередь, это всего лишь новелла, не вникайтесь слишком сильно в строки о стальном листе. Я не во всем догматична, и это повлияет на мой стиль письма. Сюжет новеллы вымышлен и ограничивается рамками периода древнего Китая со свойственным ему общественным устройством — вот почему неуместно чрезмерное выискивание каких-то фактов. Это просто новелла для расслабона, ради написания которой я делаю все возможное. Да простят меня за какие-то погрешности. Написание — длительный процесс, так позвольте мне медленно шлифовать свое мастерство.

Здесь кто-то писал, что им не нравится этот Бянь Кай, но я хочу сказать, что прочитала немало новелл, в которых, когда главный герой берет кого-либо в подчиненные, эти подчиненные сразу же поражают своим талантом и непоколебимой преданностью: они скорее умрут за главного героя, чем сделают ему что-то плохое. Все доходит до такой степени, что у них нет собственных желаний, и они превращаются в рабов главного героя, считая это за величайшую честь. Всякий раз, когда я вижу этот троп, я предпочитаю закрыть книгу.

Да, я знаю, я тоже неидеально пишу, но кто-то прощает и поддерживает.

Но я хочу вложить все свои силы в продумывание характера, независимо от того, главный ли это герой или второстепенный персонаж. Все они — отдельные личности со своими эгоистичными мыслями и моральными установками.

Содеянное Бянь Каем, возможно, не вызовет одобрения, но мне кажется, здесь возобладал здравый смысл. У Бянь Кая и Линь Фэйсина пока нет общего опыта, и он не понимает Линь Фэйсина.

Люди~ независимо от того, кто они — Ваньюэ, Ли Сянь, Ли Му, Ли Чжу, принцы, сверкающие как золото; Ли Чжао или второстепенные персонажи рядом с Ваньюэ. Никто из них не идеален.

Особенно в случае с Ваньюэ, которой предстоит пройти процесс созревания. Но она все еще точна в суждениях. Бянь Кай, может, и грешит, но он не плохой человек.

В этой новелле нет совершенных персонажей. Хотите не имеющего себе равных главного героя, разрывающего небеса своей охуенностью? Вероятно, вы разочаруетесь. Я не могу писать такого рода истории.

Глава 63

Глава 63. Гонимые ветром облака сгущаются в серые тучи

Как только Бянь Кай закончил свою исповедь, он стукнулся лбом об пол.

В шатре повисла пугающая тишина.

Чжан Саньбао внимательно посмотрел на Линь Фэйсина, на чьем лице не наблюдалось изменений. Он в тот же миг забыл об упреках в адрес Бянь Кая.

— Понятно.

Услышав голос Линь Ваньюэ, Бянь Кай вскинул голову и вытаращил глаза. Он не мог поверить своим ушам. Он думал, что Линь Фэйсин нанесет ему хотя бы несколько десятков ударов.

Бянь Кай поднял голову, чтобы встретиться глазами с Линь Ваньюэ, и тотчас же его сердце сковал страх: этот глубокий взгляд наводил ужас. В нем не таилось ярости и подобных ей эмоций, но этого было достаточно, чтобы вызвать дрожь от страха.

Линь Ваньюэ медленно отвела взгляд и равнодушно сказала:

— Бянь Кай, помяни мои слова. Чтобы такое было в первый и последний раз.

— Вас понял!

— Можешь идти. Саньбао, ты тоже. В последние дни ты много работал, тебе нужно отдохнуть.

— Слушаюсь, командир батальона.

Чжан Саньбао и Бянь Кай покинули шатер друг за другом. Линь Ваньюэ, приложив руку к пояснице, не спеша приблизилась к кровати и прилегла.

Куда, черт возьми, подевалась провизия? Почему главнокомандующий прервал поиски? Каким образом им удалось запутать следы? Бянь Кай не мог допустить ошибку, но как злоумышленник обвел их вокруг пальца? Бесчисленное количество вопросов тут же забили голову Линь Ваньюэ.

Она спокойно все проанализировала. Используя имеющиеся зацепки и наблюдения, она собрала все по крупицам. В итоге она пришла к таким мыслям: Мэн Нида сказал, что Хучжоу уже обыскали, поэтому вероятность того, что провизия там, очень мала. Умениям Бянь Кая можно было доверять, следовательно, проблема в Фаньли. Предприятие Су, по-видимому, и являлось исходной точкой каждой запутанной нити. Если бы Линь Ваньюэ все еще была убеждена в непричастности этого предприятия, наказание было бы напрасным.

Она сделала два вывода. Первый заключался в том, что караваны Су Сипо перевезли провиант в Фаньли, но пробыл он там недолго и, перевозимый отделившейся группой повозок, покинул город через другие ворота в непрерывном потоке других караванов. Другая группа караванов была оставлена в Фаньли, чтобы привлечь внимание людей и протянуть время.

Второй вывод состоял в том, что провиант тайно передали кому-то по прибытии в Фаньли. Линь Ваньюэ застряла в городе на пятнадцать дней, но, хоть Бянь Каю было поручено не спускать глаз с обозов, сил одного человека было недостаточно. Нельзя было разглядеть ситуацию со всех сторон.

Версию о нынешнем местонахождении провизии в Фаньли Линь Ваньюэ отбрасывала, просто потому что интуиция подсказывала.

Но у Линь Ваньюэ была еще одна догадка: Ли Му наверняка что-то знал о пропаже...

— Столица, предприятие Су…

Пробормотав эти слова, Линь Ваньюэ достала из-за пазухи яшмовую подвеску, легла подбородком на деревянную подушку и стала рассматривать кулон с выгравированным на нем "Сянь".

Продираясь сквозь тернии, Линь Ваньюэ постепенно приходила к понимаю того, что чувствовала Ли Сянь, когда рассказывала о своей отнюдь не сладкой жизни во дворе.

Сама она находилась далеко, на границе. Быть вовлеченной во дворцовые козни уже тяжело и опасно. Но прямо сейчас она находилась в центре водоворота. Как она вообще выжила?..

Погруженная в свои мысли, Линь Ваньюэ чувствовала приливающую усталость. Веки становились все тяжелее и тяжелее.

Потерянная в сонной дымке, она прижала подвеску к груди и крепко заснула...

… …

Столица · Дворец Вэймин

"Ли Му срочно отозвал Сина в Янгуань. Син попросил наказания. Ли Му приказал нанести сто ударов. Услышав это, командир штурмовых войск Линь Юй, Чжан Саньбао и Мэн Нида заступились и тоже попросили наказание. Му согласился.

Син получил тридцать тяжких ударов,остальные по двадцать. Чжан Саньбао проводил Сина обратно в шатер, Бянь Кай шел за ними.

Когда они ушли, Син впал в глубокий сон.

На следующий день, как только проявились симптомы внутренних повреждений, Син отказался от лечения.

Скудно поев и выпив, он снова заснул. Ночью у него поднялся жар.

Чжан Саньбао пригласил лекаря. Син отказался от осмотра.

Попытки Мэн Ниды и Чжан Саньбао уговорить Сина не увенчались успехом. Пришел Линь Юй и убедил их уйти.

Линь Юй приказал перенести Сина в его резиденцию и передал его в руки Юй Вань…"

Ли Сянь отложила отчет и нахмурилась: похоже, этот человек действительно всячески избегает осмотра. Неужели он боится, что его увечье обнаружат другие? Он совсем не щадит свою жизнь?

… …

Ли Сянь взяла другое письмо и медленно развернула его.

"Сообщаю Вашему Высочеству, Линь Юй доверил Линь Фэйсина этой служанке несколько дней назад. Удивительно, но этот Линь Фэйсин запретил измерять его пульс, и вместо этого я пыталась установить диагноз по внешнему виду. По его красным глазам, тяжелому дыханию, повышенной температуре и невнятной речи можно сделать вывод, что у него было внутреннее воспаление. Во-первых, он не получал достаточного отдыха, учитывая его непрерывные поездки. Во-вторых, эти удары ускорили проявление воспаления.

Эта служанка написала в рецепт лекарство, устраняющее жар и обезвреживающее яд, снимающее воспаление, активизирующее кровообращение и успокоительное для восполнения сна, а также приготовила все это на медленном огне, Линь Фэйсин принял снадобье.

Прошло три дня с начала принятия Линь Фэйсином лекарства. Результаты налицо: лихорадка и длительный глубокий сон отступили.

Указания Ее Высочества успешно выполнены, Юй Вань кланяется."

Морщинка между бровей Ли Сянь разгладилась. В третьем отчете было написано:

"Му хочет повысить Сина…"

Ли Сянь взяла еще один шелковый кусочек бумаги и, сжимая кисть, написала несколько иероглифов, затем поручила сяо-Цы отправить его.

Как только сяо-Цы вышла, старший дворцовый евнух негромко объявил у двери:

— Ваше Высочество, Его Величество вызывает Вас…

Ли Сянь привела себя в порядок и села в паланкин, который направился в зал Чанчунь*.

* Чанчунь —长春 (chángchūn) — вечная молодость

— Докладываю Его Величеству, Ее Высочество старшая принцесса прибыла.

Ли Чжао сидел в главном зале за столом и рассматривал разложенные на нем три портрета. Услышав доложение евнуха, он приободрился:

— Скорее, приведи Сянь-эр сюда.

— Слушаюсь!

Ли Сянь последовала за старшим евнухом в зал. Она поклонилась Ли Чжао и мягко промолвила:

— Эта дочь приветствует отца-императора.

Ли Чжао радостно ей улыбнулся и махнул рукавом:

— Сянь-эр, можно без церемоний. Давай, подойди к отцу-императору.

Ли Сянь послушно выпрямилась. Поддерживая свое длинное дворцовое платье, она подошла к столу Ли Чжао.

Сегодня Ли Чжао, кажется, находился в добром расположении духа. Его лицо сияло от счастья, но начинающие седеть виски напоминали о возрасте.

Ли Сянь слегка приоткрыла алые губы и с болью в сердце сказала:

— Отец-император, должно быть, опять не спал и работал допоздна. Государственным делам нет конца, но отец-император должен беречь свое здоровье.

Слыша такие теплые слова дочери, хладнокровный император оттаивал и выказывал отцовскую любовь.

Ли Чжао с удовлетворением посмотрел на Ли Сянь и легонько похлопал ее по плечу.

— Отец-император уже стар. Все эти годы он многим обязан тебе и твоему младшему брату. Чжу-эру само собой разумеется, но моей Сянь-эр уже шестнадцать. Отец-император до сих пор помнит, какой ты была в детстве. Такой маленькой, как кусочек белого резного нефрита. Как только ты видела меня, то сразу же бежала ко мне и подолгу затем не отлипала. Столько лет пролетело в один миг. Из всех сыновей и дочерей Сянь-эр мне дороже всего.

— Отец-император...

Глаза Ли Сянь покраснели.

Увидев, что Ли Сянь расстроилась, Ли Чжао быстро сменил тему. Он снова улыбнулся и сказал:

— Сянь-эр, ты только посмотри, твои братья на этот раз неплохо потрудились. Тогда, после пиршества, они порекомендовали довольно выдающихся юношей из родовитых семей. Мы с твоей тетушкой наложницей Дэ долго выбирали, пока наконец не остановились на этих трех. Посмотри, какой из них тебе больше по нраву?

Ли Сянь, слегка улыбнувшись, опустила голову и посмотрела на три портрета на столе.

Ли Сянь уже все взвесила: у наложницы Дэ было два сына — Хуань и Пэй. Хуань-эр был нелюдим, Пэй-эр еще молод; первый еще не получил титул принца, а второй еще не дорос до участия в делах двора. Кроме того, у ее покойной матери были близкие отношения с наложницей Дэ.

То, что отец-император совещался с наложницей Дэ по таким вопросам, считалось вполне справедливым...

По-видимому, после того случая с нападением отец-император затаил злобу на нескольких принцев. Это было хорошо...

Однако…

Ли Сянь посмотрела на три портрета и скривила уголки губ: однако эти три уважаемых брата действительно не отказались от своих дурных замыслов.

Ся Ушуанхоу. Пожалован титулом за боевые подвиги, имеет блестящие воинские достижения. Двадцать лет. Один из людей принца Ци.

Ли Чжун, шицзы Пинъянхоу. Восемнадцать лет. Один из людей принца Чу.

Ли Цзяньли, единственный преемник принца Хэнцзян, потомок наложницы и основателя династии. Едва ли он был императорских кровей. Ему было двадцать лет. Хоть этот человек не мог считаться помощником или придворным при принце Юне, префектура принца Хэнцзяна соседствовала с префектурой Ли Чуаня, поэтому не было бы натяжкой назвать его одним из людей принца Юна.…

Видя, что Ли Сянь молча рассматривает портреты, Ли Чжао заговорил:

— Смотрю, этот Ся Ушуанхоу самый подходящий по критериям и внешности из всех трех. Жаль только, что он не благородного происхождения. Да, он продвинулся благодаря воинским заслугам, но все равно это будет несправедливо по отношению к моей любимой дочери.

— ...

— Ли Чжун, этот поганец, гм. Но по возрасту и внешности он подходит Сянь-эр. Я и раньше рассматривал его. Сам Пинъянхоу неоднократно умолял меня. Если бы не тот случай, я бы дал добро. На этот раз я прислушаюсь к мнению Сянь-эр...

— ...

— Ли Цзяньли...Судя по отчетам, он весьма известен на территории Хэнцзяна, и там говорится, что у него мягкая натура. И все-таки он потомок наложниц, его родословная попорчена. Кроме того, Хэнцзян слишком далеко. А еще он внук старого дяди Вана, его в самом деле трудно вызвать в столицу…

Ли Чжао смотрел на Ли Сянь, которая все это время безмолвно сидела с опущенной головой.

— А самой Сянь-эр кто нравится?

Ли Сянь медленно подняла голову и с застенчивой улыбкой ответила:

— На каждом из этих портретов изображен красивый молодой человек, не обделенный талантом. Сянь-эр доверяет старшим братьям, но в брак вступают по приказанию родителей и уговорам свахи. Эта дочь не смеет проронить лишнее слово и умоляет отца-императора распорядиться этим делом.

Слова Ли Сянь проникли в самое сердце Ли Чжао. Посмотрев на Ли Сянь с облегченной улыбкой, он кивнул и сказал:

— Мое дитя может не беспокоиться, отец-император выберет для тебя хорошего фуму*.

* фума — 驸马 (fùmǎ) — зять императора, муж принцессы

— Отец-император, у этой дочери есть одна скромная просьба.

— Можешь ее озвучить.

— Сянь-эр хочет воздержаться в браке во имя глубокого траура по матери-императрице**. Я думаю, мой будущий фума будет не против.

** 27-месячный траур по родителям и близким родственникам, с оставлением должности, отказом от экзаменов и воздержанием в браке

Ли Чжао посмотрел на лицо Ли Сянь, в котором проглядывалось поразительное сходство с лицом усопшей императрицы, и тихо вздохнул:

— Моя дочь так учтива. Она поистине преданна и послушна. Это будет позволительно.

Глава 64

Глава 64. Основание резиденции Линь в возрасте шестнадцати лет

Зима на севере наступила раньше времени. Не успел начаться двенадцатый месяц, как пошел сильный снегопад.

В мгновение ока прошло больше месяца с тех пор, как Линь Ваньюэ подверглась наказанию. В течение этого периода из-за ударов, накопившейся усталости от постоянных поездок и тревожности Линь Ваньюэ серьезно заболела.

Она отказалась от лечения, несмотря на угрозу жизни. В какой-то момент ее состояние совсем усугубилось, что порядочно напугало Линь Юя и остальных. К счастью, со временем ее здоровье постепенно восстановилось.

После того, как болезнь отступила, Линь Юй начал замечать изменения в своем дагэ.

Линь Юй думал: "Прошлый Линь Фэйсин был холодным, неразговорчивым, отчужденным человеком. Хотя порой его поступки сложно было понять, в душе он придавал большое значение нравственности и справедливости."

Но после перенесенной Линь Фэйсином болезни Линь Юй обнаружил, что Линь Фэйсин был по-прежнему молчаливым, но его молчание существенно отличалось от прежнего.

В прошлом от Линь Фэйсина исходила аура одиночества. Он был человеком, который никого к себе не подпускал.

Но эта новая молчаливость давала ощущение стабильности. Избавленное от детской наивности, окрепшее под ветром и дождем. Благодаря этому ощущению Линь Юй находил Линь Фэйсина еще более надежным.

Раньше Линь Фэйсин был похож на одинокого волка с холодным и свирепым взглядом, источающего опасность и держащего всех на расстоянии.

Сейчас же Линь Фэйсин был подобен незатейливому мечу без острия; из-за спрятанного острого лезвия он казался ничем не примечательным. На самом же деле он был более опасным и смертоносным, чем раньше.

Пока Линь Ваньюэ болела, ей, заслуженному человеку, располагающему тысячами земель, императорский двор послал ведающего домашними делами дворецкого. Преимущественно он должен был помогать Линь Ваньюэ собирать арендную плату с крестьянских дворов и заносить это в ведомость. И если Линь Ваньюэ захочет основать резиденцию, он возьмет на себя полномочия в управлении домашним хозяйством.

Линь Ваньюэ только-только присудили титул цянху, поэтому для получения первого земельного участка нужно было подождать до следующей осени.

К счастью, Ли Чжао, Ли Чжу и Ли Сянь вознаградили ее большим количеством денег перед ее отъездом. Она подумала немного и отдала все имеющиеся деньги дворецкому, чтобы он приобрел для нее резиденцию в Янгуане.

Он поехал выполнять приказ. Заручившись помощью Линь Юя, он купил небольшую резиденцию с тремя дворами на востоке Янгуаня. Помимо этого он распорядился о покупке необходимой мебели и нанял сторожа, повариху, младшего слугу и служанку...

Дворецкий почтительно вручил Линь Ваньюэ титул, два документа на право владения резиденцией и два имущественных контракта, при этом денег еще оставалось в излишестве.

Линь Ваньюэ зависла над пятью развернутыми листами бумаги. Будучи рожденной в бедной семье она и подумать могла, что будет жить в таких прекрасных условиях.

Пока она восстанавливалась в восточном крыле дома Линь Юя, тот вместе с дворецким помогал обустраивать новое жилище. Чжан Саньбао и Мэн Нида тоже присоединились на досуге. С тех пор как войска переместились в Янгуань, все стало намного удобнее.

Наконец, одним прекрасным днем, когда Линь Ваньюэ полностью выздоровела, хлопоты с резиденцией были завершены.

В сопровождении Линь Юя, Чжан Саньбао и Мэн Ниды она прибыла в свою небольшую резиденцию, расположенную в двух улицах от дома Линь Юя. Дворецкий и Бянь Кай стояли слева и справа от входа, с почтениям ожидая ее.

Когда Бянь Кай увидел Линь Фэйсина, он стремглав побежал навстречу и, как слуга, преклонив колено, сказал:

— Этот смиренный приветствует хозяина!

Лицо Линь Ваньюэ озарилось белоснежной улыбкой, и сама она беззвучно засмеялась.

Все трое, стоявшие позади, дружно захохотали.

Дворецкий, посмеиваясь, подошел к Линь Ваньюэ и с почтением сказал:

— Господин! Младший слуга, сторож, служанка и кухарка собрались во дворе, чтобы поприветствовать Вас.

Линь Ваньюэ кивнула. Стоя на ступеньках, она задрала голову и увидела на притолоке входа горизонтальную доску с надписью "Резиденция Линь".

Дворецкий остановился у входа и поклонился с пригласительным жестом.

Миновав крытый проход и ворота перед внутренним входом, Линь Ваньюэ, наконец, вошла в главный двор.

Там ее уже почтительно ожидали двое мужчин и две женщины. Увидев, что дворецкий привел юношу, они несколько удивились. Им сказали о том, что хозяин резиденции Линь был цянху, но кто бы мог подумать, что он окажется таким молодым.

— Приветствуем хозяина!

Двое мужчин преклонили колени перед Линь Ваньюэ, а две женщины отдали глубокий поклон со сложенными руками.

Линь Юй был взволнован, тогда как Чжан Саньбао, Мэн Нида и Бянь Кай с восхищением вздохнули и с завистью уставились на разворачивающуюся перед ними сцену.

Но Линь Ваньюэ не выказала каких-либо эмоций. Она обвела взглядом четверых людей, спокойно принимая их поклоны, и мягко сказала:

— Вы можете встать.

Дворецкий, стоявший в стороне, изучал Линь Фэйсина: несмотря на то, что он был еще юн, его манеры речи и поведения были безупречны. У него уже присутствовала натура, которая должна быть у хозяина резиденции.

— Скажите ваши имена.

Стражник, который был самым старшим среди слуг, вышел вперед и подошел к Линь Ваньюэ. Сделав поклон и опустив плечи и голову, он ответил:

— Слушаюсь, господин. Этого ничтожного звать Цзинь Чжун, все мои предки — уроженцы Янгуаня. Я родился в порядочной семье. Мы изначально занимались торговлей, но она потом развалилась. Так уж совпало, что я столкнулся с дворецким, который нанимал работников.

— Отвечаю хозяину, имя этой служанки — Гуй Лань, я жительница Янгуаня. Меня выдали замуж в тринадцать лет. В течение тридцати лет и по сей день я готовлю еду. Мой муж умер несколько лет назад. Мне, как вдове, не на кого было положиться, но к счастью, у дворецкого оказалось доброе сердце, и он нанял меня сюда. Если господин захочет что-нибудь съесть, просто прикажите.

После того, как кухарка закончила, голос подал дворецкий Линь Цзыту:

— Господин, этому младшему слуге шестнадцать лет, а служанке четырнадцать. Они подписали документы на предоставления себя в собственность. Прошу господина дать им имена.

— Мгм, — Линь Ваньюэ кивнула, на мгновение задумалась и ответила: — Раз уж вы вошли в мою резиденцию, то отныне будете носить мою фамилию. Младшего слугу будут звать Хуцзы, а служанку — Юйлу*.

* Хуцзы — 虎子 — тигренок

Юйлу — 玉露 — нефритовая роса

— Благодарим хозяина за имена!

… …

До этого у Линь Цзыту не было фамилии. Он был слугой из бюро обслуживания. Бюро обслуживания страны Ли специализировалось на подготовке дворецких для поместий. Для принцев, людей, удостоенных титулом за ратные заслуги, или кого-то вроде Линь Ваньюэ, у которых в имении было тысяча земель. Императорский двор выбирал одного человека из бюро обслуживания. Его отсылали в соответствующую резиденцию, где он подписывал пожизненный договор о предоставлении себя в собственность хозяину. У людей в бюро обслуживания были только имена. Как только им назначали хозяина, они брали его фамилию или ждали, когда он сам ее пожалует.

Линь Цзыту продали в бюро обслуживания ребенком. Там он научился не только вести хозяйство, но и изучать выражение лица собеседника и анализировать его слова. Линь Цзыту уже был проинформирован о Линь Фэйсине, поэтому выбрал подходящий момент и сказал:

— Господин, эту новую резиденцию уже привели в порядок. Давайте я помогу Вам распределить всех по комнатам.

— Мгм, — Линь Ваньюэ кивнула.

Получив разрешение, Линь Цзыту сделал шаг вперед, обращаясь к четырем слугам.

— Сторож Цзинь Чжун расположится в сторожке, младший слуга Хуцзы будет жить со мной во флигеле напротив дома, а кухарка Гуй Лань — в постройке в глубине двора. Служанка Юйлу может жить в западном крыле дома, так будет ближе к господину и удобнее его обслуживать.

— Я не привык, чтобы меня обслуживали. Пусть Юйлу живет со служанкой Гуй на заднем дворе.

— Да, как пожелает господин. Все поняли?